Las-Vegas

I want to hide the truth I want to shelter you But with the beast inside There’s nowhere we can hide. Imagine Dragons — «Demons».

✘ Автор ✘

Прошедшая неделя всем девушкам, живущим на Фримонт-стрит 12, казалась не примечательной. Тоскливая погода настигла привычно тёплый, солнечный город, наводя ужас на местных жителей и туристов; яркие лучи исчезли из их поля зрения на весьма долгий период. Кристина пробивала себе путь через толпу — настоящая давка. Клубы и казино забиты до отказа, несмотря на унылые обстоятельства, город не стремится запираться в своих домах и отдаваться депрессии. Держа путь к дальнему углу зала, где располагался столик всей компании, девушка застыла посередине танцпола, почувствовав тоненькие пальцы на своём запястье; её тянули в самую гущу событий, где полуобнаженные тела крутились и тёрлись друг о друга. Это может показаться счастьем для кого-то, но точно не для той, кто вырывает свою руку грубым рывком и продолжает путь. Слишком плохое настроение. Вечер не задался ещё каких-то пару часов назад, когда был пойман один из неумелых дилеров. Штрэфонд в данный момент думала лишь о выпивке — бутылке дорогого виски — в своих руках. Нынешнее местонахождение девушек не было первым и последним; они посетили, как минимум, четыре заведения за вечер, так и не зайдя в любимый бар. После громкого убийства он стал менее интересным и посещаемым. Много слухов поползло о его хозяине, персонале и посетителях. — Наконец-то выпивка, — радостно перекрикивает музыку Бэлла, поглядывая на хмурую подругу; Костья кажется злой и одновременно и разбитой, заливает в себя любой алкоголь, попадавший ей в руки. Кристина опускается на своё место, перед этим окинув долгим взглядом присутствующих. На этот раз в их компании не находилась Лебедева, по личной инициативе некоторых участников сия веселья. Многие элементарно не желали участвовать в возникших конфликтах, а поводов для них было предостаточно. — Хочешь потанцевать? — Крис обнимает за талию девушку, собственнически уложившую на её плечо голову. Даша поворачивается на шёпот и непроизвольно улыбается. Она молча поднимается и тянет возлюбленную за собой, неловко одергивая короткое платье вниз по бедрам. Поморщившись от лёгкой головной боли, вторая с холодным взглядом кивает Ксюше и поддаётся, теряясь в толпе вместе с Моной. Музыка переключается как раз в тот момент, когда они оказываются на танцполе. Не то, чтобы Кристина была заядлой тусовщицей и любого бы уделала в танцах, однако сейчас её главной целью было отвлечься от разговоров за столом, мыслей о другой и скорой встречей с неизвестностью. Опустив татуированные ладони на талию девушки, она поддаётся музыке, даже если мысли находятся в другом месте. Она не хочет, но думает о многом. Работа теряет значимость, становясь рутиной и глобальными проблемами. Их бизнес приносил немалый заработок на всех участников, и сейчас это было единственным удовольствием для каждой из них. Ссоры в коллективе, казалось бы, закончились в юношеском возрасте, процессы притирки давно подошли к концу, но в доме царила напряжённая атмосфера. Избыток яда на один квадратный метр. Личная жизнь друг друга перестаёт интересовать подруг, каждая запирается в комнате со своей парой, потому они и перестали собираться за спокойными разговорами по вечерам. Всё менялось. Менялось тихо и кардинально. И это угнетало. — Ты со мной? — говорит сквозь шум улыбающаяся девушка, начиная тянуться к губам Кристины, отчего та слишком резко отшатывается. Её внутренности вновь переворачиваются, не в последнюю очередь из-за неожиданности. Прожигая сломленным и в то же время разъяренным взглядом, смешанным и утопленным в голубом, таком чистом океане искренних глаз, Штрэфонд качает головой, горько усмехаясь. Несмотря на веселье и громкую музыку, она подавляет рвущиеся наружу капли, скопившиеся в уголках глаз; медленным шагом покидает танцпол, умело огибая людей и направляясь к выходу. Она никогда не посчитала бы такой поступок предательством, но момент доверия, когда всё внимание было переключено совершенно на другое…это ничто иное, как очередное предательство от той, кто стремится стать единственной. Даша давно надеялась похвастаться, что ей удалось полностью завоевать внимание возлюбленной. Не вышло. Доставая из внутреннего кармашка рубашки припрятанную сигарету, она долго крутит её между пальцев и не знает, какие эмоции сейчас испытывает: вроде смешно, но так одновременно обидно. Возможно, именно алкоголь влиял на такие резкие действия, даже если это не казалось ей чем-то из ряда вон странным. Смяв сигарету пальцами, она отпускает её и, опуская взгляд, пинает передней частью кроссовка. «Не будь тряпкой, Крис» — говорит сама себе и одновременно усмехается самым уголком губ. Не хватало начать общение с самой собой, а многие неблагоприятные события именно к этому её и ведут. В их дружбе бывали конфликты, невозможно прожить вместе столько лет без единой ссоры, в особенности в женском коллективе. Эти мысли легко кольнули сердце, становясь гораздо хуже, и главным страхом девушки было то, что однажды им придётся разойтись. Разойтись. Разойтись Разойтись. То есть, как — окончательно? Никто из них бы не принял решение добровольно уйти и закончить дружбу, что длилась годами, сложными, но имеющими больше положительных эмоций, нежели негатива. Это всё кажется черной линией, плохим временем и прочими названиями, как обычно люди оправдывают проблемы в жизни. Это закончится, рано или поздно. Осталось понять: хорошим или плохим. Радуясь одиночеству и отсутствию очередных оправданий Дарьи, девушка смотрит на такое редкое за последнюю неделю являете — ясное небо. Покрытое множеством звёзд. Музыка, доносящаяся из клуба, отходит на второй план; пристающие к прекрасному полу пьяные мужчины пропадают из поля зрения, оставаясь где-то позади; дорогие машины проносятся по удивительно чистой от пробок дороге, что находится в метре от Кристины, провожающей каждую взглядом; соседние клубы и казино покидают и посещают люди, в разных состояниях направляющиеся к пойманным такси или из них. Всё происходит так неосознанно и так знакомо, будто повторяется каждый день. Почему именно сейчас это завораживает. Выходя из лёгкого помутнения, она, не задумываясь, достаёт телефон и по памяти набирает номер. Гудок. Ещё один. И спустя ещё несколько противных, протяжных звука, слышится голос на том конце провода. Сонный хрип вводит в ступор, но её тут же отпускает. — Я слушаю. Дыхание учащается, когда она пытается прочистить горло и успокоить быстро забившееся сердце. — Не хотела тебя будить, — наконец начинает Кристина, плотно сжав губы. Она не знает, зачем звонит и что это значит, но не вешает трубку, как и другой человек. — Ты в порядке? — вкрадчиво спрашивает Маша, ещё явно не отойдя ото сна. Слышится шелестение. Она садится. — Да, я…всё в норме, — она трёт пальцами глаза, сильно кусая изнутри уголок губ. Серьёзно? Это всё, что ты сейчас скажешь? «А если она не одна?» Внутренний разговор с самой собой быстро прерывается до этого недолго молчащей девушкой. — Поговорим завтра? — тихий, неуверенный голос. — У меня выходной. — Ты одна? — выпаливает Крис, удержавшись от того, чтобы прихлопнуть губы ладонью. Очевидно, это было лишним, однако алкоголь в крови и сложившиеся обстоятельства считали совершенно иначе. Она никогда не была тактичной, и не планирует начинать. — Да. Прервав звонок, Штрэфонд убирает телефон обратно в карман, подаваясь вперёд, чтобы поймать такси.

✘ ✘ ✘

Появившаяся на пороге девушка, вводит Машу в ступор, пока они обе рассматривают друг друга с непонятно откуда взявшимся любопытством. Контраст. Ведь если Крис одета как раз для вечерних вечеринок, то на второй лишь короткие пижамные шорты и майка на тонких бретельках; её волосы разбросаны по плечам. Ночное время суток явно шло ей больше, что можно было понять по горящему взгляду голубых, казалось бы, холодных на вид глаз. Выпрямившись, Лебедева отходит, чтобы впустить гостью, и она принимает приглашение, проходя мимо и снимая на входе кроссовки. Это кажется странным, в особенности их молчаливые разговоры друг с другом, которые они и сами с трудом понимают. И всё это казалось бы ещё более странным, пока тихий голос не прервал мысли двоих. — Вы вправе меня выгнать, детектив, — с расслабленной ухмылкой говорит Кристина, запуская руки в карманы, облокачиваясь на столешницу. — Твоя фамильярность, — она так же улыбается в ответ, залезая в холодильник за бутылкой холодной воды. — Я не на службе, дорогуша. И нельзя вваливаться в моё личное пространство, чтобы потом говорить о праве выгнать из него. Лебедева делает большой глоток, чувствуя, как по иронии ледяная вода обжигает горло. Она ставит её обратно и обходит островок, останавливаясь ровно напротив собеседницы. — Скажем, правильным манерам я обучена максимум на «удовлетворительно», — и, кажется, саму её это никак не смущало, ведь Кристина самодовольно задирает нос. Они обе одновременно склоняются над прохладной поверхностью островка, оперевшись локтями, чтобы их лица находились на одном уровне. Не сдержавшись, Маша подаётся вперёд и дразняще ударяет кончиком носа по носу девушки, застигнутой врасплох этим действием. Однако уже спустя секунду она улыбается, и с трудом заметная грусть в глазах рассеивается. — Мы не в прошлом веке, чтобы оценивать наши качества, как истинные леди, — Лебедева немного склоняет голову вбок, пристально смотря в голубые глаза, будто они играют в гляделки. Она резко поднимает одну руку, прихлопнув губы Крис ладошкой. — Только попробуй испортить момент. Она почувствовала, как шевельнулись губы, когда девушка поцеловал её ладонь, но она послушалась, хотя чувствовалась вибрация беззвучного смеха у голубоглазой в груди.

✘ ✘ ✘

От приятной усталости, затащившей Машу в сон всего пару часов назад, не осталось и следа, ведь кто-то пытался разбудить её так рано. Она была расстроена ровно до того момента, пока не осознала, что же именно заставило открыть глаза. Тело девушки, прижимающейся — так они уснули, долго перед этим разговаривая, — грудью к её спине, будто одеревенело. Рука, что покоилась на талии, сильно напряглась, сминая в ладони простынь. Немного повернув голову, девушка взглянула на другую. Глаза Кристины были с силой зажмурены, брови свелись к переносице, а с губ слетали тихие болезненные стоны. Лебедева плохо соображала, всё ещё чувствуя, как тяжелы веки, но, собравшись , поняла, что ей снился кошмар. Она чуть было не начала её будить, поздно вспомнив о различных реакциях людей на подобные действия. Поэтому, повернувшись под татуированной рукой лицом, Маша поднимает свою, прикладывая к холодной щеке. Она надеялась на то, что это скоро прекратится, пока Крис не отдёрнула руку, и можно было услышать тихий всхлип. Подавленные эмоции, не позволяющие дать волю слезам во сне. Насколько же сильно она пытается быть холодной для всех, даже где-то в вымышленном мире сдерживаясь. Однако, она не любила показывать свою слабость отцу, вероятно, он играет главную роль в этом кошмаре. — Крис, — шепчет достаточно настойчиво, поглаживая большим пальцем по губам. Ноль реакции. Она продолжает дрожать и сжимать рукой ткань, её лицо всё ещё напряженно, ничего не меняется. — Кристина, проснись, — немного громче, чтобы изменить ситуацию. Девушка распахивает глаза и одергивает руку, мгновение пытаясь сфокусировать взгляд на лежащей рядом девушке. Когда понимает, снисходит на неё, рука возвращается, а веки медленно закрываются. — Прости, — она притягивает Машу ближе, напрочь нарушив этой ночью всё имеющееся личное пространство их двоих. Но вторая не возражает, она прижимается к ней, уткнувшись носом в шею и вдыхая приятный запах духов. — Всё в порядке. Что тебе снилось? — мягко спрашивает, опуская руку на её плечо, успокаивающе поглаживая его. Мрачная тишина заставляет Лебедеву нервничать, но она сдерживается от того, чтобы повторить свой вопрос. Если сама того захочет — ответит, если нет, то так тому и быть. Девушка не хочет казаться навязчивой. Чувствует, как Крис отрицательно качает головой. — Я не готова это обсуждать, такое бывает. Всё в норме, спи, — она судорожно вдыхает побольше воздуха, обдавая прохладным дыханием девушку, находящуюся в её объятиях. — Но ты можешь поговорить со мной об этом в любой момент, имей в виду. И этого было достаточно, чтобы провалиться в сон с улыбкой на лице. Несмотря на долгие разлуки, отношения с другими людьми, вероятно, убившими бы их двоих, узнай об этом, — они были близки. Эта близость ничем не могла быть объяснена, она существовала, пока двое гордых девушек не пытались это признать и остаться с теми, кого молча любят.

✘ ✘ ✘

Следующее утро было не менее красочным, чем момент, когда девушки засыпали в объятиях друг друга. Кристина путалась в длинных каштановых волосах, задыхаясь от того, что во сне они оказались на её лице и перекрыли весь доступ к кислороду. Девушка больше не просыпалась ночью, открыв глаза лишь поздним утром, стоило солнцу подняться и просочиться сквозь жалюзи. Приоткрыв сначала один глаз, она прикидывает обстановку, тут же закрывая его, но уснуть снова не удаётся. Чувствует, как ресницы прижимающейся к её шее девушки щекочут кожу, когда та с тихим стоном переворачивается на спину. Они обе молчат. Это не кажется неловким, напротив, утреннюю тишину, в какой-то степени, Кристина находит романтичной, даже если ей неимоверно хочется снова уснуть и остаться жить в тех же кошмарах. Она не хотела об этом рассказывать, но не произнесенная вслух проблема остаётся таковой. Её главным обидчиком был тот-кого-она-не-хочет-называть. И он продолжает досаждать спустя столько лет, оставаясь для девушки совершенно никем. Слишком давно она отказалась от каких-либо связей со своей семьёй, найдя утешение в людях, не являющихся родными по крови. Они стали ей намного ближе, чем когда-то могла бы стать мать. Что само по себе маловероятно в любых проявлениях. Обычно эти женщины являются защитой для своего ребенка, как бы то ни было, а она выбрала совершенно другой путь, впоследствии чего лишилась единственной дочери. «Она сама в этом виновата» — повторяла себе Кристина каждый раз, когда пыталась найти ей оправдания. Вероятно, кошмары не возникают без причины, пережитый стресс легко мог стать поводом вновь окунуться в этот ад. Мона? Вполне возможно. Она знала триггеры своей девушки и всё равно позволила себе много лишнего по отношению к ней. Но Крис не думала о том, чтобы когда-то рассказать этому кому-либо ещё, боясь увидеть, как это используют против неё. Маша знала. Знала достаточно, чтобы уничтожить то, к чему девушка стремилась многие годы. Она хорошо научилась скрывать эмоции, закрываться от внешнего мира и натягивать улыбку в удобных ситуациях. Это всё стоило немалых усилий. Голубоглазая переворачивается на другой бок, оказываясь лицом к краю, стремясь скрыть собственную тревожность в глазах, но тут же чувствует тёплую ладонь на своей спине. "Он испытывал боль в груди, как будто кто-то открыл ее и извлек оттуда его сердце. И эту ужасную пустоту в груди нельзя было заполнить ничем, кроме как сердцем Кристины. Таковы симптомы той болезни, понять которую, вероятно, могут лишь те, кто сам имел опыт, обычно характеризуемый как «влюблен без памяти»." Спокойно цитирует Мария, выводя замысловатые узоры на спине той, кому были посвящены эти строки. Призрак Оперы. Оригинально. Крис расплывается в улыбке, чувствуя, как эмоции захлёстывают её. Она долго молчит. Гораздо дольше, чем стоило бы. "Моя маленькая Кристина, моя маленькая Кристина… Вы слушаете меня? Вы не будете больше отвергать меня? Вы любите меня? Нет, вы не любите меня. Но это не имеет значения: вы полюбите." Вновь заговорила Лебедева, цитируя произведение. Обе знали многие строки наизусть, но лишь одна помнила, как они вместе заучивали эти цитаты, повторяя диалоги из книги. – Разве люди несчастны, когда любят? Наконец заговорила Крис, поворачиваясь лицом к девушке, следя за её реакцией. Улыбка сползает с их лиц, радость сменяется совершенно другими эмоциями, более глубокими и чувственными. 
— Да, Кристина, когда любят и нет уверенности в том, что это взаимно.