Пламя и кости

      

Ты заставил меня преклонить колени ради единственного пути,

      

И когда время вышло, мы оказались одни.

      

Другие ждут, а я даю всему рухнуть, ведь всё равно

      

Ты поставил меня на колени ради единственного пути

      

Powerwolf — Kiss of the Cobra King

(большая часть перевода не моя, спасибо большое NoirEth с amalgama-lab)

             Этим вечером шаги в пустом коридоре звучали громче обычного, а темнота казалась Скаальдо плотнее, чем в ночном лесу. Скаальдо не знал, было тому причиной почти потухшие факелы, светившие на последнем издыхании фитилей, или его глаза, что не успели привыкнуть к полумраку темницы после яркого зала. Но сейчас тишина и темнота подвала давили со всех сторон, окутывая темнотой и сыростью. Вода, скопившаяся на потолочных плитах, с тихим звоном разбивалась о плиты. Раз, раз, и ещё раз. Бесконечный ритмичный и медленный звук, что мог свести с ума так же, как успокоить. Даже шорохов мышей не было слышно: мелкие вредители сбежали в замковую кухню, чувствуя, что сегодня и у них будет пир.       Ксанрес лениво повернул голову, услышав звук открывшейся в подвал двери. Её открыли медленно и тихо, что обычно означало приход слуги. Он уже выучил, за сколько секунд тот вынимал старые свечи, поджигал от ещё горящего фитиля новые и ставил их в стенные выемки. Но, только раздались шаги, Ксанрес понял, что слуга пришёл не один.       Первым к решётке подошёл Скаальдо. Некромант остался в той же простой одежде и низких сапогах из мягкой кожи. Он стоял позади дворецкого, одной рукой отпиравшего дверь камеры. На второй слуга ловко держал огромный поднос с блюдами, парой тарелок, кубками и приборами. Переводя взгляд с богатого ужина на некроманта, Ксанрес нахмурился. Когда дверь открылась и слуга поставил поднос, Скаальдо махнул ему рукой. Тот поставил поднос на пол и удалился с низким поклоном.       — Я пришёл отдать долг. Не люблю пустых обещаний.       Скаальдо сел на пол, прислонившись к решётке. Только сейчас Ксанрес заметил в его руках большой винный кувшин и почувствовал лёгкий пряный запах.       — Сегодня мой благостный день? Лежак, горячая вода, — Ксанрес коснулся чистых волос, ещё не успевших высохнуть, — а теперь и это. Или вино отравлено?       Скаальдо усмехнулся и прикрыл глаза. Одной рукой откупорив кувшин, он сделал большой глоток и место ответа протянул кувшин Ксанресу:       — Выпьешь со своим врагом? Пока горячее, здесь ужасно холодно.       Ксанрес принял кувшин. Вино и вправду было горячим, пряным и оставалось приятным послевкусием во рту. Особенно оно было хорошо после холодной воды, единственного питья, которого он удостаивался прошедшие дни. Скаальдо удовлетворённо кивнул и потянулся к куску нетронутого мясного пирога: Вайпрес так и не смогла попробовать на столе всё, как ни старалась. Ксанрес, не увидев опасности, последовал его примеру.       Время тянулось медленно, но приятно, словно погружённое в расплавленный воск или янтарь. Замедленное, вязкое, текущее где-то за границами полумрака подвала.       — Не находишь в этом безумия? — Скаальдо усмехнулся и снова отпил из кувшина.       Внезапная усмешка растворилась в тишине. Ксанрес молчал, рассеянно отмечая, что Скаальдо не прикоснулся к кубкам. «Слишком роскошно для темницы?» — про себя хмыкнул он. Но, как и вино, ужин выглядел таким же неподобающим для этого места. Как и кубки, и дорогие приборы, и то, что Скаальдо пришёл сюда сейчас. Он спустился в подвал и остался здесь один, без оружия и стражи, и еда не была отравлена. Ксанрес старался понять, что скрывается за этим великодушным жестом, но если кубки решил не трогать, следуя примеру некроманту, то устоять перед ароматом недавно приготовленной пищи он не смог. Беря руками запечённые овощи, игнорируя прибору, он, не скрываясь, рассматривал Скаальдо.       От вина на светлой коже появился еле заметный румянец, почти белые волосы, до этого убранные в подобие низкого хвоста, теперь лежали по плечам, спускались на спину и почти касались грязного пола. Их владельца это, казалось, ничуть не заботило. И этот вид некроманта, небрежный и спокойный, делал странный час ещё более странным.       — Нахожу это чистым безумием, — Ксанрес усмехнулся. Вино быстро подействовало и на него, а кувшин был ещё почти полон.       «Чего он хочет? Зачем пришёл сюда, ещё и с вином?» — Ксанрес пытался понять, следуя привычке, что могли значить действия противника и какую выгоду тот мог извлечь. Но в проверенной схеме не сходились некоторые детали: мало того, что некромант пришёл один и без оружия, он честно пил с ним из одного сосуда и, казалось, пришёл в холодную камеру пленника отдохнуть. Это не вписывалось в то, что можно было назвать привычным. Лихорадочные размышления Ксанреса прервал голос:       — Расскажи мне, Охотник, что это за дело? Которым тебя держал Совет.       Скаальдо откинул назад волосы. Пара прядей, короче остальных, легли на его лицо. Несколько зацепились за решётку и остались лежать на металлических прутьях, но он не придал этому значения. Какой-то частью сознания, ещё не опьянённой, Ксанрес находил всё происходящее действительно безумным. Но безумное всегда шло с ним под руку, поэтому он решил просто дать вещам происходить, а времени течь, словно воде.       — Дело… — он ухмыльнулся. — Сначала скажи, почему ты носишь эти волосы. Дал клятву?       Скаальдо покачал головой и взял с тарелки дольку яблока. Второй рукой, украшенной знаками, он коснулся волос. Как ни старался Роттельд, как только его контроль ослабевал, в волосы Скаальдо снова приходил хаос. Но даже так, с мелкими узелками, они всё равно лежали слишком, по его мнению, хорошо.       — Нет, — он отпустил прядку и махнул рукой, — просто… не могу их стричь. Больно.       — Больно? Как это может быть больно? — Ксанрес провёл по собственным волосам, едва закрывавшим уши, но ничего нового не почувствовал.       — Сила наших «светлых» сородичей не только в крови. Она… — Скаальдо неопределённо повёл рукой, — во всём. То, что не чувствуют обычные люди, чувствуем мы. Благо хоть ногти могу обрезать. Теперь ты и твой контракт.       Ксанрес молчал. Скаальдо явно не врал насчёт волос, и ему следовало сказать правду. Но это было сложно: даже сейчас, спустя столько лет, воспоминания о той ночи оставались яркими и жуткими. «Скорее всего мы забудем этот разговор наутро. Особенно, если выпьем отсюда всё. Но он мне не соврал, поэтому...»       — Я спалил приют, в котором вырос. И всех, кто был там, — Ксанрес выдохнул. — Приют принадлежал Совету.       — Твои силы?       Ксанрес кивнул.       — Ну и поделом Совету, — Скаальдо фыркнул, — судя по тому, что я знаю, они те ещё куски дерьма.       — Хоть в чём-то мы согласны.       Ксанрес принял кувшин прямо из рук некроманта и сделал новый глоток. Они не расправились даже с половиной, а в голове Охотника уже шумело. «Видела бы меня сейчас Ровелла — подняла бы на смех», — беззлобно хмыкнул он про себя.       — Но стоит выпить за тех, кого ты убил. Смерть, свою и других, нужно уважать.       Скаальдо, не дожидаясь протянутой руки, сел ближе и сам взял кувшин. Ксанрес не отклонился, не вздрогнул, не послал его ко всем матерям. Только чуть задержал руку, не желая лишаться спиртного. Пряное вино слишком приятно отдавало на языке, чтобы его лишаться.       «Ха, у него и правда красные глаза», — мимолётно отметил Скаальдо, разглядев цвет даже в полутьме. Глаза Охотника казались карими, почти чёрными в темноте, но редкие всполохи свечей за спиной освещали их и явно подсвечивали красноватый оттенок.       Этот вечер действительно был странным, и всему происходящему уступали и попойки с Кругом, и многое, что Ксанрес пережил за границами тёмных земель. Раньше он не пил с теми, кто был или мог стать его врагом. Происходившее нарушало представления о том, что возможно на жизненном пути, но новизна безумия была приятна.       — За Тересию. За Тилла. И за всех, кто был мне дорог.       — Да будут они упокоены в чертогах Полуночной.       Они выпили и замолчали. Двое, Охотник на нечисть и некромант, сидели в метре друг от друга, не видя друг в друге угрозы. Сейчас они не были врагами. Этим вечером в подвале замка сидели два незнакомца, которых объединила смерть. Смерть, с которой они столкнулись не по своей воле, но приняли как часть предназначения.       — А скольких убил ты?       Скаальдо пожал плечами. За все годы он не убивал просто так, потому не нёс груза вины и тяжёлых воспоминаний. В его прошлом были только битвы с единственным исходом. Защита себя или интересов Круга — главные причины, что приводили схватку к убийству. Но смертей ради забавы в его списке не было.       — Может, пару десятков. Может, сотен. Я слишком давно со смертью, чтобы из-за этого страдать.       Ксанрес кивнул, но не произнёс в ответ ни слова. Он представлял мотивы и цели Скаальдо, но, сравнивая его путь со своим, понимал, что безнадёжно проиграл. Его кровавая дорога началась с массового убийства невиновных. И, вновь осознавая это, Охотник не знал, что сказать самому себе. Мог ли договор с некромантом дать ему то успокоение, которого он не нашёл больше, чем за десять лет? Ксанрес секунда за секундой прикидывал варианты, размышлял, взвешивал… и этот вариант оставался единственным. За часы раздумий, что подарил ему день, он представил даже то, как приносит голову некроманта в зал Совета, и его дело, наконец, закрывают. Но даже эта фантазия не принесла облегчения.       Размышляя о работе в гильдии, Ксанрес понял, что, отпустив прошлые грехи, Совет нет отпустит его самого. Они найдут любые предлоги, станут платить больше, но не позволят стихийному магу выйти из-под их контроля. И других выходов не будет: куда идти ему, обладающему силой, что многие в королевстве сочтут слишком опасной? Ни армии, ни королю не нужен подле них тот, кто может убить их одним тёмным вечером.       — По поводу твоего предложения… — Ксанрес прикрыл глаза и усмехнулся. — Я согласен. Лучше я буду работать на тех, кто мне не противен.       Скаальдо улыбнулся. Его улыбка напомнила Ксанресу улыбку Виттжи, лесного духа, что является людям в облике улыбающегося кота. Дух был опасен для тех, кто осквернил его земли, но того, кто относился к нему с должным почётом и уважением, он благословлял. И в полумраке темницы Ксанресу показалось, что он получил одобрение.       — Приятно слышать. Не радуйся сразу, потому что в итоге не мне решать. Но тебе придётся познакомиться с остальными.       — В том числе с твоим дружком? Этого я бы хотел избежать, — бывший Охотник усмехнулся.       — Роттельд? Боюсь, он одна из главных фигур в этих событиях. Но, поверь, я сам от него обычно не в восторге.       Ксанрес вспомнил Роклано и понял, что полностью разделяет эти чувства. Скаальдо вновь улыбнулся, и в свете факелов эта кривая улыбка не обещала Ксанресу простого пути. Но сейчас, не имея другого выхода, он мог только принять лежащий перед ним выбор и ступить вперёд со всей уверенностью и силами.       Чем больше проходило времени за необычным разговором, тем больше Ксанрес замечал их неожиданное, но чёткое сходство в характере и в отношении к миру. Видеть такое во вчерашнем враге было странно и занятно, но не отталкивало, и это озадачивало Охотника.       — Роттельд, кто он? Тоже некромант?       Скаальдо покачал головой. Несколько секунд он молчал, раздумывая, стоит ли рассказывать Ксанресу больше. Но, отхлебнув ещё вина, всё же объяснил:       — Он чародей. Понимает наши силы и владеет их частью, но не может ровно того же, что могу я. Хотя, отдаю ему должное, в своей стезе он добился успеха.       — Чародей… Я знаю даже двух таких. Или знал, — Ксанрес протянул руку к кувшину, поднёс ко рту и сделал глоток. — Мага-алхимика и ведьму, чья сила древнее, может, самого этого мира.       — Твои союзники?       Ксанрес неопределённо кивнул.       — И где они сейчас?       — Не имею понятия. Надеюсь, достаточно далеко от меня и всего, что происходит на севере. Скажи, а Роттельд всегда такой?       

***

      Над Вельгом растекались зимние сумерки. Прозрачный синий цвет укрыл город, лишь местами расцвеченный жёлто-рыжими огнями. Таким же ярким огнём застыла над крышами и стенами огромная луна. Она почти не давала света, то и дело прячась за сизо-лиловыми облаками, но горела красно-оранжевым, опасным и пугающим.       — В такие ночи должны совершаться самые кровавые убийства, — Ровелла подняла голову к небу и усмехнулась.       Рыжие волосы, ярче луны, факелом выделялись на фоне снега и чёрных стен домов. Меркольв, ценя красоту момента, на комментарий Охотницы не ответил. За день они преодолели достаточно миль, чтобы сейчас отдохнуть в тишине хотя бы несколько часов. Тамрил уже спокойно спал в комнате таверны: Меркольв отправил его отдыхать сразу после ужина, а сам направился на встречу с Охотницей.       На радость Меркольва, Ровелла ещё в первый день исчерпала запас шуток по поводу того, что алхимик и ученик делили одну комнату. Теперь, на третий день в Вельге, она была удивительно спокойна. Охотница отказалась платить за таверну и предпочла остаться в комнате стражей возле городской ратуши, где члены гильдии имели право на приют. В первое же утро, ворвавшись в таверну с лучами позднего рассвета, она вывалила на Меркольва все подробности своей ночи и то, сколько раз стражники предложили ей свою постель и компанию. Алхимик, выслушав рассказ, предположил три перелома и десяток синяков, но не угадал: переломов было пять.       — Надеюсь, до убийств сегодня не дойдёт, — он покачал головой. — Но вернёмся к делам. Что ты смогла узнать?       — Ксанрес выехал из Вельга около двух недель назад. Мне указали дорогу, по которой он направился, но больше ничего не сказали. То ли не знают, то ли забыли.       Меркольв вдохнул холодный воздух. Холодные и крупные снежинки падали на его лицо, и он стирал их похолодевшими пальцами.       — Значит, как я и предполагал, нам остаётся только двигаться вперёд.       Ровелла кивнула и вдохнула травяной дым из трубки. Тлеющая смесь на несколько секунд разгорелась ярче, принимая цвет её волос, и вновь затухла.       — Именно. Я бы предложила тебе или хотя бы мальчишке остаться здесь, но ты уже три раза отказался.       — И своего решения я не изменю.       Ровелла усмехнулась, но вслух ничего не сказала. Меркольв тоже молчал. За те дни, что они провели в дороге вместе, он уже привык к двусмысленным взглядам и фразам Охотницы по поводу его отношений с Тамрилом. В первые дни это раздражало его, но, как показал дальнейший путь, игнорировать Ровеллу оказалось эффективнее. И всё же Меркольв переживал за ученика, поэтому, стоило ведьме предложить оставить его в Вельге и отправиться в тёмные земли вдвоём, он категорично отказался.       — Да ладно тебе! Зачем тащить мальчишку на смерть?       — Потому что скоро смерть будет здесь, и ты тоже это чувствуешь. И, как бы это смешно ни звучало, на землях Айя-Н’этари шансов выжить куда больше.       Охотница вновь затянулась и выдохнула сизый дым. Меркольв поморщился от резкого горького запаха, но ничего не сказал. Ровелла резко повернулась к нему со странным выражением на лице:       — Знаешь, Меркольв, мне страшно, — она криво усмехнулась. — Я знаю, что здесь будет битва. Я вижу её каждый день во снах. И, кажется, даже вижу лица тех, кто прибудет сюда. Но также знаю, что это нельзя остановить. Их нельзя убить. Нельзя сделать вообще ничего.       Охотница вздохнула и закрыла лицо руками.       — Когда-то это были далёкие опасения, но скоро смерть постучит в двери всех этих людей.       — Я знаю, Ровелла. Не вижу, как ты, но чувствую. Но почему ты думаешь о людях Вельга? Мне показалось, тебя мало волнуют чужие жизни.       — Так и есть, — Ровелла пожала плечами. — Меня не волнует смерть. Что моя, что этих людей. Но меня волнует то, что я не могу ничего изменить.       Меркольв молча кивнул. В их даре крови, таком схожем, было и своё проклятие: знать, что может произойти. Эта ноша тяжёлым грузом ложилась на плечи и постоянно напоминала, что в мире существую вещи, которых невозможно избежать.       — Если ты не можешь сделать что-то здесь, не значит, что не можешь изменить события в другом месте. В конце концов, мы прибыли не для того, чтобы предотвращать войну. Мне противят эти слова, но даже я вынужден признать, что влияния на такое мы не имеем. Мы здесь с одной целью: найти Ксанреса. И помочь ему, если сможем.       Ровелла не ответила. Она почти не слушала алхимика, находясь мыслями где-то далеко от Вельга, сизого в ночном свете снега.       — Знаешь, раньше я бы и не подумала ехать за ним в такую даль.       — А что изменилось сейчас?       Алхимик не смотрел на неё прямо, разглядывая соседнее здание, но вопрос был адресован чётко. Охотница ответила не сразу. Бросив на Меркольва странный взгляд, она подняла голову к небу и прикрыла глаза. Смесь в её трубке медленно остывала, и крупные снежинки ложились на тонкие пальцы.       — Без него в гильдии стало как-то пусто. Мы и раньше не виделись неделями, но в этот раз всё по-другому.       — Как будто он не вернётся?       Ровелла кивнула. Этот разговор, полный сомнений и предположений, не улучшал её настроения. Но внутри она была благодарна Меркольву и его ученику за то, что ей не пришлось проходить этот путь в одиночку.       Много минут спустя, лёжа в кровати и смотря на деревянный потолок, Ровелла вновь размышляла о том, что заставило её отправиться за Ксанресом. То, что это могло быть затаённой любовью, она отмела тут же: они были знакомы слишком давно и слишком близко, чтобы влюбиться друг в друга. «Выгода? Да ладно, он за прошлое спасение со мной не расплатился, — ведьма усмехнулась. — Но срываться в Вельг и дальше, зная, что могу потерять и работу в гильдии, и жизнь…» Смотря на свет рыже-алой луны сквозь маленькое окно, она всё же пришла к ответу. Он оказался простым: как и Меркольва, по этому пути её направило желание помочь тому, кто стал ей действительно приятен. И ради этого Охотница была готова пожертвовать многим.       

***

      Когда Скаальдо сообщил друзьям о решении освободить Ксанреса, реакция оказалась противоречивой. Бэлльфдор, не имевший к делу прямого отношения, промолчал, но по его лицу Скаальдо понял, что его ожидает ряд вопросов. Вайпрес опередила бывшего ученика, подскочив с места и взмахнув руками.       — Ты совсем с ума сошёл?! Он чуть не убил тебя! Он ставленник королевства, пришедший с оружием! И ты хочешь так просто отпустить его? Так ты понял мои слова о роли наёмника?!       — Вайпрес, дорогая, успокойся, — Роклано лениво потянулся на кресле. — Прежде чем ты продолжишь распекать Скаальдо, я хочу дать тебе немного ясности.       — Тебе известно что-то ещё? Ну так, будь добр, поделись! — Вайпрес, сжав губы, повернулась к чародею.       Роклано не дрогнул под её суровым взглядом. Скаальдо молчал, недоумённо разглядывая друга. Он оказался единственным, у кого предложение не вызвало эмоций. Услышав внезапную идею, он только усмехнулся краем губ, и Скаальдо это не понравилось.       — Видишь ли, Вайпрес, — Роклано снова потянулся и поднялся с кресла. Обойдя его, он уложил руки на спинку и посмотрел на некромантку, — Скаальдо уже не первый день пытался следовать твоему же совету. И у него, как видишь, получилось. Понадобился всего кувшин вина и ночь, кхм, вместе…       — Роттельд! — Скаальдо заорал, и возле уха чародея пролетела подушка.       — Скаальдо! Если я говорю «вместе», я не имею в виду ничего кроме нахождения в одном помещении! Боги, и это мне говорят, что я всегда вижу какие-то подтексты и намёки!       Роклано сокрушённо покачал головой, но через секунду вернулся к прежнему тону:       — Так вот. Поговорив, они, как я понимаю, всё же пришли к соглашению о роли Охотника в наших планах. И ради её исполнения Ксанреса придётся выпустить.       Роклано отвесил некромантке лёгкий поклон и отошёл к камину. За окном вновь лежали ранние сумерки, но вчерашний вечер был слишком хорош, чтобы кто-то из них проснулся раньше заката. Скаальдо прошлую ночь помнил очень смутно, но признаваться в этом не желал. Он помнил, как спустился в подвал, помнил некоторые темы и обещания, помнил багряно-красные глаза и кувшин вина. Но окончание вечера растворилось и стёрлось из памяти. Пообещал ли он Ксанресу что-то, что не должен был? Или, может, выдал спьяну планы Круга?       — И ты говоришь, что выпускать стихийного мага не опасно? — Бэлльфдор подал голос из соседнего кресла.       Закинув ногу на ногу, юный Представленный вертел в руках игральную доску с искусной резьбой. Роклано, поправив поленья в камине, повернулся к юноше и загадочно улыбнулся:       — Опасно, если не имеешь того, что сможет его сдержать. Но, к счастью Круга, у меня есть одна идея… — Роклано осёкся на полуслове, заметив отстранённость мечника. — Скаальдо?       «Если я не сказал ему ничего о Круге, то мы всё ещё в выигрыше. Но если он знает о планах на Вельг? И не дай боги он знает не то, что нам следует ему…» — Скаальдо потряс головой, окликнутый чародеем, и мысль ускользнула от него без окончания.       — Если у тебя есть план, то сейчас самое время им поделиться, — он отмахнулся и подошёл к низкому столу.       На покрытой лаком поверхности стояли расписанные чаши с фруктами и пара графинов, уже полупустых. От одного их вида мечник поморщился. Вчерашнее вино было прекрасным, но пробуждение и похмелье, которое пришло следом, отбивали у него желание сделать даже глоток.       — Хорошо, — Роклано откашлялся и снова сел в кресло. — На самом деле, всё довольно просто. Я уже начал работать над амулетом, что поможет нам контролировать Охотника. Правда, к несчастью, его нельзя привязать ко всей нашей земле. Придётся выбирать либо точное место, либо персону, оторваться далеко от которой артефакт не даст.       — Ох, ну здесь всё просто, — Вайпрес усмехнулась и откинула прядку волос. Шрамы на щеках изогнулись от ухмылки. — Раз Скаальдо всё это начал, то ему с этим и разбираться.       — Я полностью согласен, — Бэлльфдор кивнул и отпил горячего травяного отвара. — Роклано, что скажешь?       Чародей довольно усмехнулся. Он бросил короткий взгляд на друга, и увидел ожидаемые нахмуренные брови и сжатые губы.       — Иного предложения я от вас и не ожидал. Впрочем, Скаальдо, тебе не стоит так недовольно хмуриться. Думаю, пара миль в запасе у тебя будет.       — В целях воспитания я бы оставила пару десятков метров, — Вайпрес беззлобно хмыкнула.       — Боюсь, на поле боя это станет проблемой, — Бэлльфдор покачал головой — Если нам нужен наёмник, то, помимо контроля, стоит давать ему и свободу для действий.       — Хоть один порядочный член Круга нашёлся, — Скаальдо фыркнул, но уточнение Роттельда смягчило его недовольство. Он переживал чародея в паре метров от себя уже несколько недель, потому пара миль между ним и Охотником были приемлемы.       — Если мы решили вопрос с Ксанресом, то предлагаю перейти к предстоящим событиям. Вайпрес, Бэлль, вы уже видели письмо?       Некромантка кивнула. Письмо от Северии пришло перед отъездом из замка, но она всё же успела его прочитать. Северия разослала официальные приглашения на сбор Круга, что значило одно: наступление на Вельг было близко.       — Охх нет, сбор! — Роклано застонал и закрыл лицо руками. — Я совсем про него забыл! Как думаете, кто первый оторвёт мне голову?       Скаальдо рассмеялся. Он помнил обещание Роттельда показать силу Стражей в ночь Представления, которое чародей, разумеется, не сдержал.       — Я думаю, это сделает весь Круг разом, — он вновь рассмеялся. — Даже если я опишу, на что способен один из них, вряд ли это смягчит их гнев.       — А что твои силы, Роклано? Ты не можешь показать, что могут Стражи, без самих Стражей?       Роклано повернулся к Бэлльфдору, подняв брови. Юноша явно предлагал это серьёзно.       — А это может сработать… К тому же, мои силы не бесконечны, и лучше оставить их для битвы, а не дешёвых представлений. Бэлльфдор, ты гений!       Бэлль, в точности повторив движения чародея, отвесил ему лёгкий поклон. Скаальдо усмехнулся и покачал головой.       — Посмотрим, сработает ли. Если что, защищать Роттельда будешь ты.       — И на меня, Роклано, можешь не рассчитывать. Я лучше посмотрю за представлением, — Вайпрес улыбнулась.       Роклано только закатил глаза и устроился удобнее на кресле. Бросив на них взгляд, Скаальдо с удивлением отметил, как за короткий срок они прошли путь от предвзятой ненависти до шуток и готовности работать вместе.       — Роттельд, сколько тебе нужно на создание амулета?       — Когда-нибудь ты назовёшь меня по имени, и это будет исторический день, — Роклано усмехнулся. — Два-три дня. Теория у меня почти готова, а за основу возьму что-нибудь из запаса.       — Хорошо. В таком случае закончим, а потом поедем на собрание Круга. Не хотелось бы, чтобы ты остался без головы до того, как закончишь работу.       Бэлльфдор рассмеялся. Эти вечера в старом замке теперь, когда он находился среди равных, а не старших, стали куда приятнее.       

***

      — Кажется, готово, — Роклано поднял за цепочку амулет и посмотрел на него под светом нескольких свечей.       Работа ювелира из Аэльмерса была простой, даже грубоватой, но свою задачу артефакт выполнял. Круг с перекрестием, напоминавшем мишень, плотно крепился верхней частью к цепочке. К нижней, покрытой плетением знаков, был приделан вставленный в оправу камень. До работы Роклано он был тёмным и мутным, но теперь, окроплённый силой, ожил. При свете свечей сила внутри переливалась и мерцала, как зачарованная вода.       — И что мне теперь с этим делать? — Скаальдо недовольно растёр ноющую после вызова силы руку.       В лаборатории, созданной ещё до Вертроса, ничего не изменилось со времён их обучения. Выложенный мозаикой круг силы на полу всё так же был наполовину закрыт ковром. Грубые деревянные полки держали груз множества книг, бутылок и склянок. Некоторым из них не нашлось места на полках, потому самые большие и тяжёлые фолианты громоздились прямо на полу. На одной из этих башен и сидел Скаальдо, закинув ногу на ногу.       На столах, окружая центр, кучами были свалены свечи и блестящие камни, а на одном стояло серебряное блюдо с парой черепов. Черепа были старые и потрёпанные временем, и каждый покрывали линии и надписи. На них много лет назад Вертрос заставлял юных учеников учить кости и их названия на старом наречии.       — Дальше ты говоришь, какую отличную работу я проделал, и вручаешь ошейник нашему цепному стихийному магу, — Роклано улыбнулся.       — И как скоро он начнёт действовать?       — Вообще-то должен сразу.       Скаальдо выгнул бровь и посмотрел на чародея долгим взглядом.       — И что, ты предлагаешь мне явиться в замок Северии с магом на поводке? До неё больше двух миль и оставить его не получится. Пока это подождёт.       — Тогда зачем я сидел здесь вчера почти до утра?!       Роклано недовольно всплеснул руками, но Скаальдо только ухмыльнулся.       — Иначе бы ты ничего не сделал вовремя.       Роклано фыркнул, но в ответ ничего не сказал. Скаальдо знал о его склонности бросать работу, не требовавшую завершения ещё день назад, на полпути. Чародей хотел было возмутиться, но в дверь глухо постучали, и в проёме появился один из стражей.       Пока Роклано был занят амулетом, Скаальдо нашёл замену части упокоенных Ксанресом слуг. Однако новичку не повезло: в порыве злости, испортив вторую заготовку, Роклано кинул в стену склянку с раствором. Мертар, ещё не освоившийся с телом и оставленный внутри комнаты для контроля, не успел увернуться, и теперь половину черепа покрывала ярко-розовая жидкость. Скаальдо, увидевший это, даже не нашёл сил злиться: слишком уж забавно выглядел бывший воин с этой отметиной, при определённом ракурсе напоминавшей мужское достоинство.       — Чего тебе, Меченый?       Скаальдо лениво повернулся на импровизированном табурете. Кожа переплётов скрипнула от движения. Не имея возможности говорить, Меченый, как его прозвал сам Скаальдо, рваными движениями показал, что в коридоре их ожидает Вайпрес. До отправления оставалось ещё несколько часов, но некромантка с самого утра напоминала о сборах, чем изрядно утомила не только Скаальдо, но и Роклано.       — Боги, даже здесь от неё не скрыться, — Скаальдо вздохнул и поднялся со стопки фолиантов. — Когда-то я говорил, что это ты, Роттельд, со своими тряпками невыносим. Беру свои слова обратно.       Роклано рассмеялся. Вайпрес действительно оказалась дотошнее его самого в вопросе выбора костюмов, лент и пряжек. При этом сама некромантка насчёт наряда не беспокоилась, сменив обычный чёрный костюм на более парадный чёрный, накануне привезённый Бэллем из их замка.       — Боюсь, твои стенания снова останутся без её внимания. Впрочем, нам стоит хотя бы сделать вид, что мы собираемся, иначе она съест нас заживо.       Вайпрес расхаживала туда-сюда по узкому коридору, ожидая некромантов. Бэлльфдор уже был готов к выезду, карета подготовлена, и только Скаальдо с чародеем всё ещё пытались спрятаться за дверью лаборатории. Завидев их, она облегчённо выдохнула и махнула рукой, тут же скрываясь за винтовой лестницей.       В небольшом зале на втором этаже было жарко, но открыть окна некромантка отказалась. На улице снова разыгралась метель, и с утра в комнату уже занесло несколько пригоршней снега, который она ненавидела. Поэтому ставни были не только закрыты, но и занавешены шторами до самого пола.       Бегло оглядев свой наряд, Роклано удовлетворённо кивнул и тут же поднял одежду с широкого дивана. Большую часть образа он выбирал сам, но, к его удивлению, Вайпрес смогла гармонично дополнить наряд — короткий вышитый фрак, слегка свободные брюки из узорной ткани, чёрно-белая рубашка с пышными рукавами. К ним девушка положила пышный бант на шею с чернёной цепью, брошь для плаща на плечо и покрытые белой эмалью запонки. Роклано уже хотел удалиться, чтобы переодеться, но увидел выбор некромантки для Скаальдо и резко остановился.       Мечник около минуты молчал с непроницаемым выражением лица. Затем Роклано, стоявший сбоку, увидел, как начал дёргаться левый глаз друга. «Десять, девять, восемь… Сейчас Вайпрес поймёт, с чем я мучился столько лет», — усмехнулся про себя чародей.       — Твою мать, Вайпрес! Я ни за что это не надену! — заорал Скаальдо и ткнул пальцем в одежду.       На диване лежали вышитый жилет с обстрочкой, чёрная блуза с узкими манжетами и короткий кожаный фрак со шнуровкой. По мнению Роклано образ был восхитителен и идеально подходил Скаальдо, но тот, кажется, не собирался даже примерять его.       — Что это?! Вы меня ещё в корсет нарядите и юбку добавьте!       Вайпрес на возмущения никак не отреагировала. Она молча подошла к костюму, подняла его и сунула Скаальдо в руки:       — Надевай, иначе поедешь на сбор голым. Я много лет прощала твой вид, так что теперь пора и тебе ответить мне одолжением.       — Не ожидал такого от тебя, — Роклано повернулся к некромантке. Вайпрес не ответила ему, продолжая прожигать взглядом Скаальдо.       — Хотя бы сегодня, в сбор перед битвой, не спорь ни со мной, ни с Роттельдом. Ты ученик Вертроса, один из главных, пусть и негласно, в Круге. Соответствуй своему положению хотя бы иногда! Иначе, клянусь, я правда заставлю тебя поехать без одежды. Разве что добавлю ленту в волосы.       Скаальдо, опешив, замолчал. Он привык отвечать на замечания Роклано о его внешнем виде, но, когда на него с такой яростью нападала девушка, что была ему чуть выше плеча, он растерялся. Без слов приняв одежду из рук Вайпрес, он вышел из комнаты. Роклано проводил его взглядом и вновь повернулся к некромантке.       — Как? Как ты умудрилась сломить его за пару минут?       Вайпрес усмехнулась. Теперь, когда она сняла капюшон, каждая улыбка, каждая эмоция украшала её юное лицо.       — А что он мог сделать? Он знает, что я могу заставить его станцевать голым на могиле Вертроса. К тому же, мои слова про его роль в Круге были правдой, и это он тоже знает.       Роклано молча отвесил Вайпрес лёгкий поклон и вышел из комнаты следом за Скаальдо. Времени на сборы оставалось не так много, поэтому следовало закончить приготовления как можно раньше. Их ждала долгая ночь.