Тяжело быть принцем

      Утро началось с визита королевы. Она грациозно проплыла меж цветущих розовых кустов, и те потянулись к ней, но не от, казалось бы, осознания её величия, а от страха, который стрелой метнулся вверх к затылку Розы и разлился в груди клокочущим сердцем.       — Ваше Величество, — девушка поклонилась, боясь поднять глаза. Роза не ожидала — никто не ожидал — от королевы Тильды такой твёрдости и уверенности в управлении государством. С её возвращением запущенный некогда дворец преобразился: она приложила к нему свою женскую руку, и он словно бы расцвел сотней блестящих витражей.       Розе иногда казалось, что в королевстве главенствует Она, а не Он, и что именно за спиной королевы стоит будущее государства. Роза восхищалась королевой. Роза хотела быть похожей на неё. Может, именно поэтому её каждый раз одолевала робость перед таким незыблемым величием и внутренней силой?       — Добро пожаловать в Дом цветов, — пролепетала Роза, всё ещё не позволяя себе посмотреть королеве в глаза. — Что я могу сделать для вас?       Королева окинула взглядом сад (Роза украдкой взглянула на неё): Дом цветов был по истине прекрасным сооружением, принадлежавшим рукам Розы. Это был большой цветник под живым куполом, по которому полз остролистный плющ и укрывал под своими сводами от неистовой июльской жары. Здесь было настолько много цветов, что от них рябило в глазах, щекотало нос душистыми ароматами, сливающимися в один сильный запах свежести и золотой пыльцы. В этих цветах можно было заблудиться, в них можно было поселиться и жить много-много дней, и кормиться одной малиной, которой даже тут нашлось укромное местечко.       — Ты постаралась на славу, моя дорогая. Посмотри на меня. Ты боишься? — спросила королева. Её голос: медово-твёрдый, одновременно и ласкал уши, и заставлял холодок бежать по спине. Роза тут же посмотрела на неё, но так, как это сделала бы служанка: она не смела бы даже и наполовину претендовать на тот свет, которым владела Её Величество.       — Нет, Ваше Величество, — ответила Роза. Лицо королевы разгладилось, словно бы она не поверила наивной лжи девушки, но она тут же вновь спрятала его за маской величия. Именно тогда Роза задумалась: а какой же у королевы дар? Глупо было бы делать такие сравнения, но руки у королевы всегда были чистыми и опрятными, значит, этот дар не был связан с ремеслом. Что-то более утончённое? Королеве было бы такое к лицу, к её статусу, думалось Розе.       — Замечательно, — королева посмотрела на неё с вызовом. — У меня будет к тебе небольшое задание. Как ты наверняка знаешь, через два дня мы празднуем День цветов. Я бы очень хотела видеть в королевстве большие свежие розовые бутоны. Думаю, миллиона должно хватить. Справишься?       Сердце Розы ушло в пятки, но она кивнула.       — В моем распоряжении двенадцать юных девочек со схожими дарами. Я тринадцатая. Да, мы справимся.       «Нет, мы не справимся», — подумала про себя Роза, и королева кивнула.       — Прекрасно. Ты очень славная птичка, — сказала королева и всё той же грациозной кошачьей походкой растворилась среди цветущих кустов.       Роза в изнеможении, словно бы работала не покладая рук весь день, рухнула на траву и уронила лицо в ладони. Цветы тот час потянулись к ней, оглаживая её опущенные плечи, словно подбадривая.       Это невозможно. Это невозможно.       Это был заказ на миллион роз.

***

      Роза придирчиво оглядела собравшийся перед ней отряд: два принца, хромой придворный музыкант, немая подруга молотков и гаек и мальчик, бывший некогда самым могущественным волшебником королевства. Девушка честно не могла понять, для чего эта компания — сонная, недовольная и злая на весь мир — пожаловала к ней в пять утра, но Эдвард, широко зевая, объяснил, что их отправила к ней королева помогать в какой-то важной работе. Роза удивилась: как королева поняла то, что девочкам одним не справиться?       — Так что нам надо делать? — спросил Джетт. Весь его вид говорил о том, что единственное, что он хотел сейчас делать — это спать. Генри так вообще не стеснялся и спал без задних ног, положив голову на плечо брата и пуская слюни на его рубашку. Эдвард встряхнул его, и Генри выпрямился, разлепил сонные глаза.       — Где мы? Что происходит? — заторможено оглянув вид вокруг, принц, кажется, начинал вспоминать, как на своих ногах притопал сюда, а потом решил подремать пять минут.       — Наша цель: собрать миллион роз к завтрашнему утру, — угрюмо сообщила Роза. Сон как рукой сняло.       — Миллион?! — выпятил глаза Джетт. — Это же так много!       — Сколько уже собрано? — спокойно спросил Эдвард. Откуда только он берет это спокойствие?       — Примерно три сотни тысяч, — ответила Роза, взглянув ему в глаза, но потом поникла:       — Это очень, очень мало.       — Ничего, — пожал плечами Эдвард. — Говори, что нужно делать.

***

      Щёлк-щёлк-щёлк.       Ножницы размеренно клацали, срезая зелёные, упругие и колючие стебли роз. Это был настолько мелодичный и ритмичный звук, что Генри показалось — то колыбельная, и он снова был готов провалиться в сон.       Рядом клацали Эдвард и Перси.       — Ты опять повздорил с нашим Дроздом? — спросил брат. Генри мотнул головой.       — Нет, просто не выспался.       Щёлк-щёлк.       Эдвард странно посмотрел на него, но ничего не сказал и продолжил срезать цветы.       Больше всего Генри было жалко Перси: мальчик возился с ножницами, будто бы впервые в жизни держал их в руках, и срезал вдвое меньше роз, даже чем щепетильный Эдвард. Вскоре это заметила и Роза и с видом авторитетного руководителя увела мальчика в большой амбар.       А самым лучшим работником оказалась Агата: трудится себе человек, ни на что не жалуется, не ноет, слова поперёк не скажет (да вообще слова не скажет). В отличие от Джетта, который расщебетался, словно канарейка в клетке, окружённый милыми девочками.       — Ой, как тут много девчонок… А хотите анекдот?       Они все сидели за длинным деревянным столом и собирали цветы в букеты, перевязывая их яркой атласной лентой. И везде у них работа кипела: щёлк ножницами, полетела в воздух красная лента, и завязался большой красивый бант. Каждый завязывал их по-своему, как умел и мог. Интересно, существует ли дар завязывания красивых бантов? Если и да, то он точно не у Джетта.

***

      Была только одна проблема, которая здорово тормозила абсолютно всех: недолговечность цветущих кустов. С одного среза Роза могла взрастить ещё три новых цветка, а потом куст чах, и приходилось вырывать его с корнем, перекапывать почву, чтобы засадить её новыми саженцами.       И главными — и единственными — копателями были Эдвард и Генри просто потому что Джетт был хромым и, кажется, лопата бы попросту задавила его, а Перси — слишком мелкий и неумелый для такой работы…       — Ещё пара часов, и у меня разовьется новый дар, — пропыхтел Генри, орудуя лопатой.       — Ещё пара часов, и у меня разовьется радикулит! — бросил Эдвард и разогнул спину.       — Это что ещё за дар? — недоумевал Генри.       — Это болезнь, дубина! — засмеялся Эдвард, и Генри хотел бы присоединиться к нему, но вдруг с ним столкнулась девушка. Её невероятно длинные волосы, заплетённые в косу, касались пяток. Мотки лент выпали из корзины, которую она несла в руках, и она принялась их собирать, бормоча извинения. Генри помог ей подобрать ленты, и неожиданно выдал:       — Я Генри.       Девушка быстро глянула на него, опустила глаза и вдруг порозовела. Но тоже представилась:       — Я Айрис.       А потом упорхнула так же быстро, как и появилась. Генри мечтательно смотрел ей вслед, пока это его созерцание не прервала усмешка брата.       — Что, понравилась? — с ехидцей спросил он.       — А тебе? — вопросом на вопрос ответил Генри. Эдвард неопределённо пожал плечами.       — Обычная, наверное. Но вообще-то у меня уже есть любовь, — гордо заявил он. Генри усмехнулся.       — Это господин Теодор что ли?       Эдвард вспыхнул злостью, как спичка — огнём.       — Нет! — бросил он. — И забудь о нём! Я уже взрослый!

***

      Несмотря на то, что в саду всегда было прохладно, от работы Генри изошёл седьмым потом и, воткнув лопату в землю, отправился к пруду напиться воды. Он опустился на колени, снял перчатки и, зачерпнув пригоршню, умыл лицо и шею, прошёлся по волосам, а потом снова надел перчатки. От воды кожа болела, но он не обращал на это внимания — влага быстро испарится с его горячего тела, и сразу станет легче.       Генри поднялся, потянулся и оглядел цветущий уголок, в котором разместился маленький искусственный пруд: пестрящие кусты огибали, словно бы обнимая, воду; и цветы отражались в её глади, а под водой плавали полосатые окуни. Какую же красоту создала на этом клочке земли Роза! Неожиданно Генри привлёк особо яркий цветущий куст, скромно примостившийся меж сирени.       Его цветы были странными: овальная тычинка, от которой с двух сторон росли алые лепестки, и пестики, все в золотой пыльце. Генри наклонился, чтобы понюхать цветы, но их запах вдруг на мгновение окутал его, а потом бахнул в голове и стрелой пронзил всё тело. Генри ощутил нечто странное.       — Ого… — прошептал он, обернулся и со свистом втянул воздух через нос. У пруда, склонившись над водой, сидела Айрис и полоскала тряпки. Генри мазнул взглядом по её тонкой фигуре и зацепился за ягодицы, которые качались в такт её движениям. Не помня себя, он подошёл к девушке сзади, положил руки ей на талию и прижал к себе. Айрис вскрикнула и обернулась.       — Г-Генри?.. — он прочитал в глазах девушки замешательство, перемешанное со страхом. Но вместо того, чтобы остановиться, он схватил застежку её платья и потянул вниз. Молния разъехалась на две половинки, открывая её обнаженную спину. От страха Айрис оцепенела и почти не двигалась, её вялые попытки сопротивления больше были похожи на возню сонного ежа.       — Что ты делаешь? Прекрати, пожалуйста… — пропищала она. Генри не слышал её. Тряпки уплыли на середину пруда…       Внезапно Генри с ног до головы окатило мощной струей воды, и он упал на землю. Айрис с визгом вырвалась и отскочила. Вода всё прибывала и прибывала, вжимая его в почву, и Генри беспомощно барахтался, захлебываясь и судорожно глотая воздух, слово рыба, выброшенная на берег, пока, наконец, эта пытка не прекратилась. От былого вожделения не осталось и следа — всё тело пульсировало от нарастающей боли, его едва ли не сводило судорогой — вода была ледяная! Генри откашлялся и посмотрел наверх: над ним грозной тенью стояла Роза со шлангом в руках.       — Не смей приставать к моим девочкам! — прокричала она.       — Я ни к кому не приставал! — прокричал он в ответ. Получился скорее жалобный писк.       — Да ты почти раздел её! — воскликнула Роза и кивнула на Айрис, которая нервно и испуганно пыталась привести в порядок съехавшее с плеч платье.       Генри тоже взглянул на неё и, кажется, кое-что понял, отчего его щёки тут же загорелись и он отвёл взгляд.       — Вот что, — Роза бросила шланг на землю. — Поднимайся, тебе нужно отдохнуть. Пойдём за мной.

***

      — Что произошло? — Перси окинул взглядом промокшего до нитки Генри.       — Ничего, — буркнул он в ответ, снимая с ног сапоги и выливая из них воду. Одежду он старательно отжал и развесил сушиться. Без лишних вопросов Перси отыскал старое одеяло и накинул его на плечи Генри. Тот только кивнул в знак благодарности, запахнув одеяло поплотнее — в амбаре было совсем холодно, а он ещё голый и мокрый.       Может, Перси оказался и непригоден для трудной физической работы, зато у него оказались шустрые мозги: мальчик умел очень быстро считать в уме. Генри несколько минут наблюдал за его работой: мальчик перекладывал несколько букетов с одного ящика в другой, а затем ставил чёрточку на листе бумаги. Когда лист заканчивался, он пересчитывал все палочки и рисовал под ними большое число. Таких листочков скопилась уже приличная стопка.       — Я считаю цветы группами, — сказал Перси. — Так легче и быстрее. Смотри, в одном букете по три розы. Я откладываю десять букетов и ставлю чёрточку. Одна чёрточка — это тридцать цветов. А вон там, — мальчик указал на другие ящики. — Букеты по пять и по семь цветов. Поможешь их сосчитать?       Генри кивнул и взял в руки охапку бумаги и карандаш.       — Королева немного ошиблась с числом цветов. В итоге их должно получиться не миллион, а миллион и одна, ведь нельзя дарить букеты, состоящие из честного количества цветов, на праздники, — чуть позже поделился мыслями Перси. — Но это ничего, один лишний цветок нам не испортит погоды.       Генри кивнул и промычал себе под нос: «Согласен». Перси взглянул на него с жалостью. Потом подошёл и тронул за плечо.       — Может, всё же расскажешь, что случилось?       Генри вздрогнул и кинул на Перси быстрый взгляд. На самом деле, он все это время размышлял над тем, что произошло и что могло произойти, не приди Роза. Эти навязчивые мысли крутились у него в голове по бесконечному кругу, не давая покоя.       — Пожалуйста, — попросил Перси. — На тебе лица нет.       Генри поджал губы, решаясь несколько мгновений. И всё же рассказал. Он сам не заметил, как вывалил всё: и что чувствовал, и что делал, и чего боялся. Перси внимательно выслушал, не перебивая.       — Наверняка это афрос королевский, — предположил мальчик, когда Генри закончил свой рассказ. — Цветок необыкновенной красоты, его ещё называют «цветком любви», потому что он оказывает необыкновенное действие на человека. Правда, почему-то только на мужчин. Когда они вдыхают его пыльцу, то испытывают сильное влечение к противоположному полу.       На Генри снова нахлынула грусть. Как он мог так попасться? Они едва не избежали беды, и если бы не Роза, он, наверняка, помнил об этом всю жизнь. Он подумал, что надо бы извиниться перед Айрис, и поделился этими мыслями с Перси.       — Не думаю, что это хорошая идея, — покачал головой Перси. — По крайней мере, для этого дня. Я уверен, что она намеренно будет избегать тебя, прятаться. Лучше не ищи с ней встречи сегодня.       Генри подумал, что Перси прав — девушка, наверняка, получила психологическую травму, которую запомнит на всю жизнь.

***

      Они насчитали ровно шестьсот тысяч цветов. Услышав эту цифру, Роза очень сильно расстроилась и всплеснула руками: плющ, что опоясывал колонны веранды, так и пополз вверх, к крыше.       — Ох, боюсь, что мы не успеем! — обречённо проронила девушка.       — Мы успеем, — заверил Эдвард, ободряюще сжимая её ладонь. — Будем работать ночь.       И они снова принялся за работу: щёлкать ножницами и срезать цветы. Но это быстро надоело, и тогда Генри предложил на время меняться местами: пока они с Эдвардом собирали букеты, Джетт и Агата срезали цветы, и наоборот. Между ними то и дело бегали девочки Розы — помогали. Кто приносил новые ленточки, кто уносил готовые букеты в амбар, кто, точно так же как и Роза, взращивал новые бутоны. Работа шла.       Однажды Генри увидел, как Эдвард, загадочно щёлкая ножницами, ушёл в сторону пруда. Проследив за ним, Генри обнаружил брата у куста цветущих афросов. Эдвард выбрал один цветок и срезал его.       — Ты что делаешь? — зашипел Генри, держась на почтительном расстоянии от цветущего куста. Эдвард обернулся и быстро запихал цветок в карман рубашки.       — Какое тебе дело? — огрызнулся он. — Мне надо.       Генри удивлённо поднял брови, но ничего не сказал.       За живым куполом начинали сгущаться сумерки, когда в саду появилось немое напряжение. Они все работали целый день без отдыха, они все устали, они все успели перессориться по пустякам и бесконечно надоесть друг другу. Генри заметил, как сильно Роза побледнела. На её лбу выступила испарина, а руки дрожали.       — Мы не успеваем, не успеваем… — повторяла она и заставляла цветы расти.       — Ты сильно устала, — Эдвард подошёл к ней и взял за руки:       — Тебе нужно отдохнуть.       — Не нужно! — нервно бросила она и вырвалась, но неожиданно пошатнулась и рухнула без чувств. Эдвард сразу же подхватил её, не давая упасть на землю. Девочки, словно птицы, окружили их, охая и ахая. Кто-то особо предприимчивый принялся обмахивать Розу какими-то бумажками. Эдвард вырвал их из рук девушки и шикнул:       — Продолжаем работать! А ты, — он указал на одну из девушек, — нарви и принеси мне чабреца, зверобоя и мяты. Ну, шустрее!       Девочки тотчас убежали, а Эдвард поднял Розу на руки, и отнес её в небольшой двухэтажный дом. Этот домик Роза оборудовала под цветочный магазин, а на втором этаже находились спальные комнаты. В те дни, когда приток покупателей возрастает — обычно в преддверии праздников — Розе приходится ночевать прямо тут.       Без Розы работа шла раза в два медленней: среди её девочек было трое, у которых был такой же дар, но у них то и дело что-то шло не так, часто они не могли совладать с силами, и цветы получались мелкими.       Наконец, спустя два часа дверь домика отворилась, и оттуда вышли свеженькие Роза и Эдвард. Они, необыкновенно румяные и счастливые, словно бы не замечали направленных на них взглядов, всё ещё летали где-то далеко от этой реальности. Генри заметил на шее Розы парочку очень свежих засосов и понял, чем они там с Эдвардом занимались. Так вот о какой любви он говорил, так вот зачем он срезал тот цветок… Интересные у брата, конечно, методы лечения.       — То есть, пока мы тут работали, вы там спокойно любовью занимались? — с каменным лицом спросил Генри, держа лопаты в двух руках. Выглядел он грозно. И немного обиженно.       — Ну, не так уж и спокойно, — с улыбкой отозвался Эдвард.       — Я ничего не слышал!       — А мы окна закрыли!       — Работай уже! — и Генри протянул ему лопату.       Эдвард тихо рассмеялся и снова принялся копать. Наступила ночь.

***

      Изнемогая от усталости, голода и боли в мышцах, они рухнули под раскидистым дубом. Ровно полчаса назад солнце встало из-за горизонта, и Перси вышел из амбара и торжественно объявил, что у них есть миллион и одна роза. И теперь Эдвард из-под полуприкрытых век наблюдал за Розой, которая о чем-то беседовала с высоким мужчиной. Этот мужчина привёл с собой с полдюжины молодых мальчишек, и они грузили букеты в большие телеги. Потом их развезут по всему королевству радовать своим видом горожан. Вот мужчина пожал Розе руку и вручил ей большой золотой кругляш, утыканный драгоценными камнями по кромке. Такие монеты чеканились только при королевском дворе и были доступны не всем. Одну монету, которая была размером с ладонь взрослого мужчины, можно разменять на много маленьких, но без украшений, или купить за неё, скажем, хороший меч и дорогие серьги. Роза распрощалась с мужчиной и счастливая зашагала к ребятам.       — У меня есть предложение, от которого никто из вас не откажется! — сказал Эдвард, как только Роза подошла ближе.       — Какая? — сонно поинтересовался Джетт.       — Давайте спать!       — Я «за», — согласился Генри и моментально отрубился. Эдвард загадочно посмотрел на Розу снизу вверх и потянул её за подол платья. Девушка упала к нему в руки, и принц тут же сгрёб её в охапку, прижимая к себе.       И они все заснули под сенью шуршащего дерева, обласканные спокойным ветром и ласковым солнцем, может быть, до обеда, а может и до самого вечера.