Выздоравливай, Аккерман

— Я... не понимаю... — лист с диагнозом шуршал, когда Армин дрожащими пальцами невольно сжимал его, в некоторых местах даже немного порвал, — Микаса... Что это такое?       Микаса печально опустила голову, обхватывая себя руками, словно пытаясь согреться. Она знала, что разговор с Армином будет трудным. Не только для неё, но и для него. Правда, не ожидала, что будет настолько тяжко. Ей не раз доводилось сообщать о чьей-то смерти друзьям и родным погибших, но она бы никогда не подумала, что когда-то будет говорить о своей собственной смерти. — Это мой диагноз, Армин, — ответила девушка ровно, — Я умру.       Она заметила, как на слове "умру" друг вздрогнул и застыл на месте, даже не дыша. Микаса почему-то почувствовала себя виноватой. Из-за неё у Армина вот-вот начнётся истерика. Она, конечно, понимала, что заболевание не было её виной, но чувство от этого никуда не уходило: оно лишь усиливалось по мере того, как ухудшалось состояние Армина. — Нет, — пискнул Арлерт, не отрывая от неё распахнувшихся от шока голубых глаз, — Не умрёшь. Микаса нервно сглотнула пересохшую слюну и твёрдо сказала: — Умру, — она вырвала бумажку из его рук и бросила на пол, взяла его подрагивающую ладонь в свою, — С этим ничего не поделать. Нужно смириться. — Н-нет... — слабо возразил парень, сжав пальцы Микасы в ответ, — Микаса, нет... Так не может быть... — на светлых ресницах заблестели прозрачные кристаллики слёз, и Армин вцепился в её запястья, сминая рукава форменной куртки, срываясь на крик, — Как такое вообще возможно, Микаса?! Да это же глупость несусветная! Полная ерунда, это не может быть правдой! Микаса! Ты – второй сильнейший воин человечества! Твои шансы на выживание в тысячи раз выше, чем у нас всех вместе взятых! Как ты можешь умереть так?! Это же невозможно! — он отпустил её и, пошатнувшись, отошёл на пару шагов, пальцами зарываясь в свои волосы, — Невозможно, да... Этого не может быть. Это сон? Ты шутишь? Ты врешь, да? Да?!       Микаса осторожно приблизилась и резким движением притянула Армина к себе, заключая в объятия. Парень мгновенно ответил ей, обвив руками её спину и опуская голову на плечо, как пару минут назад сама Микаса делала с Ханжи. Поглаживая всхлипывающего Армина по спине, Аккерман опасливо покосилась на дверь. Подходило время обеда, и возрастала вероятность того, что в комнату за ней зайдёт Саша, возрастала с каждой минутой. Нельзя, чтобы она узнала. Растрепет всем.       Микаса присела на кровать, утягивая Армина за собой и прижимая его к себе так крепко, как могла. Арлерт в ответ жался к ней, отчаянно цепляясь за её одежду, смыкая руки на талии. Он почти сидел у неё на коленках, как маленький мальчик на коленках старшей сестры, которая успокаивала его. Незаметно Аккерман смахнула пару выступивших слезинок. Армину и так плохо, нечего ей тут нюни разводить. Она на сегодня уже наплакалась, больше не нужно. И так доставила проблем Ханжи своими соплями.       Парень не рыдал, в отличие от неё, только тихонько всхлипывал, но дрожал, как осиновый лист. Микаса бережно провела ладонью по его волосам и обняла крепче. Она снова почувствовала вину. "Не неси чушь. Ты не виновата в том, что заболела." Через пару минут Армин стал успокаиваться, и Микаса заговорила: — Армин... — шепнула Аккерман на ухо другу, поглаживая его по спине, — Я хочу попросить тебя кое о чем. — О ч-чём..? — вяло отозвался Арлерт, шмыгая носом, — Я -счто угодно сделаю, М-микаса! Я... т-только попроси, Микаса, я... — он замолчал, запутавшись в словах. — Хорошо, — шепнула она, — Я хочу, чтобы ты никому не говорил о моей... маленькой проблеме, — она нежно провела рукой по его щеке, вытирая слёзы, — Все, кто должен это знать, уже всё знают. Но больше никто не узнает ничего. Ты сделаешь это для меня? Просто молчи о нашем разговоре. Армин... Я могу рассчитывать на тебя? Армин молчал какое-то время, обдумывая её слова, после чего тихо спросил: — Микаса, ты уверена? — Да, Армин, — решительно ответила девушка, — Я уверена. Арлерт вздохнул: — Хорошо, Микаса. Я никому не скажу, если таково твоё желание.       Микаса мягко отстранилась от друга, всё ещё придерживая его за плечи, заглянула в мокрые голубые глаза. Губы Армина дрожали, руки тоже, и она взяла его ладони в свои. Они были тёплые, в то время, как руки Микасы – холодные, почти ледяные. "Совсем как у трупа" — подумал Армин, и от этой мысли слёзы накатили новой волной. "Прекрати!" — мысленно одёрнул он себя, — "Хватит уже рыдать. Микасе и так плохо, не делай всё ещё хуже." — Н-но, Микаса... Это ведь ещё совсем не скоро, да? — глаза залучились надеждой, — Ещё же есть время, да? Ещё... много времени... Так ведь? — Год, Армин, — шепнула девушка. — Го-о-од... — простонал Арлерт, сгорбившись, — Мало... Так мало... Микаса подвинулась ближе, взяла его лицо в ладони и подняла голову вверх, встречаясь глазами: — Пора на обед. Пока нас не хватились, — она снова вытерла его щёки и ласково улыбнулась ему. Армин улыбнулся в ответ: — Д-да. Идём.

***

      Они пошли не сразу. По пути к столовой Армин снова не сдержался и расплакался, и Микаса быстро утянула его за собой в одну из кладовых коридора, заперла за ними дверь и виновато взглянула на друга, который неистово тёр глаза, пытаясь успокоиться. Она снова почувствовала себя виноватой. С головой окунула его в шокирующую новость, а потом сразу же дала пинок под зад, отправляя в закат. Ещё и приказала никому не рассказывать. Кто ты после этого, Микаса? Эгоистка? Да. Совсем не подумала о его чувствах, волновалась только о том, чтобы кто-нибудь не услышал его рыдания... Что ты за бесчувственная стерва, а, Микаса? — Армин... — тихо позвала она, подходя ближе. Арлерт повернулся к ней, размазывая слёзы по щекам: — М-микаса... Прости... Я сейчас успокоюсь, я... — Микаса не дала ему договорить. Обняла за шею и опустилась с ним на пол. Армин отреагировал сразу – сжал её так, будто она могла исчезнуть в любой момент. Микаса понимала его. — Это ты меня прости, — шепнула она, — Плачь, пожалуйста. Ханжи говорила мне, что плакать полезно. Так мы освобождаем всё, что не даёт нам спокойно жить. Так что плачь, чтобы этот камень на душе рассосался и перестал тебя мучить. Плачь, сколько пожелаешь. Армин послушал. Расплакался сильнее, и его рыдания приглушала куртка Микасы. Аккерман снова начала гладить его волосы: — Ты можешь плакать до тех пор, пока не станет легче. А я побуду тут с тобой, пока ты это делаешь. Плакать-то ведь тоже непросто, Армин, я знаю. Тем более, рыдать. Не получается нормально дышать, нос заложен, щёки мокрые, и на душе так противно... Каждый раз, когда я плачу, то больше всего хочу, чтобы кто-то был рядом. Поэтому сейчас я рядом с тобой, Армин.       Микаса вдруг поняла, что они с Армином никогда не проводили время наедине. Всегда с ними был Эрен. Возможно, им двоим не помешает прогуляться сегодня вечером вдвоём. Хотя, завтра у них обоих ведь выходной... Можно, наверное, и в город смотаться. Да. Да, они поедут в город после ужина, и, если им повезёт, то даже успеют на ярмарку. Купят яблочных слоек, погуляют, посмотрят на фокусников... Поговорят о книгах, может быть. Микаса горько усмехнулась. Только известие о скорой смерти помогло тебе понять, что ты всё ещё хочешь жить?