Спасение души

- Вы очень давно не были на исповеди, Рокэ, - кардинал пристально взглянул на Алву поверх дымящейся чашки, полной наикрепчайшего шадди. - Прошу прощения, Ваше Преосвященство, - Рокэ медленно сделал глоток, чувствуя взгляд Дорака, обжигающий больше, чем багряноземельский напиток. - То рвение, с каким вы начали заниматься делами Надора, заставило меня вспомнить о собственных владениях. К своему стыду я понял, сколь многое там еще предстоит сделать, но ваш пример не позволил мне и далее предаваться праздности. По губам Дорака скользнула усмешка. - Ну, перестаньте. В чём-в чём, а в праздности вас упрекнуть нельзя. - Вы слишком добры. Но есть и еще одна причина, - Рокэ вздохнул, поднимая взгляд на кардинала. - Мне нужно было немного успокоиться. После того, что произошло, я позволил себе впасть в гнев, поистине далекий от праведного. - Рокэ, - умиротворяющим тоном начал Дорак, - мне известно, сколь ревностно вы относитесь к своим обязанностям... - Можете ли вы вспомнить хоть один раз, - голос Алвы слегка дрогнул, - когда грешник в моих руках покинул бы сей мир раньше срока, не раскаявшись в грехах, от одной только боли? Разве я смел хотя бы однажды оспаривать, а тем более, опережать приговор, вынесенный вами? И вдруг кто-то, - чашка звякнула о блюдце несколько громче, чем следовало, - смеет вмешиваться в мою работу и портить ее необратимо! Герцог Окделл был уже так близок к тому, чтобы удалиться к Создателю, облегчив свою душу! - О, Рокэ, я понимаю, какой художник вытерпит, если начатое им полотно загублено по недосмотру! - покачал головой Дорак. - Мне лестно, что вы так высоко цените мои умения, Ваше Преосвященство, но я счел себя не в праве предпринимать что-то вплоть до вашего распоряжения. А удержаться было бы крайне сложно. потому я и счел за лучшее уехать и заняться делами, требующими моего внимания. - Вам не стоит так расстраиваться, Рокэ. Своё покаяние Ричард Окделл принес самому Создателю, что же до причин случившегося, - взгляд кардинала блеснул, - они будут расследованы самым тщательным образом, и виновные не уйдут от наказания. - Благодарю вас, - темноволосая голова склонилась, и пальцы кардинала невольно дрогнули, точно ожидая, что Алва приникнет губами к его руке. Но тот снова взялся за чашку. Впрочем, досады кардинал по этому поводу не испытывал. - Что же до вашего отъезда в Кэнналоа... Поверьте, если бы я и сердился на это, то сейчас просто обязан был бы вас простить! - Дорак с наслаждением вдохнул поднимавшийся от чашки аромат. - Такой подарок просто бесценен! Я считал себя знатоком шадди, но подобное пью впервые. Такой аромат, а эта горчинка... Любая сладость здесь кажется совершенно излишней! - Это особо редкий сорт, - с готовностью отозвался Алва. - Его почти не вывозят из Багряных Земель. Шады всегда оставляют себе самое лучшее. - Но для вас они делают исключение? Рокэ, вы бесценны. И всё же, - Дорак отставил чашку, и его глаза чуть сузились, - Негоже пропускать исповедь. Полагаю, со времени нашей последней встречи вы... - О да, разумеется, у меня накопилось грехов, - Алва поднялся из-за стола и в пару шагов не подошел, а плавно перетек вплотную к кардиналу. - Так покайтесь же, не медлите. Создатель и я с вами, Рокэ. - Создатель... - Рокэ медленно, словно изнемогая под тяжестью греха опустился на колени, взгляд синих глаз дерзкой молнией метнулся вверх, устремляясь на лицо кардинала, словно на икону. - И вы... Рука Дорака взмыла в благословляющем жесте, чтобы в следующий миг властно опуститься на тяжелую гриву смоляных волос, скользнуть по шелково-гладким прядям, зарыться в них и властным движением притянуть непозволительно близко. - Грешник, - выдохнул Дорак, - ты меня измучил. - Каюсь, Ваше Преосвященство, - пальцы Рокэ уже ловко скользили по ткани кардинальского облачения. Он легко справлялся с этой с виду непреодолимой преградой даже с закрытыми глазами, правда, закрывать глаза кардинал разрешал редко. - Покаяние подтверждается делом, а не словами, сын мой. Рокэ лишь усмехнулся, слыша в этих словах привычный приказ, который обычно отдают, властно взмахивая жезлом, но в данный момент жезл кардинала и так более чем явно заявлял о себе. Посты, молитвы и ночные бдения, похоже, лишь придавали кардиналу телесной крепости. Дорак длинно выдохнул, глядя на то, как усмехающийся рот инквизитора припал к его грешной плоти. В первое мгновение - обманчиво-благоговейно, словно к святыне, но вот губы дрогнули, раскрываясь, и кардинал не сдержал стона, погружаясь в податливо-мягкую, жаркую глубину. Недавно выпитое шадди делало рот горячее - маленькая слабость кардинала, которой Рокэ никогда не противится. Впрочем, Рокэ не противится ему ни в чём и никогда. - Сильнее! Вообще Дораку не нужно даже говорить это, Рокэ довольно быстро научился беспрекословно принимать всё без остатка, до основания. Но приятно видеть, как вспыхивают глаза, трепещет тело от его приказного тона. Рокэ Алва, своевольный, высокомерный, когда-то ни в суан не ставящий даже Создателя - на коленях перед ним. Принимает и снова отдает покорно, с приглушенным стоном, поднимающимся из вибрирующего горла, смыкающегося вокруг разгоряченной чувствительной плоти и, кажется, проникающим вглубь нее... Ох, Создатель, какое же наслаждение! Рука крепче, до боли сжимается в волосах, вызывая стон-вскрик и новый всплеск удовольствия. - Грех очищается болью, не так ли, Рокэ? Алва снова стонет, трется о властную руку, словно выпрашивая еще каплю боли, приближающей к желанному очищению. И глядя на это, Дорак понимает, что он подарит это Рокэ. Но немного не так, как тот ожидает. В конце концов, его лучший инквизитор и впрямь давно не был на исповеди, значит, сейчас к делу нужно подойти особо тщательно. Алва издает совершенно непристойный влажный звук, когда рука кардинала, сжав волосы, отстраняет его от пульсирующего в ожидании разрядки члена. - Ваше... Преосвященство? - припухшие губы не торопятся смыкаться, дыхание сбито, в глазах - почти тревога. - Не так быстро, - Дорак легонько тянет черные волосы вверх. - Ты наверняка устал стоять. Сядь ко мне на колени, дитя моё. Мягкий, почти невинный тон Алву не обманывает. Он окидывает быстрым взглядом трепещущий кардинальский жезл. Черная ряса бесстыдно задирается, обнажая тело. Картина настолько непристойно-волнующая, что Дорак никогда не разрешает Алве снимать рясу полностью. Инквизитор длинно выдыхает, по телу Дорака проходит дрожь. Он едва сдерживается. Конечно, Алва не новичок в подобных забавах, но сегодня он так упоительно-тесен... Всё-таки, в воздержании есть и некая польза - после него ощущения гораздо острее. Как и от мысли, что этот синеглазый красавец, в миру не знавший отказа у женщин, да наверняка и у мужчин, сейчас принадлежит лишь ему. - Скучал без меня? Хоть немного? - Дорак редко позволяет себе такой наигранный тон, но сейчас сдержаться невозможно, видя, как туманятся от сладкой боли синие глаза. - Я сгорал от грешных желаний, - черные волосы тяжело струятся вниз, когда Алва запрокидывает голову, подставляя шею под болезненный поцелуй. - Кому, как не вам унимать это пламя? Он и правда горит, он сгорает, срываясь в бешеный ритм, извиваясь в не по возрасту крепких руках кардинала. Одно желание по-прежнему снедает его, самое грешное и сильное из всех. Оно заволакивает глаза туманом, заставляя видеть растрепанную весенним ветром русую челку, широко распахнутые серые глаза, нежный и яркий румянец юношеских щек... Рокэ стонет, почти ощущая губами их нежность, и замирая сердцем - вдруг выдал себя, вдруг кардинал рассмотрел в его глазах отражение вроде бы удалившегося к Создателю герцога Окделла? И при одной мысли о сероглазом счастье, ждущем его в Кэнналоа, огонь, обжигающий изнутри, становится невыносимо сладким, и рвется с губ стоном, растворившемся в победном вскрике Дорака. Никогда еще Алва не сжимал так тесно, не стонал так сладко на его коленях. - Рокэ... - расслабленные пальцы снова скользят по волосам, обводят лицо. - О, Рокэ... Ты прощен. Ты искупил свой грех, дитя моё. Губы, еще дрожащие отзвуком наслаждения, влажно приникают к руке. - И всё же, тебе стоит чаще бывать на исповеди. - Несомненно, Ваше Преосвященство. Смею надеяться, вы не откажетесь исповедовать меня еще раз перед тем, как я вернусь в Кэнналоа? Мои дела там еще не окончены. - Разумеется, Рокэ, вы заслужили отдых. А пока... Знаете, мне действительно пришелся по душе ваш подарок. Может быть, еще по чашечке? - Охотно, Ваше Преосвященство, - Рокэ бросил взгляд на чашки, которым вскоре снова предстояло наполниться особым шадди, крепчайшим во всех Багряных Землях. Пожалуй, даже слишком крепким для сердца благочестивого кардинала, денно и нощно пекущегося о благе Талига. Дорак наверняка выпьет не одну чашку еще до того, как Алва отбудет обратно в родовые владения. И кто знает, что может случиться к тому моменту, когда он доберется до дома. Где сад все еще утопает в цвету. Где ждет Ричард. Дикон, Дик... Его грех, его сероглазое счастье.