Чёрный лебедь

Межсезонье — прекрасное время отпусков и ледовых шоу. Особенно, если ты лучший мужчина одиночник на олимпиаде. На Женю сваливается куча предложений, которые он, в основном, принимает. Он четко решает поговорить с Марком, понять, что делать дальше, решить наконец вопрос с тьмой. Тем более сердце с каждым днём болит все больше, тьма вплотную подобралась к жизненно важным органам. Он все чаще замечает, что после прокатов начал задыхаться, видимо, легкие тоже частично поражены тьмой. Женя все чаще ловит на себе сочувственные взгляды тренеров, он из последних сил делает вид, что все хорошо, что тьма его не мучает. Что же ты творишь, Маркуша… Ему действительно страшно, что же его родственная душа испытывает? Теперь то он знает, кто это. Но от этого не лучше, наоборот, теперь очень страшно за Марка. Он хоть и выглядит весёлым, на самом деле он всячески скрывает свои проблемы, не рассказывает, что у него на душе. От этого совсем страшно. Вдруг он удумал что-то страшное, вдруг тоже знает про последствия смерти одного из соулмейтов? Женя старается тешить себя мыслью о скорых совместных шоу, может там они смогут объясниться друг перед другом. На календаре тридцать первое марта, завтра у Жени премьера нового показательного, хореографию он ставил сам, да и образ абсолютно новый, так что он безумно волнуется. Ещё и Марк отказывается с ним хоть как-то контактировать. Не отвечает на звонки, игнорит во всех соцсетях, даже при встрече старается держаться максимально далеко. Благо раздевалка общая, так что там он точно не отвертится, ну Жене так казалось. На самом же деле Марк активно взаимодействовал с ним только на камеру, как только они ушли в антракт на переодевание, он тут же убежал куда-то и не приходил, пока Женю практически насильно не затащили к гримеру, чтоб завершить образ. Ещё и Настя потом поймала с интервью, так что поговорить они так и не смогли на шоу, а после их окружили фанаты, и о нормальном разговоре можно было забыть. Зато на ледниковом периоде он все же смог ненадолго отвести Марка в сторону от толпы других фигуристов для разговора.  — Марк, нам надо поговорить, — глупо конечно, но надо хоть как-то диалог начинать.  — Говори, я тебя слушаю, — он отвечает как-то совсем сухо, у Жени от этого по спине бегут мурашки. Что же случилось за это время?  — Ты — мой соулмейт, — медленно начинает Женя.  — Да, — тот жмёт плечами, — я знаю, что ты не в восторге, я тоже. Так что давай мирно разойдёмся, решение я найду.  — Не надо расходиться, давай все решим здесь и сейчас, если это положено судьбой, то так правильно, давай попробуем, — рассуждает Женя.  — Не надо пробовать. Я найду решение, — вкрадчиво отвечает тот.  — Марк!.. — Женя так и не успевает договорить. Тот быстро уходит обратно к остальным, напоследок больно задевая его плечом. Что-то бормоча себе под нос. Больше они с Марком не пересекались. В Туле попросту было не до разговоров. Марк даже на камеру с ним не взаимодействовал, демонстративно оттолкнул его, когда Женя хотел того обнять. Хотя оно и понятно, не до милых взаимодействий было. Фанатов успокаивать надо хоть как-то, а высказаться толком нельзя. Ещё и сердце предательски болит весь вечер, будто напоминая, что Жене с каждым днём все хуже. На приеме у врача он был, доктор лишь развёл руками и предложил лечь в стационар. Женя, конечно же, отказался ещё шоу катать. Алексей Николаевич совсем хмурый теперь ходит, с Женей как с хрустальной вазой обращается, будто боится, что это конец… А сам Женя наоборот уже как-то не боится, видимо это его судьба, просто умереть в одиночестве, так и не почувствовав любовь от своей родственной души. Это как-то странно даже, он раньше и думать о Марке не мог, противно было. А сейчас он все вообще ловит себя на мысли, что Марк какой-то не такой, есть в нем что-то притягательное, в этой светлой улыбке, в заливистом смехе, в его время от времени глупом поведении, есть что-то, от него глаз оторвать не возможно, Марк для Жени особенный. Жаль только, что он понял это, находясь на грани смерти, понял, что если бы раньше узнал того поближе влюбился бы, хотя он и сейчас влюбился, только это никому не нужно. Марка теперь постоянно ловят во время долгих прогулок с Сашей, он видимо решил, что перед смертью хочет счастливым себя почувствовать, хочет побыть любимым. Женя тоже хочет, только знает, что не получится ничего. Все мысли теперь об одном единственном человеке, с живыми блестящими глазами, с непослушными кудрями, с губами, которые так и хочется поцеловать. Он теперь часами мечтает о Марке, о том, что если бы все получилось. Они бы ведь были счастливы. Так судьбой положено. Точно были бы. За день до очередного шоу Женя узнаёт, что Марка посадили на карантин, так что на шоу в Питере его не будет. Ну и ладно. Может оно и к лучшему, Женя от постоянной боли во всем теле спать плохо начал, не ест почти, кусок в горло не лезет. Марку не надо его видеть таким разбитым. Тем более Артур говорит, что у них с Сашей все хорошо. Женя и сам по его привату это видит, много совместных фото, где они обнимаются и целуются. Саша вся аж светится, только вот Марк очень уставшим выглядит, видимо, тоже больно. Женя сначала очень расстраивался, плакал много, ходил хмурее тучи, а потом привык. Главное, что ему хорошо, может быть он правда любит. Тогда я раньше умру, и он счастлив будет Женя надеется, что так и случится. Он умрет, а Марку жить будет площе. Может у них с Сашей правда все сложится прекрасно. День самого шоу проходит сумбурно, они пытаются тренироваться, но получается из ряда вон плохо. Лёд сократили практически на треть. Так что не понятно, как фигуристам катать свои программы. Женя болтает на отвлечённые темы с Мишей и Лизой. Общий танец он уже по сложившейся традиции не выучил. Все идёт практически хорошо, пока Саша не заходит к гримерку в футболке, готовая краситься для Фриды. У неё пальцы чёрные…  — Саш, — начинает Женя трясущимся голосом, — ты соула нашла?  — Ага, только не я его, Марк сам меня нашёл, — улыбается она.  — Что значит, Марк сам тебя нашёл? Он твоя родственная душа? — его бьет крупная дрожь. Неужели Марк солгал ему, неужели не он его соул, но зачем он так поступил? Неужели он так хотел Женьке смерти?  — Ну у меня начали чернеть руки, Марк тогда подошёл, сказал, что наконец нашёл меня, — легко отвечает девушка.  — Тогда почему у тебя тьма не проходит? — Женю вдруг осеняет. Этот вопрос ненадолго вводит девушку в ступор, но она все же находится и отвечает.  — Это пока, со временем сойдёт, когда мы ещё ближе будем. Мы же всего месяц вместе. Дальше Женя не слушает, у него белый шум в голове, руки трясутся, а из-за невыносимой боли в груди в глазах темнеет. Месяц Они вместе целый месяц. Последние мечты о счастливом совместном будущем рушатся. Уже ничего не будет. Женя очнулся лишь когда понял, что у него из носа алой струёй сочится кровь, пачкая лежащую на коленях футболку. Он на не сгибающихся ногах идёт в туалет. Кровь не останавливается ещё минут десять, видимо тьма совсем все силы из него высосала. Тремор становится слишком сильным, а ещё выступать надо, всего десять минут до выхода осталось. Он напоследок опирается на раковину и, приложив неимоверные усилия, смотрит на себя в зеркало.  — Ты сегодня катаешь как никогда, — несмотря на, в целом, паршивое состояние, в голосе отчетливо слышится сталь, — ради зрителей, ради себя, ради Марка катаешь. Потом умирать можешь. Сейчас нельзя, сейчас максимум показать надо. Он напоследок криво улыбается сам себе и спешит к выходу, где уже толпятся остальные.  — Поприветствуйте, Евгений Семененко, — Рудковская отходит куда-то вбок, пропуская Женю.  — Женя, твоя школа с тобой!  — Женя лучший! Восторженные крики фанатов доносятся со всех трибун вокруг. Женя встаёт посередине крошечного льда, кажется весь мир на секунду замирает. Глубокий выдох и… С первых нот Женя захватывает музыка, он будто переживает историю Кале каждый раз, пока катет свою программу. Заход на первый квад, резкая боль в груди, отталкивание и… Один миг и весь мир плывет. Женя падает на лёд и бьется головой. Надо катать дальше, музыка играет Он пытается, но тело будто его не слушает, лёд вдруг кажется каким-то неродным, слишком скользким. Он раз за разом больно ударяется спиной, в попытках поднятся, пока не бросается на партер с молчаливой мольбой о помощи. Все мелькает перед глазами. Он раз за разом теряет сознание. Музыка идёт, я должен откатать, я должен. Чьи-то руки прикасаются к его ногам. Кажется, это Евгений Викторович.  — Нет, не снимайте с меня коньки, — единственное, что он говорит, перед тем, как провалиться в темноту.  — Не снимайте с меня коньки! — он на секунду приходит в сознание снова. Но глаза открыть уже не получается.  — Не снимайте с меня коньки… — в последний раз шепчет он. Этот шёпот тонет в чужих громких разговорах, а Женя вновь проваливается в пучину тьмы, в этот раз уже окончательно. Ему кажется, что он наконец пришёл в себя в больнице, через шум в голове ему с трудом удаётся разобрать взволнованные голоса врачей.  — В сознание не пришёл?  — Нет, уже третий час лежит, главный кому диагностировал.  — Родители его как?  — Как и тренера, все в шоке, мать плачет, брат ни слова так и не сказал, жалко мальчика, десять лет всего, а уже такая травма.  — Да уж, звонил вроде кто-то?  — Звонило сми и друзья его. Все здоровья делают, про состояние спрашивают. Но я же пришёл в себя… Женя изо всех сил пытается открыть глаза. Нам же рассказывали, осознанная кома… От этого становится только хуже. Женя будет слышать все, только в ответ ничего не скажет, он даже пошевелиться не сможет. От этого тяжело. Плакать хочется, но как заплакать если даже звук издать не можешь? Я буду чувствовать боль… Его практически истерику прерывает внезапный строгий голос, видимо главврач зашёл его проверить.  — Как он?  — Состояние стабильно тяжёлое, в сознание не приходил. Тьма частично поразила сердце и легкие, мы его на ивл держим. Есть шанс, что больше не проснётся.  — Понятно. Следите за ним. Там, кстати, какой-то пацан звонил, просто ему передать, чтоб простил. И девушка звонила какая-то, сказала, что она его соул и скоро приедет. Странно все это, не находите? Дальше разговор Женя не слушает. В голове несмотря на жуткую боль снова завертелись мысли. Девушка? Неужели Аня…