Кантиль.

глава 20. любовь? Осторожные прикосновения холодными пальцами впервые греют меня. По-настоящему. Парень осторожно массирует кожу, особенно внимательно изучая синяки и ссадины. Он так боится прикоснуться неправильно или надавить сильнее… Кажется, понимает, что принёс достаточно боли. Я чувствую нерешительность Пятого –впервые искреннюю- и тихонько смеюсь. Это действительно мило, и мои щёки краснеют. Не выдержав, я утыкаюсь носом в подушку и молю, чтобы шатен этого не заметил. Так и происходит- Таймер продолжает заниматься своим делом. Его глаза- звёздочки сегодня довольно грустные, и они напоминают мне ёлочные игрушки. Куда-то пропала вся детскость и ребячество, надо мной сидит уже повзрослевший номер Пять. Столкнувшийся с собственными ошибками и сожалеющий о них. Закончив с обработкой ран, он разворачивает мою голову, кладёт на лоб мокрое полотенце, и его личико на мгновение озаряет самая светлая улыбка. Пятёрка неосознанно трёт щёку, не понимая, что вдруг на него нашло, и возвращает себе привычную серьёзность. Нужно приготовить завтрак. Нормальный завтрак, а не вафли или печенье. В конце концов, понятное дело, почему я потеряла сознание- такая кормёжка убивает. Таймер ощущает…стыд? Или, по крайней мере, что-то вроде того… Будто тысяча маленьких голосков в его голове поют «а это твоя вина», и поют довольно паршиво. -Заткнитесь. –шепчет Пятый и с опаской смотрит на меня, пока я успешно делаю вид, что сплю. Слышны шаги в сторону обеденного стола, и я решаюсь приоткрыть глаза. Торопить события и окончательно показывать ему, что я проснулась, я не хочу, и на то есть причины. Во-первых, мне всё ещё неясно его настроение, а так, как оно меняется со скоростью света, можно обождать; Ну и, во-вторых, мне слишком интересно, что будет дальше. По всему подвалу разлетается шум чайника и ещё какой-то хлопок. Я закусываю губу: и куда только Пятому вздумалось телепортироваться? Да и главное- зачем… -Доброе утро, Пять. –в дверях кухни появляется Ваня, со спутанными волосами и ужасно сонным видом. –Уже на ногах? Брат приглядывается к ней и снова начинает поиски сухого завтрака. Он, пожалуй, даже не знает, как реагировать: с одной стороны вроде и рад видеть единственного правда близкого человека, но с другой… Что номер Семь здесь делает? Да и ещё и в таком виде. -Да. –лениво отвечает он. –Вроде того. Девушка мягко опускается на стул и внимательно следит за движениями Пятого. Ей охота поболтать, ведь в последнее время они отдалились и перестали проводить время вместе, а ему хочется поскорее отделаться от навязчивой слежки из-за спины. -А как спалось? Пятёрка на секунду замер, но тут же нашёл, что соврать: -Немного плохо, вот я и встал пораньше. Не мог же он сказать ей, что пробыл полтора дня в подвале, а последнюю неделю вообще почти не спал. -Да ты что? –удивлённо переспросила Ваня. –Правда? Шатену были знакомы эти нотки игривости- Скрипка прибегала к ним, когда знала куда больше, чем показывала, и хотела немного поиздеваться. Так было всегда. С самого детства. Это была игра с заранее известным исходом сразу двоим. Но Пять не желал выставлять себя дураком, как и оправдываться, так что парень стал медленно, вопрос за вопросом прощупывать почву. -А чего ты спрашиваешь? -Да так. –темноволосая потянулась к яблоку и повертела его в руках. –Волнуюсь за тебя. -Распространенная проблема. –он отвлёкся даже от поиска хлопьев и сосредоточил свой взгляд на лице напротив. –Здесь все за меня волнуются. Несколько секунд эти двое молча смотрели в упор. Ване хотелось придумать очередную уловку, но куда более умную, чтобы брат не догадался, а тот, в свою очередь, готовился защищаться. -Я вчера зашла в твою комнату, а она пустая. –вдруг выдала девушка и скрестила руки на груди. –Где ты был? -Встречный вопрос, почему ты заходишь в мою комнату. –испугавшись, засуетился парень. Это было так заметно, что собеседница сразу потеплела: -Ты чего? Я ведь не говорю, что ты всегда должен быть здесь. В конце концов,-яблоко вернулось на прежнее место. –ты уже не маленький мальчик и можешь иметь собственные секреты. -У меня их нет. –пробурчал Пять. –А если бы были, то они были бы сразу обговорены на общем собрании. Закончив фразу, он потянул руку за спину и скрестил пальцы. Вот что что, а это уж точно не должно сбыться. Ни при каких обстоятельствах. Потому что тайн у него много, и совсем не столь безобидных, как думает Ваня. -Хорошо-хорошо. –поняв, что тема безнадёжна, номер Семь поспешила закончить разговор и занялась своими делами. Тоже самое сделал и её брат, но без прежнего энтузиазма. Его слишком напугали брошенные слова о том, что она волнуется. Руки не слушались, как и мозг, всё вертелось вокруг одной навязчивой мысли- попросить у неё помощи. -Вань?...-шатен открыл полку и всунул туда своё раскрасневшееся лицо. -Да? –карие глаза снова поднялись. –Что-то не так? -Как…-сильный голос перешёл в шёпот. –Как показать человеку, что любишь? Девушка быстро сориентировалась по поводу того, насколько важная информация нужна, и изо всех сил постаралась скрыть свою улыбку. Ей ужасно не хотелось обидеть или расстроить брата, доверие с которым итак было слабым. Наверное, именно поэтому Пять делил десятую часть своих переживаний именно с ней, а не, скажем, с Диего (который бы просто посоветовал не маяться дурью и найти себе девушку) или Клаусом, который все расспросы сводил к одному и тому же, заставляя шатена уходить ещё более смущённым. Седьмая никогда бы не подняла его на смех, а только постаралась бы объяснить всё так, чтобы не пришлось чувствовать себя глупым или пристыженным. С ней всегда было легко. Она… не относилась к нему, как малышу или безвольной вещи, а серьёзно интересовалась мнением и самочувствием. И пусть для Пятёрки иногда было мукой говорить с людьми (в том числе и с ней тоже), он по-прежнему оставался благодарен и принимал её сторону в семейных конфликтах, даже тогда, когда их суждения сильно расходились. -Ну, -начала Скрипка. –если ты по-настоящему любишь, то это будет видно и так. Но лично я бы тебе посоветовала доказывать это поступками. Знаешь, иногда говорят, «если любишь-отпусти», и это тоже по-своему правда. Думаю, тебе стоит узнать у того парня или девушки, что именно они хотят, и просто дать им это. Даже если это идёт в разрез с твоими планами. Имею в виду, -девушка кашлянула, пытаясь сделать грани чётче. –если это адекватные просьбы. Но если тебя к чему-то станут принуждать- ты понимаешь, о чём я, так?- соглашаться не надо. Держись в пределах нормы. Номер Пять рискнул развернуться, но головы не поднял: -А вдруг это я принуждаю человека? Скрипнул стул- сестра поднялась с него, чтобы подойти поближе и обнять подростка. Не так, как это делали другие- чтобы потискать щёчки или для вида, а по-настоящему тепло и честно. Ведь факт того, что Таймер не говорит о своих желаниях в плане тактильности не значит, что он не хочет этого. На самом деле, и они двое это понимают, парень нуждается в этом куда больше остальных. Ведь все эти годы он провёл один, в апокалипсисе, мечтая об объятиях. Но семья ни разу так и не проявила ничего, кроме отчуждённости и даже какой-то ненависти к тому, что он вернулся. -Солнце, я уверена, что это не так, и ты себя только накручиваешь, -сказала Ваня так, чтобы только тот, кому предназначались эти слова, мог бы услышать. –но даже если это так, я точно знаю, что тебе хватит смелости отпустить свою любовь. -Почему ты так думаешь? –чуть ли не хныча, спросил Пять, прижимая девушку всё сильнее. Ему и правда нужно было, чтобы она была так близко. Чтобы можно было почувствовать этот успокоительный аромат её духов. -Потому что ты самый храбрый мальчик из всех, кого я знаю. –твёрдо заявила она и стала поглаживать «мальчика» по волосам. –И раз уж ты смог признаться в этом, причём признаться не только себе, но и мне тоже, то я с лёгкостью могу ещё и доказать своё мнение. Повелитель времени опустил свой подбородок на плечо говорившей, и едва-едва шмыгнул носом. Он так устал… От притворства и злобы, которую приходилось держать в себе, от лжи, которая лилась из него тоннами, от того, каким ужасным он был… А Пятёрке так хотелось просто задержать этот момент навечно, и забыть про все заботы, про всех, кого он убил, и про ту, которую держал в заложницах. Чтобы хоть на мгновение быть этим «самым смелым мальчиком», которым он не являлся…