Глава XXI. Я обещаю тебе
5 июля 2023 г., 02:54
Приди ко мне,
В мои объятья, и увидишь
Здесь нет Бога чтобы его бояться
Дьявол рядом.
К свету со мной иди
И ты узришь
Что путь не будет долгим,
Сын утренней звезды.
Powerwolf — Son of the Morning Star
— И ты не боишься, что он тебя за это убьёт? Скаальдо потянулся к плошке с ягодами в меду. Когда он поднялся, Роклано уже ожидал его в кабинете, а на столе с двумя прожогами был выставлен лёгкий завтрак. — Ни капли. Подумаешь, внёс свою ноту в его сны. — Боюсь представить, что ты начаровал. Роклано улыбнулся и наполнил свою кружку отваром. Знать о том, что в сон Ксанреса он поместил именно Скаальдо, тому явно не стоило. Только он подвинул к себе карты, дополненные вчера с новым союзником, в дверь постучали. Получив разрешение зайти, Готтер поклонился хозяевам и знаками показал, что стражи привели Ксанреса. Скаальдо ожидал, что тот будет в хорошем настроении, но мужчина выглядел так, будто не спал всю ночь. Закатив глаза, Скаальдо повернулся к чародею: — Роттельд, ну я же просил! В замке не хватит столов для всех твоих шуток. — Шуток? — Ксанрес повернулся к Роклано. Тёмные глаза начали медленно краснеть. — Значит, в моих снах виноват ты, чародей? Скаальдо быстро поднялся с места, встав между ним и креслом Роклано. Ему пришлось слегка поднять голову, чтобы смотреть в глаза Ксанреса, но он старался игнорировать это неудобство. В конце концов, столы и правда были слишком дорогими, чтобы каждый день сжигать по одному из них. — Успокойся. Что бы ты ни увидел во сне, это просто шутки Роттельда. — Скорее его напоминание о том, что я зря согласился работать с вами. За что ты его так не любишь? Ксанрес кивнул на Скаальдо. — Не люблю? —удивлённо отозвался чародей. — Ну что ты, я его просто обожаю! Но если тебя смущают такие сны, то, может… — Меня не смущают раны и кровь, но клеймо Совета? Слишком даже для тебя. — Клеймо? О чём ты? — Роклано нахмурился и поднялся с места. Ксанрес выдохнул. Тяжёлое напряжение немного, но сошло с его плеч. В нескольких предложениях он пересказал вторую часть сна, наблюдая всё новые грани удивления чародея. Выслушав его, Роклано закусил ноготь и нахмурился: — Чем бы это ни было, я не имею к этому сну отношения. Я видел знак Совета всего несколько раз и не произвёл бы его с такой точностью. К тому же, я не так жесток, чтобы насылать кошмары на тех, кто этого пока не заслужил. — Может, это сродни моего сна с Хэлльвьёрр? Роклано несколько секунд смотрел на Скаальдо, но потом отмахнулся. — И кто тогда шлёт ему загадочные шифры? Тем более с таким содержанием. Впрочем, ты знаешь моё отношение ко снам, поэтому пока предлагаю не забывать об этом. И на всякий случай заберём у него знаки, если они остались. Ксанрес поморщился и, отодвинув один из стульев, сел к столу. Слуга принёс ему завтрак в комнату, но он был не против ещё одной чашки травяного настоя. Вкус и запах напомнили ему о Ровелле, следом за этим пришли и картины первой части сна. Ксанрес закрыл глаза и отставил чашку подальше. — Мои вещи и так у вас. Не сомневаюсь, ты уже перерыл все. Роклано улыбнулся краем губ и вновь сел на своё место. — Думаю, сегодня стоит проверить тебя в деле. Оставим скучные бумажки моему другу и спустимся на улицу. Стражи проводят тебя. Едва договорив, он вышел из комнаты. Через несколько минут дверь открыл один из мёртвых стражей с ярко-розовой отметкой на щеке. Окинув его взглядом, Скаальдо радостно сообщил: — Это Меченый. За его чудесную отметку скажи спасибо Роттельду. Ксанрес усмехнулся. Мужской орган на костяной щеке читался отчётливо. Спустя пару минут, приняв из рук слуги тёплую накидку, он проследовал за ним по лестнице вниз, прошёл коридор, миновал главную лестницу и оказался на заднем дворе. Роклано уже ждал его, переминаясь с ноги на ногу и растирая плечи ладонями в плотных перчатках. — Мне нужно понять, как работает твоя сила. Не хотелось бы, чтобы ты сжёг не тех, кого нужно, во время битвы. — Ты планируешь контролировать меня? Тогда ты опоздал на пару десятков лет. Роклано вздохнул и подошёл ближе. Лучи солнца разбивались о грани камней на длинных серьгах и разлетались бликами. — Послушай, если бы я хотел убить тебя, я бы это уже сделал. Но до тех пор, пока Скаальдо тебе доверяет, я жду того же в мою сторону. Не хочешь мне верить — твоё право. Но хотя бы отдай долг уважения моему другу. Ксанрес промолчал, но скинул на землю накидку и сосредоточился на силе, что медленно текла внутри. — Сочту твоё молчание за согласие. Роклано резко присел и ударил руками в землю. По воздуху пронёсся сладкий аромат, который Ксанрес уже чувствовал в своём сне. Перед ним медленно сгущались тени, и через минуту они приняли облик вельгских солдат. — Они не нападут, пока я не прикажу. Сначала покажи, что ты можешь. Ксанрес нахмурился. У его силы имелась неприятная особенность: пламя разжигал только гнев. Если Ксанрес был спокоен, то силы вспыхивали, но серьёзного вреда причинить не могли. Но сейчас одной лишь усмешки Роклано хватило, чтобы сила пробудилась и разлилась по рукам жидким пламенем. Он осмотрел воинов, оценивая. Те не двигались с места. Ксанрес подошёл ближе, замахнулся и ударил несколько раз ближайшую тень. Ощущение от удара было странное, будто он прикасался к воде или туману. Сила оставила на иллюзиях оплавленные отпечатки, такие же, какими прошлым вечером он украсил некромантский стол. Роклано довольно кивнул и щёлкнул пальцами, заставляя тени ожить. Вооружённые короткими мечами, они шагнули вперёд. Битва с иллюзиями отличалась от битвы не только с живыми людьми, но и с мёртвыми стражами замка. Ксанрес не мог предсказать следующего движения — они отступали и двигались вперёд абсолютно хаотично, — и это усложняло бой. — Этого недостаточно! Откинь их, заставь отступить! Ксанрес сжал зубы. Все годы, что сила жила с ним, он никогда не мог оторвать её от своих рук. Пламя лишь взвилось от пальцев, что стали похожи на факелы, но так и не оторвалось от них, сколько Ксанрес ни пытался. — Довольно, — Роклано махнул рукой, и тени медленно начали таять. — Я скажу Скаальдо, с чем ему придётся работать. — Ему? Я думал, ты будешь меня дрессировать. — Ты видел у меня призрачный меч? — Ксанрес покачал головой. — Вот именно. Моя сила меняет реальность для других, а я добавляю этим картинам жизни. У меня нет знаков, что дают тот чёрный туман, что ты видел. — Разве ты не некромант? — Только отчасти, — Роклано наклонил голову. — Скажем так, моё посвящение несколько отличалось, потому отличаются и силы. Но я увидел достаточно, чтобы понять, что тебе нужно узнать. А теперь мы идём в замок, потому что я жутко замёрз. Чародей развернулся и быстрым шагом направился к двери. Ксанрес не представлял, какие выводы можно было сделать из этого короткого боя, но решил не вникать в ход мыслей Роклано. И всё же он был рад, что его следующим проверяющим станет именно Скаальдо, а не чародей или один из членов Круга, про кого он слышал.***
— Ладно, давай ещё раз. Скаальдо выдохнул и поднял свою руку с танцующим на нём чёрным пламенем. С полудня они сидели в одной из бывших лабораторий Вертроса, стараясь понять и приручить силу Ксанреса. Роклано провёл с ними около получаса, но затем, заскучав, покинул замок, чтобы навестить Бэлля и Вайпрес. — Ты показывал это уже три десятка раз. И тебе понадобилось три десятка лет, чтобы научиться! — А у нас есть от силы три дня, поэтому уж постарайся. Ксанрес сжал зубы. Вновь призвав силу, он дай ей пройти по ладоням и пальцам, а затем вытянул руку и направил пламя в грубую деревянную стойку. Магия оторвалась от руки на пару сантиметров и потухла, оставшись свечением в центре ладони. Скаальдо выдохнул и положил голову на стол. — Похоже, этот путь не сработает, — Ксанрес осмотрел свою руку и фыркнул. Из-под светлых волос, закрывших лицо, раздалось недовольное «угум». Скаальдо пытался разложить по шагам, как его собственная сила переходила в меч, но понял, что объяснить это невозможно. Столько лет владея этим умением, он ощущал его интуитивно и плохо помнил первые дни обучения. — С чего вы вообще взяли, что мою силу можно так направить? — Любую можно, почему твоя должна быть исключением? — Скаальдо поднял голову со стола и откинулся на спинку стула. — Сила внутри — та же, что есть в мире вокруг. Из него она и пришла к тебе. Закусив палец, Скаальдо нахмурился. «Если сила лежит в мире, то можно к ней обратиться. А он пытается использовать только то, что есть в нём. И раз пока его сил недостаточно…» — Подожги эту деревяшку не своими силами, а тем, что уже есть в ней. — Чего? — Все вещи и всё живое — просто набор элементов в разном количестве. В этой штуке в основном дерево, но есть и огонь, и воздух, и земля, и вода. А ещё эфир, белое пространство и наверняка то, что даёт силу нам. — Откуда ты всё это знаешь? — С моим учителем можно было и не такое узнать, — Скаальдо усмехнулся. — А теперь делай, что я сказал. Ксанрес вновь закрыл глаза и сосредоточился на силе, что текла по его венам. Не открывая глаз, он представил во всех деталях треклятую стойку, а затем — как та медленно охватывается пламенем. Огонь загорается у деревянных ножек и поднимается выше, охватывает мебель снаружи и идёт изнутри… — Хээй, получилось! Он резко открыл глаза. По стойке медленно поднималось пламя, настоящее пламя, вызванное Ксанресом осознанно. Он перевёл взгляд на свои руки, прищурился и заметил, что от кончиков пальцев к стойке тянулись тонкие, почти прозрачные, но всё же связующие нити. Скаальдо улыбался. — Как я и говорил! Получится, стоит понять, как оно работает. — Я почувствовал что-то…странное. Будто внутри что-то щёлкнуло. — Когда у меня получилось, мне показалось, что разрушился барьер или стена. Это чувство приходит вместе с пониманием. Ксанрес повернул руку, но сила не исчезла, как в предыдущие попытки. Пока слабая, но она продолжала литься от его пальцев. — И что теперь? — Для начала — потушить эту штуковину, — Скаальдо поднялся из-за стола, нашёл старое покрывало и накинул его на горящую стойку. — А дальше часы практики. Пока то, чего ты достиг, даже смешно показывать перед Вельгом. Хотя, думаю, на ужин мы можем отвлечься. Жди здесь. Скаальдо вышел из комнаты и захлопнул за собой дверь. Ключ в замке не повернулся, но Ксанрес помнил, что возле двери стоит тройка мёртвых стражей. «Некромант всё ещё мне не доверяет. Но почему меня это радует? — Ксанрес хмыкнул и вновь осмотрел свою руку. Сила ушла, и теперь ладонь выглядела совершенно обыденно. — Но дураки никогда не вызывают тёплых чувств. Лучше осторожность, чем слепое доверие». Через треть часа, что Ксанрес провёл за исследованием книг и свитков на столе, в комнату вошёл Готтер. Знаками он показал, что ужин подан, и пригласил следовать за ним. Как только они вышли из комнаты и сделали несколько шагов, стоявшие у двери стражи двинулись следом. Замок показался Ксанресу огромным: бесконечные двери и коридоры, лесенки и ниши, что тоже вели к узким арочным проходам. Минуя очередную арку, он вскользь подумал: «Как они тут вообще не теряются?» Однако идти пришлось недалеко. Слуга привёл Ксанреса в малый зал с резным столом посередине и большим горящим камином. Прямо над ними находилось перекрытие второго этажа, что делало зал уютным и камерным. Ступив в него, Ксанрес на несколько секунд ощутил себя в одной из дорогих таверн Адвэрпена. Скаальдо уже сидел за столом и, увидев его, махнул рукой и выдвинул стул слева от себя. — Давай быстрее, а то всё остынет! Ксанрес не стал медлить и с удовольствием сел за стол. Впервые он ел не в закрытой комнате, а в полноценном зале, пусть и малом. Скаальдо действительно относился к нему как к союзнику и принимал его соответствующе. Ксанрес не удержался от вопроса: — Ты со всеми наёмниками так себя ведёшь? Усмешка тронула край губ некроманта, но он промолчал и подвинул к себе блюдо. Ужин проходил спокойно, но, наевшись, Скаальдо всё же нарушил тишину: — Обычно в этом зале собираются только те, кому я доверяю. — Быстро ты сменил своё отношение, — Ксанрес поднялся, дотянулся до кувшина с лёгким золотистым вином и разлил его по кубкам. Скаальдо не возражал. — За эти дни ты не попытался убить ни меня, ни Роттельда. Я бы не сильно расстроился, — мечник усмехнулся, — но это что-то да значит. — Раз уж твоего друга здесь нет, расскажи о нём. Вы учились вместе, но откуда он? Кто он? — Я знаю не так уж много. Роттельд не любит рассказывать о своём прошлом. Но, если верить словам Вертроса, он из Майстеба. — Это Роклерия? На востоке от Монкбека. — Мы зовём её по-другому. Город возле самых гор, на границе с Тредонским протекторатом. Вроде как обитель знаний провинции. Но, судя по тому, что я слышал… — Скаальдо хмыкнул и отпил вина. — Он с детства рос при академии, под надзором учёных мужей. Но их успехи дальше переписи трактатов не заходили, поэтому, когда Северия пригласила его с собой, он тут же согласился. — Северия? Вертрос? Кто это? — Вертрос был нашим наставником и предыдущим главой Круга. Сейчас глава — Северия, его дочь. — А что стало с Вертросом? — Его убил Совет. Ксанрес осёкся. Он служил тем, кто убил наставника Скаальдо, и всё же тот относился к нему без предубеждений. Ни его прошлое занятие, ни его поступки не играли, казалось, для некроманта никакой роли. — И поэтому вы хотите забрать себе Вельг? Чтобы отомстить? Скаальдо покачал головой и откинулся на спинку. Говорить о подобных вещах с кем-то не из Представленных было для него в новинку. Что стоило сказать, а о чём умолчать? Насколько он мог доверять Ксанресу? Эти вопросы крутились у него в голове с момента, как он освободил Ксанреса от наручников и позволил выйти из камеры. Но ответа на них пока не было. — Вельг был нашей землёй долгие годы, пока Давстейн не выкинул наших предков оттуда. Это не давало покоя Вертросу и многим из Круга, как не даёт теперь Северии. Восемь лет назад они попробовали вернуть его, но армия вашего короля оказалась слишком близко. Может и хорошо, что Вертрос не увидел этого позора. — А ты был там? Скаальдо покачал головой и залпом допил всё, что было в кубке. Ксанрес, привыкший пить с Ровеллой, молча долил вина до краёв. Некромант ничего не сказал против. — У меня были дела на севере. Я уехал до того, как решение было принято. Ксанрес вспомнил сказку об Императоре, что рассказал ему владелец таверны. Но по изменившемуся тону понял, что расспрашивать Скаальдо на эту тему не стоило. В конце концов, они были лишь союзниками, а не друзьями. — Почему некроманты ищут себе учеников так далеко? Почему нельзя взять детей с этих земель или обучать собственных? Или Роттельд — исключение? — У нас не может быть детей. А почему далеко… Те, кто живут на этой земле, по большей части не имеют крови Айя-Н’этари. Скаальдо покачал пальцем и пошатнулся. В отличие от традиций королевства, на этой земле вино разбавлять было не принято. Ксанрес, ожидая объяснения, уже сложил следующий вопрос. С каждой минутой это становилось всё сложнее: вино ударило в голову и ему. — Наши предки пришли со слугами и прочей свитой. Сейчас их потомки живут на наших землях. Они не получали сил и в них нет крови высоких домов. Из таких Представленных не выйдет. Потому в ученики ищут лучших наследников крови, даже смешанной. — Разумное решение. А откуда ты сам? — Из места на границе с нашими сородичами. Сейчас это земли Кальфдэерра. Бэлль был наследником этих земель. Ксанрес поднял брови, но ничего не сказал. Кажется, в некроманты действительно выбирали только лучших. — Но если у вас нет детей, то вы спите… — Ну уж нет, с такими разговорами мне хватает Роттельда! Это он в курсе, кто из Круга с кем спит, кого любит и кого желает. — Значит, ты тоже в курсе, — Ксанрес усмехнулся. — Мало мне Круга, я и о его жизни знаю. Когда-то он напился и несколько часов трепал мне нервы. Мол, где-то в Монкбеке живёт наследник барона, что хочет его убить за... что-то там с его сестрой. А Роттельд в него влюбился. Ксанрес открыл рот, но так и не нашёлся, что сказать. Он знал Роклано не так давно и не так хорошо, но трепетность чародея к внешнему виду, жесты и манеры создавали скорее образ ветреного любовника, чем кого-то, страдающего от неразделённых чувств. Но Скаальдо выпил, а упомянутый разговор явно был личным, поэтому Ксанрес решил сделать вид, что ничего не слышал. — В тебя он тоже был влюблён? Скаальдо подавился вином. На его лице отобразилось сразу несколько эмоций, а правая бровь выгнулась вверх. Выдохнув, он очередным залпом прикончил остатки вина в кубке и долил себе ещё. — Молюсь Претёмной, что нет. — А ты сам? — Ксанрес! Если тебе нужен Роттельд — забирай его со всеми потрохами! Ксанрес поморщился. — Я предпочитаю женщин и никогда в этом не сомневался. Но, едва он договорил, в голове Ксанреса всплыл сон, навеянный силами Роклано, и рыжие локоны Ровеллы, что превратились в белые волосы. От одного воспоминания по телу Ксанреса прошёл холодок, а затем в голове всплыла куда более старая картина: крыша приюта, тёплая ночь, Тилл на его коленях и поцелуй. Выдохнув, он закрыл глаза. Вместе с этим воспоминанием вновь пришли боль и вина за то, что произошло после. Тилл, что был влюблён в него, сгорел заживо в колдовском огне. — Хэй? Что с тобой? Скаальдо с трудом подвинул стул по мягкому ковру и положил руку Ксанресу на плечо. Тот медленно повернулся. Тёмные глаза, в живом свете свечей то терявшие, то вновь приобретавшие кровавый отблеск, встретились с серо-стальными. — Хорошо, что ты не убил Роттельда. Потому что я… убил того, кто был влюблён в меня. — Тот пожар, о котором ты рассказывал? Ксанрес кивнул. — Если ты не хотел этого, в этом нет твоей вины. Но, возможно, я знаю, как её облегчить, — Ксанрес подвинулся ближе, готовый слушать, но Скаальдо только покачал головой. — Для этого нужно одобрение Северии. Я напишу ей утром. А пока нам явно стоит отдохнуть. Благодарю за ужин и разговор и… доброй ночи, Ксанрес. — И тебе доброй ночи, Скаальдо. Ксанрес на несколько секунд положил руку на его плечо. Поднявшись, он развернулся и направился к выходу из зала. Готтер и стражи, что всё это время стояли в коридоре, присоединились к нему за спиной. Скаальдо перевёл взгляд на свечи, трепетавшие от гулявшего по замку ветра, на камин, и остановился на почти полном кубке. Через минуту кубок был пуст, а затем опустел и малый зал. Только пламя свечей и огонь в камине знали, что за разговор вёлся в зале этим вечером, но, как и верные слуги, обещали сохранить его от посторонних ушей.***
— Ну и дела, — Роклано нахмурился. — А ведь меня не было всего сутки! Боюсь представить, что бы произошло, не будь меня дня три. Скаальдо лежал на низкой кушетке с закрытыми глазами. Его мучили похмелье и головная боль, но даже так он пересказал другу ночной разговор. Как он и ожидал, Роттельд выразил гамму противоречивых эмоций и выдал пять сомнительных шуток. — Но за то, что ты выболтал мою дилемму так легко, я с тебя ещё спрошу. — Не думаю, что ему есть дело до тебя и твоих чувств, — Скаальдо махнул рукой и вновь приложил её к гудевшим вискам. — Пора заканчивать пить. Хотя бы настолько часто. Роклано поморщился и отвернулся к окну. «До моих может и нет, а вот до твоих весьма может быть. Не со мной ведь стихийный маг откровенничает ночами». — А ты что думаешь? — О твоём несостоявшемся любовнике? — Скаальдо увернулся от летевшей в него подушки и рассмеялся. Смех тут же отдался в больной голове звоном, и, простонав, он закрыл глаза. — Нет, Скаальдо. О том, что пришедший убить тебя теперь сидит с тобой вечерами и распивает вино, рассказывая о прошлом и том, кто был в него влюблён. — Об этом я не думаю ничего. Сколько ему было, когда он сжёг свой приют? Пятнадцать? Восемнадцать? Может, для людей это небольшой срок, но я не помню, что было со мной в пятнадцать. С чего мне придавать значение чужому прошлому? Роклано переплёл пальцы. В его голове роилось множество мыслей и предположений, но ни одно из них, он готов был на это поставить, друг не воспринял бы серьёзно. И всё же то, что делали эти двое, со стороны чародея выглядело странной, извращённой характерами и прошлым, но всё же симпатией. Роклано Роттельд был уверен: без причины такие разговоры никогда не начинаются. И пусть только недавно они перестали быть врагами, пусть воспринимали это не более чем интерес к внезапному союзнику, Роттельд считал время разговоров и кувшины выпитого вина. И числа явно играли против этих двоих. — С того, что ты как минимум пообещал ему помочь. Как ты собираешься это провернуть? Скаальдо перевёл взгляд на окно, за которым не было видно ничего, кроме чернильно-синих туч. Они висели низко и, казалось, царапали толстыми боками черепицу крыш. Где-то там, наверху, за одеялом этих облаков скрывался лик их покровительницы и владычицы. И Скаальдо надеялся, что она ответит на ту странную просьбу, что он хотел ей направить. — Ворон уже принёс Северии письмо. Я хочу провести Rìthe męntte. — Значит, ритуал памяти. Это ценный подарок, Скаальдо, и ты это знаешь, — Роклано повернулся к другу и посмотрел ему в глаза. — Так скажи мне вот что. И сейчас, прошу, забудь все мои шутки и все свои предубеждения. Я спрашиваю как тот, кто знает тебя не один десяток лет и просто хочет понять: кто для тебя этот чужак? Скаальдо молчал. В памяти пролетали моменты их битвы, разговоры в темнице и слова Хэлльвьёрр о воде и пламени. Какая-то его часть ждала, что при любом ответе Роттельд вновь начнёт отпускать шутки про постель и крепкую мужскую «дружбу», но Скаальдо велел ей замолчать. Роклано спрашивал серьёзно и явно не собирался шутить, каким бы ответ ни был. — Мне кажется, мы с ним похожи. Образ мыслей, цели, путь к ним. Я давно не встречал такого. Мне интересно. Похоже на то, как стал мне интересен ты, когда мы стали взрослее. Или как мне стала близка Вайпрес. Роклано кивнул. Как он и ожидал, Скаальдо не упомянул ничего, что выходило бы за рамки дружеского интереса. Ответ был честным, но всё же, будучи чародеем и каждый день ощущая вокруг себя вещи более тонкие, чем реальность, Роклано не стал списывать со счетов свои подозрения. Он не считал, что на его мысли накладывалось его восприятие мира. Роклано не любил мужчин ровно так же, как не любил и женщин. Те немногие, что смогли оставить след в его сердце, зацепили его характером, убеждениями, силой, что горела в их душе. Пол не был важен в тот момент, когда они приходили в его жизнь, и не стал важен после того, как жизни некоторых он отнял собственными руками. Он не был важен ни в дружбе, ни в любви для всех в Круге. — Если ты хочешь провести ритуал, значит, интерес больше, чем мне казалось. Надеюсь, он будет стоить затраченных сил. Не забывай, друг мой, что впереди у нас непростая битва. — Про такое не забудешь, — Скаальдо улыбнулся краем губ и растянулся на кушетке, свесив вниз босые ступни. — Тогда оставлю тебя готовиться. Доброй ночи, Скаальдо. Скаальдо в ответ махнул рукой и сполз по подушке вниз. Роклано одарил его насмешливым взглядом и вышел из комнаты, задув свечи у двери. В свете услышанного о сне не могло быть и речи: события и мысли, что они вызвали, так и подмывали Роклано поделиться ими с кем-нибудь. Лучшего кандидата, чем Вайпрес, чародей не представлял. Больше часа он провёл в купальне, наслаждаясь горячей водой и маслами, затем расправился с лёгкой закуской, что уже приготовили слуги, и только после, уже за полночь, лёг в кровать. Роклано занял одну из больших спален, хоть и появлялся в ней нечасто. В другом конце комнаты жарко горел камин, высокое окно было зашторено, а резная кровать застелена свежим бельём. «Как же мне не хватало этого в Дьютонваре, боги! — Роклано растянулся на кровати, утопая в подушках, и закрыл глаза. — Десять долгих лет! Как я там ещё не сошёл с ума», — он покачал головой и усмехнулся. Во дворе лаяли псы и шагали дозором стражи, что не нуждались во сне и отдыхе, но в комнате чародея было тихо. Звуки жизни, замедлившейся в зимнюю пору, не долетали до высоких окон. Вскоре, убаюканный теплом, Роклано Роттельд уснул. Но его сон не был обычным: события требовали обсуждения. Открыв глаза, он привычно оказался в замке Северии. Это был лишь сон, поэтому он мог не бояться потревожить главу Круга и её слуг. В главной зале было пусто, но на столе и под потолком по обыкновению горело множество свечей. Роклано подошёл к одному из резных стульев, опёрся на него и позвал: — Вайпрес! Я знаю, что ты меня слышишь, поэтому не заставляй кричать дважды! Несколько минут в комнате было пусто, но наконец в дверях появилась тонкая фигура некромантки. Вайпрес и в этом мире предпочитала изящные костюмы и плащи. Единственным отличием от реального мира было то, что в этом некромантка могла говорить. — И зачем ты позвал меня, Роклано? Не спится долгими ночами? — она подошла к длинному столу и села на один из пустующих стульев. — Будь это так, я бы не пришёл сюда. Я хочу кое-что обсудить, и лучшего кандидата для этого разговора я не нашёл. — Неужели у тебя так мало друзей, великий чародей? — Вайпрес беззлобно рассмеялась. — Почему ты не поговорил со Скаальдо? — Потому что разговор будет о нём. Некромантка подняла тонкие брови. Сначала, только почувствовав прикосновение силы чародея, она хотела проигнорировать призыв и спокойно уснуть, но любопытство взяло верх. Этим методом общения могли воспользоваться единицы из Круга, и Вайпрес сочла эту практику полезной. Но то, зачем Роклано позвал её, оказалось интереснее, чем она ожидала. — Пока мы здесь занимаемся делами, наш друг вовсю распивает вино и болтает с бывшим пленником. — И почему тебя это удивляет? Боишься, что он станет предвзят? — Для этого у него есть мы. Гораздо больше меня интересует то, о чём они говорят спустя столь малое время. А говорят они о прошлом Охотника, о его заботах и даже о том, как кто относится к мужской любви. — Интересно, но не слишком, — Вайпрес взяла со стола изящный бокал и поднесла его к свету. — Не думала, что Скаальдо любовь в принципе интересует. — Я тоже так думал, и очень долго. И я бы не был так заинтересован, будь это просто разговоры. В конце концов, они почти что из разных миров, и мне тоже интересно многое, что может принести с собой житель Давстейна. Роклано отодвинул стул и присел рядом с Вайпрес. Он ещё не привык к тому, как девушка выглядела без капюшона, и потому украдкой рассматривал её черты. Она была красива даже по его высоким меркам, и ни шрамы, ни слегка вздёрнутый нос не портили лицо. Одёрнув себя, Роклано перевёл взгляд на камин и продолжил: — Но Скаальдо за один вечер, что меня не было, уже пообещал чужаку Rìthe męntte. — И что ты по этому поводу думаешь? — голос некромантки даже здесь, в иллюзорном мире на границе яви и снов, звучал так же, как в реальности в чужих головах. — И почему ты говоришь об этом со мной? — А с кем ещё, Вайпрес? Бэлльфдор окончательно сойдёт с ума, расскажи я ему такое! Если он вообще знает, что это за ритуал. А Северии сейчас не до этого. Уверен, она и согласие подписала не читая, — Роклано откинулся на спинку и закинул ногу на ногу. — А что я думаю… Я думаю, что граница между интересом и влюблённостью настолько тонка, что наш друг перешагнёт её, даже не заметив. Вайпрес медленно кивнула, и на её губах появилась мягкая улыбка. Было странно слышать такое про Скаальдо, того, кто оружию уделил больше часов, чем женщинам. Но мысль о том, что её друг может в кого-то влюбиться, умилила её. — Я думаю, ты прав, Роттельд. Я помню несколько его ночей с девушками: они уходили меньше чем через четверть часа. Как-то после я зашла в комнату, и постель была нетронута, а сам Скаальдо сидел на полу с книгой. В одну из таких ночей он сказал, что ему слишком скучно быть с теми, к кому ничего не чувствует. Некромантка прикрыла глаза, вспоминая сведённые светлые брови Скаальдо, и вновь улыбнулась. — Но чувства, как и простое влечение, это не то, что нужно нам сейчас. Не накануне битвы. И, — она медленно повернулась к чародею и посмотрела прямо ему в глаза, — странно говорить это тебе, учитывая нашу ещё недавнюю вражду, но я надеюсь на твою верность Кругу. Хотя бы ты не дай ему натворить глупостей, которые он так любит. Роклано улыбнулся. Вайпрес отнеслась к новостям не так, как он ожидал, но максимально разумно. Роклано ожидал, что этот разговор окажется просто ночными сплетнями, но Вайпрес напомнила ему о реальности, которую сейчас нельзя было списывать со счетов. — Свою верность Кругу я доказал, проведя десять лет в тюрьме. Лучшие годы моей жизни! — Роклано театрально всплеснул руками. — Но ты права насчёт любви и битвы. Хотя я даже не знаю, кого стоит сдерживать от опрометчивых шагов больше: Скаальдо или Ксанреса. Они оба стоят друг друга. — Поэтому им интересно вместе. И поэтому тебе придётся сдерживать их обоих, если их невинные разговоры о прошлом в одну прекрасную ночь свернут не туда. Хотя, зная нрав Скаальдо… Хотя бы не дай ему при этом отвлечься от главного. Роклано хотел добавить ещё многое, но своды зала вокруг него начали таять вместе с камином, столом и лицом некромантки. Нахождение в этом пространстве требовало от них обоих много сил и всё внимание, которое сонный разум не всегда мог удержать. Покидая зал, Роклано мельком услышал стук в дверь некромантки, далёкое ржание лошадей и лай псов. Но всё это было уже не важно: мягко обнимая, его постепенно забирал крепкий сон.***
Ровелла, проклиная всех матерей и богов, прислонилась к дереву, зажимая рану на руке. Она блуждала по туманному лесу не первый час, но выхода, казалось, не существовало. Ведьма пыталась пройти границу уже в третий раз. Между деревьев проносились, завывая, тени, но они перестали пугать её ещё при первой попытке. Единственной проблемой стало то, что выход не помогали найти ни природные ориентиры, ни её собственные чувства. — Грёбаные проклятые земли! — она съехала по стволу дерева вниз и села на землю. Рана, последствие неудачного падения, медленно кровоточила. — Не дай боги Ксанрес прошёл их сразу же… Не может быть этот сукин сын удачливее меня! Сплюнув, она оторвала неровный кусок ткани от рукава и перевязала рану. «Алхимик сейчас бы очень пригодился», — Ровелла устало выдохнула и закрыла глаза. Но Меркольва и его ученика рядом не было: оба остались в Вельге ожидать её возвращения. Несколько часов накануне второй попытки Ровелла убеждала Меркольва пойти с ней, но тот, оценив её успехи, отказался. — Граница не пропустит нас всех, бла-бла-бла! Слабаки лавочные! Она вновь фыркнула, но, отбросив эмоции, понимала решение алхимика. Бой был неизбежен, и лекарь мог оказаться куда полезнее в городе, чем в землях, на которые они могли и не попасть. К тому же Меркольв за эти дни всё чаще говорил о безопасности Тамрила, и в конце концов ведьма махнула на них рукой. «Раз так, я сама заберу Ксанреса. Или его труп», — с этими словами накануне Ровелла хлопнула дверью и вышла из таверны. Но теперь она была одна в глубине тёмного леса и ни пятое, ни шестое чувство не указывали ей пути. Оставался только один выход. — Предки и небесный круг! Я, Ровелла Хеттидж, взываю к вам и прошу провести меня сквозь… Да заткнитесь вы! — Ровелла рявкнула в сторону пронёсшихся рядом теней. Те, на удивление ведьмы, затихли и отдалились. — Я прошу провести меня сквозь эту границу. Дань, что я отдаю кровью, будет моей платой. Выдохнув, Ровелла занесла над рукой подготовленный нож и полоснула вдоль по запястью. Неглубоко, но чтобы пролить достаточно крови для прошения. Несколько минут всё было тихо, но затем Ровелла почувствовала знакомое давление в голове, будто кто-то извне пытался подсказать, нашептать на незнакомом языке ответ. Глубоко вдохнув, она открыла глаза. Шум в голове нарастал, а вместе с ним росло чувство внутри. И оно подсказывало ей, где найти выход из туманного леса. Поправив сумку, Ровелла собралась с силами и поднялась с земли. Следовать за невидимой, едва ощутимой силой, что вела её, было сложно. То и дело Охотница останавливалась и пыталась почувствовать, куда ступать дальше. Тени продолжали кричать и бесноваться вокруг неё, но не подступали. Ровелла, уже успевшая привыкнуть к ним, только отмахивалась и посылала видения ко всем матерям, ступая по указанной предками тропе. Спустя ещё пару часов сила вновь оправдала себя: впереди показался просвет. Ровелла устремилась к нему, всё ещё ступая осторожно и легко, и в конце концов почувствовала свежий воздух. Только в этот момент она поняла, как сковывал лёгкие туман колдовского леса, которому даже она, наследница древних сил, не могла противостоять. Но путь был пройден, и Ровелла с наслаждением вдыхала холодный ночной воздух. Она вышла из Вельга ещё на рассвете, но все потраченные часы стоили того: перед ней с каждым шагом открывалось всё больше тёмных земель. Шаг за шагом, глубоко дыша, Ровелла вышла из леса. Она стояла на холме, а подле её ног лежали низины, расходились едва заметные тракты и виднелись вдали редкие огни домов. Выдохнув, ведьма сначала замедлила шаг, а затем села прямо на заснеженную землю и рассмеялась. — Я говорила, что пройду! Вот так-то! — она откинула назад волосы и вновь вдохнула холодный воздух. — Нечего противиться древней крови! Отсмеявшись и выдохнув, Ровелла поблагодарила силы, что вели её, и перевязала порез ещё одним куском рукава. Впереди её вновь ждала длинная дорога, но главное испытание — колдовскую границу — она преодолела.
