Пламя и кости

      

Бой впереди и ночь взывает к героям,

      

К атаке и крику «огонь!» будьте готовы.

      

Кровью упейтесь, придите и поднимитесь

      

Никакого раскаяния — восстаньте как сила!

      

Powerwolf — Incense & Iron

      

      В её работе не могло случиться другого. Всю часть жизни, что Ровелла посвятила гильдии Охотников, она попадала в ситуации, которые заканчивались смертью. Обычно это была смерть других, но в этот раз ведьма ждала своего смертного приговора. Он не пугал Ровеллу: она всегда ждала момента, когда её судьба, полная ярких событий и встреч, сжигающих нутро дотла, приведёт к тому, что факел её жизни наконец затухнет. Но ожидание скорой смерти скрашивало одно: Ксанрес всё ещё был жив.       Её друг, её соратник, её бывший любовник стоял в нескольких метрах от неё, преклонив колено перед той, кого жители этих земель величали своей правительницей. Высокая светловолосая женщина, облачённая в струящееся платье, покрытое длинными складками плаща. Ксанрес стоял на колене перед ней, ещё не отнявшей пальцев от его губ. По обычаям Давстейна, что были близки им обоим, это значило лишь одно: клятву верности. Преклонившись перед госпожой тёмных сил, Ксанрес вверял ей свой меч и свою жизнь.       Увиденное заставило Ровеллу замереть. Больше не были важны стражи, что схватили её возле здания, несмотря на всю осторожность. Не было важно прошлое и цели, почему каждый из них оказался на этих землях. Теперь важно было лишь одно: чужая жизнь и клятва. Так Ровелла думала несколько мгновений, растянувшихся и застывших, пока не почувствовала на себе обжигающий взгляд серых глаз.       Беловолосый некромант, тот, за чьей жизнью Ксанрес отправился за мили, сквозь колдовскую границу, смотрел прямо на Ровеллу. Он сидел за столом, возле которого стояли правительница некромантов и Ксанрес, и стальные глаза прожигали ведьму насквозь. Казалось, прошла вечность, прежде чем в зале раздался спокойный женский голос:       — Теперь поднимись, Ксанрес, и мы обсудим некоторые детали. Но это произойдёт чуть позже: пока что позволь мне поприветствовать нашу гостью.       Без единого слова Ксанрес поднялся и занял место за столом рядом с некромантом. Сложив ладони, женщина повернулась к Ровелле. На её лице не было злости и гнева — она была абсолютно спокойна.       — Отпустите её. Здесь никто не посмеет причинить нам вреда, не убив сперва меня.       Коротко кивнув, стражи отпустили Ровеллу, шагнув в стороны. Сбросив платок и убрав с лица рыжие кудри, Охотница взглянула прямо в глаза королеве некромантов.       — Я здесь не для того, чтобы убивать кого-то из вас. И я не шпионка. Мне нет дела до…       — Сейчас говорить буду я, — глаза Северии на мгновение сверкнули. — Ты пришла на наши земли давно, о чём мне известно. Я знаю, кто ты и почему ты здесь. По крайней мере, если всё переданное мне — правда. Теперь сложи своё оружие у двери, сними плащ и сядь за тот стол.       Северия указал на стол возле окна с затушенными свечами и первой прошла к нему. Пока Ровелла складывала у ног стражей всё, что взяла с собой из таверны, Ксанрес не отводил от неё взгляда. Одно дело было знать, что Охотница пришла на эти земли вслед за ним, слышать это от Роклано, но другое — видеть её своими глазами. Ксанрес был готов отдать многое за эту встречу, но не за то, где она случилась. Здание, полное некромантов, что готовились к битве с Давстейном, было худшим местом для такого события.       — Не то место и время для, ха, воссоединения, не думаешь?       Голос Скаальдо заставил Ксанреса повернуться. Его лицо не отражало усмешки, с которой он произнёс слова: оно было холодным и злым. Серые глаза не светились, но Ксанрес догадывался, что для этого достаточно одного неверного слова или действия со стороны ведьмы.       — Худшее.       На этот раз голос заставил обернуться и Ксанреса, и Скаальдо. Роклано Роттельд стоял у подножия лестницы, облокотившись на перила. Злая усмешка на его красивом лице смотрелась странно и непривычно, и оттого пугала.       — Вы странно смотрите на меня, друзья. Разве я не говорил, что она всё равно придёт? Не предупреждал? Да-да, я помню наш разговор, но сейчас, кажется, ситуация немного изменилась.       По рукам Роклано разливался фиолетовый дым. Он сделал шаг вперёд и Ровелла, только шагнувшая к стулу рядом с Северией, резко развернулась, но Скаальдо оказался быстрее. В пару мгновений он встал перед чародеем, крепко схватив его за руку.       — Хватит, Роттельд! Здесь не время и не место для разборок. Это дело Северии, а не наше. Не лезь.       — Охх, друг мой, ты думаешь, я не понимаю твоего взгляда? — Голос Роклано стал тише, настолько, что слова мог услышать только Скаальдо. — Думаешь, я не знаю, что ты чувствуешь? Почему ты сам готов прикончить её на месте? Поверь, я вижу это глубже, чем ты думаешь!       Роклано смотрел на него алыми глазами, заполненными разрушающей силой настолько, что почти не было видно зрачков. Его движения, взгляд, тон голоса — всё это слишком отличалось от того, чем чародей был обычно. Продолжая сжимать его руку, Скаальдо резко повернулся:       — Ксанрес, позови Вайпрес, быстро!       Не задавая лишних вопросов, лишь коротко кивнув, Ксанрес поднялся с места и устремился вверх по лестнице, бросив последний взгляд на зал. Ещё десяток минут назад он был спокойным и тёплым пристанищем среди холодной зимы, а теперь превратился в главную сцену слишком запутанной пьесы.       Благодаря неспящим слугам Ксанрес нашёл комнату Вайпрес быстрее, чем ожидал. Коротко постучавшись, он зашёл, не ожидая ответа, и замер. Вайпрес сидела на стуле возле окна в лёгком платье, закрыв глаза, а Бэлльфдор медленно расчёсывал её волосы. Это было слишком близко и слишком открыто, и Ксанрес пообещал себе не рассказывать об этом никому, даже если вопроса никогда не будет.       — Ксанрес? Что случилось?       Слышать чужой голос в голове так же громко, как собственные мысли, было непривычно. В первую встречу Ксанрес сначала озирался по сторонам, пытаясь понять, откуда исходит голос, если губы некромантки не шевелились. Теперь это было менее странно, но всё же вызывало необычные ощущения.       — Роклано. С ним что-то не так. Он будто…       — Сошёл с ума? — в голосе послышалась грустная усмешка. — Это побочные эффекты зелья, что он принял. Контролировать Стражей не так легко. Полагаю, если ты здесь, Скаальдо он об этом не рассказал.       Мягко отняв руку Бэлля от своих волос, Вайпрес поднялась с места и повернулась:       — Для этого не нужно меня звать. Во-первых, с этим я не могу помочь, а во-вторых — он справится сам. Тем более, Северия всё ещё внизу. Передай Скаальдо, чтобы он усадил его куда-нибудь в тихое место, если такое ещё осталось, и подождите. Всё будет в порядке.       — Я передам. И то, что вы…       — Мы — что? Юноша не может помочь девушке сделать причёску? — Вайпрес улыбнулась. — Бэлль был моим учеником слишком долго, чтобы теперь я отказала себе в удовольствии попросить его помочь ещё раз.       Кивнув, Ксанрес без слов вышел из комнаты и закрыл дверь. Отношения между членами Круга были для него слишком запутаны, чтобы добавлять их к тому, что уже крутилось в его голове. Сейчас на первом месте стояли Роклано Роттельд на грани потери контроля и Ровелла, оказавшаяся в центре событий. Потому, спустившись в зал, первым делом он подошёл к Скаальдо, уже усадившему чародея за дальний стол.       — Где Вайпрес?!       — Она сказала, что не сможет помочь. И Роклано справится сам. Это последствия зелья для контроля Стражей.       Выдохнув, Скаальдо кивнул. Чародей выглядел лучше, а его глаза начали постепенно терять кровавый цвет. Но странное выражение, смесь злой усмешки и следа чего-то тёмного, неявного, не сходило с его лица.       — Господа, позвольте предложить вашему другу тёплый напиток? От него всем становится лучше.       Рядом со столом стоял юноша, ещё почти мальчишка, с подносом. Он был одет в зелёный костюм, слишком яркий для этого зала, но на удивление сочетавшийся с невероятно зелёным цветом его глаз.       — Ты кто? — Скаальдо резко развернулся, но юноша остался спокоен. Его лицо не выражало ни одной эмоции.       — Меня зовут Франсетт, господа. Обычно я служу в таверне, но сегодня имею честь быть здесь.       Не дожидаясь ответа, юноша поставил кувшин и три чашки на стол и разлил по ним горячий отвар. Запах был Скаальдо незнаком, но ни один из слуг не отреагировал на появление мальчишки возле их стола. Скаальдо первым отпил из кружки. Вкус оказался травяным, слегка отдающим мятой и ягодами, но ничего необычного или опасного в нём не было. Простой травяной отвар.       — Прошу, отдыхайте. Этот вечер уже оказался слишком насыщенным событиями, — кивнув на Северию и Ровеллу, всё ещё говоривших, на стражников возле двери, Франсетт легко поклонился и собирался отойти, но его остановил голос чародея.       — В какой таверне ты служишь, Франсетт?       Снова повернувшись, Скаальдо увидел, что глаза Роклано снова стали ярко-синего цвета, а странного выражения на лице больше не было. В руках он держал чашку и медленными глотками отпивал горячий отвар.       — Третья улица справа от рынка, господин. Но вряд ли вам нужны ещё слуги.       Снова поклонившись, Франсетт отошёл и вскоре скрылся за одной из дверей. Внимательно рассматривая чашку, Роклано с интересом склонил голову и, наконец, улыбнулся:       — Кажется, мальчишке неведома совесть. В его годы даже я так искусно не врал!       — Врал? О чём ты? — Скаальдо повернулся к закрывшейся за юношей двери.       — Простая смесь трав не снимает эффектов такого зелья. Я почти уверен, что кроме них в этой воде ничего нет, а значит, дело в силах. Это может быть интересно…       — Немного же надо, чтобы отвлечь тебя от прошлой твоей любви.       — Скаальдо! Этот мальчишка годится нам во внуки! Нет, мой интерес к нему чисто деловой. В конце концов, после битвы нам могут понадобиться новые ученики… О, кстати о битве.       Роклано кивнул на Северию, поднявшуюся из-за стола. По её лицу, как и по лицу Охотницы, было сложно понять, как прошла беседа.       — Не думал, что доживу до того дня, когда Роклано Роттельд заговорит об учениках, — хмыкнул Скаальдо.       — Господа, — Северия легко кивнула, — думаю, я могу поделиться с вами своими мыслями. Охотница Ровелла останется жива, по крайней мере на ближайшие дни. Но я не допущу, чтобы перед самой битвой Круг был в смятении, поэтому решения два, и выбирать одно из них не мне. Через несколько часов мы соберёмся здесь же, чтобы обсудить как последние приготовления, так и её судьбу. До тех пор оставьте её под стражей.       Северия махнула рукой, и стражники снова окружили Ровеллу. На этот раз ни один не коснулся Охотницы, а она не сказала им ни слова. Ксанрес не мог предположить, что за разговор шёл между ней и некроманткой, но имел значение лишь итог: Ровелла осталась жива. Когда за ними закрылась дверь, Скаальдо заговорил:       — Ты идёшь со мной, Ксанрес. Сейчас же!       Не дожидаясь ответа, он пересёк зал и вышел во внутренний двор, хлопнув дверью. Ксанрес видел в его глазах ту же ярость, с которой Скаальдо вёл их к Нормауту. Она искрилась в его глазах и разливалась расплавленной сталью в словах и движениях. Что бы ни было причиной её появления, Ксанрес желал разобраться с этим немедленно, готовый и говорить, и драться, если понадобится.       Дорогая броня Скаальдо казалась слишком чёрной на фоне белого снега двора. Он стоял спиной к двери, но Ксанрес видел, как дрожат его сжатые в кулаки руки. Когда он подошёл, некромант развернулся, но не посмотрел на него. Пряди волос закрывали часть его лица, однако неземной и жуткий свет глаз Ксанрес видел даже так. Не поднимая головы, Скаальдо почти прошипел:       — Ты… ты и правда решил собрать всех, кого тут видеть не рады? Сначала ты сам, а теперь эта ведьма. Ей хватило, твою мать, наглости припереться прямо сюда! Сюда!!!       Когда он поднял голову, Ксанрес сделал шаг назад. Скаальдо был в ярости. Всё его тело дрожало, а крик мог услышать весь город. Но гораздо хуже было выражение его лица: холодное и злое, с горящими глазами.       — Вы думаете, что вам, сука, позволено всё?! Сколько ещё твоих дружков ждать сегодня?! Давайте, притащите сюда всю свою гильдию!       Ксанрес не говорил ничего. Он не боялся Скаальдо, он был готов к удару. И был готов слушать некроманта столько, сколько тому потребуется, чтобы высказать всё, что бушевало внутри с самого утра. Скаальдо что-то терзало, и Ксанрес не собирался останавливать его до тех пор, пока не узнает, что именно.       — Ты пообещал мне! Говорил о грёбаном выборе, о битве на нашей стороне, но сейчас… Да я понятия не имею, можем ли мы тебе доверять! Могу ли доверять я! — Скаальдо сжал кулаки ещё крепче. — Я, твою мать, взял эту обязанность перед Кругом! Но я не знаю на чьей стороне ты будешь теперь!       — Скаальдо, я…       — Лучше заткнись! — рявкнул некромант. — Твоя подружка жива, и что помешает тебе снова всё бросить? У меня и у Круга нет ни хрена кроме твоих слов! Никаких гарантий, что эта ведьма не принесла с собой твоё прошлое, что все планы, вся грёбаная битва не изменится!       Пока Скаальдо молчал, выравнивая дыхание, Ксанрес начинал понимать. Скаальдо говорил о том же в ночь, закончившуюся горячей водой и обжигающими поцелуями. Верность Кругу, битва, эмоции и сомнения — всё это Ксанрес, наконец, понимал. Он мало что мог возразить: у некромантов действительно не было ничего, кроме его слов и амулета, с которым при желании он мог разобраться. Когда добавилось появление Ровеллы, не далёкой угрозы на границе, а реальной, в здании, полном готовящихся к битве некромантов, чаша весов накренилась слишком сильно.       Скаальдо сомневался и боялся, и это выражалось самым простым способом: гневом, что Ксанрес понимал лучше других. Но слишком живые эмоции недавней близости делали ситуацию ещё сложнее: слова о прошлом, что принесла с собой Ровелла, о смене стороны и планов, говорили не только о выборе в битве. Слишком ярко и болезненно они звучали, слишком сильно Скаальдо сжимал кулаки. Ксанрес верил, что может ошибаться, но упорно видел в словах некроманта вопрос о другом выборе: между ним и Ровеллой.       Эти слова не звучали прямо, но Ксанрес читал их по эмоциям Скаальдо и между его слов. Выбор между прошлым — Давстейном, долгом Совету и бывшей любовницей, — и настоящим. Настоящее было сложным. Он не был обязан Кругу, а тот не обещал ничего ему взамен. Но он был обязан Скаальдо хотя бы своей жизнью, что не окончилась в подземелье замка, ритуалом памяти и честностью. Ксанрес хотел быть честным в ответ, но не представлял, как объяснить всё разъярённому некроманту перед собой. И всё же был обязан это сделать.       — Скаальдо, послушай меня. Замолчи и просто послушай.       Скаальдо, готовый продолжить гневный монолог, замер. Он не поднял взгляда, но и ничего не сказал в ответ, лишь крепче сжимая кулаки.       — Я не знаю, что именно значит для тебя эта битва. Не представляю, что она значит для Круга и остальных. Я знаю только, что моё отношение не изменилось. Да, даже с появлением Ровеллы. Она не принесла моё прошлое, как ты считаешь. Она просто пришла сюда: моя подруга и соратница по гильдии.       Лицо Скаальдо скривилось, но он продолжал молчать. Посчитав это хорошим знаком, Ксанрес продолжил:       — Я считаю, что ты говоришь не только о битве, но и о личном. Но, пока ты сам не скажешь об этом, не скажу и я. — Ксанрес заметил сложное выражение, промелькнувшее на лице некроманта. — Поэтому я скажу только о том, в чём уверен: я не предам данное тебе обещание просто потому, что появился человек из гильдии. И я…       — Человек? — Скаальдо мрачно и невесело усмехнулся. — Она не просто человек, Ксанрес. Она ведьма, и сильная, если верить Роклано. Я не хочу, чтобы из-за неё что-то пошло в задницу!       — И ничего не пойдёт. Я вижу, что ты не веришь в мои обещания, но большего у меня нет. Просто дай мне поговорить с ней, а потом поговори сам. Ты всё поймёшь.       Последние слова были ошибкой. Скаальдо поднял голову, и выражение его лица говорило ярче грядущих слов.       — Ты думаешь, я не понимаю?! О, ты охрененно прав: я не понимаю, что она делает здесь! Контракт отдают другим, говоришь? Пока я не видел от неё попыток его выполнить! Ты считаешь, она пришла сюда просто так, из-за вашей давней дружбы? А ты не думал, Ксанрес, что она взяла твой контракт и собирается его выполнить в подходящее ей время?       Тёмная сила окутывала руки Скаальдо, но он не обращал на неё внимание. Он не хотел драки перед битвой. Всё, чего он хотел, умещалось в одно слово: доверие. Но сейчас, окружённый зимним холодом и сомнениями, он не знал, кому может и должен верить.       — Думаешь, она пришла, потому что скучала по тебе? Она наёмница гильдии, такая же, каким был ты! И раз ваш Совет назначил награду за мою голову, и только мою, что мешает ей разыграть сейчас сцену и ударить потом? Я не хочу, чтобы это случилось в битве.       Скаальдо говорил вещи, что отлично ложились в канву событий, но не были правдой. Ксанрес знал Ровеллу слишком долго и не верил, что все эти дни Охотница готовила план убийства.       — Я уже сказал, Скаальдо: дай мне поговорить с ней. Боги, даже Северия не приговорила её к смерти! А я не думаю, что ей присущи легкомысленность и беспечность.       Сделав паузу, Ксанрес выдохнул и шагнул вперёд. Мрачные всполохи силы окружали руки Скаальдо, пальцы были крепко сжаты, а в расплавленной стали глаз горела ярость. Протянув руку, Ксанрес взял ладонь некроманта в свою, готовый к новой волне злости. Скаальдо дёрнулся, пытаясь освободить руку, Ксанрес чувствовал обжигающий пальцы холод магии, но ладонь не разжал. Смотря прямо в глаза некроманта, он продолжил:       — Ровелла здесь из-за меня. Не из-за контракта. Я знаю её достаточно давно и уверен в этом. Наёмники гильдии думают лишь о своих интересах, это правда. Но контракты, особенно чужие, мало когда были ей интересны.       Скаальдо дышал зло и часто, но молчал. Сделав ещё шаг, Ксанрес оказался почти вплотную к некроманту, чувствуя дрожь его тела. Приблизившись к его лицу, второй рукой он коснулся светлых волос, убирая их с лица.       — То, что было между мной и Ровеллой, в прошлом. Да, мы были близки и у нас был секс. — Скаальдо скривился. Ксанрес, за мгновение до своих слов отпустив его руку, положил ладонь на закрытую дорогой бронёй спину. — Но это не значит, что одно её появление вернёт то, что давно прошло. Я не настолько молод и глуп, чтобы потерять голову просто потому, что появилась женщина, с которой мы когда-то спали. Если бы это было так просто, я бы не говорил с тобой сейчас. И не хотел бы поцеловать.       Смятение волной прошло по лицу Скаальдо, на секунду смывая гнев и оставляя после себя растерянность. Ксанрес наблюдал за этой сменой всего несколько мгновений, а потом прижал Скаальдо к себе и, закрыв глаза, поцеловал. Оторвавшись всего на секунду, ощущая холодные от мороза чужие губы, он тихо произнёс:       — Как и все Охотники гильдии, я забочусь лишь о собственных интересах. И мне интересен ты.       Резко, словно отпуская что-то, Скаальдо выдохнул. Его глаза были закрыты, но Ксанрес догадывался, что колдовской свет в них начал пропадать. До этого напряжённый, готовый к удару, Скаальдо позволил себе расслабиться, опуская плечи.       — И я помню, что обещал тебе, — Ксанрес провёл пальцами по щеке Скаальдо. — Мне важен исход этой битвы, потому что у нас есть планы после неё.       — Я уже понял, что ты хотел сказать. Необязательно… — открыв глаза, Скаальдо на мгновение отвёл взгляд в сторону. — Я дам ей шанс. И поговорю с ней. Но если она попробует помешать Кругу, исход будет один.       Ксанрес кивнул. Не ему и не Скаальдо решать будущее Ровеллы. По сравнению с будущим Представленных, которое они видели единственным и определённым, жизнь незнакомой им ведьмы не имела значения. И Ксанрес не собирался этому мешать.       — Здесь холодно. Ненавижу холод.       — Тогда нам следует вернуться к остальным. И подумай о том, как на нас будет смотреть Роклано.       — Теперь я не хочу и туда, — Скаальдо усмехнулся. — Знаешь, я бы хотел на эту ночь сбежать отсюда. От Круга, этой ведьмы, Северии, Роттельда и всех остальных.       — Поверь, я хочу этого не меньше, — Ксанрес провёл рукой по волосам некроманта, вновь прижимая его к себе. Наклонившись, он почти прошептал: — Будь у нас в запасе ещё день, я бы потратил его весь, чтобы узнать, такой ли ты в сексе, как я думаю.       — Боги, Ксанрес, ты всем своим женщинам говорил подобное?! — Скаальдо рассмеялся, отстраняясь.       — Нет, только лучшей половине, — Ксанрес едва заметно, но тепло усмехнулся. — Если больше ты не хочешь меня убить, нам всё же стоит вернуться. Не хочу упустить шанс увидеть настоящее собрание некромантов.       

***

      — Да почему мы не можем просто её убить?! Без обид, красотка.       Роклано вздохнул и покачал головой. Как он и ожидал, сбор накануне битвы превратился в ярмарочный балаган, где каждый утверждал, что его решение — самое лучшее. Пока Ровеллу предлагали отослать обратно в Давстейн, заковать в цепи и оставить в городе или убить различными способами, сама ведьма скучающе качала ногой. Северия слушала каждого не прерывая, пока её лицо оставалось холодным и сосредоточенным. Когда желающие высказаться закончились, Роклано позволил себе взять слово:       — Дамы и господа Представленные, а также непредставленные! Во-первых, я рад, что этот вечер мы можем провести в такой приятной и тёплой компании.       — Началось, — весело хмыкнул Скаальдо, отпивая из высокой кружки.       — Так сильно её не хотели убить, даже когда она чуть не оскопила одного из служащих Совета, — едва слышно отозвался Ксанрес.       — Она что? О, на это я бы не отказался посмотреть.       — А, в-третьих, всё, что вы произнесли за последний час, — полная чушь. — Роклано подождал, пока возмущение в зале утихнет, и продолжил: — Сейчас вы ведёте себя не лучше фанатиков, желающих уничтожить всё, что не вписывается в чёткую и ясную картину их мира. Вы хотя бы потрудились узнать, кто эта женщина, прежде чем предлагать сжигать и вешать её? Что она умеет? Почему, в конце концов, она здесь?       — Роклано Роттельд, ты совсем…       — Пусть говорит, — раздался холодный и громкий голос Северии. — Решение будет принято общим голосованием.       — Благодарю, моя госпожа, — Роклано отвесил главе Круга изящный полупоклон. — Так вот, я тоже не задавал этих вопросов. Но я делаю это сейчас и прошу тебя, Ровелла, ответить на них перед Кругом.       Ровелла откинула назад волосы и поднялась с места. Она не боялась некромантов, даже представляя их силу.       — Спасибо… Роклано? — Получив в ответ лёгкий кивок, ведьма продолжила: — Знаете, я не буду оправдываться и в чём-то вас убеждать. Если вы хотите убить меня — пожалуйста. Я пришла на ваши земли с одной целью, и я её выполнила. Я хотела увидеть, что мой друг и бывший соратник жив.       — Ровелла. — Голос Ксанреса заставил её резко повернуться. — Ты приняла мой контракт?       — Ксанрес, — ведьма мягко улыбнулась, — я правда рада знать, что ты в порядке. И нет, я не брала контракт. Как минимум потому, что за такой дальний путь они слишком мало платят.       Ровелла усмехнулась, краем глаза замечая на себе внимательные взгляды.       — Когда ты прислал письмо, я наорала на гонца, а потом решила, что тебе ещё рано умирать. Потом я заехала за Меркольвом и его очаровательным учеником, мы провели чудесные дни в дороге, и вот я тут.       — Меркольв? Он тоже здесь?!       — О, нет, он в городе, который вы планируете захватить, — Ровелла пожала плечами, но увидев, как побледнело лицо Ксанреса, поспешила добавить: — Да брось! Он знает, что грядёт. Я видела, он видел. К тому же я послала ему письмо и попросила, ну, не спешить умирать. У вас всех такая тяга закончить свою жизнь как можно раньше?       — Ровелла!       — Да что «Ровелла»? Твои новые соратники уже планируют меня убить, что мне ещё терять? Ладно, меня хотят убить не все. Точнее, все кроме госпожи Северии, чудесного Роклано и пугающего юноши рядом с тобой, за чьей головой ты сюда и отправился.       — Она мне уже нравится! — слишком громко шепнул Роклано, поворачиваясь к Скаальдо и Ксанресу. — Признаюсь, сначала я видел в её появлении только проблемы, но теперь!.. Вы посмотрите, эта женщина режет одними только словами!       — Довольно, — Северия поднялась из-за стола. Скаальдо успел увидеть на её лице едва заметную улыбку. — Полагаю, те из вас, кто умеет различать правду, смогли увидеть, что эта Охотница не врёт. Поэтому я выношу на ваш суд решение о её судьбе. Запишите его и положите передо мной. В течение получаса я, Северия Айстранд, оглашу вердикт.       — Впечатляюще.       Роклано безошибочно определил, где находится Вайпрес. Некромантка удобно устроилась в полутьме колонны, что отбрасывала резкую тень на её лицо.       — Тебе не понравились мои слова? Тоже считаешь, что нам нужно убить ещё одного потенциального наёмника?       — Отнюдь, Роклано. Я правда удивлена, как ты, почти без своего участия, смог изменить их мнение. Думаю, теперь ведьме ничего не угрожает. По крайней мере, пока что.       — Что ты имеешь в виду?       Роклано сложил вчетверо лист со своим решением и поднялся с места. Вайпрес последовала его примеру, изящно оправляя складки плаща. Широкий капюшон лежал на её плечах и не скрывал лица.       — Я догадываюсь, какое решение примет Северия. И я… пожалуй, Ровелла мне симпатична. — Вайпрес положила сложенный лист на стол перед главой Круга. — Но всё же впереди нас ждёт тяжёлая ночь.       Спустя десяток долгих минут, прошедших в тихих разговорах и едва слышном стуке глиняных кружек о деревянные столы, Северия вновь поднялась с места.       — Я готова вынести своё решение, — Северия медленно обвела присутствующих взглядом. — Я говорю не от своего имени, а от имени всех собравшихся в этом зале. От имени Представленных и их учеников. И решение, что принял Круг, следующее: Ровелла, Охотница, пришедшая с земель королевства Давстейн. Ты продолжишь жить. Круг помиловал твою жизнь.       Ровелла, стоявшая ровно и гордо, молча склонила голову. Но Северия взмахом руки прервала едва начавшиеся разговоры.       — Мы не просто оставляем за тобой право жить дальше: тебе нужно будет доказать его. Поэтому ты отправишься с нами к Вельгу. Без своих сил. Если твой час ещё не пришёл, ты останешься жива и без них. Если тебе суждено умереть — пусть так и будет.       В зале ненадолго воцарилось молчание, но и в этой тишине Ксанрес слышал слова ведьмы, не сказанные вслух. Один лишь её взгляд выражал многое. Подняв глаза, он ждал увидеть гнев, ярость или страх, но Ровелла лишь тепло улыбалась ему. Лучше всяких слов её взгляд выражал одно лишь спокойствие.       — И ты ничего не скажешь? — хмыкнул Скаальдо.       — Мне нечего сказать. Ваш суд больше значит на этих землях, чем слова чужака. К тому же…       — К тому же нас стало больше! — Роклано вновь незаметно оказался рядом. Для того, кто ещё недавно казался ушедшим глубоко в себя, он выглядел донельзя радостным. — Ещё одна Охотница, и она тоже идёт с нами! Как думаете, скольких мы ещё соберём по дороге?       — Ещё двое его друзей в Вельге. К счастью, Северия уже слышала об этом.       — Да брось, Скаальдо, нам стоит поблагодарить судьбу за такую компанию! Хотя я бы не поверил, скажи мне кто раньше, что именно за Ксанресом потянутся люди. Прости, но со стороны ты не выглядишь душой компании.       — Ты уже пьёшь? — беззлобно фыркнул Скаальдо.       — От меня зависит больше, чем мне бы хотелось. И потому, если я не буду пить, эти мысли сожрут меня изнутри. К тому же Стражи тоже не спят этим чудным вечером, а их я не хочу слышать ещё больше, чем свой внутренний голос.       — Роклано, скажи, на что это похоже?       Чародей обернулся. Бэлльфдор подошёл к ним, пока Вайпрес, стоявшая возле небольшой группы Представленных, была занята спором. Её губы едва заметно двигались, но жесты и выражение лица ярко показывали, что беседой она недовольна.       — Что именно тебя интересует, наш юный принц? Поскольку, знаешь, большую часть времени Стражи молчат, к моему счастью.       — А когда они пробуждаются?       Бэлльфдор придвинул стул и сел рядом с чародеем. На его пальцах темнели следы от чернил, а на рукаве осталось еле заметное пятно. Но несмотря на лёгкий беспорядок в одежде, Бэлль был спокоен и собран. Скаальдо смотрел на всех, прошедших Представление не так давно, и бывший наследник явно выделялся. Внешне он не показывал ни капли страха, и Скаальдо надеялся, что в этом была и его с Роттельдом заслуга.       — Это сложно описать, мой юный друг. Часть слов мне знакома, но они далеко не всегда говорят словами. Чаще это крики, стенания или шёпот, от которого у многих кровь застынет. Хотя, конечно, я не отношусь к этим счастливчикам: наслушался этого в Дьютонваре.       — Извини. Я не хотел напоминать тебе об этом времени.       — Нельзя напомнить о том, что ты и так никогда не забываешь. — Роклано пожал плечами, придвигая к себе кружку, услужливо и незаметно наполненную слугой. — Впрочем, моя чуткая интуиция подсказывает мне, что ты спросил не только из-за праздного интереса или желания напугать всех страшными сказками перед сном.       Бэлльфдор медленно вздохнул, смотря куда-то сквозь чародея. Скаальдо и Ксанрес молчали. Весь зал, Представленные, Ровелла, Северия — всё это отошло на задний план, словно скрытое завесой. Остались только они за столом, будто вновь расположившиеся в натопленной комнате замка возле камина.       — Это было во время моего испытания. Мне казалось, я слышал голоса, хоть и не могу судить, кому они принадлежали. Они твердили про кровь, и именно от них, полагаю, мои силы пробудились. Я не верю в проклятия, но теперь, когда проливается моя кровь, я снова их слышу. Кажется, будто в эти моменты мир вокруг перестаёт существовать, и остаются только их голоса.       — И тебе кажется, что ты сходишь с ума? — мрачно заключил Скаальдо.       — Именно так. Мы с Вайпрес искали следы в моём прошлом, но пока ничего стоящего. Я не хочу в один момент потерять контроль и сойти с ума.       — Все мы уже сошли с ума, — раздался хриплый голос Ксанреса. — Я считаю, это цена, которую платит каждый имеющий силу. Посмотри вокруг — ты видишь здесь хоть одного, кого можно назвать нормальным?       Бэлльфдор перевёл взгляд на Вайпрес, на юных учеников, стоявших поодаль, на Северию и Ровеллу. С грустной улыбкой он кивнул.       — Я понимаю, о чём ты. Но всё же мне бы не хотелось того исхода, о котором я сказал.       — Если Меркольв выживет, я попрошу его об услуге. Он будет только в восторге.       — Меркольв? — Бэлль нахмурился. — Кто он?       Ксанрес сделал глоток из высокой кружки и с тихим стуком поставил её обратно на стол. Вопрос был сложным даже для него, того, кто называл Меркольва своим другом уже много лет.       — Он мой друг, но ты вряд ли ждёшь такого ответа, — Ксанрес усмехнулся. — Меркольв держит алхимическую лавку во Флехвинге, но он не просто алхимик. Я не знаю точно, кто он на самом деле. Он слышит и видит вещи, недоступные другим. Говорит, что дело в его крови. Думаю, даже мне он не рассказывал достаточно.       — Кровь… Ты думаешь, он сможет мне помочь?       — Я не говорю, что он знаток магии крови. Но если его силы кроются в ней, может, он знает, где именно тебе искать ответы.       — Уж точно твой Меркольв знает о Каэльфдерре больше, чем мы здесь, — задумчиво добавил Скаальдо.       — На твоё месте, дорогой друг, я бы тоже больше узнал о своём прошлом. В конце концов, и в твоих жилах течёт не простая кровь. Если бы мой отец или мать были…       — Роттельд!       Роклано примирительно поднял вверх руки. Ксанрес хотел было спросить, что чародей имел в виду, но не успел: Северия вышла в центр комнаты. Держа в руках кубок, она спокойно ожидала, пока всё внимание устремится на неё.       — Настал час последних напутствий. Я не буду говорить всё то, что вы уже слышали много раз — сейчас я хочу поблагодарить вас. За то, что сочли меня достойной вести вас вперёд и быть главой Круга. Грядущей ночью нас ждёт битва, и кто-то из нас погибнет. Но сейчас я хочу выпить за нашу победу, что неизбежно придёт, пусть даже ценой наших жизней. За Вертроса, за Вельг и за Круг Представленных!       По залу разнеслось громкое ликование. Северия подняла вверх руку с кубком и, обведя им весь зал, в несколько глотков выпила вино. Она видела и чувствовала каждый взгляд, что сейчас был направлен на неё. Для многих это была последняя минута ликования: завтра эти глаза навсегда застынут, а на холодное лицо будет медленно опускаться белый снег. И всё же пока, этим вечером, они были живы, горели огнём надежды и ждали славной битвы. Все те, кто вручил ей свои надежды и доверял Северии претворить их в жизнь.       — Надеюсь, ты видишь это, отец. Мы исполним твою мечту.       Северия едва заметно улыбнулась. В её улыбке теплилась та же надежда, что была в умах и сердцах всех Представленных, всех горожан и селян, что желали победы своим господам. Лишь мёртвые воины, что уже ждали своих повелителей в тёмном колдовском лесу, не желали ничего. Теперь им стали неведомы чувства: они слушались лишь зова магии и приказов, и их они ждали. Готовые к битве, они стояли вдоль границы, скрипя костями и сжимая в костлявых руках мечи, топоры и щиты. Мёртвая армия ждала приказов, чтобы лавиной ринуться к стенам укрытого ночью города и принести его законным властителям.       Не спала в эту ночь и королевская армия Давстейна, сквозь ветер и летящий снег стремившаяся вперёд. Охотники прибыли к ним слишком поздно, и теперь им предстояло нагнать само время. Их было слишком мало для войны, но достаточно для битвы за город, а сердца хранили доблесть и желание не дать тёмным силам ступить на родные земли. Столетия назад их предки также летели на своих конях вперёд, желая огнём и мечом прогнать заразу и одержать победу.       Земли Давстейна видели за свою долгую историю достаточно крови и множество битв, каждый раз благословлённых сенью Совета. И в эту ночью также не спали хранители веры, склонившись над картой. Впервые за долгие годы Святейший Совет был действительно обеспокоен: тёмные силы устремили своё оружие на город, что давно им не принадлежит. Совещания, собрания, разговоры в малых кабинетах и залах — и всё это слишком поздно, чтобы объявить настоящую войну. Давстейн полагался только на слухи и донесения уставших гонцов, несколько десятков лучших отрядов и высшее благословение. И всё же часы долгих обсуждений дали свой результат: план был готов. Ценой жизни воины готовились отстоять Вельг, но часть из них имела особую задачу, поставленную перед лучшими из оставшимися в городе Охотниками.       Узнав о провале контракта, Картфрид, глава Святейшего Совета, долго хранил молчание. Приближённые видели гнев и недовольство, читали его по глубоким морщинам на лице, но не смели сказать ни слова без дозволения. И всё же общим решением Святейших была определена цель для Охотников: захватить еретиков, не видящих истины во тьме тёмных сил. Документ пестрил подписями, но не содержал конкретных указаний кроме одного. Особым пунктом, выделявшимся среди остального листа каллиграфического почерка писаря, было описание цели: «мужчина. Точный возраст неизвестен. Внешний возраст — 25-35 лет. Владеет мечом, последователь тёмного пути. Опасен. Особые приметы: длинные белые волосы. Захватить живым».       Этот приказ, переписанный несколько раз старательными учениками, лежал за пазухой у каждого Охотника, что стремился в ночи к Вельгу. Двое из пяти знали Ксанреса, выпивали с ним в те дни, когда он проводил время в шумной компании Охотников, и уважали его силу. Но теперь, когда контракт с его подписью был сожжён в большом камине, они без раздумий согласились открыть охоту на цель Ксанреса. Ветер бросал снег в лицо отряда и в окна большого здания, где расположились некроманты, заметал улицы Вельга, на которые смотрел Меркольв, проносился над шпилями Адвэрпена и укутывал костяные плечи мертвецов, ждавших приказа. Части огромного мира, что закрылись друг от друга стенами магии и веры, вновь стремились сойтись в схватке насмерть.