Владычица леса

— А всё таки нужно что-то сделать! — твёрдо произнесла я, пытаясь затолкать печальные воспоминания на задворки сознания. Внезапно меня осенило. — Точно! Дубина ты, Каррин! Как я сразу не догадалась?! Быстро поднявшись с колен, я огляделась, приглядывая дерево постарее да потрухлявее. В поле моего обзора попала ветхая ель, растущая в пару метров от огромного пня. Великолепно. Теперь дело за малым — спросить интересующий меня вопрос у дерева. К счастью, общение с растениями входило в умения Лесных владычиц, коей я, к слову, являлась. Мысленно расслабившись и настроившись на одну волну с природой, я пропела: — О, дитя природы, к твоему совету и голосу взываю я! Позволь мне услышать глас твой истинный, да ответ на вопрос мой насущный получить! Если смотреть невооружённым глазом — то ничего необычного в нынешней обстановке увидеть не получится. Однако, если поглядеть истинным зрением — то можно заметить тонкую золотистую нить протянувшуюся от ствола ели к моему челу. — Что ты хотела, будущая Лесная Владычица? — прошелестела моя новая собеседница. Я удовлетворенно хмыкнула. — Госпожа ель, подскажите пожалуйста, как взрастить семя древа жизни? Точнее, где его найти? — с надеждой посмотрела на дерево я. — Ответ найдёшь в своих воспоминаниях. Лишь прошлое тебе тут подсобит. Ни я, ни кто иной — тебе здесь не помощник. Приюта годы воскресь ты наяву. Я нахмурилась. Это с каких пор деревья стихами заговорили? Да ещё и загадками! Не хочу я вспоминать приютские годы! Это не самое лучшее время в моей жизни, я бы предпочла забыть их навсегда. — Госпожа ель, а не могли бы вы сказать что-нибудь поконкретнее? — нетерпеливо спросила я. Ситуация начинала меня порядком раздражать. — Я всё сказала. — отрезало вредное дерево. — А теперь прощай, будущая Лесная Владычица. У тебя всё получится… Золотистая нить оборвалась и я поняла — большего я не добьюсь. Что ж, загадки так загадки. Усевшись на пенёк, я неохотно погрузилась в воспоминания… Весна 1918 года — Тише, малыш, тише, может тебя и не заметят. Я снова приласкала крошечного птенца, сжавшегося и жалобно чирикавшего в моих ладонях. Я его нашла во дворе нашего приюта — наверняка, он выпал с гнезда, и на момент, когда я его увидела, был уже едва живой. Нам запрещалось иметь домашних животных. Единственные личные вещи, такие как любимые игрушки, личный дневник или ещё что-то хранились в железной прикроватной тумбочке, своеобразном собственном мирке, принадлежавшем только нам. Всё остальное (исключая зубную щётку и одежду) воспитанники приюта вынуждены были делить меж собой. Здесь все были равны, ну или почти равны, и никто не смел претендовать на большее. Вот как раз поэтому я очень переживала, как бы мне спрятать птенца, дабы его не обнаружила миссис Майер и вездесущий Герхард. Может под кроватью? Нет, когда будут делать уборку, питомец будет обнаружен. Единственный вариант — железная прикроватная тумбочка. Соорудив из полотенца внутри спасительной мебели некое подобие гнезда, я усадила туда чирикающую кроху. Уже собираясь уйти, я внезапно услышала тоненький голосок: — Кушать! Кушать! Я хочу кушать! Изумленно обернувшись, я огляделась. Кто только что произнёс эти слова? По близости вроде никого, только если… Я скосила глаза на птенца, который внезапно заговорил. Или, может только я его слышу? А птичка все продолжала: — Кто-нибудь, дайте мне покушать! — Тише, малышка, тише. — произнесла я, садясь рядом с импровизированным гнездом. — Всё хорошо. Только не кричи, я сейчас принесу еду. Слава Богу, с пропитанием для питомца накладок не выходило — я уверена, еда со столовой в виде кашиц или других простых блюд ему вполне подойдёт. Сейчас как раз должен был быть обед, поэтому я затворяла дверцу тумбочки и поспешила к остальным ребятам. — Герхард, а ты не слышал в нашем зале для сна какие-то… Ну, странные звуки. — я решила осторожно выпытать у Герхарда тревожащий меня вопрос. — Эй, ты вообще о чём? — нахмурился он. — Да нет, кажись ничего не слышал. — Ладно, спасибо. — кивнула я, делая соответсвующие выводы. *** Прошло две недели, с тех пор как моя унылая приютская рутина оживилась пернатым питомцем. Мои предположения оказались правдой — понимать птенца, которого я назвала Льюис (как моего любимого персонажа из книги), могла только я одна, и никто другой не слышал его «речи». На следующий день обнаружились ещё одни мои новые способности — я начала слышать голоса растений. Теперь, выходя на улицу, я всегда спрашивала как поживает старый клён во дворе приюта, интересовалась у молодой легкомысленной берёзки нету ли проблем с листвой, а также улыбалась ворчунье-осине, которой всё время казалось, что у неё недостаточно тонкий и изящный ствол. Хоть все они и были деревьями, это не помешало им стать мне лучшими друзьями, чего не смог добиться даже Герхард. Они всегда были готовы выслушать меня и мои переживания, давали мудрые советы и рассказывали интересные истории прошлых воспитанников приюта, ведь мир этих растений ограничивался двором этого скучного здания. Но всё же кругозор деревьев был шире — они могли переговаривается с другими растениями, растущими за пределами забора. Вот так, погожим летним деньком, когда я вынесла уже оперившегося и вполне себе самостоятельного Льюиса во дворик, в то время как остальные приютские играли в мяч (я так думала), мою идиллию нарушила Сьюзен: — Эй, Снежная королева пустых углов, с кем это ты разговариваешь? — я обернулась, встретившись взглядом с ухмыляющейся девочкой. Я её плохо знала, мы особо никогда не общались, но сейчас, похоже, ей что-то было от меня нужно. — Ни с кем. — поспешно произнесла я, косясь на дерево. Это стало моей ошибкой. Наверняка Сьюзен догадалась, что болтала я именно с берёзой. — Ты что, — она неприятно усмехнулась. — разговариваешь с… растением? Эй, ребята! Тут Снежная королева совсем мозгами поехала, с деревьями болтает! Я непроизвольно сжалась в комочек, смотря на приближающихся приютских, человек десять. Где же Герхард? Он хоть и не мой лучший друг, но в обиду меня точно бы не дал. — Эй, а давайте на ветках этой берёзы повесим? Может она и нам что-то на ушко нашепчет. — хохотнул мальчишка, стоящий впереди толпы. — Давайте! — согласно загудели ребята и ринулись к бедному дереву. — Нет! НЕТ! — кричала я, пытаясь загородить собой взволновано шелестевшую берёзку, но всё тщетно. Меня оттолкнули, а сами начали залазить на хрупкие ветви, дёргать за листья и царапать ствол. — Как больно! Больно! — кричало дерево, но приютские не слышали. Лишь я одна скорчилась на земле, плотно закрывая уши руками, в которых стояли душераздирающие крики моей подруги. — Прошу вас. — заплакала я, пытаясь достучатся до беснующихся ребят. — Ей больно! — Эта твоя «подружка» — всего лишь дерево. Она вообще ничего не чувствует, и толку от неё никакого. — отмахнулась Сьюзен. — Перестаньте. — тихо, но твёрдо сказала я. Не знаю, что было в этих словах, но дети как-то сразу отступили и перестали терроризировать дерево. — Я приказываю вам остановится! Словно заворожённые, ребята начали потихоньку расходится. Бросая на меня мимолётные взгляды, которые больше походили на взгляд запуганного зверька, они молча удалялись. Поглощённая болью берёзки, я совсем не задумывалась над их столь странной реакцией — для меня в тот момент важнее всего было то, чтобы страдания моей древесной подруги прекратились. Как только приютские скрылись из виду, я немедленно бросилась к несчастному растению — обнимала и плакала вместе с ней. Остальные деревья тоже сочуствующе шелестели, но увы, больше ничего сделать не могли. Немного успокоившись, я сбегала вглубь сада и нашла в его тёмных влажных уголках мох, который немедля вырвала вместе с корнями. Им же закрыла ранки и цырапины на нежном стволе берёзы, чтобы сок — её кровь — не струился. —Спасибо, Каррин… — натужно, но с облегчением поблагодарила пострадавшая, отчего у меня снова выступили на глазах слёзы. *** После того случая, мои отношения с приютскими детьми странно поменялось: ни тебе дразнилок, ни стягивания одеяла по утрам. Только немая оторопь с нотками ужаса, когда мой взгляд нечаянно скользил по ним, и тотальное избегание, едва я появлялась на пороге комнат. Лишь Гехард ещё еле как мог со мной заговорить, и то, от чуства долга перед миссис Майер. От него тоже веяло предельной осторожностью и напряжением. Похоже, что Сьюзен пересказала произошедшее и мальчик если и не поверил всему, то точно принял во внимание. Так, один за другим текли уже более спокойные деньки. Одинокие, пустые, бесцветные, не запоминающиеся. Только разговоры с деревьями да животными в виде прилетающего время от времени когда-то спасённого мною Льюиса или мышей, живущих в чулане, помогали мне чувствовать себя "полноценным" человеком. Если считать, что полноценный человек разговаривает с растениями и птицами. Но однажды случилось нечто. «Нонсенс» — как необычно выразился Герхард. В приют, впервые за полтора года моего прибывания, пришёл кто-то помимо военных или доставщиков продовольствия. Все буквально стояли на ушах, и даже меня такая новость заинтересовала, хотя я всеми силами старалась этого не показывать. С гостиной доносился разговор незнакомой пожилой женщины и нашей управительницы. Я, вместе с ещё двадцатью детей, прильнувших к двери, слышали обрывки фраз, вроде: "хочу себе помощницу", "хорошая внучка", "опека" и "защищённый дом", которые звучали так обнадеживающе, когда женщина произносила их своим тёплым и приятным голосом. Следом за этим миссис Майер стала вызывать из комнаты девочек и так приторно-сладко их расхваливать аля-"кравицы-умнички-разумнички", что мне стало очень противно, и я отвернулась к вазончику, стоявшему на подоконнике, который говорил со мной намного искренней и интересней, чем сухо-вяленая хозяйка приюта. — Слушай, цветочек. — обратилась я к моему собеседнику. — А зачем пришла эта бабушка? — Я тут давно расту. — важно начал комнатный фикус. — Обычно, когда приходят такие люди, кто-то из детей уходит с ними. Фиалка из кабинета хозяйки сказала, что эти дети получают новую семью и дом. — Семья, дом. — медленно произнесла я, словно пробуя эти слова на вкус. — Когда-то я всего этого лишилась… Мамочка, моя милая мамочка… — Я бы хотела посмотреть на всех детей, — внезапно очень хорошо послышался голос гостьи, и я краем глаза заметила, как приятная стройная незнакомка вошла к нам в комнату. Если бы не седые волосы и несколько морщин на лице, то я бы никогда не посмела назвать её бабушкой. От женщины исходило что-то необъяснимо нежное, но и одновременно сильное. Мой зелёный собеседник похоже тоже это уловил, потому как стал еле видно трепетать листиками. А гостья тем временем проходила всё дальше вглубь комнаты, всматриваясь в лица приютских и даря каждому по-матерински тёплую улыбку. "Она до сих пор никого не выбрала? Неужели никто не подошёл? Или управительница так "хорошо" всех рекомендует?" — в голове роилось всё больше вопросов, а интерес к незнакомке разгорался с большей силой. Но я упрямо отгоняла все эти мысли, чтоб не питать никаких надежд, ведь мне совершенно точно была "заказана" нормальная жизнь. Я — странный ребёнок, как поза глаза называла меня хозяйка учреждения, которого никто в здравом уме не заберёт к себе, потому что я принесу только проблемы. Так, углубившись в невесёлые думы и кляня несправедливость этого мира, который отобрал у меня близких людей и всякую возможность обрести новый дом, я совсем перестала следить за происходящим в комнате. Потому тихое и осторожное прикосновение чьей-то руки к моему плечу заставило вздрогнуть от неожиданности, а следующие слова и вовсе повергли в шок. — Правда цветочек занятную историю рассказал? — лукаво подмигивая, тихо спросила та самая пожилая женщина. Я так и не смогла ничего ответить. Мой ступор, наверное, позабавил незнакомку, потому как она мелодично расмеялась и погладила меня по голове, а после — отправилась к выходу, где у двери стояла не менее удивлённая, но и немного возмущённая таким выбором миссис Майер. — Вы… вы хотите забрать Каррин? — немного ошеломлённо спросила она. А потом, чуть тише добавила. — Понимаете, она даже не немка по национальности. Она… Англичанка! Да ещё и очень странный ребёнок. С детьми не общается, всех отвергает. А вот наша Сьюзен другое дело… — Я выбираю Каррин О’Хару. — перебила её гостья, и похоже, моя новая опекунша. — Будьте добры, принесите документы на удочерение. Женщины удалились, а я осталась одна, окружённая удивлёнными и явно очень недовольными ребятами. — Почему ты?! — завизжала Сьюзен, яростно топая ногой. — Ты не с кем не общаешься, вечно сидишь в углу, говоришь со своими идиотскими растениями. Дура ты! Ненавижу тебя! Девочка в голос заревела, а я стремительно отвернулась, пряча слёзы обиды. Почему они не радуются за меня? Я понимаю, каждый из приютских душу бы отдал ради того, чтобы его удочерили, но вот так остро реагировать уже просто невежливо. Ребята, похоже, не разделяли мою точку зрения, посему бросали на меня отнюдь не добрые взгляды. — Собирайся. — Герхард поставил перед мной коричневатый потрёпанный чемодан. — Все вещи ложи сюда. Думаю, уже сегодня ты уедешь. — Спасибо! — тепло поблагодарила его я, складывая в чемодан мои немногочисленные одёжки. — И… спасибо тебе за то, что пытался со мной подружится. Ты единственный, кто не поставил на мне крест и продолжал общаться. — Не за что. — мальчик натянуто улыбнулся, пряча грустинку в больших карих глазах. — Я буду скучать, Снежная королева пустых углов. Не забывай меня. Может когда-нибудь мы и встретимся. — Может. — неопределённо ответила я, и внезапно влекомая неведомым порывом поспешно обняла моего недо-друга. А потом бросила немного скомканное. — Пока ребята… Всем удачи. Так и не дождавшись ответа, я быстрым шагом покинула зал. Там меня уже ждала моя новая опекунша и миссис Майер. — Прощай, Каррин. — сдержанно попрощалась управительница. — Я надеюсь, твоя судьба сложится хорошо. — Благодарю вас, миссис Майер. — так же холодно ответила я. — И вам удачи. Так я шагнула в новую жизнь. Позади остались слёзы и боль от потери близких, впереди — что-то неизведанное, таинственное, но непременно светлоте и радостное! — Как вас зовут? — спросила я. — Я миссис Форест. — с улыбкой произнесла опекунша. — Но можешь называть меня бабушка Фо, так меня зовут все ели в лесу. — Ели? — я не сразу поняла, о чём речь. — То есть вы тоже… — Да, я тоже понимаю, что говорят растения и животные. И да, я всё объясню тебе по приезду. А пока бери своего друга Льюиса, который хочет отправиться с нами, прощайся с древесными друзьями и поедем. Я послушно последовала в приютский дворик, где попрощалась и с осинкой, и с клёном, и с берёзкой, пообещав когда-нибудь обязательно навестить их. — Прощайте мои милые! — вытирая непрошеные слёзы, произнесла я. — Спасибо вам за дружбу и поддержку! Я вас никогда не забуду! — Прощай, маленькая Каррин. — прошелестели в ответ деревья. — Мы тоже всегда будем помнить тебя. Я последовала к подъехавшей машине, подлаживая пёрышки приземлившегося мне на плечо Льюиса. — Я так рад за тебя! — чирикал он. — Теперь мы явно поедем в очень интересное место! — Это точно! — улыбнулась я. Мы сели. Автомобиль тот час увёз нас прочь, оставляя позади приют, враз показавшийся серым и ненастоящим. Впервые за долгое время я по настоящему счастливо улыбнулась. — Всё ещё впереди. — усмехнулась бабушка Фо, подмигивая мне. — А сейчас поспи. Нам предстоит долгий путь. Вскоре я действительно уснула. Не знаю, как долго мы ехали, но когда я открыла глаза, за окном уже было темно. — Приехали. — произнёс водитель, помогая мне выгрузить мой чемодан. — До свидания! — До свидания! — попрощалась я, провожая взглядом удаляющуюся машину и осматриваясь. И вот тут мне стало страшно. Стояли мы на обочине дороги, прямо за которой начинался дремучий лес. Последний дачный домик был где-то далеко, поэтому зачем мы сюда приехали? — Ты не против, если я доставлю нас до дома более быстрым способом? — хитро спросила бабушка Фо. — Н-нет. — дрожащим голосом ответила я. Внезапно в воздухе прозвучал хлопок, и я оказалась в уютной маленькой гостиной, целиком отдельной деревом. В камине весело потрескивал огонь, в который опекунша подкинула ещё парочку дров, а мне кивнула на кресло, параллельно вручая горячую чалку с травянистым чаем. — Что происходит? — удивленно спросила я. — Это магия. — усмехнулась бабушка Фо. — Настало время тебе узнать правду — причина того, что ты понимаешь голоса растений и животных, можешь заставлять людей повиноваться тебе ради сохранности природы, является то, что ты — Владычица леса. — Кто? — Владычица леса — это человек, ну может не совсем человек, а скорее дух, который следит за порядком в лесу, контролирует его жизнь и дарует ему жизненную энергию. Лес без Владычицы долго не протянет, а Владычица — без леса. — А как мне ею стать? — поинтересовалась я. — Для этого ты пройдёшь полный курс обучения, под моим руководством, дабы в нужное время стать настоящей Владычицей леса. Когда ты будешь готова — тебе предстоит посадить своё собственное семя жизни, из которого вырастет главное дерево в лесу, которое будет давать тебе энергию и жизнь. Если погибнет дерево — погибнешь и ты, так и наоборот. — Это понятно. — я кивнула. — А кто вы? — Я — лесной дух, помощник Владычицы. — улыбнулась бабушка Фо. — Ого… А когда начнётся моё обучение? — Завтра же. А сейчас — спать! Я легла в заранее застеленную деревянную кровать, укрываюсь тёплым пушистым одеялом, слушая, как в камине трещит огонь, в за окном играют свои мелодии кузнечики. Чтобы меня не ждало в будущем — это будет что-то хорошее и доброе. На смену чёрной полосе всегда приходит светлая, смерть сменяется жизнью, а зима — весной. Конец одной повести стал началом совсем другой, наполненной магией и чудесами. Но это уже, другая история