Пламя и кости

      

Сражайся, следуя своему пути,

      

Призрак похорон,

      

Бок о бок,

      

Самой темной ночью

      

Сражайся, следуя своему пути.

      

Уверуешь ли ты сегодня?

      

Powerwolf — Phantom of the Funeral

             Рассвет медленно поднимался над замком. Холодные лучи едва коснулись каменных стен, но во дворе за ними давно кипела жизнь. Слуги сновали с вёдрами и корзинами, конюхи проверяли всхрапывающих лошадей, а собаки лаяли, встревоженные суетой.       Скаальдо стоял у окна спальни и наблюдал за движением внизу. Он слышал шум, лишь когда голос молодого и громкого пса долетал до окна, но стремительная жизнь не нуждалась этим утром в звуках. Ему хватало своих мыслей, звучавших наперебой в голове, словно колокола ждущего их Вельга. Произошедшее между ним и Ксанресом вызывало противоречия, слишком яркие для этого утра. Все чувства, эмоции, что он испытал, убеждали его продолжить, окунуться с головой так же, как он погружался в огонь битвы. Но были и холодный расчёт, и долг, и разум, что стояли выше эмоций.       Ксанрес не был частью Круга и этих земель. Его верность пока подтверждалась лишь словами и амулетом на шее, и для Представленного несколько десятков поцелуев не могли служить гарантией. «Что произойдёт, когда он встретится с ведьмой? Когда мы ступим на землю королевства? Останется он верен, когда у него будет выбор?» — Скаальдо не знал ответа на эти вопросы. Ответы на них крылись в грядущем дне и крови на земле через рассвет.       Тёмная броня ждала его на том же месте. Той, что предназначалась Ксанресу, уже не было на манекене. Скаальдо медленно надевал доспехи, но, пока он пытался справиться с упрямой пряжкой на поясе, дверь в комнату медленно открылась. Роклано выглядел помятым и уставшим, а на его руках Скаальдо сразу заметил яркие полосы ран со следами крови. И всё же чародей улыбался, и Скаальдо не стал спрашивать его о деталях.       — Доброго утра, мой дорогой друг. Готов к дороге?       Скаальдо скривился. Доспехи не были столь тяжёлыми, как могло показаться, но ему предстояло ехать в них на лошади весь день. К тому же, будучи больше символом, чем бронёй, они накладывали определённые неудобства на движения.       — Я бы переместился к воротам Вельга, будь у нас такая возможность. Ритуалы, правила, триумф — я всё понимаю. Но почему, мать вашу, нельзя было переодеться перед битвой?!       Роклано смерил его насмешливым взглядом и улыбнулся.       — Как ты себе это представляешь? По землям едут не владыки Круга, а кучка оборванцев. Отлично поддерживает веру жителей в нашу силу! А перед стенами города они вскидывают руку и просят «подождите немного, мы сейчас переоденемся»? Как бы я ни ценил фарс, Скаальдо, это уж слишком.       — Я знаю, сколько стоит одна твоя рубашка. Думаешь, оборванцы могут позволить себе подобное?       — Ты слишком хорошо научился уходить от темы. Повторяй за мной меньше, а то нас станет сложно отличать.       Скаальдо смерил его взглядом и вернулся к занимавшей внимание пряжке. Роклано молча проследовал к своему одеянию, тщательно отпаренному и начищенному. Для победного дня он выбрал чёрное и красное: непривычное, но значимое сочетание тёмных сил и грядущей алой крови на его руках. Со своим костюмом Роклано справился быстрее, и, пока Скаальдо расплавлял запутавшийся плащ, он несколько раз обернулся перед зеркалом. Ярко-красная подкладка плаща, высокие отвороты воротника, карминовые перчатки. Роклано не любил этот оттенок, напоминавший ему о кровавой печати, превращавшей один из сапфировых глаз в алый. И всё же, дополненный тяжёлыми украшениями с красными и чёрными бриллиантами, образ Роклано почти нравился. «Почти» могло стать «абсолютно», если бы он не знал, сколько потраченных сил, крови и возможных смертей принесут следующие двое суток.       Солнце поднималось всё выше, времени оставалось всё меньше. Роклано равнодушно наблюдал за скользящими по двору лучами, серьёзный и собранный. Слуги сновали туда-сюда, но лошади уже были стояли осёдланные и ждали своих всадников. Среди всех фигур он различил Ксанреса: полностью готовый, тот о чём-то разговаривал с главным конюхом. К счастью бывшего Охотника, этот слуга был живым и мог ответить на его вопросы.       — Твой дорогой союзник уже ждёт нас, — он повернулся к Скаальдо с едва тронувшей губы улыбкой.       — Пока я не плачу ему, он не дорогой.       — Ты повторяешься, — Роклано улыбнулся чуть шире, но лишь на секунду. — И всё же нам пора ехать. Ты готов?       Одновременно со словами чародей сделал шаг вперёд и осмотрел некроманта. Детали брони были надёжно закреплены, плащ прямо покоился на острых плечах, и даже длинные белые волосы, обычно находившиеся в беспорядке, на этот раз лежали в подобии порядка. На левом боку Скаальдо закрепил небольшую сумку с зельями, а на правом — ножны с мечом. Даже на придирчивый взгляд чародея всё выглядело достойно.       — Я готов. Пошли уже, иначе Северия оторвёт нам головы за задержку, — он развернулся и направился к двери.       — Скаальдо, стой.       Серьёзный голос чародея с лёгким надломом заставил Скаальдо остановиться. Развернувшись, он увидел в глазах Роттельда нечто, смешавшее в себе страх, решимость и странную, тёмную, глубокую тоску. Выдохнув, Роклано подошёл ближе, положил руки Скаальдо на плечи и прижался лбом к его лбу, заставив некроманта наклониться.       — Прости мне мою сентиментальность, но я не хочу уходить отсюда без напутствия. Скаальдо Дельверс, — Роклано поднял взгляд, смотря прямо в стальные глаза, — я не знаю, что случится в ближайшие сутки. Не знаю, скольких мы потеряем и сохраним, не знаю, каковы наши шансы на успех на самом деле. Но я прошу тебя, как того, с кем мы прожили бок о бок столько времени и столько прошли вместе. Прошу как своего брата, пусть и не по крови, и как часть семьи, в которую меня привели. Пожалуйста, Скаальдо, береги себя. Я могу пережить смерть многих, и даже твою, но я этого не хочу. Пусть нас и всех, кто нам дорог, судьба проведёт через этот бой. Обещай мне, что будешь в порядке.       Роклано хотел было отстраниться, пряча взгляд, но Скаальдо притянул его ближе к себе, крепко обнимая и проводя рукой в тяжёлой перчатке по спине чародея. Лишь спустя десятки долгих секунд он отпустил Роклано и с усмешкой остановил руку на его плече:       — Таким ублюдкам как мы везёт в этой жизни. И я, и ты, и все прочие вернёмся живыми. И мы будем пить на главной площади Вельга, празднуя нашу победу. А если кто-то посмеет нам помешать, мы станцуем на его костях, — Скаальдо оскалился. — Так что рано прощаться и говорить погребальные речи, Роттельд. Оставь их на тот день, когда мы умрём со скуки от сытой и спокойной жизни!       Роклано рассмеялся, тепло и искренне, кладя руку в красной перчатке поверх руки Скаальдо. Отняв ладонь, он выдохнул, расправил плечи и первым вышел из комнаты.       Коридоры и лестницы замка были пустынными и тихими. Все слуги, живые и мёртвые, не страшась друг друга, собрались в главной зале, провожая своих господ. Мертары молчаливо и почтительно склонили головы, в то время как живые люди желали им доброго пути и великой победы. Роклано, успокоившись, изящно кланялся и посылал поцелуи молоденьким служанкам, пока Скаальдо с лёгкой усмешкой кивал в ответ на пожелания.       Когда тяжёлые двери открылись, их встретил яркий солнечный свет и ещё больше слуг, заполнивших весь внутренний двор замка. Все, от пожилых слуг до мальчишек, провожали своих покровителей с почтением и радостью. Но среди восторженной толпы Скаальдо искал лишь одно: собранный, тяжёлый взгляд тёмных глаз, казавшихся алыми на свету. Слишком внимательно, ожидая найти в них ответы на свои вопросы.       Когда он встретился взглядом с Ксанресом, Скаальдо почувствовал разряд, покатившийся по его телу. Тот стоял возле лошади в полном облачении и готовый к долгому пути. Он уловил тёплую улыбку Роклано, кивнувшего ему и оставшемуся среди слуг. Как часть их жизни, они заслуживали тёплого прощания, а Роклано они давались куда проще.       — Ваш день триумфа.       Ксанрес приветствовал его лёгким кивком. По тону его голоса Скаальдо не мог понять, что тот чувствует.       — Он наступит не сегодня. До Вельга ещё нужно добраться.       — А мне — пережить встречу с остальным вашим «кругом», — Ксанрес хмыкнул и повернулся к лошади, поправляя стремена. — Надеюсь, перед Вельгом нас не будет ждать вся армия Давстейна.       — Если будет, мы с ней разберёмся, — бросил Скаальдо и повернулся к чародею: — Роттельд, нам пора!       Забравшись в седло и ожидая чародея, Скаальдо чувствовал злость, грозившую перейти в ярость. Ксанрес не сказал ему ни слова больше, чем следовало случайным союзникам, связанным обстоятельствами судьбы. Пока Роклано почти прощался с ним, прося не умирать, бывший Охотник не сказал ничего. Утренние сомнения снова ворвались в его сознание, тяжёлые и неприятные: что он планировал и что скрывалось за спокойствием? Было ли там что-то на самом деле?       Это утро не было подходящим временем и местом для подобных рассуждений. И всё же, даже когда они выехали за стены замка, сопровождаемые криками и ликованием слуг, Скаальдо не мог выбросить мысли из головы. Он не был сторонником долгих размышлений, предпочитая, чтобы вещи были простыми и ясными в определении их сути. Но поведение Ксанреса не было понятным.       Перед мысленным взором Скаальдо проносились картины воспоминаний: разговоры, прикосновения, ощущения. Всё это было слишком честным, чтобы сейчас не заслужить даже упоминания и вызывать мысли о предательстве накануне битвы. И всё же реальность была таковой: знаменательное утро, несмотря на солнце, становилось с каждым метром и каждой минутой всё мрачнее.       Он снова и снова задавался вопросом, сколько искренности было в словах Ксанреса на самом деле. Слова о выборе, Совете и службе Охотником звучали в голове непрерывно. Для него поступки говорили ярче слов, но напряжённый ожиданием грядущего Скаальдо был готов сомневаться во всём. Личное между ними он оставлял за гранью, отданной эмоциям, но даже туда прокрадывалось чёрное подозрение: было ли произошедшее чем-то значимым для Ксанреса. Чем-то большим, чем искра страсти с очередной приспешницей гильдии.       Белые просторы вокруг дороги слепили, отражая солнечные лучи. Скаальдо вытирал выступавшие от яркого света и ветра слёзы, и холодная кожа оставляла неприятные ощущения на щеках. Тяжёлые перчатки доспеха лежали в седельной сумке рядом с эликсирами, меч непривычным весом висел на бедре, и недолгий путь до замка Вайпрес казался растянувшимся на дни.       Две фигуры уже ждали их на оговорённой развилке. Заметив их, Роклано направил лошадь вперёд и махнул рукой. Через пару долгих минут Вайпрес и Бэлль присоединились к ним. Глаза некромантки прикрывал капюшон тёплого плаща.       — Доброго утра, господа. Надеюсь, путь до Нормаута будет лёгким и приятным.       Бэлльфдор легко поклонился. Скаальдо ответил ему сдержанным кивком, вытирая вновь выступившие слёзы. Ксанрес, до этого молчавший, выехал вперёд и обратился к Скаальдо:       — Нормаут? Разве ваша цель не Вельг?       Скаальдо резко повернулся. Серые глаза, холоднее, чем снег вокруг, обожгли его. Некромант был не просто зол, он был в ярости. Ледяная, пронизывающая как сотни игл, с трудом скрываемая ярость на Ксанреса. Он не понимал, что стало её причиной, но знал, что сейчас не место и не время для долгих разговоров.       — Мы собираемся в Нормауте. Завтра утром выступаем к Вельгу.       Отвернувшись, Скаальдо пустил лошадь вперёд. Холодный ветер взметнул белые волосы, бросил в лицо горсть колючего снега с земли, но некромант не остановился. Не оглядываясь на оставшихся позади, он направил кобылу к ближайшей широкой дороге. Ксанрес без слов тронулся следом, за ним последовал Бэлль, но Вайпрес и Роклано остались на месте. С тяжёлым вздохом чародей повернулся к некромантке:       — Ты тоже чувствуешь надвигающуюся проблему?       — Сложно такое не увидеть, — Вайпрес хмыкнула. — Я предупреждала: накануне битвы чувства нужно оставить в стороне. Ты же не просто не помог этому, а буквально кинул их двоих в этот костёр и добавил сверху зелья.       — Ох, не надо винить меня! — Роклано отмахнулся и тронул поводья. — Они прекрасно справились сами. При этом, поверь, без моего вмешательства они бы сейчас были в замке и даже не заметили, что час битвы прошёл.       Вайпрес коротко рассмеялась и подвела тёмного мерина ближе к лошади чародея. Они не торопились нагонять спутников, наслаждаясь последними спокойными минутами перед грядущим безумным днём.       — Всё настолько плохо?       — Из искр между ними можно разжечь погребальный костёр для целого города. А поскольку оба не отличаются мирным характером, происходит то, что ты видела сейчас. Но меня беспокоит, что стало причиной.       — Не переживай, — Вайпрес махнула рукой. Бледные губы осветила мягкая улыбка, — В ближайшие часы им будет не до личных обид. Северия не позволит подобного в своих рядах перед битвой. А если дело серьёзное, взрослые мальчики найдут слова, чтобы это обсудить.       — Очень надеюсь, что это станет чужой проблемой и перестанет быть моей. При всём уважении к нашему союзнику и нашей главе, конечно, — Роклано рассмеялся и пустил лошадь быстрее.       Следы недавних снегопадов укрывали голые ветви деревьев и мишуру еловых лап, спускавшихся до самой земли. Природа молчала, замороженная и неподвижная. Редкие чёрные точки птиц пролетали над замершим миром, и снова всё возвращалось в тишину и недвижимость зимнего дня. Роклано и Вайпрес нагнали спутников, но всю дорогу они провели в молчании. По бокам появлялись и оставались позади низкие деревенские дома, перелески и замёрзшие речки. Скаальдо вёл их вперёд, переводя лошадь на быстрый шаг для отдыха и снова пуская её быстрее по плотному снегу, от копыт, колёс телег и человеческих ног ставшему твёрдым и ровным как камень.       Кобыла Ксанреса слушалась каждого движения и шла легко и быстро, но он с тоской вспоминал Ориона. Его конь мчался вперёд быстрее ветра, не зная, казалось, усталости, и чувствовал настроение и желания хозяина. Несколько раз члены гильдии предлагали за него невероятные деньги, которых постыдилась бы даже королевская знать, но Ксанрес отвечал одинаково мрачным отказом. Своего коня он не доверил даже Ровелле, когда они были особенно близки, и разрешил только раз прокатиться за городом под его надзором. «Надеюсь, они хорошо следят за ним», — хмыкнул Ксанрес. Орион остался в Вельге, и он мог только надеяться, что коню, как и его владельцу, повезёт пережить битву. Но если его жизнь была в руках судьбы, то о жизни Ориона он мог позаботиться. Бросив быстрый взгляд на прямую спину некроманта перед ним, Ксанрес покачал головой и обратился назад:       — Роклано?       Чародей подъехал ближе, растирая замёрзшие даже в перчатках руки.       — Что такое, Ксанрес? Если ты хочешь отказать от участия в битве, то, боюсь, сейчас это уже невозможно.       — Нет. У меня есть просьба. В Вельге остался мой конь, в конюшне между ратушей и казармами стражей. Я хочу его вернуть.       — Неожиданная просьба, — Роклано выдохнул, потирая переносицу. — Подожди, ты вспомнил о любимом коне только сейчас? За день до битвы?       — Меня отвлекло прозябание в вашем подземелье, — Ксанрес фыркнул.       — Ладно, ладно, оставим твоё чувство вины о брошенном друге, — он усмехнулся. — Мы не успеем вытащить его до битвы, но попробуем сделать это во время неё. Ратуша далеко от нужных нам стен, к тому же лошадей всегда берегут. Не обещаю, что получится, но постараюсь держать это в голове между контролем древней силы, наблюдением за армией мертвецов и попытками не умереть.       — Спасибо, — Ксанрес кивнул чародею с едва заметной улыбкой.       Путь до города обещал затянуться до полудня или больше, судя по отмеченному на картах замка расстоянию. Однообразный пейзаж дороги не развлекал взгляд, тело затекало от езды верхом, а холод сковывал пальцы и пробирался даже под тёплый плащ и плотную одежду. Останавливаться Скаальдо явно не собирался, и через ещё один минувший час Ксанрес начал всматриваться в слепящее белое полотно впереди, надеясь увидеть на горизонте стены города.       Нормаут показался перед ними через несколько часов. Потемневший камень стен возник перед всадниками словно из пустоты, до этого скрытый холмами и плотной стеной заснеженных елей. Скаальдо замедлился только перед самым мостом, переведя лошадь на медленный шаг. Роклано, Вайпрес и Бэлльфдор присоединились к нему, но Ксанрес предпочёл остаться позади. На стенах не было стражей, как не было их и на подъезде к городу. Лишь пара мужчин стояла в воротах, контролируя проход пеших и конных. Завидев прибывших, стражи выпрямились, подтянулись и перехватили алебарды, склонив их к плечу. Скаальдо без слов проехал мимо них, Вайпрес и Бэлль сдержанно кивнули, и только Роклано приветствовал их широким взмахом от сердца.       Внутри стен, куда тоньше всех, что Ксанрес видел в королевстве, город не отличался от Давстейна. Суета, летящий из-под ботинок горожан снег, дети, собаки и шум голосов. Казалось, все города мира, где бы они не находились, в этом были похожи. Будь то далёкий север, гостеприимный жаркий юг и даже тёмные земли, оградившиеся от остального мира колдовской стеной — простые люди и их жизнь везде были едины. Повсюду торговали и торговались, ссорились и мирились, дрались в тавернах и там же пили, клянясь в вечной дружбе. Наблюдая в лучах солнечного света за городом, который он видел в первый раз и что одновременно был ему знаком как родной, Ксанрес чувствовал странное спокойствие и тепло. Последний раз он ощущал подобное в доме Оргаты, приютившей его вдовы. Ему казалось, будто он вернулся домой — в дом, которого у него давно не было.       Прямые и ровные улицы Нормаута вывели их к ратуше. Бросив поводья подоспевшему слуге, Скаальдо с наслаждением потянулся и подошёл к двоим, судя по их побелевшим лицам, ждавшим их уже какое-то время. Невысокий мужчина кутался в добротную красную мантию с толстым меховым подбоем. Рядом с ним стояла женщина, высокая и широкоплечая, с коротко стрижеными волосами с редкой проседью в них.       — Городничий и его жена, — тихо сообщил Ксанресу Роклано, возникший у его правого плеча. — Они принимают весь Круг сегодня и отвечают за наши удобства. Говорят, торговлей в городе заправляет Лекта, а Гентрих заботится об указах. Живут душа в душу: ссорятся иногда так, что стены их дома трясутся, а потом снова выходят с детьми играть.       — Ага, — Ксанрес отстранённо кивнул, — зачем мне всё это знать?       — Всегда нужно знать хоть немного о людях, чтобы понимать, как с ними общаться, — хмыкнул чародей. — Не знаю, как в Давстейне, но здесь власть городов не только наши подданные. Чем ты с ними ближе, тем меньше возможность, что от тебя что-то утаят. А для этого стоит проявить уважение.       — В Давстейне то же самое. Правда, там чаще используют силу.       — Поэтому ваши лорды частенько умирают?       Ответить Ксанрес не успел. Поговорив с Гентрихом и Лектой, Скаальдо снова забрался в седло и махнул ожидавшим его спутникам. К счастью Ксанерса, уставшего держаться на лошади, ехать им пришлось недолго. Большое здание, по виду служившее торговым домом, встретило их тем же движением жизни, что царило на улицах. Под навесом слуги поили нескольких лошадей, за которых в Давстейне заплатили бы десятки таннетов.       Оставив лошадей слугам, что низко поклонились им, Скаальдо и Вайпрес первыми открыли двойные двери. В просторном зале наскоро были расставлены столы, а на стойке, за которой до этого дня располагались служащие, высились ящики и подносы. Широкая лестница в левой части зала вела на второй этаж. Ксанрес, редко посещавший подобные места в Давстейне, предполагал, что там хранились документы, запасы бумаги и перьев. Однако сейчас, судя по изменениям первого этажа, второй должен был служить комнатами для отдыха почтенных господарей.       Ксанрес хотел было обратиться к чародею, но остановился, озадаченный внезапно наступившей в зале тишиной. Слуги, несколько городских стражей, прибывшие некроманты и пара молодых людей, одетых в дорогие и слишком вычурные для боя доспехи, почти одновременно повернулись к лестнице. Помедлив секунду, Ксанрес тоже перевёл взгляд.       Со второго этажа, позволяя полам слишком длинного тёмного плаща следовать за ней, по ступенькам медленно спускалась женщина. Её светлые волосы были уложены в высокую плетёную причёску, на шее и в волосах блестели камни, разбивая свет падавших на них свечей, а на боку покоился полуторный меч. По одному лишь её взгляду — спокойному, внимательному, — Ксанрес понял, что по лестнице спускается глава Круга некромантов. По её внешности Ксанрес бы решил, что ей около сорока, но он узнал достаточно о возрасте некромантов. Северии могло быть и сто лет, и двести, — всё зависело от того, насколько хорошо работали тёмные чары.       Остановившись у подножия лестницы, Северия медленно осмотрела собравшихся в зале. Некроманты опустили головы, а слуги и стражи склонились в поклоне. Ксанрес замешкался, но, бросив короткий взгляд на Скаальдо, также склонил голову. Он почти чувствовал холодные глаза Северии, но не решился смотреть на неё, пока не раздался её голос:       — Поднимитесь, Представленные. Сегодня мы здесь гости и равны между собой. Слуги проводят вас в ваши комнаты, но до тех пор, — она на мгновение остановилась, — Роклано, Скаальдо, Ксанрес. У нас есть, что обсудить.       По коже Ксанреса прошла дрожь, словно его коснулся воздух холодного дня за дверями. Бэлльфдор и Вайпрес без слов проследовали за слугой верх по лестнице. Скаальдо, выпрямившись, скрестил руки на груди, ожидая. Северия остановилась перед ними.       — Мой долг приветствовать всех прибывающих этим днём. На закате мы соберёмся здесь, чтобы провести последнее обсуждение. Роклано?       — Я готов. Стражи придут по моему зову.       — Хорошо. Что насчёт остальных?       — Сейтена согласилась раньше, чем её бывшая наставница успела сказать хоть слово, — Роклано усмехнулся. — Алиция, Дертран, Мюриэль, Вальтгер, Мальена, Эйдиас — все знают свою часть ритуала. Их ученики выступят с ними.       Северия молчала. Её светлые глаза скользили по стене зала, пока она медленно обводила пальцем узоры на кольцах. Через пару минут она покачала головой и посмотрела прямо на Роклано:       — Зря ты уступил Эйдиасу. Я говорила об этом на сборе и повторюсь ещё раз: если с Мальеной что-то случится, он не сможет выбрать между любовью и долгом.       — Я помню, Северия, — к удивлению Ксанреса, Роклано не стал спорить. — Я смог убедить его с Мальеной остаться с учениками и контролировать их. Мне понадобится помощь и защита, и я не знаю никого в Круге, кто справится лучше.       — Доверюсь твоему решению, — Северия медленно кивнула и повернулась к Ксанресу. — А теперь я хочу поговорить со Скаальдо и с тобой, незваный гость Давстейна. Разговор будет долгим, поэтому предлагаю вам присесть.       Коротким изящным жестом она указала на один из столов поодаль от дверей, лестницы и центра зала и направилась к нему. Скаальдо последовал за некроманткой, всё ещё не говоря ни слова. Когда взгляд льдистых глаз оторвался от его лица, Ксанрес выдохнул. Глава Круга заставила его, стоявшего перед Советом без уважения и страха, задержать дыхание. Ксанрес не знал, есть ли у неё другая сторона, но та, кого он увидел перед собой сейчас, носила свой статус правительницы заслуженно.       — Итак, — оправив складки плаща, начала Северия, — я хочу знать всё с самого начала, Ксанрес.       

***

      Слухи настигли Ровеллу до того, как она успела покинуть город. Они летели по улицам словами горожан и торговцев, взрывались громкими вопросами детей и окружали проходивших медленным дозором стражей. И все они несли в себе одно и то же: Круг некромантов сегодня собирается в Нормаунте. На своё счастье ведьма не покинула комнату, что снимала все эти дни, но за роскошь и дальше жить одной пришлось доплатить втрое больше: слишком многие хотели своими глазами увидеть могущественных повелителей хоть раз в жизни.       Сидя у окна, сквозь которое не было видно ничего, кроме размытого света улицы, Ровелла заплетала длинные рыжие волосы в плотные косы. Её ждал день на улицах города, рядом с тёмными чародеями и их слугами, и запомниться им она не хотела. Купить простое платье, накидку с капюшоном и привычные для города пёстрые ленты оказалось несложно: как и в Давстейне, состоятельные горожане сдавали в лавки портных устаревшие фасоном одежды. В гильдии Ровелла носила лишь то, что шили по её заказу, но выполняя контракты частенько прибегала к помощи торговых лавок.       Поверх удобного костюма она накинула свободное шерстяное платье, надёжно скрывавшее прикреплённый к бедру кинжал и маленькую сумку. Перевязав талию поясом, Ровелла продела тонкие шнурки сбоку платья, закрыла голову тёплым платком и надела сверху плащ. Придирчиво оглядев себя, ведьма кивнула и выдохнула. Весь вечер она провела, перешивая юбку платья, и теперь, если придётся бежать, могла оторвать её за несколько секунд.       — Хотелось бы посмотреть на лица местных мужиков, когда я перед ними сорву с себя платье, — она усмехнулась и проверила, крепко ли держится кинжал. — Но, надеюсь, до этого не дойдёт.       Бросив взгляд на комнату, Ровелла убедилась, что ни одной вещи, выдающей в ней угрозу этим землям, на виду не осталось. Закрыв за собой дверь, Охотница спустилась в заполненный, несмотря на ранний час, зал, накинула капюшон и вышла в зимний город.       Секунды сменялись минутами, превращались в часы, руки в плотных перчатках замерзали на улице и отогревались внутри лавок, но Ровелла всё ждала. После каждого короткого боя часов она проходила по главным улицам, каждый раз выбирая новый путь, и успела увидеть не меньше трёх групп тех, кого и хотела, и опасалась встретить лицом к лицу. В парадных доспехах, на ухоженных лошадях, некроманты прибывали к месту сбора. Даже стоя в стороне, Ровелла чувствовала их силу, почти видела её незримым ореолом вокруг фигур. Но ни один из них не был тем, кого она искала. Женщины и девушки, мужчины и юноши, но ни у кого из них не было взгляда отливавших кровью глаз.       Бой часов растворялся в шуме города один за другим, терялся среди разговоров толпы, но каждый раз Охотница возвращалась к проулкам возле большого здания. Когда солнечный блик отразился от роскошной тёмной брони, сердце Ровеллы пропустило удар, а затем замерло, словно замороженное наконец холодным днём. Беловолосый некромант. Живой и невредимый, он ехал впереди небольшой группы. Тот, кого Ксанрес искал несколько месяцев и за чьей жизнью отправился на эти земли. Три фигуры рядом с ним Ровелла едва различила. Лишь интуиция на секунду заставила её задержаться на иссиня-чёрных волосах и красивом лице, чёрном обруче знаков на лбу, а затем на капюшоне, не скрывавшем двух шрамов на щеках.       За четырьмя властителями тёмной силы следовал Ксанрес. Он ехал один, свободно и спокойно, а на его руках не было цепей. Тёмные глаза смотрели вперёд. Зимний свет касался брони, явно сделанной на заказ и предназначенной для битв. Доспехи некромантов, дорогие и шикарные, были уместны для победного парада, тогда как Ксанрес готовился к сражению.       «Во что ты ввязался на этот раз?!» — Ровелла шагнула глубже в тень домов, прикрывая лицо платком. Ксанрес не походил на пленника, а на его лице не было синяков и ран. Даже следуя позади, он принадлежал группе некромантов и казался со стороны одним из властителей этих земель. Охотница редко не знала, что думать, но этот день и эта встреча принесли вопросы без ответа. Беловолосый некромант приближался к зданию с двумя спутниками, и Ксанрес тронул поводья лошади. Провожая его взглядом и составляя в голове письмо Меркольву, Ровелла почувствовала обжигающее касание чужой силы.       Красивый некромант с иссиня-чёрными волосами не мог видеть её за спинами горожан, но всё же смотрел прямо на ведьму. Он знал, что она здесь, и знал, куда смотреть.       Ровелла не ответила на прикосновение силы ни мыслью, ни взглядом. Она не двинулась с места, чтобы не выдать себя — лишь стояла и ждала. Слегка склонив голову — почти незаметное движение, — Роклано отвернулся от проулка и направился к торговому дому, ставшему местом сбора Представленных перед битвой. Медленно выдохнув, Ровелла убрала платок с лица и поспешила в южную часть города, надеясь, что письмо будет отправлено сразу.       «Ме….в,       Наш друг жив. И даже здоров, чего я, скажу честно, не ожидала. Пока не знаю, в какой он роли, но непохоже на то, что мы думали. Постараюсь сегодня всё выяснить.       Горожане говорят о битве следующей ночью. Надеюсь, моё письмо застанет вас до её начала.       Р..…а».       Короткое письмо без полных имён и чётких обозначений, но понятное получателю — всё, что Ровелла могла отправить. Заплатив втрое больше, она ещё раз поблагодарила служащего самой тёплой улыбкой, которую могла изобразить. Слова о семье, оставшейся в Вельге и ждущей добрых вестей, прозвучали на взгляд ведьмы достаточно убедительно.       Когда из окошка вылетела птица с письмом, перевязанным ярко-алой лентой, Ровелла выдохнула. Граница не была для птиц преградой, которой та стала для Охотницы, и уже ночью Меркольв с Тамрилом будут знать, что происходит на этих землях. Оставался лишь один вопрос: как добраться до Ксанреса и поговорить с ним, пока тот окружён десятком некромантов, что явно не будут рады видеть её накануне битвы.       

***

      Свет за окнами медленно угасал, растворяясь в ночи, и зал торгового дома наполнился отблесками свечей. Глава Круга молчала, сложив руки на столе и наблюдая за горящим пламенем. Ксанрес закончил говорить, и уже несколько минут между тремя собравшимися за столом лежала тишина. Часть сказанного Северия уже знала, о части догадывалась, но как правительница накануне битвы была обязана ещё раз всё взвесить.       Ксанрес не был угрозой ни кругу, ни кому-либо из Представленных: его связывал договор и, что весомее, амулет на его шее. И всё же он пришёл на их земли с одной целью — убить Скаальдо. А с того дня прошло слишком мало времени, чтобы судить, насколько искренне он последует своим словам. Когда молчание начало тяжелеть, Северия перевела взгляд на Ксанреса.       — Что ж, Ксанрес. Сейчас я стою перед тяжёлым выбором, что и как сказать Представленным — правителям этих земель, одного из которых ты пришёл убить. Подобного Круг не прощает, но, в свете произошедшего после твоего нападения, судить тебя теперь не в моей власти. Как и было решено раньше, цена твоей вины в руках Скаальдо, не в моих. Пока, как я вижу, он с этим справляется, — Северия бросила взгляд на амулет, и её губы тронула едва заметная улыбка. — Более того, тебе была оказана честь Ритуала памяти, того, что и среди Представленных проводится нечасто. И всё же…       — Он идёт с нами к Вельгу, Северия.       Голос Скаальдо, негромкий и слегка хриплый, звучал непривычно. Весь день некромант был необычно тихим и молчаливым, и причина этого звенела в голове Ксанреса надоедливым вопросом.       — Скаальдо Дельверс, сейчас говорю я! — Глаза Северии блеснули холодным светом, и Ксанрес почувствовал, как по коже пронёсся холод. — И я напомню тебе, что он идёт с нами лишь потому, что на это было моё согласие. Он дал тебе своё слово, но мне нужны собственные гарантии. Я хочу быть хотя бы немного уверена, Ксанрес, что твоё присутствие на поле нашей битвы не изменит её хода.       — Что вы хотите ещё услышать от меня, госпожа? Я не часть вашего круга и не скреплён его клятвами и обещаниями. Для вас сейчас я наёмник, с тем отличием, что им за битвы платят.       Скаальдо дёрнулся, ожидая ещё один обжигающе-ледяной взгляд некромантки, но, к его удивлению, Северия не удержалась от улыбки, на этот раз более явной. Когда она обратилась к Ксанресу, черты её лица немного смягчились:       — Ты не часть Круга, поэтому я не могу высказать тебе за неуважение к его главе. Но, кажется, я знаю похожего Представленного, и сейчас он сидит за этим столом, — она перевела насмешливый взгляд на Скаальдо. — Пока что ты связан этим амулетом, но этого недостаточно. Принеси мне обещание, Ксанрес, что в этой битве, несмотря ни на что, твой клинок будет на нашей стороне.       Северия медленно поднялась с места. Складки длинного плаща остались лежать на деревянном полу. Под её внимательным взглядом Ксанрес встал, но не двинулся с места, ожидая. Северия протянула руку, указав на место рядом с собой. Бросив взгляд на Скаальдо, Ксанрес заметил, что тот пытается что-то беззвучно сказать, но губы некроманта двигались слишком быстро, чтобы он мог разобрать слова. Наконец, с третьей попытки Ксанрес смог понять: «встань на колени!» Он не был уверен, сколько Скаальдо выбросил слов и что точно хотел от него, но коротко кивнул в ответ. Повернувшись обратно к Северии, не показавшей, что она заметила знаки и поняла сказанное, Ксанрес прикрыл глаза и опустился на одно колено.       Он услышал шорох дорогой ткани и лёгкий аромат холодных трав, а затем глава Круга протянула ему ладонь. Руки Северии были худые, с проступавшими синевато-зелёными венами под светлой кожей. Следы ожогов, тонкие шрамы на пальцах — доказательства её права быть главой, — Ксанрес видел своими глазами. Северия была столь непохожа на аристократок Давстейна, правивших землями лишь по случаю и из отдалённого замка, что преклониться перед ней оказалось для Ксанреса легче, чем он ожидал. Не отводя взгляда от тонкого, но тяжёлого на вид кольца, он выполнил просьбу Северии.       — Я, Ксанрес из Давстейна, в этот час приношу при смотрящих обещание тебе, Северия, глава Круга некромантов. Я обещаю, что в битве за Вельг, связанный словами и своей волей, я буду сражаться на твоей стороне. Мой меч и мои силы будут вашей поддержкой и не обратятся против вас, что бы ни произошло.       Прикрыв глаза, Ксанрес легко прикоснулся губами к холодным пальцам некромантки. Он не знал ритуалов тёмных земель, но по обычаям Давстейна решил не подниматься, пока Северия не скажет своего слова. Он почувствовал прикосновение к плечу, а затем услышал слова:       — Я, Северия Айстранд, глава Круга и Представленная, принимаю твоё обещание, Ксанрес из Давстейна. Пусть твой клинок не окрасится в битве кровью. Теперь поднимись, и мы…       Двери торгового дома распахнулись. Порыв воздуха, ледяной и острый, затушил ближние к дверям свечи и заставил Ксанреса вздрогнуть от холода. В проёме стояли несколько стражей, которых днём Ксанрес видел во дворе. Под руки они держали девушку, то и дело пытавшуюся вырваться.       — Госпожа! Мы схватили шпионку!       — Уберите от меня ваши лапы, если не хотите остаться без них!       Ксанрес знал этот голос. Повернувшись, он увидел знакомый костюм и огненные волосы, выбившиеся из-под съехавшего тёплого платка. Обжигающий жар пронёсся по его телу, когда он встретился со злым взглядом Охотницы и ведьмы. В дверях, окружённая стражей, стояла Ровелла.