Пламя и кости

      

Следуй за мной к свету,

      

И ты увидишь жизнь после смерти.

      

Следуй за мной в глубину ночи,

      

И ты увидишь глаза тигра.

      

Следуй за мной на войну,

      

И ты почувствуешь укус Мантикоры.

      

Powerwolf — Montecore

      

      С собрания Круга Скаальдо и Роклано вернулись в лучах утреннего солнца. Свет пробивался сквозь плотные серые облака, ложился ровными лучами на землю и раздражал уставшие глаза. Бросив поводья Готтеру, ожидавшему их возвращения, Скаальдо зашёл внутрь и упал в первое попавшееся кресло.       — Думал, я убью их всех на месте.       — Хотя бы Вайпрес и Бэлль были на нашей стороне.       Роклано пожал плечами и устроился в соседнем кресле. Вытянув ноги, он откинул голову на спинку и начал расплетать высокую причёску, вытаскивая одну за другой серебряные шпильки.       — Ещё бы не были. Они узнали, на что способен даже один Страж! Хорошо хоть сил на споры про Охотника у Круга не осталось.       — Думаю, после слов Северии они побоялись сказать хоть слово.       Скаальдо хмыкнул. Глава Круга была в эту ночь собранна, категорична и непреклонна. Лишь услышав, что стихийный маг принял их сторону, она объявила вопрос решённым и повелела Скаальдо действовать на его усмотрение.       — Это был один из худших сборов за долгое время, — Скаальдо потянулся и зевнул. — Теперь мне просто необходимо проспать хотя бы до завтра. Да и тебе, думаю, тоже.       Он бросил взгляд на тёмные круги на лице чародея, но Роклано покачал головой:       — У нас не так много времени, друг мой. Боюсь, мы можем отдохнуть только до обеда. Вопрос с Охотником и его контролем решён, но карты сами себя не составят, а Северия требует их к завтрашнему дню.       Скаальдо простонал и сполз ниже в кресле, закрыв глаза. Бэлльфдор ещё на совете предложил свою помощь с картами наступления, напомнив о жизни при дворе, но Вайпрес посоветовала ему не вмешиваться. Это было разумно — наступление предстояло вести именно Скаальдо и Северии, — но, лишь представив объём работы, Скаальдо малодушно захотел запереться в ближайшем к замку склепе и не выходить оттуда ближайшие пару месяцев.       — А если мы привлечём Ксанреса?       Роклано выгнул бровь и начал одну за другой расчёсывать тонкие пряди.       — Нет, не заставим делать за нас. Хотя я бы не отказался. Но он работает на нас, пусть займётся чем-то более полезным, чем развлечение мышей в подвале.       — Считаю идею сомнительной, но мышей мне уже жалко. Поэтому предлагаю заняться этим со стражами у дверей, раз уж Вайпрес и Бэлль покинули нас в этой беде.       Роклано усмехнулся. Бэлльфдор с бывшей наставницей удалились после официальной части сбора. За ними последовало большинство из Круга, и лишь некоторые остались в замке Северии, пользуясь её гостеприимством, и то ненадолго. В течение следующих дней предстояло слишком много работы, чтобы попусту тратить время.       В этот раз сбор куда больше походил на военное собрание, чем на приём знати, которым являлся обычно. Ни сплетен, ни игр, ни десертов не было – только важные факты и обсуждения. За вечер некроманты передали Северии по несколько листов с перечнем собственных сил и умений, сведений об учениках, количеством имеющихся мёртвых солдат и согласием пожертвовать своей жизнью ради будущего Круга. Теперь Представленные начищали боевые доспехи и пополняли запас эликсиров. Некроманты готовились к войне.       

***

      — И что мне с этим делать?       Ксанрес повертел в руках амулет, протянутый Скаальдо. С момента их пьяного ночного разговора прошло несколько дней, за которые некромант не посетил темницу ни разу. Слуга приносил еду и воду, но остальное время Ксанреса окружали тишина и полумрак, лишь немного рассеянный светом возле его камеры.       — Надеть. Я уже сказал, что это условие нашего контракта. Не хочешь выполнять — сиди здесь до самой смерти.       — И он не сожжёт меня, не убьёт и даже не сведёт с ума? — Ксанрес поднял бровь. — Слишком приятно звучит.       Скаальдо прислонился к решётке и закрыл глаза. Сил на споры и возмущения после нескольких жалких часов отдыха у него не было.       — Это твой единственный шанс. Откажешься — больше я не приду и ничего предлагать не буду. Я и так сделал достаточно.       Бросив на него взгляд, Ксанрес понял, что Скаальдо не шутил. В других обстоятельствах он бы проверил, сдержит ли он слово, но сейчас, помня свои часы размышлений про единственный путь, спорить не стал.       — Ладно, — выдохнул он и надел амулет на шею.       Прошла секунда, потом десять, но ничего не изменилось. Грубая цепочка холодила шею, подвеска тянула её вниз, но особенного Ксанрес, как ни пытался, не почувствовал. Ксанрес хотел было задать вопрос, но некромант отмахнулся:       — У Роттельда спрашивай. Я понятия не имею, что должно быть, а чего нет.       Убедившись, что амулет занял своё место, Скаальдо открыл дверь и вышел из камеры. Ксанрес проводил его долгим взглядом и остался на месте.       — Тебя отдельно упрашивать нужно?       Бывший Охотник поднял руки с тяжёлыми металлическими браслетами.       Скаальдо закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Ему казалось, будто сознание покрыто густым туманом, что заставлял забывать собственные слова и действия и мешал заметить даже очевидное. Выругавшись, он с тяжёлым вздохом отправился за ключами.       Когда он вернулся, Ксанрес всё так же сидел у стены, вытянув одну ногу. Тряхнув связкой ключей, звон от которых ударил по ушам, Скаальдо отыскал нужный и шагнул к пленнику. Проведя пальцами по звеньям цепи, проверяя, нет ли них дополнительных знаков, он дошёл до браслетов. Руки Ксанреса были холодными, почти ледяными, не такими, какими их запомнил Скаальдо на своей шее.       Ксанрес спокойно ждал, пока тот разбирался с ключом и пытался вставить его в заржавевшую скважину. Ключ оказался на своём месте, Скаальдо поднял голову, и серые глаза встретились с багровыми. Некромант усмехнулся и повернул ключ. Ксанрес не двинулся с места. Скаальдо ожидал чего угодно: что тот кинется вперёд и попытается отобрать ключ, сорвать амулет или хотя бы скажет что-то, но Ксанрес молчал и даже не сменил позы, в которой сидел. Только повернул руку, разминая освобождённую кисть.       — Даже не попытаешься сбежать?       — А должен? — по губам Ксанреса скользнула усмешка. — Мы теперь вроде в одной лодке. Я бы сбежал, будь в этом смысл, но куда мне идти? В лес на границе, к ходячим трупам и демоническим теням?       — За это тоже скажешь спасибо Роттельду.       Скаальдо расстегнул второй браслет. Ксанрес размял руки, потянулся и поднялся на ноги. Некромант уже вышел из камеры и ждал его, прислонившись к ледяной стене коридора. Осматриваясь по сторонам, Ксанрес подумал, что находится в странном сне. В одном из тех, что приходят на рассвете и оставляют тебя в смеси реальности и вымысла после пробуждения. Он нашёл цель своего контракта, а затем, когда попался, даже не был приговорён к смерти. Наоборот, день ото дня его условия становились лучше, а в итоге ему даровали свободу. Не только ту, которую он ожидал — свободу от тюремной камеры в холодном подвале, — но и возможность выбрать путь.       Он снова избрал роль наёмника, но в этот раз не из-за угроз или обещаний. И когда он закрыл дверь камеры рукой без веса металла на ней, на секунду почувствовал, что вместе с решёткой закрылась и часть его прошлого. Когда они дошли до конца коридора, Скаальдо потянул на себя знакомо скрипнувшую дверь и скрылся в темноте винтовой лестницы. Ксанрес медленно последовал за ним.       — Иди за мной и не пытайся всадить мне нож в спину. Я всё равно быстрее.       Они поднимались не больше пары минут, но Ксанрес, успевший отвыкнуть от движения за эти дни, запыхался. Мечник ждал его возле следующей двери. Когда он открыл её и из проёма в полумрак лестницы хлынул свет, Ксанрес закрыл глаза. Заслонившись рукой, он часто моргал, пытаясь прогнать режущую боль. За долгие дни в постоянном полумраке глаза отвыкли от света, и сейчас он был беспомощен, как новорождённый котёнок. Шаги Скаальдо, затихнувшие было за слепящей границей, снова раздались рядом, и Ксанрес почувствовал на своём локте руку некроманта.       — Пошли. Нечего стоять и страдать, на это нет времени. Глаза привыкнут.       Выругавшись, Ксанрес последовал за Скаальдо, стараясь держать глаза едва открытыми. Он не смог запомнить коридоры и комнаты, что они проходили, но пообещал себе наверстать это при первом удобном случае. Вынужденный союз не был поводом забывать о безопасности и необходимости всегда иметь план быстрого побега. Поднявшись по короткой лестнице, они миновали ещё несколько дверей и наконец остановились.       — Роттельд, мы пришли!       От громкого голоса прямо над ухом Ксанрес поморщился. «Кажется, недостаточно я сжёг ему горло».       — Знакомься с нашим новым союзником!       Ксанрес открыл глаза. Окна в комнате были наполовину завешены тяжёлыми шторами, и глазам стало легче. Чародей сидел за длинным столом, перед ним лежали листы, книги, перья и несколько опрокинутых кубков. Он поднял голову, окинул быстрым взглядом Скаальдо и остановился на Ксанресе. Оба глаза чародея были глубоко синими, без намёка на алый.       — Так-так. Вижу, ты всё-таки смог уговорить нашего гостя на ношение ошейника.       Ксанрес стиснул зубы и по ладоням пробежала ярко-рыжая искра. Чародей с усмешкой поднял руку и покачал изящным пальцем.       — Нет-нет, так дело не пойдёт. Ты помнишь, что я сделал с тобой в прошлый раз? В следующий я просто тебя убью.       Скаальдо только хмыкнул и прошёл к камину, поправив кочергой угли. Роклано поднялся. По его губам на секунду скользнула кошачья улыбка, а затем он отвесил Ксанресу изящный полупоклон.       — Роклано Роттельд, чародей и знаток местной магии. Не имел до этого необходимости представляться официально. Предлагаю нам не становиться врагами, потому что я нажил их достаточно. Большинство сейчас мертвы.       — Роттельд, не начинай, — подал голос Скаальдо. — Нашли тут чем мериться. Оставьте свои разборки на день, когда я буду спать.       Он закатил глаза и подошёл к столу. Роклано на секунду замер, но, поняв, что перечить невыспавшемуся другу себе дороже, замолчал и снова сел в кресло. Ксанрес выгнул бровь и покачал головой. Медленно он начинал понимать, куда попал.       — Со Скаальдо ты уже знаком весьма близко. Остальные подробности ваших отношений вы выясните и без меня…       Роклано поймал краем глаза злой взгляд мечника и тут же исправился:       — Я имею в виду, насколько вы друг друга ненавидите! Когда-нибудь в этих стенах меня перестанут прожигать взглядами за каждое слово?! — Роклано усмехнулся и снова стал серьёзен. — В наших ближайших союзниках ещё есть ментальная некромантка, которую я тебе очень не советую злить, и бывший принц. Также есть та, кто дала добро на твоё освобождение, и её злить я не советую ещё больше.       — Госпожа? — Ксанрес вспомнил рассказы Оргаты о тёмных властителях.       Скаальдо одарил его долгим взглядом и рассмеялся. Роклано лишь улыбнулся, пролистывая записи в толстой тетради.       — Ей польстит такое прозвище, но нет. Она, если так проще понять, наша королева. С двумя прочими ты познакомишься, если не повезёт, в ближайшие дни. Остальным, как и главе, советую не попадаться на глаза. Они не посмотрят на твои грозные шрамы и убьют на месте.       — Значит, я у вас теперь в роли цепного пса?       — Что-то вроде, — Роклано пожал плечами.       Скаальдо заметил, как начали краснеть глаза Ксанреса, и тронул чародея за плечо.       — Да шучу я! Боги, что с вами не так в этой гильдии…       — Не обращай внимания. Я пытался прикончить Роттельда лет пять, пока не понял, что он может говорить только так, — Скаальдо хмыкнул и взял в руки следующую карту.       — И сколько вы знакомы?       Ксанрес подошёл ближе к столу и попытался заглянуть в лежавшие на нём записи, но Роклано быстрым движением придвинул их к себе.       — К моему сожалению, я знаю Скаальдо с очень юного возраста. Мы учились и выросли вместе.       «Тогда понятно, почему он так о тебе говорил», — Ксанрес вспомнил слова Скаальдо о чародее и усмехнулся.       — Поверь, я жалею об этом знакомстве не меньше тебя, — парировал Скаальдо, не отрывая взгляд от карты. Поставив крест на бумаге, он поднял голову. — У нас не так много времени, поэтому сразу к делу. Ты будешь с нами в битве с Вельгом. И теперь надо решить, где именно.       «Значит, Меркольв прав и будет война. А я теперь повязан с одной из её сторон… Твою мать, Совет хотя бы не втягивал меня в войны! Хотел свободы, новой жизни на новых землях… Как же!» — Ксанрес молча отодвинул один из стульев и устроился напротив Скаальдо. Тот с минуту не обращал на тяжёлый взгляд внимания, но в итоге поднял голову. В серых глазах застыл усталый холод.       — Что, хочешь отказаться? Мучает совесть, что предал своих хозяев и пошёл против них? Или, может, ты боишься?       С каждым новым словом Ксанрес крепче сжимал зубы. Руки вновь начинали гореть, и он чувствовал, что его не остановит предупреждение чародея. Скаальдо, видя перемены его настроения, медленно поднялся. Между ними была только столешница, достаточно широкая для кипы бумаг, но слишком узкая, чтобы сдержать гнев каждого из них.       — Я ничего не боюсь, некромант. Ни смерти, ни угроз от тебя или твоего дружка. Но участвовать в убийстве сотен людей я не собираюсь.       Роклано подавился смешком, но ничего не сказал. Только закатил глаза и пододвинул ближе к себе следующую тетрадь. Он не собирался не то что убивать Ксанреса — даже поворачиваться в его сторону. Как и разборки между членами Круга, этот конфликт его не интересовал. Потому чародей дал себе обещание вмешаться только тогда, когда ссора помешает его работе.       — А с чего ты взял, что мы собираемся кого-то убивать? — глаза Скаальдо сузились. — Ты ничего не знаешь. Но, даже услышав одну фразу, уже готов бежать, поджав хвост. Прислуживая Совету, ты поступал так же?       Ксанрес зарычал. Пламя гнева, больше не сдерживаемое браслетами, зажглось ярко и быстро, поднялось вверх по ладоням и ударило ровно в стол под его руками. Дорогое дерево прожгло на несколько дюймов, и в воздух поднялся отвратительный запах горелого лака. Скаальдо молчал. Закрыв глаза, он сделал несколько вдохов и посмотрел на Ксанреса уже без следа гнева. Роклано даже не поднял головы от записей, размашисто зачёркивая в них строки. Только поморщился от запаха, витавшего теперь по всей комнате.       — Если ты закончил с фокусами, то сядь и послушай меня. У нас много дел и мало времени. За стол потом заплатишь.       Роклано рассмеялся, прикрывая рот рукой и стараясь сохранять невозмутимый вид. «Никогда, никогда у меня не будет ученика! И рядом оставлю только тех, кто старше хотя бы четырёх декад. В бездну такое терпеть каждый день».       Пламя на руках Ксанреса погасло так же быстро, как появилось. Мрачно оглядев стол, он ощутил укол стыда за то, что не смог сдержать свои эмоции и повёл себя как мальчишка в неполные тридцать.       — Заплачу. Говори, что хотел.       — После такого представления даже я не знаю, о чём тебе можно говорить, а о чём не следует, — Роклано оторвался от записей. — Но пойми вот что, Ксанрес: мы не такие подонки, какими ты хочешь нас видеть. Мы лишь возвращаем то, что наше по праву.       — Убивая невинных людей?       — Нет, — Скаальдо откинулся на стуле и прикрыл глаза. — Все, кто хотел покинуть город, уже сделали это. Последнее предупреждение будет накануне. И даже тогда мы дадим им время уйти.       — Каким же образом?       Роклано поднял взгляд от бумаг:       — Не знаю, как действуют ваши правители, но мы к битвам готовимся. Не только Скаальдо и я — все некроманты. У каждого из нас в Вельге была пара человек, что помогали людям уйти. На наши земли, на другие, неважно. Барон списал всё на панику от слухов и сильно не препятствовал. В конце концов, и ему мы добавили дел, чтобы он меньше смотрел вокруг себя.       Ксанрес молчал. Зная то, как вёл войны Давстейн, он ожидал того же от некромантов: огромной армии, множества смертей и хаоса разрушения. Но чародей говорил так спокойно, что сомнений не оставалось — в еретиках благородства нашлось больше, чем во всём королевстве.       — Я...поторопился с выводами. Спишем на след от работы с Советом? И извини за стол.       Скаальдо ещё раз оглядел два глубоких прожога и махнул рукой:       — Я уже сказал, что ты заплатишь. Но раз мы решили вопрос совести, давай к делу.       Он изложил Ксанресу план действий, всё же опустив некоторые детали. Тот слушал внимательно, иногда задавая короткие вопросы. Когда картина сложилась, тот повернулся к чародею:       — Как я понимаю, тебе моя сила не нужна?       — Это было бы кощунством, использовать её для такой мелочи. Тем более, мои друзья вряд ли будут рады снова с тобой встретиться. Но ты будешь находиться рядом и прикрывать остальных, чьи силы мне понадобятся.       — И, если всё пойдёт не так, советую разозлиться и поджечь землю возле себя, — Скаальдо поймал недоумевающий взгляд и выдохнул. — Вельг окружён болотами. Болота горят. С твоей силой слой снега не помешает.       — Более того, раз тебе так претит убийство невинных, то людей можешь не трогать, — чародей хмыкнул. — Но этого и не будет. Мы захватим город быстро.       — Думаете, гарнизон не успеет вам ответить?       — Конечно успеет! Но для этого у нас есть мёртвая армия. Очень удобно, скажу я тебе: не просят есть, спать, не чувствуют боли и выглядят, прямо скажем, мерзко и ужасающе. А запах! — Роклано приложил руку к груди и мечтательно закатил глаза. — Теперь, если мы разобрались с главным, то я позволю себе откланяться. Хочу перед сном ответить хотя бы на треть писем с вопросами «а что именно будешь делать ты, Роклано Роттельд?».       Не дожидаясь ответа, Роклано изящно откланялся и захлопнул за собой дверь. Скаальдо и Ксанрес остались в тишине, скрашенной лишь треском поленьев в камине. На столе в беспорядке лежали разворошённые карты и записи и пестрили отметками разных цветов. Потянувшись, Скаальдо зевнул и окинул взглядом столешницу.       — Предлагаю нормально поесть, а потом найти тебе что-то поудобнее камеры в подвале.       — Не слишком ты любезен со своим недавним врагом?       Скаальдо усмехнулся и закинул ногу на ногу. Окликнув стражей, стоявших за дверью, он отдал приказ найти слугу и распорядиться о позднем ужине. Ксанрес уже видел восставших мертвецов, но при появлении мертаров всё равно невольно поёжился.       — Если ты снова им станешь, я просто убью тебя. А до тех пор… Поверь, иногда враги становятся союзниками, и наоборот.       — Я предпочитаю чётко разделять одних от других.       — Тогда почему ты здесь один?       Ксанрес не ответил. Скаальдо, не дождавшись от него хоть слова, пожал плечами и поднялся с места. За окном чернела зимняя ночь, и с высоты башни даже ближайшие деревни были неразличимы. Но он знал, что в каждой части этой земли Представленные готовились к битве, сверяя карты, выстраивая воинов и раздавая указания ученикам. И Скаальдо, не бывавший ещё частью битв Круга, чувствовал себя странно.       — Ты бывал в битвах?       Ксанрес оторвал взгляд от пламени в камине и перевёл его на некроманта. Как и чародей, Скаальдо этим вечером надел только тонкую домашнюю рубашку и короткие брюки чуть ниже колен. Сапоги из мягкой кожи тоже выглядели простыми, без изящных вышивок или пряжек. И всё равно внешний вид некромантов отличался как качеством одежд, так и умением их сочетать. Вспомнив грубые балахоны, что служили людям Адвэрпена домашней одеждой, Ксанрес поморщился.       — Нет, не довелось. Охотники выполняют контракты правящих. Для войн есть солдаты.       — Не ценит ваш правитель собственный народ, — Скаальдо хмыкнул и отошёл от окна, плотно задёрнув шторы. — Похоже, ему никто не сказал, что любой ресурс может закончиться.       — А разве вы цените свой народ? Вы заставляете их прислуживать вам даже после смерти.       Ксанрес скрестил руки на груди. Скаальдо пожал плечами и устроился на краю стола, сдвинув в сторону карты, письма и списки.       — Поверь, им уже всё равно. Зато не умирают те, кто могут принести больше пользы, чем даёт смерть от чужого меча. А ещё есть болезни, голод, разрушенные дома… Да что там, в Давстейне только пару декад как додумались нагревать воду, чтобы её можно было пить!       — Что же вы не принесли королевству эти чудесные открытия раньше?       Ксанрес подвинул стул ближе к некроманту. Теперь его колени почти касались ног Скаальдо.       — Не выкинь вы наших предков на эти земли, всё могло быть по-другому.       — Поэтому вы хотите забрать себе Вельг?       Он поднялся и шагнул к мечнику, всё так же сидевшему на краю стола. По его глазам Ксанрес видел, что тот его не боится. Более того, он будто ждал, что ещё интересного преподнесёт ему этот чужак.       — Именно, — Скаальдо поднял голову и теперь смотрел Ксанресу прямо в глаза. — И никто нам не помешает.       — А если я предам вас?       Вопрос повис в тишине. Скаальдо не сказал ни слова, только усмехнулся и протянул вперёд руку. Ксанрес выдохнул, готовясь к удару, но не двинулся с места.       — Он не даст тебе отойти, — мечник остановил ладонь, коснувшись пальцем амулета.       Ксанрес ощутил, как по телу прошла дрожь. Он ожидал выпада, укола ядовитой иглы или удара клинка, хотя и видел, что у Скаальдо его не было, но тот только дотронулся до подвески и провёл по ней большим пальцем. Он не коснулся его, но Ксанреса прошибло сильнее, чем от удара, которого он ожидал.       — Но если ты попробуешь, то тебя убьют не один раз. И первым в списке буду я.       — Если тебя не опередит Роклано, — хмыкнул Ксанрес, высвобождая амулет и делая шаг назад.       — Упаси Претёмная от такого, — Скаальдо усмехнулся. — Поверь, лучше мой меч, чем иллюзии Роттельда.       — Иллюзии?       Скаальдо кивнул и взял со стола штамп для оттиска. Рядом лежали ещё несколько со знаком круга, гербом Вертроса и подписью самого Скаальдо.       — Он не просто чародей. Его сила создаёт мир и вещи, неотличимые от реальности.       — Так та фигура в бинтах…       — Нет, Стражи более чем реальны.       Ксанрес нахмурился, вспомнив ночной разговор в лавке Меркольва. Алхимик, упрекая его в незнании истории, также упоминал стражей древней тюрьмы.       — Стражи Дьютонвара?       — Ты даже знаешь о них. Похвально для выходца королевства.       Скаальдо хотел что-то добавить, но его прервал стук в дверь. Услышав разрешение, в комнату вошёл уже знакомый Ксанресу слуга с подносом и тремя кубками. Поставив всё на стол, чуть дальше прожжённой Ксанресом части, он повернулся к хозяину, ожидая дальнейших распоряжений.       — Устрой ему комнату для ночлега. И поставь четвёрку стражи у дверей.       «Всё ещё не доверяет мне… Это хорошо. Не люблю доверчивых идиотов». Ксанрес, не дожидаясь приглашения, приступил к ужину. Трапеза прошла быстро и в тишине, но на этот раз она не висела в комнате тяжёлой пеленой. Скаальдо, то и дело зевая, был погружён в свои мысли. Ксанрес же раскладывал и вновь собирал воедино всё, что он сегодня услышал. Картина получалась приятнее, чем он ожидал, но всё равно на ней оставалось много белых пятен. Когда он хотел задать пару вопросов о Роклано, Скаальдо поднялся с места и махнул ему рукой.       — Пошли. Разговоры подождут до завтра.       Ксанрес надеялся узнать, в какой части замка жил сам некромант, но тот не оправдал его надежд. Проводив его вместе со стражами до самой двери спальни, что приготовил слуга, Скаальдо закрыл дверь и запер её на ключ. Скрежет доспехов за дверью дал Ксанресу понять, что мертары заняли своё место.       Комната была совсем небольшой: чтобы осветить её, хватило треножника возле самой кровати. Однако стены были отделаны резными панелями, а сводчатые потолки покрывала фигурная мозаика. В углу примостился маленький умывальный стол и совсем рядом — деревянное кресло. По лёгкому запаху пыли, походившему на запах архивов в Адвэрпене, Ксанрес понял, что комнатой давно никто не пользовался. О том же говорил и холодный воздух, ещё не успевший нагреться от разожжённого камина.       Скинув одежду — добротную, но заштопанную рубашку и свободные штаны, — что принёс ему вчера слуга, Ксанрес затушил свечи и лёг на кровать. Он не имел в этом замке права на удобства, только-только перестав быть пленником, но постель была нагретой и чистой, а одеял достаточно для ночи в замке. Бывший Охотник, что порой и в больших городах не получал такого приёма, чувствовал себя в этой комнате гостем, а не наёмником, которому по счастливому случаю удалось не разлучиться с жизнью.       «Интересно, как там Ровелла? Если получила письмо, должна была проклясть гонца на месте», — Ксанрес усмехнулся. Лёжа под тёплым слоем одеял, он вспоминал слова Меркольва и его опасения, бывших соратников, одному из которых скоро отдадут его контракт, Ровеллу и огни ночной столицы.       Думать о ведьме было приятно не только как о подруге. Ксанрес с улыбкой встретил пришедшие ему воспоминания о ночах, что они провели вместе, о том, как горели на простынях рыжие волосы Охотницы, вспомнил и почти ощутил тепло её тела и груди, и погрузился в сон. Но сновидения, начавшиеся так приятно, не принесли Ксанресу желанного покоя.       Волосы ведьмы, что во сне лежала на кровати рядом с ним, медленно, от самых концов, начали светлеть. Она лежала к нему спиной, и Ксанрес явно видел, как огненно-рыжий пропадал, становясь светло-русым, каждую секунду выцветая всё сильнее. Наконец волосы превратились в почти белые и легли прямыми гладкими прядями, не похожими на вьющиеся кудри Ровеллы. Ксанрес хотел было выругаться, но ощутил сковавшую горло тяжесть. Поднеся руку к шее, он наткнулся на тяжёлый ошейник, что надевали на сторожевых собак при дворе.       «Кому ты служишь теперь, цепной пёс?» — прошептала ведьма не своим голосом и одним движением поднялась с постели. Ксанрес успел схватить её за запястье, но понял, что принадлежит оно вовсе не Охотнице. По левой руке, от самой ладони и до локтя, растекались сложные чёрные узоры. Те самые, что Ксанрес уже видел на руке некроманта.       Он выдохнул и отдёрнул руку от того, кто стоял спиной к нему. Он не мог увидеть фигуры — всё тело укрывали слои ткани, — но догадался, что во сне оказался именно Скаальдо. Ксанрес попытался сорвать ошейник, но не почувствовал ни своих пальцев, ни металла под ними. Комнату начал заливать яркий свет, и Ксанрес закрыл глаза.       Вновь открыв их, он понял, что стены комнаты сменились на высокие белые своды храма, уходившие вверх, за границы взгляда и сна. Сквозь открытые тяжёлые двери ветер приносил аромат незнакомых цветов, напоминавших цветущую вишню и жёлтый арцент. Запах кружил вокруг Ксанреса, всё усиливаясь и сгущаясь. Когда он повернулся в сторону дверей, желая закрыть их, то заметил у бокового молельника фигуру.       — Скаальдо?       Некромант не ответил, оставаясь неподвижной статуей. Запах цветов, что уже начал душить Ксанреса, внезапно исчез, сметённый ледяным зимним ветром. В храме стало холодно и свежо, но эта свежесть не имела общего с приятной прохладой. Это был мороз, что звенел на полях зимними ночами и становился приговором заплутавшим странникам.       Сделав по мозаичному полу несколько шагов, Ксанрес заметил, что не слышит ни звука. В храме стояла тишина, которой никогда не было в Адвэрпене даже в самый мирный час. Нахмурившись, Ксанрес протянул руку и коснулся плеча некроманта.       Скаальдо медленно повернулся, и, увидев его лицо, Ксанрес отшатнулся. Весь в синяках и порезах, самые глубокие из которых кровоточили, Скаальдо жутко улыбался. Он растягивал сухие губы, на углах которых тоже запеклась кровь, улыбка превращалась в оскал, а затем Скаальдо рассмеялся, жутко, глухо и совсем не своим голосом. Серые глаза вспыхнули белым пламенем.       — Смотри, что ты сделал!       Скаальдо медленно поднёс руку к своей щеке, и под его пальцами на коже начало проступать выжженное клеймо. Знак Совета восьми храмов, который Ксанрес множество раз видел на бумагах. Чем дольше Скаальдо держал пальцы на коже, тем страшнее становилась печать, прожигая лицо мечника всё глубже и глубже, до самых костей.       — Твою мать!       Ксанрес резко открыл глаза. Сердце билось в груди, а сам он дышал глубоко и часто. Ощутив под рукой лишь ткань простыни, Ксанрес несколько раз провёл по ней пальцами, пытаясь вернуться в реальность после ночного кошмара.       Сквозь неплотно задвинутые шторы в комнату падали лучи солнца. Ночь прошла, оставив после себя только усталость и смятение, и Ксанрес со вздохом откинулся обратно на подушку, не желая больше закрывать глаза.