Белая нить, что связывает нас

      Уже на второй день деления полюбившейся парты с новоиспечённым соулмейтом, Эдгар заметил несколько привычек Фэнга: когда он ждёт, пока учитель продиктует остальную часть предложения, то нервно грызёт ручку; часто теребит выбившуюся прядь из общего хвостика или накручивает её на палец; постоянно смотрит в окно, отчего черноволосому дико неловко, будто рассматривают именно его. На всех переменах он куда-то уходит, но Эдгар часто замечает его в коридоре на лавочке, утыкающимся в экран телефона. Пока кабинет истории не открыли, парень решился взять себя в руки и подойти к длинноволосому. — Как настроение? — глупый вопрос, но других слов он не нашёл, пока заглядывал в какую-то игру, в которую Фэнг играл на телефоне. Тот проиграл и цокнул, убирая гаджет в карман классических брюк.       Обязанность носить специальную школьную форму нравилась юноше, так как проблема «Что же надеть с утра?» решалась сама собой. Их школьная форма выглядела прекрасно: у мальчиков — серые брюки, белая рубашка и клетчатый галстук в цвет низа; у девочек — серая теннисная юбка выше колен с белой полосой на подоле, либо брюки, такая же белоснежная рубашка и галстук-бабочка. Вдобавок к этому был зимний вариант формы, просто-напросто утеплённый, но с серой жилеткой или же пиджаком. Порой учителя делали замечания по поводу его шарфа, но удивлённо открывали рты, когда Эдгар указывал на причину ношения аксессуара. Хоть он вовсе не сочетался с формой, парня это не волновало, главное удобство и отсутствие интересующихся взглядов в его сторону, когда эта ткань не обволакивала его шею. — Неплохо, я бы даже сказал нормально, только вот, — он дёргает рукой, показывая нить, — это проблема. — Почему это? — Потому что мне не нравятся парни, уж извиняй, — Фэнг встал и направился в только что открытый кабинет. Эдгар резво подхватил рюкзак и ринулся за ним. — Слушай, я того же мнения, но лучше бы нам найти общий язык, — они уселись за парту, в ожидании звонка. Эдгар хотел бы пошутить про сказанную им же фразу, но уверен, что его соулмейт этого не оценит, и нить сделает ещё один замысловатый узел. — Я думал, мы нашли его ещё тогда в деревне, — тот хихикнул. — Стой, то есть, ты открыто об этом шутишь, а сам боишься посмотреть на парня, как на что-то большее, чем друг? — Это же всего лишь шутка, — он открыл тетрадь и записал сегодняшнее число, видимо, чтобы не тратить на это время на занятии. — В каждой шутке есть доля правды, знаешь ли… — черноволосый последовал примеру соседа. — Слушай, а ты как здесь оказался? — Ты про школу? — кивок от Эдгара. — Ну, я довольно часто переезжаю, — он остановился, будто бы сказав что-то лишнее. — Не важно, в общем, был там, а теперь тут. — Почему я никогда не видел тебя в деревне? — собеседник вздохнул. Видимо, Эдгар слишком сильно лез в душу и спешил как можно скорее узнать о нём всё, но ему действительно было интересно. — Ты слишком любопытный, не ожидал от тебя. Твой образ «кричит» о том, что ты такой забитый в себе, холодный эмо-бой, и вообще не желаешь общаться с другими. Юноша задумался, хотя, по сути, он точно был прав. Его стиль одежды в обычной жизни не сочетался с настоящим характером парня, который, по неизвестным причинам, не изменился на протяжении жизни, даже несмотря на то, что моральное состояние оставляет желать лучшего. Продолжить разговор помешал пришедший преподаватель, потому парни сосредоточились на новом материале.

***

— Пойдешь в столовую? — копна белых волос появилась из ниоткуда. — Я с собой обед беру, могу поделиться, если хочешь, — Эдгар достал из чёрного рюкзака судочек. — Я это всё не съем. — Ух ты, пирог! Конечно не против, — Колетт улыбнулась.       Ребята вышли из кабинета и направились на первый этаж — сердце всей школы. Вообще, парень мог похвастаться своим городом и абсолютно бесплатной школой, что больше походила на лицей или же приватное учреждение. Она была расположена недалеко от дома и имела несколько преимуществ: во-первых, огромное четырехэтажное здание, с более-менее адекватным ремонтом; во-вторых, расписание, благодаря которому можно поспать лишний час, так как занятия начинаются в девять часов; в-третьих, удобные стулья, красивая доска, на которой пишут маркером, телевизор, разнообразные мероприятия для школьников. Минусы тоже были, но не такие глобальные: противные учителя, хотя, всё же большинство были Учителями с большой буквы; плохая медсестра, отсутствие нужных лекарств в медпункте; бойкие учащиеся, которые порой устраивали разборки прямо в коридоре, потом отхватывая у директора в кабинете.       Они спустились и прошли через большую белую дверь, за которой расположен мини-парк под открытым небом, если его так можно назвать. В середине было большое дерево сакуры, вокруг ствола растения расставлены лавочки. Повсюду были маленькие клумбы с самыми разными цветами, начиная от анютиных глазок до шикарных роз. Разбросаны точки с водой, где можно утолить жажду, а ещё автоматы со снеками. Это место можно было нарекать садом или даже оранжереей. Сейчас было много свободных мест, так как основной поток учащихся шёл к столовой. Сев прямо под сакурой, они принялись поедать обед. Во время большого перерыва Эдгар предпочитает трапезничать в одиночку, но отказать увязавшейся Колетт он не мог. — Ты уже нашла своего соулмейта? — парень протёр руки влажной салфеткой после пищи и выбросил её в мусорный бак. — Нет, а ты? Когда он задавал вопрос, то не учёл, что последует и ответный. Стоит ли ему признаваться в том, что надоедливый Фэнг и есть его родственная душа? — Нет, — всё же парень не собирался трепаться о своей жизни новой знакомой, даже если она и была с ним чрезмерно добра.       Он хоть и любил поговорить, но точно не о своей жизни. Обычно ему доводилось быть в роли слушателя, либо в роли помогающего. Справиться со своими проблемами он не мог, ссылаясь на то, что психолог поможет. Однако денег на него у парня не было, даже несмотря на то, что пытался подрабатывать. Эдгар имел за спиной много опыта в различных сферах, таких как: раздача листовок, мытьё машин, сиделка, официант. Последнее ему нравилось больше всего, ведь чаевые были достойные. Правда лишился этой работы быстро, а всё из-за невменяемой женщины, которая завалилась к ним в заведение и перевернула всё вверх дном. Вспоминать эту историю он не хотел, а заработанные деньги пришлось отдать на лечение матери.       Казалось, будто бы ему по жизни не везло: с родителями, работой, друзьями, да даже с попытками покончить с собой. Он ненавидел себя, ненавидел отражение в зеркале, свою походку, привычки и манеру общения. Каждый человек имел влияние на него, потому порой парень сам не понимал, кем он является на самом деле. Перенимать черты других и некоторые фразочки было невыносимо, словно ты большая масса, слепленная из остатков пластилина других людей. А особенно больно, когда тебя предавали, находили других людей, которые были намного интереснее. Вспоминая неоднозначное отношение Фэнга к нему, хотелось с позором пересесть и больше никогда не говорить с ним. Закончить школу и уехать куда-то далеко, отрезать эту чёртову нить и сыграть в русскую рулетку, где варианта только два: умереть от последствий или жить с проблемами со здоровьем, но без тяжкого груза в виде соулмейта. Все представления о счастливой жизни словно размазали, как уголь мажется о белый холст, когда ты отчаянно пытаешься сделать чёткие штрихи, но случайно задеваешь рукой рисунок, и хочется выть от отсутствия клячки под рукой. Эдгар знал, что жизнь не сахар, но чтобы настолько отдавало горечью… — Ты в порядке? — Колетт взволнованно заглядывала в глаза одноклассника. — Да, просто задумался, прости, — Эдгар щёлкнул пальцами, разминая их. Эта дурацкая привычка преследует его, но хруст схлопывания пузырьков газа в суставах доставлял какое-то нездоровое удовольствие. — Жаль, что нельзя просто следовать за нитью, да? Так бы все сразу же находили своих соулмейтов, — девушка опустила взгляд и грустно улыбнулась. — Думаю, это к лучшему, — Эдгар встал и позвал за собой девушку. — Скоро уже звонок будет, пойдём, — та кивнула и последовала в кабинет математики.

***

      Эдгар пытался следовать за нитью, обходил мешающие здания, через которые тянулся ворс, но сразу же запястье горело, будто кто-то сначала ударил парня крапивой, затем скрутил кожу, а потом ужалил. После такого даже стоять тяжело, не то что проходить десятки километров, потому он часто терял сознание прямо посреди людной улицы, затем рассматривал царапины на своём теле от резких падений об асфальт. Изучая литературу своей проблемы, объяснения этому он почему-то не нашёл, но теории строить умел хорошо. Черноволосый сделал вывод, что намеренно найти местоположение друг друга невозможно, остаётся только ждать момента, пока судьба сама не решит свести их вместе. Он до конца не мог понять, каким же образом работает распределение, ведь есть случаи ужасных зверств по отношению одного соулмейта к другому. Почему одним попадаются невменяемые психи и убийцы, а другим — заботливые и понимающие? Зависит ли это от поступков, характера или чего-то ещё? Ответа не будет, а исследователей это почему-то не волновало, а будто бы только одного Эдгара.       Его неимоверно раздражало то, что некоторым абсолютно плевать на телепающуюся нить, и люди заняты чем-то поважнее. Возможно, только он имеет проблему с вниманием других к его персоне, ведь он не скрывает того, что без них не может существовать. Не может жить без улыбок родных, пустых разговоров ни о чём по ночам, таких душевных и запоминающихся, добрых взглядов в его глаза, хотя он ненавидит зрительный контакт с незнакомцами, но когда кто-то близкий глядит в его очи, то парень растекается розовой лужицей. Нет, он не хотел иметь в виду родителей или друзей, в груди что-то щемит от желания отношений. Простых и доверительных, когда оба понимают друг друга с полуслова; порой просто сидеть в тишине, ведь даже так вам приятно вместе. Чувственных и нежных, но он точно не считает себя размазнёй, просто получать тепло от другого человека, наверное, очень приятно. Не постоянные ссоры, недопонимания, что были у родителей, а хотелось чего-то неведомого хорошего, что ранее он не чувствовал.       Сможет ли он влюбиться в парня? Этот вопрос мучил его с того самого инцидента на речке. Мучил и до жути смущал, когда он представлял неприличные вещи. И нет, Эдгар не считал себя извращенцем из-за таких мыслей, а он просто реалистично смотрел на подобные вещи. Понимал, что рано или поздно это произойдёт, ведь это взрослая жизнь. Правда, куда ему до чего-то большего, если его первый поцелуй так нагло и без спроса отобрали, оказывая первую помощь? Каждую ночь он представлял это ощущение чужих губ на своих, а живот крутило и тянуло, становилось жарко и неприятно от того, что его мысли не рисовали какую-то красивую девушку, а представляли парня спортивного телосложения, чьи очертания уже изрисованы в тетради. Но вместо того, чтобы испытывать отвращение к своему полу, он с пониманием стал относиться к тому, что судьба решила свести его с синеволосым юношей. Только вот тот не собирался мириться с этим и высказывал своё недовольство, чем очень раздражал.       Эдгару часто говорили, что у него миловидная внешность и он похож на девушку, тогда почему Фэнг не смирился? Да, гениталии у него не девчачьи, но разве сексуальное желание так важно в жизни? Кажется, близкие отношения и эмоции куда приятнее, чем акт совокупления, но, возможно, он изменит своё мнение, так как даже не имеет представления о том, каково это.

***

— Колетт, иди к доске, — математичка, которую Эдгар недолюбливал, вызвала скромную одноклассницу на сложный пример. Она взяла маркер и принялась разглядывать тригонометрическое уравнение, которое, казалось, написано каким-то неизвестным языком. Мало того, что пример был очень длинным, так ещё и без цифр, из-за чего хотелось сразу всё бросить и с позором сесть на место. Парень наблюдал за действиями беловолосой, но она уверенно начала что-то писать. — Нет, не так. Попробуй другой способ, — женщина стёрла написанное и безэмоционально взглянула на бедную Колетт. Пару минут она листала учебник, по всей видимости ища схожий пример, но терпение учительницы не железное. — Давай быстрее, здесь сокращаешь похожие слагаемые, там используешь формулу, затем обычное табличное значение, подсчитать и всё, — она подгоняла ученицу, ведь до конца урока оставалось семь минут. Колетт начала зачёркивать и сокращать что-то, её рука сильно дрожала, это было заметно. Эдгар неторопливо копировал всё с доски в тетрадь. — Ох, Господи, за что мне это всё, — женщина вырвала маркер из рук одноклассницы и принялась что-то писать. Делала она это настолько злобно, что самому черноволосому вдруг стало страшно. — Я же объясняла это всё, чем ты слушала? Как экзамены сдавать собираешься? — на девушку начали откровенно орать, из-за чего весь класс встрепенулся. — Я столько лет работаю здесь за копейки, нервов на вас всех не хватает! — по белой доске неприятно елозили синим маркером, сильно вдавливая на каждом завитке букв. После написания ответа Колетт хотела уже вернуться на своё место, но учительница дала ей очередной пример. Её лицо вдруг стало таким красным, как помидор, а вся она дрожала, будто вот-вот заплачет. — Ты ещё нюни собралась распускать? До этого влажные глаза выпустили скопившиеся слёзы. Прозвенел звонок. Все школьники схватили вещи и быстрым шагом покинули кабинет, только Эдгар, Фэнг, Колетт и сама учительница остались. — Фэнг, подойди сюда, — женщина присела за свой стол, махая веером на себя, стало дурно. — Позанимайся с ней, знаю, что ты всё понимаешь, у тебя хорошие оценки были, — Эдгар вскинул бровь, подслушивая разговор. Они знакомы? Или это банальная осведомленность преподавателя об ученике? Он сгрёб тетрадь и учебник в рюкзак, подошёл к Колетт, стоящей всё это время у доски. — Ты в порядке? — он разглядывал её заплаканное лицо, подавая салфетку. Она приняла её и развернулась к своему месту, также собирая рюкзак с кучей значков. — Колетт, Фэнг подтянет тебя по этой теме, надеюсь, контрольную работу ты напишешь хорошо, — учительница встала и принялась стирать с доски всё, готовясь к следующему уроку. Одноклассница кивнула и из глаз полилась новая порция слёз. Эдгару было её жаль, ведь давление от учителей это ужасно, хоть у него таких проблем никогда не возникало. — Можешь тоже прийти? — она выговаривала это, всхлипывая. — С тобой мне будет спокойнее. Парень удивился, но согласился, ведь это был шанс не только помочь ей понять материал, а изучить своего соулмейта в другой ситуации, не в школе, где тот постоянно его избегает.