Taking down Lee

      — Ты не мой шугар дэдди, Минхо.       — И? Это значит, что я не могу дарить тебе подарки?       — Баснословно дорогие подарки — нет, не можешь.       Минхо тут же надувается, будто Чан сказал всё совсем неправильно. Только вот Чан уверен на все сто процентов, что говорит по делу, и что дорогие подарки ему совсем не нужны. И Минхо, очевидно, понимает, что он упёрся рогом и совсем не хочет уступать, поэтому пытается уговорить по-другому.       — Чани-хён, эти серьги специально для тебя. Чек я выкинул, сам носить не хочу, дарить кому-то не близкому не буду. И что получается, они так и будут пылиться на полке?       — Такие вещи такому человеку, как ты, который наверняка посветил там своей карточкой или выписал чек, на раз два вернуть их, — не сдаётся Чан.       — А вот и нет, мне придётся слишком долго с этим мучиться, и в итоге я только время потрачу, — Минхо тоже сопротивляется изо всех сил. — Ну, Чани-хён, просто прими их. Или… Тебе они так сильно не нравятся?       И Чану бы сказать решительно, что да, не нравятся совершенно, тогда Минхо их точно вернёт, но одного взгляда на очаровательные бриллиантовые гвоздики хватает, чтобы слова застряли в горле. Ему нравится очень-очень, но такой подарок принять он не может.       — Чани, почему? Что именно не так? — тихо спрашивает Минхо, подсаживаясь поближе.       — Этот подарок слишком дорогой. Я не могу ничем тебе отплатить.       — Ты уже платишь. Ты рядом со мной, ты сам постоянно даришь мне подарки, готовишь маленькие сюрпризы. И я ценю это, Чани. Мне просто хочется сделать для тебя что-то в ответ, понимаешь?       Чан не понимает. Как может быть букетик ромашек равноценен бриллиантам? Это ведь совсем неправильно.       — Ну смотри, ты мне даришь подарок и уверен, что этим делаешь счастливым меня. Это потому, что для тебя это важно и драгоценно. Не только это, но подарки очень значимы. И я это знаю, поэтому стараюсь дарить тебе подарки, таким образом восполняя твою необходимость быть нужным, потому что человек придумал что-то специально для тебя. Я подумал, что эти серьги тебе понравятся, поэтому купил их для тебя. Понимаешь?       Чан готов согласиться, что логика в этом есть. Он задумчиво кивает, а при этом снова переводит взгляд на серьги. Минхо купил их, потому что подумал, что Чану они понравятся, и оказался прав.       — Да, но… Такой дорогой подарок… Я его не заслужил, — тихо возражает Чан.       — А это позволь уже мне решать. То, сколько стоят эти серьги, не стоит и твоего мизинца в моём сердце, понимаешь? — Минхо тихо вздыхает и перекладывает коробочку себе на колени. — Позволь мне их на тебя надеть? Просто примерить. Если тебе действительно не понравится, я их верну, обещаю.       Чан с заминкой, но всё же кивает. Руки у Минхо очень нежные, так что он очень мягко надевает на Чана новые серьги и поворачивает лицом к зеркалу.       Выглядит прекрасно, именно так, что Чану очень нравится. Разумно было бы отказаться от такой ценности, но затем в голову приходит мысль, что Минхо ведь старался и искал специально для него, так что Чан всё же сдаётся.       — Хорошо. Только в следующий раз давай без таких драгоценностей, — тихо просит он.       Минхо воодушевлённо кивает и чмокает его в щёку, после чего подскакивает и на ходу сообщает:       — Я иду готовить ужин. Как налюбуешься, жду тебя на кухне.       Он исчезает из поля зрения, а Чан остаётся один с мыслями о том, а что же проявление любви для Минхо. Ответ находится слишком внезапно. Для Минхо важно готовить для него, таскать контейнеры с едой, делать с утра чай, писать его. Для Минхо важны всякие такие едва заметные вещи, которые показывают его отношение в целом, и Чан решает, что он будет пытаться найти такие же детали, чтобы показать Минхо, что он его на самом деле любит. А пока он идёт вслед за Минхо на кухню и маленькими поцелуями осыпает его шею, пока тот возится у плиты. Тот шипит и хихикает, но в его движениях легко угадывается нежность. Так что Чан решает, что он будет делать дальше больше, чтобы его любимый чувствовал себя по-настоящему хорошо.