История, в которой...

Арсений относился ко всему очень строго, в большей мере это отражалось на окружающих его людях. Попов во всём пытался добиться идеальности и хотел, чтобы все стремились к этому. Возможно, так сказывалось воспитание, с самого детства от парня требовали только лучших результатов, и постепенно Арсений тоже начал требовать от себя только лучшего. Он изучал языки, занимался танцами, спортом, читал книги, энциклопедии, пытаясь быть эрудированным и образованным во всех областях помимо своей основной професси. Попов мечтал стать актёром, но с этим у него никак не складывалось. Арсений расписывал свой день по минутам, пытаясь успеть как можно больше, он был активным, носился туда-сюда, обязательно выполняя всё, что наметил. Этим режимом парень пытался оградить себя от мыслей. Просто, на самом деле, он не видел себя идеальным, замечал множество недостатков, недоработок. Он ненавидел каждую такую часть. Когда его не окружали люди, Арсений мог побыть собой, но ужасно не хотел этого делать. В такие моменты он понимал, что не добился ни одной из поставленных целей. Съёмки шоу «Импровизация» полностью изменили его жизнь, хотя бы у него появилась постоянная работа и возможность блеснуть своим умом и физической формой. Серёжа — его друг уже долгие годы, стал прекрасной компанией там. К его недостаткам Арсений привык, с какими-то смирился и относился к нему терпимо, так как человеком Матвиенко был очень хорошим и для него много всего делал, помогал, поддерживал. Креативный продюсер Стас показался Арсению очень деловым и организованным, что он уважал в людях, но по его мнению имелся в Шеминове один недостаток. Он не стремился ни к чему новому, действовал только по чётко разработанному плану, повторяющемуся годами, никогда не выходя из зоны комфорта. Диме он завидовал, этот ботаник-коротышка и профессию сложную имел, и образованным был во многих областях, ко всему он относился непринуждённо, по-доброму, и из-за этого люди его и любили. Ещё кого Попов считал нормальным — это Пашу, тот присоединился к проекту позже, но был одним из самых лучших знакомых Арсения. Воля работал не переставая, появлялся, кажется, во всех передачах на ТНТ, трудился, выкладывался по полной до такой степени, что сил на улыбку уже не оставалось. И в нём Попов тоже нашёл недостаток, во всех остальных этот человек всегда видел только лучшее и часто не говорил напрямую своё мнение, если ему кто-то не нравился. В проекте имелись и другие участники, но кто-то быстро ушёл, а кто-то не играл в жизни Арсения особо важную роль. Кто по-настоящему стал значим, так это Антон — двухметровая шпала с глупой улыбкой и тупыми шутками, которые почему-то нравились остальным. Этого парня Попов просто не переносил, потому что Шастун был антонимом к слову идеальность, то есть полной противоположностью. А главное — люди его любили почему-то ни за что, и эту глупую улыбку, и скорченное в гримасе лицо. Это ставили выше всех талантов Арсения, и последнего это жутко злило. Попова постепенно стали считать графом и самовлюблённым нарциссом, из него сделали персонажа, коим он не являлся, и постоянно видели в нём какие-то воображаемые черты. Да, Арсений редко хохотал над чужими шутками, его сложно было рассмешить, он постоянно всех критиковал: критиковал их работу, умственные способности, да даже внешность. Просто стандарты у него были завышенные и он желал, чтобы все, находящиеся вокруг него, были идеальными, добиться этого, естественно, не получалось. — Слабовато, — честно сказал Попов после очередной импровизации, в которой они с Антоном участвовали только вдвоём. Парень кивнул. — Ничего, в следующий раз будет лучше, всё с опытом приходит, — Шастун признавал это и никак на Попова не обижался, но и исправляться тоже не спешил. Арсения это бесило. Он специально на сцене пытался поставить Антона в неловкие ситуации, во-первых, стараясь отбить у фанатов любовь к нему, а во-вторых, надеясь таким образом сделать этого парня хоть чуточку идеальней. Ничего не получалось. Арсений и лапал его у всех на виду, и двусмысленности шептал, но Шастун на такое не реагировал, он продолжал говорить свои тупые наивные практически детские шутки и завоёвывать сердца зрителей. Арсений уже не знал, что хочет с ним сделать, но так оставлять он не желал. Он даже специально не говорил букву в шокерах, когда догадывался, чтобы этого парня подольше било током. Поступал он нечестно и отвратительно, что признавал, находясь наедине с собой, но менять ничего не собирался. Антон к нему не лез, никогда не огрызался на замечания. Вне сцены они почти не общались, точнее Шастун избегал его по понятным причинам, а Арсений продолжал ко всем доёбываться со своей идеальностью, и многие уже не выдерживали этого. — Слушай, попробуй относиться ко всему попроще, — посоветовал ему Серёжа. Совет был прекрасным, только вот Арсений не желал сворачивать со своего единственного верного пути. Его очень раздражали неправильные подсказки Антона во время «Свидания вслепую» или «Вечеринки», что Попов, конечно же, высказывал после каждой игры. — Ты не мог по-другому показать, провести аналогию какую-то?! — возмущался Арсений. — Ну весело ведь было, — пожимал плечами парень и улыбался ему, а Попову рвать и метать хотелось, а не на эту улыбочку, словно на насмешку, смотреть. — Антон, ну постарайся, пожалуйста, хоть немного, — раздражённо говорил он, и на следующий раз всё повторялось точно так же.

***

У Арсения не было личной жизни, и он догадывался, что это из-за характера, людям было с ним сложно: никто не готов был его терпеть. Да у Попова и не имелось времени на всю эту чепуху по типу отношений, и без них он шикарно существовал. Особенно сильно Арсению хотелось поправить кого-то в том, в чём он прекрасно разбирался, больше всего это относилось к танцам. Антону иногда приходилось что-то подобное показывать на сцене, и с его ростом и отсутствием грации выглядело это неуклюже и просто чудовищно для Попова. Так случилось и в этот раз. Хотелось прямо во время передачи подойти и сказать, что получается отвратительно и надо делать так и так. Но высказываться прямо в этот момент ему никто не позволил бы, поэтому пришлось ждать конца и направиться к Шастуну. — Ужасно двигаешься, — тут же проговорил Попов. Антон понимал и посмотрел на него устало. — Знаю, но я никогда танцами не занимался. Научишь, как правильно? — попросил Шастун, скорее всего, это было сделано лишь для того, чтобы от него быстрее отстали. Арсений удовлетворённо кивнул, показать класс этому парню уже давным-давно стояло в его планах. — Ну, гляди, — он быстро начал демонстрировать то, что сегодня не получилось сделать у Шастуна, а тот смотрел на него во все глаза, и взгляд этот был почему-то не изучающий и анализирующий, а какой-то совершенно другой, странный, необычный, будто Антон не на движения смотрел, а на него, и, причём, не без интереса. Это почему-то смущало. С этим чувством Арсений раньше не сталкивался. Шастун поблагодарил его и отправился домой, а на следующий день подошёл с очень сомнительной просьбой. — Арс, ты же хорошо танцуешь? Можешь научить меня, пожалуйста, вальсу? Просто я с девушкой познакомился, она танцевать любит, а я вообще полный ноль в этом. Арсению почему-то от услышанного стало как-то не по себе, слово «девушка» резануло слух, ну, серьёзно, даже у этого парня уже личная жизнь появилась, и теперь он хотел воспользоваться им, чтобы понравиться ей ещё больше. Попову было не жалко, ведь он всё ещё желал сделать Антона идеальным, поэтому согласился. — Хорошо, только учти, я учитель требовательный, — предупредил его Арсений. Антон прекрасно это знал и понимал, на что шёл. Они после съёмок задержались немного на площадке, здесь было хорошее открытое пространство, но Арсений догадывался, что не всё будет так просто. Антон путал право и лево, его ноги заплетались уже на третьем шаге, а как только Попов пытался донести до него, что танцевать он будет не под счёт, а под музыку, парень вообще терялся. Они занимались полчаса, и в итоге Арсений успел раз двести показать основной квадрат, а Антон — пару раз грохнуться на пол и ничего не запомнить. Его непринуждённость и опять же глупая улыбка при этом всём просто выводили Попова из себя. — Нужно снять хореографический зал с зеркалами на несколько дней, может быть, там хоть что-то получится, — проговорил Арсений, он понимал, что нет, а ещё понимал: чтобы научить Антона танцевать нормально, ему нужно встать с ним в пару и вести, но парень пока что не был готов к подобному самоубийству. — Хорошо, я оплачу и ещё, если нужно, могу уроки тоже оплатить, — ответил Антон. Арсению почему-то стало от этого как-то не по себе. — Только зал, — быстро проговорил он и поспешил домой, там уже просматривая, где можно снять помещение. Попов не понимал, зачем он так сильно заморачивался ради этого Шастуна, мог бы сказать ему, что у того никогда не получится и забросить это занятие, но, нет же, он готов был продолжать. И до чего только Попова довело его желание всех сделать идеальными?! Пришлось соврать Диме и Серёже, что у него дела, а Антон неважно себя чувствует, чтобы без лишних подозрений свалить сразу после съёмок, а не поехать вместе с остальной командой в бар. Вчерашние поиски дали результат, и Арсений нашёл хореографический зал в их районе и смог застолбить время на этот вечер. Честное слово, будто на свидание собирались. Над одеждой тоже пришлось подумать — прийти чисто в спортивном стиле, который он обычно не использовал в повседневной жизни, кроме, разве что, во время утренних пробежек. А вот Шастун вообще не заморачивался, он пришёл в джинсах и худи, что Попову показалось неприемлемым, он так и высказался на этот счёт, Антон пообещал исправиться в следующий раз. — Просто повторяй за мной. — попросил Арсений, пытаясь больше не злиться и вставая спиной к парню и лицом к зеркалу, но так, чтобы видеть сзади стоящего через отражение. Попов начал быстро разминаться, не обращая пока что внимания на заплетающегося в своих конечностях Шастуна. Спустя пару минут Арсений наконец повернулся к нему лицом и попытался объяснить все главные правила этого танца. — Запомни, вперёд шагаешь с правой, назад — с левой. Поворот у тебя пойдёт в правую сторону. Основной квадрат состоит из шести шагов, из двух основных элементов, — принялся объяснять Попов, но Шастун лишь непонимающе хлопал глазами. — «Какой же тупой», — взвыл про себя Арсений и понял, что так просто его не поймут. — Повторяй за мной, — проговорил он и вновь повернулся к парню спиной, делая шаг вперёд с правой ноги и при этом считая: «раз», на два он повернулся на сто восемьдесят градусов вправо, ставя левую ногу, и на третий счёт притянул к ней правую. Антон находился между первым шагом и кучей непонятных движений, которые для его длинных, заплетающихся ног становились полной катастрофой. Арсений посмотрел ему в глаза и понял, что просто так повторить тот не сможет. Вставать с ним в пару Попов считал всё ещё ниже своего достоинства, поэтому он обошёл его сзади и принялся направлять, иногда кладя руки на талию и заставляя что-то сделать. — Шаг правой, — сказал он прям в самое ухо Антона и, дождавшись выполнения, продолжил, — поворот, левую ставь, подставляй правую. Арсений закрутился вместе с ним. — Ура, получилось, — Антон с радостью посмотрел на себя в зеркало и продолжил. — Шаг назад с левой, поворот, правая, подставь левую, — Арсений отошёл от парня, предоставляя ему возможность самому сделать и заодно понять, как хорошо он помнит только что заученное движение. Антон принялся повторять, постоянно забывая, в какую сторону поворачиваться, путая ноги и спотыкаясь. Минуты через две Арсению надоело на это смотреть и он показал заново, пришлось демонстрировать до тех пор, пока Антон не заучил в какую сторону поворачиваться, хотя ноги он всё ещё путал, а это ведь было только начало, и темп не тот, и под музыку ещё никто не пробовал. Антон выдохся уже через несколько минут, но Арсений не собирался останавливаться или давать какие-то поблажки, пока у парня не будет получаться хотя бы нормально. Шастун, видно, что старался, и Арсений начинал думать, насколько сильно нужно же было влюбиться, чтобы тратить своё свободное время на обучение, проводя его с человеком, который каждым своим словом пытался задеть, оскорбить и унизить. Чувства Шастуна и правда оказались сильными, только вот история его ни на буковку не совпадала с правдой. При очередной какой-то там «дцатой» попытке Антон грохнулся на пол и лёг, раскинув руки, показывая всем своим видом, что он всё. Попову на секунду даже жалко его стало. Арсений присел рядом, наблюдая за тяжело дышащим Шастуном. Жажда прекрасного заставила его убрать со лба Антона его прилипшую, вспотевшую чёлку. Парень дёрнулся, смотря на него с явным удивлением. Попов быстро поднялся, протягивая парню руку. — А может быть, есть какой-то танец попроще? — предложил Антон. Арсений злорадно усмехнулся. — С твоей координацией они все будут слишком сложными, — он быстро несколько раз показал квадраты вальса и призвал Шастуна повторять. — Ну ты и тварь, Арс. Антон стоял как истукан, строя из себя обиженного, явно не собираясь больше двигаться, и тогда наконец пригодились крайние меры. Арсений тяжело вздохнул, откидывая все свои предрассудки. Он приблизился к Антону, соединяя левую ладонь с его правой, а свою кладя ему на поясницу и крепко, прямо вплотную прижимая парня к себе. Тот смотрел на него слегка охреневшим взглядом, всё-таки не ожидал такого от Попова, да Попов и сам не ожидал, что решится танцевать в паре с тем, кто в своих собственных ногах путался, что уж говорить о чужих, а ещё больше Арсений не ожидал, что ему понравится чужая близость, видимо, во всём было виновато отсутствие личной жизни. — Я буду вести, а ты просто не забывай переставлять ноги, — тихо сказал Попов, близость имела свои плюсы. Парень ещё сильнее сжал Шастуна, догадавшегося положить свободную руку на чужое плечо. Арсений вёл, направлял и, кажется, Антон подстроился под него, переставая ошибаться и путаться, ему подходила роль ведомого, только вот в паре с девушкой это навряд ли бы прокатило. Попов вошёл в раж и решил заодно блеснуть своими знаниями, — Вальс всегда считался очень интимным танцем, так как во время него партнёры находились в непристойной близости, — Арсений потянулся к его ушной раковине, — И могли поделиться секретами, — прошептал он. Не прекращая вести, Попов достал телефон и поставил заранее скачанную мелодию вальса, перестраиваясь под её темп. Антон вроде бы расслабился и даже голову перестал держать отвёрнутой в сторону, а нагло пялился прямо в глаза Арсению. Они закончили через пятнадцать минут, когда близость стала уж слишком неловкой, а внизу живота почему-то приятно затянуло. Попов списал это на мышцы, которые не напрягались какое-то время, хотя он регулярно занимался, так что всё это было чересчур странным. — Спасибо, — Антону понравилось, Попов заметил его довольную рожу и немного разозлился. Больше они не занимались, Шастун сказал, что понял принцип и отрепетирует дальше дома. Арсений не был против.

***

Не сказать, что после того случая отношения наладились, но они изменились в не лучшую для Попова сторону. Постепенно Арсений начал смеяться над шутками Антона, он не понимал, почему так случилось, они до сих пор казались ему бездарными и тупыми, но что-то в них вызывало в парне хотя бы улыбку. Он теперь часто вспоминал, как кружил с ним по пустому залу со слабым освещением и как обжигал шёпотом чужое ухо. Антон злил его сильно, но Арсению почему-то захотелось с ним подружиться или хотя бы общаться нормально.

***

Плохой идеей оказалось начать подмечать недостатки, когда парень был слегка пьяным. Они часто отмечали что-то вместе, всей компанией, и этот раз не стал исключением: Матвиенко неловко отплясывал на танцполе, Позов с кем-то переписывался в телефоне, забившись в угол, а они сидели у бара, и Арсений говорил очередные замечания по поводу импровизации, и Антону, если честно, это всё надоело настолько, что он захотел высказаться экспрессивно. — Слушай, Арс, ну ты заебал уже со своими этими доёбами, смотри лучше за собой в первую очередь, а то всем пытаешься указать что-то, но сам никому не сдался, актёришко хренов, — в Шастуне говорили обида и алкоголь, поэтому речь получалась отвратительной. Арсений молча поднялся и отправился к выходу, его очень сильно задели чужие слова, потому что они были правдивы, Шастун будто видел его насквозь. Попова нагнали только у выхода, схватили за запястье. Как бы он не пытался выдернуть руку, Антон держал его достаточно крепко. — Уходи, нам не о чем больше говорить, — грубо попросил Арсений. — Послушай, Арс, прости, я погорячился, но просто ты будто всё во мне ненавидишь, и я уже не знаю, с какой стороны к тебе подойти, я уже и танцы пробовал, и множество всего другого, но это, как я вижу, вообще никак не возможно. Прости, если тебе противно меня видеть, то я постараюсь больше не попадаться тебе на глаза. — Антон, может быть, выглядел жалко, но именно в этот момент Арсений наконец понял, что он идеален такой, какой он есть, с его искренностью, жизнерадостностью, заразительным смехом и милой, не глупой, а именно милой улыбкой. И все эти завышенные стандарты в миг испарились, потому что Арсений нашёл того самого. Ситуация была, конечно, пиздец, но хоть что-то уже прояснилось. Они молча пошли к дому Антона, так как он располагался ближе к клубу. — Знаешь, мне даже странно осознавать, что всё это реально происходило между нами, — Попов мялся на пороге, собираясь уходить, но у него имелось желание остаться, поэтому сейчас он и пытался задержаться. — Арс, и, кстати, никакой девушки не было, — признался Антон, и Арсений расставил всё по своим местам. — А танцевать с тобой это охуенно, Арс, правда… А больше Попов не выдержал, пора было навёрстывать нормальную жизнь, а то его стремление и так отняло многое. — Прости, — начал Арсений, — Что так обращался и задевал, мне жаль, я пытался сделать всех вокруг идеальными, не замечая, что они уже и есть такие. Антон покачал головой, пристально смотря на него. — И что собираешься делать со своими завышенными стандартами? — на полном серьёзе спросил парень. Попов пожал плечами, кажется, он для себя уже всё решил. — Давай начнём всё сначала? — предложил он. — Хорошо, — Антон тоже чувствовал вину после своих сегодняшних слов.

***

Они стали друзьями, если так можно было выразиться, Арсений больше ничего не говорил по поводу других и относился лучше, сразу же мир приобрёл другие краски и жить стало куда проще, ну, кроме одного пункта. Жизнь личная у него не складывалась, а ещё образ Шастуна подкидывался воображением, Арсений старался переубедить себя, что это неправда, но ничего не получалось. Так бы и продолжалось, если бы Антон над ним не сжалился. — Потанцуем? — предложил он после очередных съёмок и протянул руку. Арсению не терпелось увидеть, какого результата добился парень. В чужих крепких ладонях было так спокойно и правильно, а когда его быстро и совсем ненастойчиво поцеловали, Попов полностью убедился, что ему достался идеал. Следующий поцелуй уже был с его стороны и длился дольше. Конечно, не лучшей идеей было заниматься этим в комнате отдыха, потому что уже через несколько секунд вся команда знала о происходящем, но это сейчас было так неважно. И Арсений пообещал себе никогда больше не судить людей по уровню идеальности, потому что для каждого она своя собственная, разная, подходящая только ему. И идеалом Попова, как ни странно, оказался Антон, такой, какой он есть, а всё это желание что-то изменить — всего лишь проецируемые на других собственные комплексы, с которыми Арсений в скором времени распрощался, так как Шастун показал ему, что он сам в какой-то степени идеальный, так же как и все. По-своему. Для кого-то.