Змеи

«Я решительно ничего не понимаю. Как крысой могла оказаться Алёна? Причём тут Пёс, который, видимо, работал на этого питерского психа? Откуда Змея знала, что не её любовник нас предал, что был кто-то еще? Что теперь делать со всей этой информацией? Как жить дальше, когда семья развалилась? И есть ли тогда вообще в чём-то смысл? Или уже нет? Или никто не стоит любви и доверия? Сама я, наверное, тоже не стою, раз Садовница так поступила. Ладно, я просто была ей подругой, меня предать — почти не стыдно. А любимую? Никто и никогда не сомневался в их чувстве, а оно, получается, и не значит ничего на деле? Всё пустое. Мир пустой и прогнивший. Какой тут мужчина, какие к чертям дети, когда себе-то самой не веришь уже? Откуда ждать счастья, если Бог уже решил, что люди его недостойны?» В машине было тихо, Катя буравила взглядом Ирин затылок и тонула в океане собственных вопросов, опускаясь всё глубже на дно. Когда двигатель замер и оставалось лишь подняться в квартиру, главарь повернулась к водителю: — Эд, оставишь нас на пару минут? Нам с девками нужно переговорить, — тот послушно покинул салон, карие глаза посмотрели теперь на них с Мышью. — Оксане ни слова. Она не переживёт. Лясе тоже. Мы приехали, обменялись заложниками и договорились о том, что поделим деньги. Всё. Поняли меня? — Это же нечестно по отношению к ней! — громче, чем хотела, возмутилась она. — У тебя самой-то язык повернётся такое сказать, а? Честная ты наша, — Дарина уронила лицо на ладони и этим немного заглушила голос. Ира только покачала головой. — Это уже не про честность. Кому будет лучше, если Оксана узнает, что центр её мира — совсем другой человек? Она и так на грани. Мне второй труп среди вас не нужен. Позвольте ей хранить светлую память о возлюбленной, — та вдруг зримо сникла и опустила взгляд. — Как я сказала, это не про правду, Катюш. Это про милосердие. Помоги мне и Лясе сохранить то, что от Менеджера осталось. Ладно? — Как скажешь, — Боевая протянула руку к чужому плечу, пытаясь поддержать. Хотя обе девушки ныне казались ей чужими, почти незнакомыми. За себя стало мерзко. — Кстати, о Лясе. Нормально, что она Окс вообще не отпускает? Они всей компанией трое суток наблюдали, как Гимнастка пасла несчастную, и вопросов не задавали, хотя в воздухе их выросло немало. Та кормила подругу чуть ли не с ложечки, таскала за собой по квартире, в душ как-то пошла с той даже, да и спали они только вместе. Существовали, как единый организм, тогда как из них всех толком не дружили никогда. Ляйсан вообще только будто с Ирой общалась — и уж слишком подозрительно резко сменила фокус внимания. Стоило только отметить ради справедливости, что Оксана была неживая настолько, что сама разве что моргала — сидела в основном на кровати и пялилась в стену. Не плакала, не истерила, не уходила в запой — или как там еще люди горе переживали? Просто сидела. Катя один раз, проходя рядом с комнатой новых сиамских близнецов, услышала, как бедную девушку тихо упрашивали продолжать дышать. Боевой было страшно за подругу, но она даже при всём желании не могла её понять, так что опускала взгляд и шла мимо. Это не её война. Но разве всё это не… странно? — Нормально, — холодно отрезала Змея, — им обеим это нужно. Из нас всех только Ляся была в таком же состоянии. Ей и вытаскивать, — та поправила одежду и приготовилась уже выйти на улицу, как вдруг задумалась. — Возможно, так и сама она будет менее одинока, и Оксану спасёт, опасаясь, что кому-то также плохо, как ей было в ту пару месяцев. Ну, помните, конечно. — Ир, пока мы одни, — по-прежнему в руки пробурчала Мышь, — ещё есть вопросик. Пёс твой на Актёра работал, я правильно же поняла? — Он не… — Да твой-твой, не начинай даже, у нас с потолка пару раз побелка аж сыпалась, — Боевая расплылась в улыбке, увидев на чужом лице секундное смущение. — Я так поняла, Дариш, что он питерский, но инфу о нас не сливал. Поэтому гад так злился. — Это уж их там дела, — тяжелый выдох сошёл с губ главаря, она немного поморщилась. — Важно, что теперь он наш. И он не предатель. — А как ты, кстати, поняла, что это не он? — голос у Кати предательски дрогнул. Она выпустила на свет лишь небольшой процент своих мыслей, но и этого было слишком много. Казалось, весь мир замер в карих глазах напротив, что смотрели ей прямо в зрачки и на каком-то тонком уровне пытались передать то, что она пока была не в силах понять. Столько лет жила, столько смертей и бед видела, а как это — иметь своего человека и верить в него до победного — не знала. Хотя Окс, вон, тоже думала, что понимала, как любовь работала. Ни хрена подобного. Ира не стала размениваться на слова, видя, что мысль донести удалось, и покинула машину, направившись в сторону курившего Эда. Следом выскочила Мышь, которая смотрелась рядом, как их внебрачная дочь, хотя была не многим младше. Девушка еле подавила в себе желание разрыдаться на месте. Их семья распалась за несколько минут, но никому будто не было до этого дела: вот, есть пара сильных и их серая «третья-не-лишняя», вот, есть две несчастные, нашедшие друг друга неожиданно для всех, даже пижон, пристреливший своего водителя, не моргнув глазом, получил свою половинку, какие бы там у них не были отношения. И только Катя осталась. Это раньше она считала себя одинокой, но на деле же стала таковой теперь. И куда дальше? Если не нужен никому, даже себе. Если не веришь в людей и любовь. Что делать-то? Она поймала через лобовое стекло пронизывающий взгляд Пса, который почему-то снова всё понял, но решил промолчать. Или он уже сказал ей всё, что хотел, всё, что она должна была услышать? Мозг услужливо прокрутил несколько раз его слова: «Прекрати себя мучить. Иди и возьми своё. Сделай что-то со своей жизнью». Девушка вытащила из кармана телефон и набрала номер бывшего коллеги: — Привет, командир. Организуй мне на днях встречу с тем своим знакомым из Воронежа. Я в Питере. Если правда захочет, пусть приезжает. Больше не сольюсь.

***

Столики небольшого итальянского кафе, где ей было назначено «свидание», уютно расположились в арке между двумя невысокими домами. Клетчатые скатерти насильно отсылали её к мыслям о семейных пикниках, так что девушка старалась их игнорировать. Время было ранее, незнакомец не согласился дождаться вечера, так что летняя веранда пустовала. Спиной к ней, склонившись над меню, сидел, очевидно, тот самый мужчина, который также не представлял, как она выглядела. Катя нервно поправила подобие причёски, которое подруги творили с утра коллективно, и оглядела его сзади. Видно, что невысокий, с короткой стрижкой, в какой-то тёмной футболке… тот показался совершенно не похожим на человека из их мира. Такой… обычный? Хотя коллега сказал, что тот был чуть ли не босс. Обычный мужчина с таким же страшным прошлым, как у неё самой? Реальный? Существующий? Ноги понесли к нему сами, из ниоткуда сгустился энтузиазм. Ну а вдруг! — Привет, — приземлилась на стул напротив и протянула руку больше из неловкости, чем для рукопожатия. — Я… — «Это, что, надо ему прямо имя своё сказать? Обычно я так не делаю, но, может, проблема была именно в этом». — Катя. Он принял руку автоматически, не поднимая скрытых бликующими очками глаз: — Здравствуй. Дмитрий. Секунду, я пытаюсь разобраться, в чём принципиальная разница между латте, рафом и капучино. Сам просто кофе не пью, — всё еще гипнотизируя меню, он улыбнулся краями губ немного растерянно. Ему тоже было неловко. Чуть ли не больше, чем ей самой. Нужно спасать. — Да я тоже больше по чаю. — Правда? — мужчина поднял голову с надеждой и вдруг замер, глядя на неё. Так, наверное, смотрят на самую красивую женщину планеты. Так, наверное, в глупых мечтах смотрел на неё муж. Боевая даже растерялась от неожиданности. — Нет. Просто хотела разрядить обстановку, — она пожала плечами, признавая, что её поймали. — Знаешь, чую, мы поладим, — Дима просиял и всё же перестал на неё, пусть восхищенно, глазеть. Затем ещё с минуту смотрел в бумагу и вдруг протянул: — Может, тогда не будем играть в порядочных людей и сразу по вину? — О, — Катя приглушённо рассмеялась своим мыслям и, перегнувшись через стол, шепнула ему заговорчески: — Точно поладим.