Закон Мёрфи

Порой не хватает одной ничтожной недостающей детали в огромном пестром пазле, которая, встав на место, непременно заставит вас пораженно вздохнуть и воскликнуть «Точно!», запуская в голове цепочку размышлений о том, как же вы были глупы, что не додумались до этого раньше. Звенящую тишину в голове Алисы разрезали проносящиеся всполохами одиночные мысли, обрывки разговоров, воспоминания. Осознание накатывало неизбежно, само собой, совершенно не завися от неё, не оставляя ей и шанса на жалкие попытки оборвать всё это, затолкать туда, откуда это пришло, запечатав самым надёжным Коллопортусом, на который она была способна. Кровь шумела в висках, отрезая её от всех посторонних звуков и оставляя наедине с собой, что, пожалуй, было страшнее всего, что она могла услышать или увидеть, если бы оглянулась на темнеющие провалы хогвартсовских коридоров, истёртые гобелены, скрывающие за собой зловещие тайные проходы, ведущие в неизвестном направлении, и тяжёлый, припечатывающий, и в то же время ошеломлённый взгляд Реддла — если бы она намеревалась измерить эмоции, отражающиеся в его глазах, в процентном соотношении, она бы сказала, что удивление составило бы всего промилле от привычной, успокаивающей пустоты реддловского взгляда; но и этого хватило бы, чтобы довести до паники любого из учащихся Хогвартса, давно и прочно веривших, что тот неспособен на стандартные человеческие реакции. Она хотела. Мерлин, как же она хотела, чтобы это осознание затопило всю ее, погребло под собой, разорвало на части, оставляя наедине с безуспешными потугами собрать себя из этих лоскутов. С шумом втянув воздух, Алиса позволила этому произойти: позволила беспрерывному потоку мыслей накрыть себя с головой безжалостной ледяной волной, промораживающей внутренности. «Мёрфи — это дочь того самого Эдварда Мёрфи? Вы, должно быть, шутите?» — и распахнутые в нескрываемом удивлении глаза как наяву. Первое, что она услышала по приезде в Хогвартс: маленькая восторженная девочка, ещё неумело скрывающая переполняющие её при виде ожившей сказки — школы волшебства и десятков таких же волшебников, как она, — чувства; оступилась, спотыкаясь о небрежно вылетевшие из уст какого-то старшекурсника слова. И тут же перед глазами, будто и не прошло этих шести лет, гомон взбудораженной толпы; студенты, в подобии цепной реакции пересказывающие друг другу слухи, шепчущиеся на каждом углу при виде неё — дочери заместителя министра магии, а в последствии и главы отдела международного магического сотрудничества. Казалось, даже сын Гектора Фоули, предыдущего министра магии, поступивший в Хогвартс за два года до неё, не удостоился такого пристального внимания. Впрочем, вскоре этому нашлось объяснение. «Она вовсе не похожа на своего отца» «Почему Блэки так возятся с ней? Она, кажется, и рта раскрыть не в состоянии вне класса» «Какое, должно быть, разочарование для мистера Мёрфи» И в тот же миг: опасливые взгляды по сторонам, будто одно лишнее слово — и она помчится в совятню, заливаясь слезами, жаловаться папочке, и их родители лишатся уютных насиженных рабочих мест, которых добивались годами, по прихоти маленькой ябеды. И Алисе хотелось отрицать, что таков и был первый порыв, но Шляпа, едва коснувшись ее головы, тут же выкрикнула «Слизерин», а её методы решения проблем никогда не отличались особым благородством. И это было бы в высшей степени трусливо и жалко, но она выбрала путь ещё более ничтожный и малодушный — путь игнорирования. Сквозь бездну размышлений о собственной никчёмности тут же прорвались другие слова, сказанные много позже. «Я вижу в тебе большой потенциал, Алиса, и верю, что вместе мы добьёмся успеха». Участливый взгляд безумных глаз — одного карего и второго голубого — и протянутая для рукопожатия ладонь. «Семейные узы крепче других, Алиса. Ты никогда не сможешь скрыть свою принадлежность чему-то большему, чем ты, — своей семье. Это то, что всегда будет с тобой, и всегда будет определять тебя как человека. Ты можешь верить в то, что мы ничуть не похожи, можешь трусливо прятать голову в песок и отрицать это; но этот след останется с тобой до конца жизни и именно он решит твою судьбу. Уже решил». Тогда эти слова вызывали неконтролируемый тремор и подступающую к горлу тошноту, сейчас — переполняющую сердце решимость и мерно бьющуюся о подкорку мозга уверенность. Если ей суждено сыграть роль в этой постановке, то, поверьте, она отыграет её до конца. Хватит с неё трусости. Пешка может дойти до края шахматной доски и стать ферзём. — Ты вообще меня слышишь, Мёрфи? — ледяной голос Реддла донёсся до её слуха. Он всё ещё держал в руках её палочку, которой она лишилась из-за его Экспеллиармуса, пробившегося даже сквозь наложенный Лестрейнджем щит, который должен был оберегать от любого внешнего вмешательства в их конфликт. «Пожалуй, через лет десять даже аналогичные щиты Дамблдора его не остановят», — отстранённо подумала Алиса, признавая его пугающую в своём величии магическую силу, и попыталась всё же сконцентрироваться на самом Реддле, вскидывая голову и напрямую встречая его пронзительный испепеляющий взгляд с тлеющим на дне радужки гневом. — Да, я полагаю, у Фредерика не хватило времени, чтоб нанести непоправимые повреждения моему слуху, — безразлично кинула Алиса, продолжая сверлить его глазами в ответ и надеясь, что он будет тем первым, кто отведёт взгляд. Проигрывать в этой игре решительно не хотелось. — О, ну что ж, полагаю, у него хватило времени, чтобы нанести непоправимые повреждения твоему мозгу, Мёрфи, — едко процедил Том, — потому что иного объяснения, почему ты решила испытать на нём Круциатус при десятке свидетелей, у меня нет. Закончив говорить, он склонился к ней ещё ближе, нависая в неосознанной угрозе. — Хэй, да ты посмотри, кажется, твой эмоциональный диапазон всё же больше, чем у ложки, — усмехнулась Алиса, с неприкрытой гордостью подмечая для себя, что ей удалось вывести Реддла на эмоции. Пусть это был гнев, но это было больше, чем тёмная пустота в его глазах и бездушная маска, намертво приклеившаяся к идеальному лицу. — Твою мать, Мёрфи, — прошипел он, — ты решила поиграться со мной и теперь мне придётся накладывать Обливейт на десяток студентов, ставших свидетелями твоего триумфа? Алиса распахнула глаза в притворном удивлении, с сожалением качая головой. — Я тебя об этом не просила, Реддл, — невозмутимо отрезала она и тут же продолжила: — И тебе действительно стоит сделать что-то со своей самооценкой, потому что думать о том, что каждое действие в этой мордредовой школе делается в угоду тебе, это уже как-то нездорово. Кажется, комендантский час давно уже успел наступить. В темноте коридора, разбавляемой лишь слабым лунным светом из находившегося поблизости окна, едва ли можно было уловить даже очертания их силуэтов, но Алиса все же успела заметить то, как Реддл, глубоко вздохнув, прикрыл глаза на пару секунд, очевидно отсчитывая до пяти, чтобы не сорваться и не бросить в неё Аваду прямо здесь. Алисе польстило то, что он воспользовался её старым любимым методом, вычитанным в какой-то маггловской книге по психологии. Похоже, у них были одни источники информации. — Тогда объясни мне, — совладав со своей яростью, произнёс Том, — какого ещё черта ты это сделала? Или не совладав, поскольку на последних словах его голос едва не перерос в крик. Также Алиса помнила, что он вспоминал маггловские ругательства только тогда, когда не мог в полной мере себя контролировать. Кажется, ей все же придётся как-то написать учебник «1000 и 1 способ понять Тома Реддла: заметки очевидца». Шикнув на него и оглядевшись по сторонам, Мёрфи без промедлений дёрнула его за локоть, указывая в сторону заброшенного класса Трансфигурации, к которому они забрели, пока он тащил её в неизвестном направлении через всю школу. Им очень повезло, что по дороге не встретились преподаватели, которые, верно, должны были бы озаботиться такой интересной картиной. Том нехотя кивнул ей и, скрипя зубами, размашистым шагом двинулся в его направлении, не забыв перед этим обернуться и смерить её самым презрительным взглядом из своего арсенала. Алиса только фыркнула. Когда твой психический нестабильный дядя, стремящийся поработить мир, подталкивает тебя на самоубийственные действия, Том Реддл, оказывается, становится не таким уж страшным. Ещё одно полезное наблюдение для будущих поколений, которое стоит вписать в свою автобиографию. Когда дверь за ними запахнулась, а Реддл привычно наложил Заглушающее заклятие, Алиса не успела опомниться, как тут же оказалась прижата к стене, а палочка Тома уже больно упиралась ей под рёбра. «А мою он, наверное, уже сломал и выкинул из окна от греха подальше», — отрешено подумала Мёрфи, переводя взгляд на залитые лунным светом деревья в Запретном лесу, видневшиеся за окном. — Мёрфи. Он щёлкнул пальцами перед её лицом, стремясь привлечь её внимание и выглядя при этом ещё более раздражённым, чем был там, в коридоре. — У тебя явные проблемы с концентрацией внимания, — неудовлетворительно подытожил Реддл, закатывая глаза. — А у тебя явные проблемы с этим самым вниманием, раз ты так хочешь его заполучить. Прошло долгих пять секунд, в течении которых Алисе успело показаться, что вот сейчас-то он точно испытает на ней весь свой богатый потенциал тёмных проклятий или хотя бы по-плебейски отвесит ей пощёчину. Реддл удивил её, напряжённо рассмеявшись, будто старательно сдерживал всю лавину своих отнюдь не положительных эмоций, которая готовилась похоронить их заживо, и лишь ещё плотнее впившаяся в её бок палочка свидетельствовала о том, что её заявление вывело его из себя. — А я уже и забыл, какой язвой ты бываешь, — сухо подметил он. — Не стоит привыкать, я не хочу повторения этого ночного рандеву. Алиса наяву увидела, как множество маленьких Алис внутри неё разбегаются с сумасшедшими воплями «Замолчи», умоляя её остановиться и не копать себе ещё более глубокую могилу, но она лишь мысленно кинула в них Адское пламя в надежде, что заткнет их всех навеки: Алису-трусость, Алису-осторожность и Алису-малодушие, которые отвечали за все её реакции. Том, будто опомнившись, отошёл от неё и, прислонившись к парте, окинул её испытующим взглядом. — Почему ты наложила на Лестрейнджа Круцио? — с расстановкой спросил он. Алиса безразлично пожала плечами. — Мы повздорили. Краткость — сестра таланта. — И ты не придумала ничего лучше? — прошипел Том, в нетерпении начиная мерить класс шагами. А вот ярость, определенно, какая-то родственница Реддла, потому что иного объяснения их глубинной связи у Алисы не было. — Я хотела преподать ему урок, — отметила Мёрфи, стараясь казаться максимально уверенной в только что произнесенном. Причина у этой беспричинной агрессии была другой, и направлена она была совершенно на другого — других — но Реддлу знать об этом необязательно. Том застыл на миг и обернулся к ней с уже привычным холодом в глазах, пока ещё не тонущих в такой же родной пустоте. — Может, мне стоит преподать тебе урок, Мёрфи, — бесстрастно отчеканил он, — и применить Круциатус к тебе? На миг дыхание Алисы сбилось, и она бы отдала всё, чтобы забыть это позорное, трусливое мгновение. — Я думаю, мне больше нравится находиться по другую сторону, Том, — так же холодно ответила она. Реддл улыбнулся почти умиленно, однако эта улыбка быстро трансформировалась в ядовитую усмешку. — А я вот не думаю, что ты этого достойна, Алис-са, — привычно растягивая шипящий звук в её имени, сказал он и, бросив в её сторону её палочку, нацелил свою. Алиса не поняла, когда это произошло, но точно знала, что секундная заминка — и она бы уже захлебывалась своей кровью. Кажется, её рефлексы действовали быстрее неё. Уйдя с траектории заклятия, она упала на истёртый паркет, больно ударяясь коленями, и, не обращая на это внимания, спешно отползла в сторону, прячась за партой. Сердце колотилось как бешеное, стремясь выскочить из груди. — Алиса-Алиса-Алиса… — разочарованно протянул Том, и Алиса, хоть и не видела этого, знала, что он притворно осуждающее качал головой, поджимая губы. — Ты всё такая же трусишка, как и раньше. Одного круциатуса недостаточно, чтобы это поменялось. Алиса, сжав зубы, схватилась за укатившуюся в сторону палочку и молниеносно выскочила из-за парты, тут же наставляя ее на Реддла и бросая невербальное проклятие. — А двух? — процедила она, с огорчением наблюдая, как Том моментально отбил брошенные в него чары: так вальяжно и с ленцой, будто был на светском променаде, а не уклонялся от круцио. Это заставляло кровь кипеть в ее жилах. — В твоём случае и тысячи будет мало. Дальше все произошло так стремительно и быстро, будто всё было отрепетировано и они долгое время готовилось именно к этому моменту своей жизни — к этой совершенно незапланированной потасовке в заброшенном классе Трансфигурации, взбешённые друг на друга до такой степени, что воздух между ними искрился, безбожно нарушая комендантский час и все наставления профессоров о безопасности. Заклятия цветными всполохами полетели одно за другим, и Алиса уже не различала, какое из них было чьим. Она полностью отдалась этому триумфу ярости, защищаясь и нападая, стремясь изувечить и принести как можно больше боли, и сохранить свою жизнь. Она впервые так отчётливо ощущала то, что живёт. «Секо» Реддла вспороло ее мантию вместе с кожей, заставляя кровь хлестать ручьями, а последовавшее за ним «Глациус» моментально подморозило рану, заставляя шипеть от боли. Алисино «Аква Эрукто» слегка испортило его идеальную прическу, но даже отплевываясь от воды он не пропустил её «Депульсо», мгновенно выставляя щит и тут же запуская в неё связку заклятий, о существовании которых она никогда даже не слышала. Всё, что ей оставалось, это понадеяться на «Протего максима», которое она произнесла за миг до того, как все эти темномагические проклятия обратились к ней. Не выдержав магического напора, щит дал трещину, а Алису отбросило на полтора метра, и она приземлилась на тот час вспыхнувший болью локоть. Постанывая от неприятных ощущений, она усилием воли заставила себя выпрямиться и прислониться к стене, наваливаясь на неё всем гудевшим от напряжения телом. Скользнув взглядом по классу, Мёрфи подметила разлетевшуюся на щепки парту и перевёрнутый фикус, и только потом обратила внимание на Реддла. Склонив голову к плечу, он заинтересованно наблюдал за её действиями, не выглядя даже запыхавшимся. — Ты сукин сын, — заливисто рассмеялась Алиса. Её смех причудливым эхом разнесся по пустому разрушенному классу. — Прошу прощения? — нахмурился Реддл. — Ты в очередной раз повредила голову? Алиса покачала головой, подмечая, как непривычно её губы растянулись в несдержанной усмешке, а щеки уже начали болеть от смеха. После трёх месяцев полного равнодушия и наигранных эмоций искренне смеяться казалось чем-то сродни Санта Клаусу в жарких тропиках — самой странной вещью в мире. — Ты даже не устал, — всё ещё сохраняя на своём лице улыбку, подметила она. — От чего я должен был устать, Мёрфи? — обреченно закатил глаза Реддл. — От твоих потуг первокурсника? Алиса в очередной раз качнула головой, с энтузиазмом поднимаясь на ноги, и, уже не обращая ни малейшего внимания на слизеринца, принялась отряхивать мантию. Реддл скептически наблюдал за всем этим, кажется, убеждаясь в том, что Мёрфи в конце концов сошла с ума. — Убирайся отсюда, Мёрфи, и только посмей попасться кому-то из преподавателей, я не хочу лишиться баллов из-за твоей глупости и неосторожности, — холодно молвил Том. Алиса на секунду подняла на него внимательный взгляд, будто убеждаясь в каких-то своих выводах. — Да-а, тебя волнуют баллы, — деланно встревоженно подметила она. Уже собираясь взяться за ручку двери, Алиса обернулась и задержала на высушивающем себя заклинанием Реддле прицельный взгляд. — Не хочешь повторить как-то? — стараясь звучать максимально незаинтересованно, спросила она. Том вскинул голову, выглядя то ли до невозможности удивлённым, то ли до невозможности раздражённым. — Ты успела стать адреналиновой наркоманкой за лето, Мёрфи? — невозмутимо поинтересовался он. Алисе иронично подумалось, что тут он донельзя прав. — Нет, знаешь, это вроде как… обучения, — несмело закончила она. Кажется, Реддлу многого стоило сохранять бесстрастное выражение лица. — Я не твоя нянька, Мёрфи, и в учителя тебе не нанимался, — вот и старая подруга, тлеющая злость, появилась на дне радужки. — Я поговорю с другом отца и тебя возьмут летом на стажировку в министерство, — равнодушно бросила она. — Мне не нужны твои одолжения, Мёрфи. Кажется, он опять был готов схватиться за палочку. — Хорошо, тогда я не расскажу Дамблдору о вашем подпольном кружке юных талантов, — всё так же безучастно сказала Алиса, рассчитывая, что этот блеф прокатит. Конечно, она и без этого не рассказала бы, прекрасно понимая, насколько подло это было бы даже для неё, ожидавшей вердикта Шляпы всего долю секунды. — Теперь это угроза, а не одолжение, я согласна играть по твоим правилам. По-птичьи склонив голову в выражении неподдельного интереса, Алиса спрятала дрожащие руки в карманы мантии, надеясь, что эту деталь Реддл не подметил. — Мёрфи, я в курсе, что ты обо всём знаешь уже года полтора минимум, не надо прибегать к грязным методам, когда больше всего боишься запачкаться, — устало мотнул головой Том. На мгновение Алисе показалось, что на его лице проступило смирение, однако тот час эта иллюзия разбилась. — Выметайся отсюда, — отрезал Реддл. Алиса задумчиво кивнула. «Хорошо, давай по-другому». — Пожалуйста, — тихо сказала она, заглядывая ему в глаза и неспешно приближаясь, будто боясь спугнуть дикого зверя. — Мне это важно. «Конечно важно, вряд ли я выйду против Гриндевальда с «Аква эрукто», драккл его раздери», — отчаянно подумалось Алисе. Том фыркнул, очевидно не убедившись. — Я могу быть полезной. — И, помедлив секунду, чётко произнесла: — Мой Лорд. Впервые в жизни она видела Тома Реддла ошарашенным и, Мерлин, как же она жалела, что у неё не было с собой колдоаппарата, чтобы запечатлеть это. Ради этого зрелища можно было даже наступить на горло своей гордости. — Никогда, — в итоге сказал он, и это заставило Алису внутренне застонать от безысходности, потому что, по всей видимости, даже при всем своём богатстве и влиятельном папочке она, похоже, не была способна заинтересовать никого даже в практическом плане. Тем временем Реддл продолжил: — Никогда больше не хочу слышать это из твоих уст. Теперь был черёд Алисы выглядеть глупо и шокировано. — Ты меня добьёшь, Мёрфи, — протяжно выдохнул Реддл, всем своим видом выражая вселенскую усталость. — В пятницу на этом же месте. И, проскользнув мимо так и застывшей Алисы, вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Кажется, сегодня все твёрдо вознамерились перевернуть её мир вверх дном.