Тяжело быть принцем

      — Мы должны ехать все!       — Успокойся, пожалуйста…       — Это ты успокойся. Твоя идея просто абсурдна!       В беседке шла оживлённая дискуссия, и Генри замер, занеся ногу для следующего шага, когда услышал собственное имя. Вообще, оно очень часто вылетало из уст родителей и брата, но Генри так и не смог уловить смысл разговора, поэтому он вышел из-за живой ограды.       — Доброе… утро? — он медленно приблизился к ступенькам и зашёл в беседку, плюхнувшись на лавку рядом с Эдвардом.       — Ты опять забыл причесаться, — как бы невзначай вставил брат. Генри потрогал свои патлы и пригладил их руками, но это мало помогло. Эдварду всё-таки удалось уговорить Генри отрастить длинные волосы, и сейчас кончики его волос закручивались в кольца у самых мочек так, что их можно было заправить за ухо и это будет выглядеть… нормально.       Генри схватил с блюда блинчик, щедро обмакнул его в сметану и отправил в рот.       — О чём разговор? — спросил он с набитым ртом.       — Нас пригласили в гости монархи из соседнего королевства, и завтра мы все отправляемся туда, — тут же ответит Эдвард, особенно выделив слово «все».       — Мы едем втроем, — заявил король. — Генри остаётся.       — Нет, мы едем все! — настаивал на своём Эдвард.       — Это надолго, — покачала головой мама, наливая в кружку горячий чай. — Кушай и не обращай внимания.       Их перепалка переросла в простое перекидывание едкими фразочками, не имеющими никакого смысла, и Генри, пожав плечами, мол, бывает, беззаботно продолжил завтракать. Ему вообще было всё равно, поедет он или нет. Во дворце или не во дворце, он найдёт себе занятие.       — В конце концов, кто-то должен вести дела во дворце в моё отсутствие! — заявил Лоренс, и тут Генри напрягся и даже перестал жевать. Какие такие дела?       — И что ты, предлагаешь его? — огрызнулся Эдвард, тыча пальцем в Генри. — Без обид, Генри, но ты-то сам понимаешь, от чего я тебя спасаю?       Кажется, Генри начинал понимать.       — Знаете, я лучше… — начал было он, но Эдвард резко встал, перебивая его:       — В общем так. Вы втроём — едете, я — остаюсь. Иначе это бесполезная трата времени.       Король тоже встал.       — Нет, дорогой мой, распоряжаюсь тут я, — твёрдо заявил он. — Ты едешь вместе с нами. И если ты посмеешь ослушаться, я сошлю тебя в ссылку и подниму вопрос о лишении тебя наследных прав. Разговор окончен.       Эдварду словно рот камнями набили: он опешил и не смог и слова вымолвить. Королева тихо выдохнула и приложила пальцы к вискам.       — День испорчен, — выдохнула она, а потом ловким движением руки достала из складок платья маленькое круглое зеркальце и как ни в чём ни бывало принялась поправлять макияж.       Генри понял, что он влип.

***

      Генри хаотично двигался по гостиной, останавливаясь то у окна, то у серванта с серебряной посудой, то у портретов. Но его совершенно не интересовал ни пестрящий всеми красками летний пейзаж, ни ажурные узоры на посуде, ни то, какой король изображён на портрете — грудь сковала тугая тревога, не дающая ясно мыслить и свободно действовать. Генри коротал в нервных, спешных движениях остаток вечера.       Это что же получается? Его оставляют тут за главного? Но что ему делать? Он же совсем ничего не понимает в королевских делах! Правильно говорил Эдвард, нельзя такое важное дело оставлять Генри. А если он что-то сделает не так? Если бы Генри снова забыл о своём прошлом, ему, конечно, было бы все равно, как он сделал: так или не так. Но жизнь во дворце и осознание того, что он — член королевской семьи — повесило на него груз ответственности. И этот груз становился для него неподъёмным.       Дверь открылась, и в комнату кошачьей походкой скользнула королева. Она, как всегда, была безмятежна и спокойна, с ровной спиной и ясным взглядом. Такой человек всегда знает, что делает.       А вот человека, следовавшего за ней, Генри никак не ожидал увидеть. Им оказался Освальд. От удивления даже тревога на несколько мгновений покинула Генри. Освальд кивнул ему в знак приветствия, а потом по-хозяйски развалился в кресле. Мама села на диван и пригласила Генри сесть рядом. Пальцы, обтянутые перчатками, тут же начали отбивать нервный ритм по подлокотнику. Получался глухой звук.       — Я не буду никого из вас задерживать, — так начала свой монолог мать. — Эта идея, конечно, не понравится ни моему мужу, ни моему сыну, но я слишком волнуюсь за тебя, Генри. Я попросила Освальда помочь тебе, пока мы будем в отъезде. Я рассудила, что ваш многолетний опыт и ваши, кхм, крепкие отношения будут неплохой опорой в освоении моим младшим сыном основ управления государством.       — Не стоит, моя королева, я прекрасно понял вашу просьбу, — улыбнулся Освальд. — И я, конечно, помогу вашему сыну.       Генри вдруг стало легче. По крайне мере, теперь он не один. Теперь он точно не утонет.