Never Concede Defeat

      Проходит две недели. Дазай не делает ничего необычного. Ну, во всяком случае, того, что было бы необычно для него.       С момента первого упоминания о таинственной игре Дазай вломился в квартиру Чуи и поменял местами все книги на полках. Его изгнали из одного местного казино Мафии за то, что он научил нескольких посетителей жульничать, и нашли ночью во время психоделического путешествия на Бог-знает-чьей лошади, когда Осаму воображал, что он Жанна д'Арк, убегающая в день своей свадьбы от брака по договорённости с крылатым козлом.       Далеко не в первый раз Чуя задаётся вопросом, откуда Дазай достаёт наркоту. Или же он просто ест какие-то сомнительные грибы, которые растут из трещин в тротуарах переулков.       Рыжеволосый расхаживает по комнате, продолжая заваливать вопросами гостью. Но в основном задаёт их самому себе.       — Что, чёрт возьми, замышляет этот мудак?       Коё снова останавливается, на секунду прекращая рассматривая свою коллекцию украшений для волос, чтобы ответить своему бывшему протеже. Он уже четвёртый раз спрашивает одно и то же, поэтому ответ следует идентичный, такой же, как и в предыдущие.       — Кто знает?       В пятый раз Чуя хмурится, оставаясь недовольным её ответом.       — Ты не очень-то помогаешь, Анэ-сан.       Хотя на самом деле она не его старшая сестра, он всегда так обращается к ней. Они даже чем-то похожи: рыжие волосы и острые черты лица, которые, кажется, у них общие. Он не скрывает, что видит в ней своего единственного члена семьи, которого у него никогда не было, и сходство в их внешности тоже становится причиной непосредственного изменения в обращении к бывшей наставнице.       — Тебе лучше сосредоточиться на текущей задаче, милый, — он застывает на месте, пытаясь сдержать гнев, пока она рассматривает свои дорогие украшения для волос, стараясь выбрать такое, которое будет лучше всего смотреться на ней.       — Я уверен, что для тебя это не сюрприз, но я на самом деле изо всех сил стараюсь не думать о ней.       — Не то чтобы ты раньше не ходил со мной в маскировке на разные миссии.       Она решает, что фиолетовый цветок с бордовыми бантиками и тонкой золотой цепочкой будет отлично сочетаться с остальным нарядом. Озаки прикрепляет его к своим ранее уложенным локонам. Рыжие пряди аккуратно закручены с помощью плойки, утюжка и какого-то геля для укладки и теперь красиво падают на плечи с левой стороны из высокого хвоста.       — Ты можешь винить эту глупую девчонку Санго за то, что тебе сегодня нужно идти на встречу в этом обмундировании. Учитывая степень её травм, она практически ничего не может сделать, а у меня нет никого другого — кому я достаточно доверяю, — кто мог бы сойти за мою родственницу, — он хмурится, но ничего не отвечает.       За несколько дней до этого новую ученицу Коё тяжело ранил торговец оружием во время её неудачной попытки "соблазнить и похитить". К концу того вечера юная Санго оказалась в лазарете Портовой Мафии с челюстно-лицевыми травмами и несколькими сломанными рёбрами и костями.       Однако Озаки позаботилась о том, чтобы преступник и его телохранители пострадали гораздо сильнее. Сам дилер всё ещё заперт в комнате для допросов. На данный момент он, скорее всего, умирает от своих необработанных ран и жалеет, что ему не посчастливилось лежать рядом со своим обезглавленным охранником.       Чуя изо всех сил надеется, что девочке уже намного лучше, а её кости удачно срастаются. Он не так хорошо знает Харукаву, но чувствует, что его долг как предыдущего ученика Коё, по крайней мере, навестить её в послеоперационной палате. Из своего краткого визита к ней он узнал, что она больше переживает и плачет по поводу своей испорченной внешности. Боль не так сильно её волнует.       Кажется, Коё чувствует, о чём думает Накахара, поэтому одаривает его мягкой улыбкой.       — Не беспокойся о ней. Её лечащие врачи говорят, что она уверенно идёт на поправку, и у неё даже не должно остаться глубоких шрамов на лице.       Чуя фыркает в знак подтверждения, радуясь, что с девочкой всё будет в порядке. Но он всё ещё расстроен тем, что единственным подходящим кандидатом на её место оказался он сам.       — Я всё равно не понимаю, почему ты не могла просто сказать этой большой шишке из поместья, что встретишься с ним одна. Без лишних глаз, — он скрещивает руки на груди и хмурится, хотя вовсе не злится на Коё, ведь понимает, что она не действовала бы в убыток ему.       Приближается время их отъезда на встречу. Озаки вздыхает и смиряется со своим положением. Девушка решает, что пора рассказать правду, которую она так долго скрывала.       — Старший сын Сакамото-сана не так давно начал свататься, — глаз Чуи начинает дёргаться, а его лицо становится всё бледнее с каждым словом.       — Сакамото-сан собирается купить у меня загородный домик за пределами Киото. И... он приведёт своего сына на эту встречу тоже. Потому что я приведу свою младшую сестру. Мы с Санго всегда планировали обвести их вокруг пальца, чтобы выбить как можно больше денег за недвижимость.       И так бледное лицо Чуи приобретает болезненный оттенок зелёного.       — Нет! Блять, нет! — длинные рукава кимоно фурисодэ, которое Коё заставила его надеть, развеваются из-за ветра, когда он направляется прямиком к двери. — Ты обманула меня! Заставляешь притвориться твоей младшей сестрой. Но я не собираюсь флиртовать с каким-то мудаком вдобавок ко всему прочему! Ты утверждала, что мне даже не нужно ничего говорить!       Он отдёргивает руку от дверной ручки как раз в тот момент, когда в неё вонзается самая острая заколка для волос из коллекции Озаки.       Чуя оборачивается, чтобы посмотреть на свою наставницу. В пальцах она крутит ещё несколько невидимок, которые собирается использовать незамедлительно.       — Тебе и не придётся много говорить. Ты можешь просто сыграть чрезвычайно застенчивую... тихую девочку. Я никогда не рассказывала Сакамото-сану ничего о моих предполагаемых родственниках. О тебе тоже ни слова, кроме "твоего имени" и того, что ты одинока. Можешь использовать свои актёрские способности так, как тебе заблагорассудится, лишь бы заинтересовать сыночка настолько, чтобы его отец купил поместье за бешеные деньги.       Она потирает пальцами свободной руки переносицу, вероятно, из-за начинающейся головной боли.       — Просто хихикай, когда он попытается флиртовать с тобой, и прячь рот за рукавом, когда будешь говорить. Многим мужчинам, как я поняла, нравится такое застенчивое поведение, а также это поможет скрыть твой настоящий голос.       Низкий человечек в чересчур женственном кимоно практически истошно кричит, запрокидывая голову назад. И его голос сейчас вообще не сопоставим с нынешней внешностью.       — То есть, ты закончила готовить меня к роли руководителя, поэтому теперь начинаешь новый проект: превращение Чуи Накахары в трансвестита или что-то в этом роде? — вероятно, она пожелает сломать ему руку после того, как встреча закончится, за то, что он так неуважительно с ней разговаривает. Но он слишком поглощён своим ужасом и яростью, чтобы понять, в чём проблема.       — Ты уже королева драмы, так что мы на полпути к цели.       Брови Чуи взлетают вверх, его рот открывается в попытке что-то сказать, а затем так же быстро закрывается. Какого бы ответа он ни ожидал от неё, то, что она сказала, было явно не тем, что он хотел услышать. Всё, что у него приготовлено в арсенале для спора, резко разбивается и улетает, словно пули. К слову, он до сих пор находит их у себя под комодом после нашествия Осаму, хотя вовсе и не вспоминает о том, что у него в квартире есть оружие.       Поэтому вместо продолжения своего нытья он сжимает зубы и снова пробует привести аргумент, которым ему уже не удалось убедить Коё. Накахара до сих пор не теряет надежду, думает, что не всё потеряно, и ему не придётся выходить в свет в женском кимоно.       — Почему мы не можем просто выбить из них всё дерьмо и заставить заплатить лучшую цену? — Коё вздыхает, раздражённая тем, что ей приходится объяснять одно и то же снова и снова.       — Потому что это одно из моих личных владений. Я бы предпочла установить длительные деловые отношения с этим брокером по недвижимости для будущей работы с ним, если мне нужно будет приобрести что-то стоящее. Но я бы хотела, чтобы он не знал о моей настоящей профессии.       Она кладёт остальные свои потенциальные снаряды для убийств заколки обратно в футляр и жестом приглашает парня сесть на стульчик от туалетного столика прямо перед собой.       — А ты знаешь, как неприятно иметь дело с людьми, которые либо боятся тебя, либо замышляют что-то против тебя в твоё свободное от работы время, правда?       Губы Чуи сжимаются в тонкую линию. Он прекрасно знает, как это раздражает. Накахара изо всех сил старается выглядеть кем угодно, только не мафиози, всякий раз, когда ходит в своё любимое неприметное местечко, чтобы пообедать. Он не хочет, чтобы маленькая старушка, которая управляет заведением, или её работники знали, что рыжеволосый подросток, который так часто заглядывает перекусить сюда, на самом деле высокопоставленный член исполнительного комитета Портовой Мафии.       Пожилая повариха думает, что он просто какой-то типичный сквернословящий уличный панк, который просто случайно питает слабость к её еде. Она дружески машет ему рукой, когда он оплачивает счёт, и постоянно напоминает, что ему следует держаться подальше от неприятностей. Это одно из немногих мест, где он чувствует себя нормальным человеком, и странным образом оно в конечном итоге стало для него каким-то святым.       Чуя делает глубокий вдох через нос и, не торопясь, волоча ноги, подходит, чтобы сесть на предложенный ему Коё табурет.       — Если этот юноша дотронется до чего-нибудь, кроме моей руки, я оставляю за собой право сломать ему обе.       Коё мягко улыбается, хотя парень не может видеть её лица, и поправляет локоны с кудрями, которые выбились из укладки во время истерики Чуи.       — Не волнуйся. Заботливая старшая сестра вполне может распознать ненормальные жесты. Если он дотронется до чего-нибудь, чего не должен касаться, я могу сломать ему руки, а потом оставлю расправу на тебя.       Чуя не может не ухмыльнуться в ответ на сказанное.       — Просто чтобы ты знал, если сын Сакамото-сана захочет ещё каких-нибудь встреч или свиданий с сестрёнкой, я откажусь от них ради тебя.       Чуя слегка наклоняет голову, стараясь не мешать её работе с его волосами.       — Хорошо, но не забывай, что ты у меня в долгу за это, Анэ-сан.       — И в мыслях не было не отплатить тебе тем же, дорогой.       Примерно час спустя Чуя неловко переминается на подушках мягкого дивана. Он не совсем уверен, как нужно сидеть правильно, чтобы сохранять свои "женские повадки", и не выдавать при этом ту часть себя, которая изначально не подходит ему для этой роли. С каждой минутой у него растёт уважение к настоящим трансвеститам, которые преданы своему делу.       — Перестань так сильно ёрзать, — Коё ставит свой бокал с вином на стол перед ними и отталкивает руку Чуи от попытки поднять его. — Я уже сказала тебе, сегодня вечером никакой выпивки. Ты опьянеешь меньше чем от половины стакана!       Чуя ощущает острую необходимость пораздражать свою старшую сестру, пока они до сих пор находятся вдвоём. Он высовывает свой язык и показывает его ей сквозь накрашенные красные губы.       — Я и не пью.       Зал ожидания, в котором они находятся, один из немногих высококлассных заведений в городе, которым удалось не встречаться с Портовой Мафией прежде. Коё заранее выбрала это место, потому что встреча посвящена её делам личным, а не рабочим. Тем не менее, Чуя бесконечно благодарен и за это, поскольку шансы на то, что кто-нибудь узнает его здесь, ничтожны.       — Я рада, что ты перестал убивать взглядом любого мужчину, который посмотрит на тебя. Но это всё равно не сильно улучшает ситуацию, — всё ещё чувствуя себя ребёнком, Чуя морщит нос.       — Расслабься, Анэ-сан. Я буду хорошей девочкой, когда приедут наши гости.       Возможно, это одежда вызывала у него какое-то расстройство личности или ещё какой другой приступ. И это, и то кажется возможным при том сильном стрессе, который он испытывал. Хотя Накахара всё равно отчаянно пытается утверждать, что всё в порядке.       Чуя думает, что девушка, возможно, закатывает глаза, когда вновь подносит бокал с вином к губам. Однако он не до конца уверен в своих догадках, потому что её взгляд резко падает на кого-то, входящего в дверь этого ресторана. Она освобождает руки и активно машет мужчине так, чтобы он заметил её, но не так, как подобает девице с хорошими манерами.       Сакамото не выглядит как-то впечатляюще. Он похож на обычного приличного бизнесмена лет сорока пяти, в комплекте с которым идёт чёрная кожаная барсетка, очки с достаточно толстыми стёклами (кажется, они даже пулю могут остановить), и поседевшие в некоторых местах волосы, которые поредели от слишком многих лет переутомления.       Он замечает "сестёр" и улыбается, направляясь в их сторону.       Чуя видит, что мужчина подходит к ним в одиночестве. Накахара надеется, что у сына Сакамото появилось какое-то другое неотложное дело, поэтому он не будет присутствовать на сегодняшнем ужине. Даже молится на то, чтобы это оказалось правдой. Чуя думает, что, если окажется, что он сегодня не нужен, он более чем готов пойти куда-нибудь подальше от этого места, скрыться от посторонних глаз, вырубить первого попавшегося парня и украсть его одежду. А затем, конечно, убраться оттуда к чёртовой матери.       Его не волнует, что рубашка и брюки не подойдут. Шансов на то, что украденный наряд окажется слишком узок для него, при любом раскладе очень мало. Можно сказать, их даже не существует. Это был бы один из редких случаев, когда его рост и размер одежды действительно пошли бы ему на пользу.       Мужчина кланяется, когда подходит к ним достаточно близко.       — Саотоме-сан, рад снова вас видеть, — он поворачивается к Чуе, который изо всех сил борется с тем, чтобы не показывать свой пристальный строгий взгляд, которым он смотрел на всех остальных в этот вечер, — а это, должно быть, ваша юная сестра? Приятно с вами познакомиться, — мужчина ещё раз кланяется, представившись.       Саотоме Кото — один из псевдонимов Коё. У неё есть младшая сестра, Саотоме Чисэ, которой обычно была Санго. Девочка притворялась её родственницей всякий раз, когда Озаки нужна была помощь. Выдуманные братья и сёстры — единственные дети богатой пары, погибшей в автомобильной катастрофе. Над фальшивыми удостоверениями личностей было проделано много работы: она не только добыла официальные паспорта и документы, но и заимела парочку "друзей семьи", которые могли подтвердить историю жизни Коё и её покойных родителей.       Тщательно продуманная ложь и другое имя позволяли ей проводить выходные дни в любом дорогом поместье или отеле, которые ей нравились, при этом она не вызывала никаких подозрений.       Чуя слегка наклоняет голову и частично прячет рот за рукавом своего кимоно, как его и учила Коё.       — Добрый вечер, Сакамото-сан. Вы уже знаете мою сестру как Саотоме, так что, пожалуйста, не стесняйтесь называть меня просто Чисэ.       Он кивает и садится на диван напротив них. Мужчина немного подробнее рассказывает о себе и даёт Чуе свою визитную карточку, в то время как парень притворяется, что ему на самом деле не наплевать.       — Я прошу прощения за опоздание. Боюсь, причина также в том, что моего сына нет со мной, — он нервно проводит рукой по портфелю, лежащему у него на коленях, отряхивая его от несуществующего мусора, — к сожалению, он упал с лестницы по дороге сюда и, возможно, сломал ногу.       — О боже, я надеюсь, с ним всё будет в порядке, — Коё показывает, будто ей не всё равно, в то время как Чуя чувствует, что с его плеч падает камень. Он уже даже придумал, что мог бы сказать в своё оправдание, чтобы официально и без подозрений покинуть застолье.       Сакамото отмахивается от её беспокойства.       — С ним всё должно быть хорошо. Я проследил, чтобы приехала скорая помощь и отвезла его в больницу. Он сказал, что чувствует себя нормально и справится сам. Я до сих пор вижу в нём своего маленького ребёнка, хоть и понимаю, что теперь он взрослый парень, — он неловко улыбается. — Однако мой сын знает, как добраться досюда. И... к счастью, мужчина, находившийся рядом, оказался достаточно любезен, чтобы сопроводить меня до ресторана. Он просто слышал, что я спрашивал дорогу, и видел, как моего сына увозили. Незнакомец утверждал, что ему всё равно идти в эту же сторону, поэтому проводить меня не доставит ему никакого труда.       Сакамото оглядывается на вход.       — Он сказал, что ему нужно позвонить, прежде чем он зайдёт сюда. Я надеюсь, вы не возражаете, но я пригласил его присоединиться к нам, чтобы я смог угостить его выпивкой, выражая свою признательность за его помощь, и, возможно, составить компанию Чисэ-сан вместо моего сына, пока мы обсуждаем наши бизнес-дела.       Планы Чуи относительно его исчезновения мгновенно рассыпаются в прах ещё до того, как он заканчивает их строить. Оскал на его лице исчезает и сменяется удивлением всего за мгновение до того, как бизнесмен оглядывается в его сторону. Коё укалывает мальчика в бедро иглой, которую держит припрятанной в рукаве кимоно, чтобы Накахара перестал так себя вести.       — Сакамото-сан, вы такой заботливый. Мы искренне надеемся, что ваш сын скоро поправится. Жаль, что мы не смогли встретиться с ним сегодня вечером, — любезность исходит от Озаки так слащаво, но никто, кроме Чуи, не может знать настоящих мыслей и эмоций девушки, поэтому он задаётся вопросом, начнёт ли он чувствовать на языке привкус каблука её дизайнерской туфли к концу вечера, если продолжит не слушаться.       Проходит ещё несколько минут, пока она и бизнесмен болтают, ожидая прибытия последнего члена их сегодняшней компании. К счастью, Сакамото оказался не слишком добросердечным и больше хотел поговорить со своей клиенткой, нежели с её с младшей сестрой. Чуя благодарен за то, что у него появилось несколько лишних минут на себя, и он использует это время, чтобы морально подготовиться к диалогу, который ему придётся вести с каким-то придурком. Точнее, к светской беседе.       С другой стороны, поскольку это не сын значимого богатого человека, Чуе не нужно строить из себя милашку. До тех пор, пока он не выдаст свою личность или не устроит плохую сцену, например, побьёт парня или впечатает его кулаком в стену. Он может просто сказать всё, что угодно, а затем придумать какой-нибудь предлог, чтобы уйти.       Его внимание привлекает нетерпеливое постукивание по ноге. Поднимая взгляд на Коё, он видит, что её лицо становится немного бледнее, и она смотрит в другую сторону ресторана, туда, куда теперь смотрит и Сакамото. Кажется, он машет рукой своему гостю.       Чуя чувствует, как его тело превращается в лёд так быстро, что он, вероятно, разбился бы вдребезги, если бы Озаки в этот момент снова уколола его своей скрытой иглой.       Навстречу им идёт не кто иной, как Дазай.       На его лице покоится улыбка, которую дамы вокруг него в помещении, должно быть, распознают лихой и загадочной, судя по тому, как они глазеют, когда он проходит мимо. Для Чуи он просто выглядит как демон из ада, разгуливающий в тёмно-синем костюме-тройке с маской обмана на лице.       Когда он встречается взглядом с Чуей, его самодовольная улыбка изгибается по краям, как два кошачьих хвоста.       Этот ублюдок знал, что он будет там и переоденется в женскую одежду.       Коё забирает у Чуи его бокал с вином, прежде чем он успевает выпить, и осушает его одним глотком, пока Сакамото всё ещё отвёрнут от них. Накахара даже не может вспомнить, как взял стакан, и его рука слегка дрожит из-за отсутствия успокаивающего веса.       Мимо проходит официантка, Озаки щёлкает пальцами в сторону бедной девушки и тыкает пальцем в свой пустой бокал, молча приказывая ей принести другой. Сейчас. У неё нет возможности остановить парня, поэтому Чуя впивается взглядом в официантку и поднимает два пальца. Девушка поспешно кивает и чуть ли не спотыкается, когда уходит, желая как можно скорее убраться подальше от этой убийственной ауры.       Дазай подходит к их столику, и Сакамото жестом приглашает его сесть, но Осаму, кажется, вовсе не заинтересован в таком любезном поведении, которое уважается в высшем обществе.       Вместо этого он берёт руку Чуи, которая покоится на столе, и одновременно опускается на одно колено.       — О боже! Сакамото-сан, вы не говорили мне, что дамы, с которыми вы меня познакомите, будут такими очаровательными.       Чуя в ужасе отдёргивает руку, но Дазай, предсказав это, крепко держит её в своей хватке, незаметно используя большой и указательный пальцы, чтобы зажать ладонь Накахары, не давая ему возможности вырваться.       Взгляд, которым на него смотрит Осаму, снова напоминает Чуе коварную лису. На этот раз он развлекается тем, что играет со своей выбранной добычей и оставляет награду на потом.       — Добрый вечер, дамы, я Цусима Сюдзи. И как я могу обращаться к вам, божественные принцессы? — ненужный вопрос адресован им обоим, но он не сводит глаз с Чуи, целуя его руку так, что любая женщина упала бы в обморок.       Чуя не женщина.       Поэтому действия Дазая оказывают на него противоположное влияние. Коё хватает Накахару за кулак и молниеносно засовывает кисть под стол, туда, где Сакамото не сможет увидеть. Другой рукой она обнимает младшую сестрёнку, пытаясь успокоить очень застенчивую девочку, но на самом деле она из последних сил держит Чую, чтобы он не набросился на Осаму и не стал его душить.       Его кожа шипит, как будто на неё пролили кислоту, Дазай держит парня в плену одной рукой, а Коё эффективно ловит его в ловушку своими обеими.       — Приятно познакомиться с тобой, Цусима-кун, — она посылает Дазаю смертельный взгляд, который обещает, что его выходки позже понесут суровое наказание, на что он просто счастливо улыбается, делая вид, что ничего не замечает. — Вы кажетесь очень обаятельным молодым человеком. Однако моя сестра Чисэ очень застенчива, и вы ставите её в неловкое положение.       Лицо Дазая светлеет, как только он слышит псевдоним.       — Ой! Это такое милое имя Чисай-чан!       Чуя позволяет рукаву кимоно упасть на кисть, которую Дазай всё ещё держит в своей, не думая отпускать, и использует прикрытие, чтобы раздавить его чёртову ладонь.       — Чисэ, с вашего позволения.       Раздаётся ужасный треск, который Сакамото, кажется, распознаёт как скрип столешницы, когда он опирается на неё. Единственный признак дискомфорта Дазая — едва заметная дрожь в его голосе.       — Ах, мои извинения, Чисэ-чан.       Появляется официант с двумя бокалами вина. Вероятно, его попросила официантка, которую фальшивые сёстры напугали ранее. Когда напитки ставят на стол, Дазай отпускает руку Чуи и, наконец, занимает своё место рядом с Сакамото.       Вновь прибывшие делают заказ на выпивку, в то время как Коё хитро и незаметно выливает большую часть вина Чуи в свой собственный стакан. Она работает над тем, чтобы Накахара не мог опьянеть и случайно выйти из образа от алкоголя, поэтому держит всё в своих руках.       По крайней мере, она оставляет ему немного. Того, сколько она разрешает ему выпить, хватит, чтобы он смог снять стресс и немного расслабиться. Остатки в его бокале быстро исчезают прежде, чем у Коё появится шанс передумать.       — Боже мой, Чисэ-чан. Ты, кажется, большая любительница вина, — Дазай указывает на пустой стакан. Он явно заметил, что сделала Озаки, но не собирается упускать ни одной возможности досадить Чуе.       Чуя смотрит на Коё, пытаясь найти хоть какой-то ответ. Она просто равнодушно глядит на него краем глаза и продолжает медленно осушать свою порцию. Абсолютно никакой помощи.       — Я хотела пить, — это звучит очень неубедительно, но это всё, что он смог придумать за столь короткий и нервный промежуток времени. То небольшое остроумие, с которого он начал вечер, резко пропало в тот момент, когда Дазай вальсировал в дверях кафе.       Проклятие его существования просто ухмыляется и кивает.       По крайней мере, немного вина, которое ему разрешили выпить, быстро действует. В нём гораздо больше алкоголя, чем в той воде, которую он пил в том захудалом баре две недели назад, когда Дазай предложил свою нелепую игру и...       Глаза Чуи расширяются от тревоги. Эта дурацкая игра! Как он мог упустить её из виду?       Это сводило его с ума последние две недели, когда он ломал голову, пытаясь понять, в чём вообще суть. Он резко обо всём забыл, когда Дазай появился в дверях. Очевидно, он знал, что Чуя будет в ресторане. Очевидно, всё это должно быть какой-то частью его игры. Накахара прищуривается, глядя на парня, сидящего напротив него. Его чёртова игра явно должна включать в себя шантаж Чуи.       У Дазая на лице покоится понимающая улыбка, когда он наблюдает, как мысли Чуи начинают отражаются в его эмоциях. Выражения их лиц остаются незамеченными Коё и Сакамото, которые начинают обсуждать свои дела.       Официант возвращается с новыми заказанными напитками и расставляет их на столе, попутно спрашивая, не нужно ли им чего-нибудь ещё. Чуя чувствует, как его телефон вибрирует из-за уведомления. Он спрятал его у груди, в кармане под кимоно. Накахара хочет проигнорировать это, но, когда официант отходит, он видит, что Дазай тоже достал свой телефон, пока все были отвлечены, и теперь мрачно улыбается ему.       То расслабление, которого помог достичь ему алкоголь, мгновенно испаряется. Он тянется за аппаратом, зная, что пожалеет об этом, хотя до сих пор не уверен, посмотрит ли сообщение или нет.       Ему приходится быстро прикрыть рот рукавом, но, к счастью, единственный крик, который вырывается, оказывается тихим.       Картинка прогружается на экране. Это оказывается его фотография. Чуя одет в свой нынешний женский наряд. Её могли сделать только в течение последнего часа, но Накахара не знает, его заметили уже при входе в ресторан или же раньше.       К счастью, никто, кажется, не замечает его беззвучных приступов ужаса. К сожалению, тот, кто может их уловить, получает от этого огромное удовольствие. Единственное, что удерживает Чую от того, чтобы засунуть гаджет в самодовольный рот Дазая, тот факт, что Коё, вероятно, отрубит ему ноги, если он это сделает.       Вместо этого он начинает яростно что-то печатать в своём телефоне, агрессивно постукивая ногтями по экрану, в то время как Дазай равнодушно делает глоток виски. Он выжидает паузу, чтобы посмотреть на прилетевшее ему сообщение.       Ч: Ты ёбанный ублюдок! Как только Анэ-сан разрешит мне уйти, я буду ждать тебя снаружи, чтобы, чёрт возьми, убить!       Дазай читает сообщение и просто пожимает плечами, как будто Чуя спросил его, что он делает завтра.       Д: Ты можешь. Но что в этом весёлого?       Чуя впивается взглядом в глаза Осаму, пытаясь заставить его упасть замертво с помощью своей ещё не обнаруженной способности Арахабаки, которая, как он надеется, у него есть. И, возможно, это получилось бы, если бы его не прервал ещё один предупреждающий укол в бедро от Коё, которая искоса посматривает на него. В это время внимание Сакамото полностью сосредоточено на бумагах, которые он держит перед собой и изучает.       Чуя тыкает пальцем в свой телефон. Она смотрит на сообщение и фотографию, затем на него взглядом, полным жалости. И этой жалости там больше, чем он когда-либо видел в чьих-нибудь глазах. Он должен разозлиться на это, но теперь просто чувствует себя побеждённым. Она поворачивается к Дазаю и выгибает бровь, как бы говоря: "Серьёзно? Неужели тебе нечем заняться, кроме как выслеживать Чую в поисках материалов для шантажа?"       Дазай снова пожимает плечами и невинно улыбается ей. Её внимание опять отвлекает Сакамото, и Чуя начинает набирать новое сообщение.       Ч: Держу пари, ты столкнул сына этого мужика с лестницы, чтобы уговорить его взять тебя с собой       Дазай ухмыляется и кидает ответное.       Д: Я понятия не имею, о чём ты говоришь       Ч: Это именно то, что ты сделал! Как ты узнал, что мы будем здесь? Ты везде следил за мной?       Он одаривает его обманчиво-невинной улыбкой. Конечно, он следил за Чуей. Это должно быть очевидно, учитывая, что он вломился в квартиру Накахары и перевернул весь дом. Вероятно, он также причина тех пуль, которые парень находит у себя под кроватью и комодом.       Чуя пытается разгадать, что же Дазай мог делать в его спальне с горстью незаряженных патронов, но звук нового уведомления прерывает ход его мыслей.       Д: В этой кафешке есть довольно просторный танцпол. Не хочешь присоединиться ко мне?       Экран под пальцем Чуи трескает, когда он пробегается глазами по тексту, и его голова так быстро поворачивается, чтобы он мог посмотреть на Дазая, что кончик высокого конского хвоста попадает ему в глаз.       Он может поклясться, что Осаму издаёт при этом фыркающий звук.       Ч: Иди нахуй! Я не настолько глуп, чтобы позволять копить тебе ещё больше провокационного дерьма, дабы ты шантажировал меня!       Д: Но ты настолько глуп, чтобы игнорировать ту провокацию, которую я уже имею, против тебя?       Д: Может быть, мне стоит начать рассылку новостей Портовой Мафии и сделать "Чисэ" главной героиней скандального заголовка?       Злой молодой человек делает ещё один глоток своего крепкого напитка, и Чуя теперь серьёзно задумывается о том, что гигантский ледяной шар в стакане может стать идеальным орудием убийства. Он может проломить им его череп, а тот, в конце концов, расплавится и не оставит никаких улик.       Д: Это уведёт нас подальше от Анэ-сан и её гостя. Ты даже можешь использовать нецензурную лексику, что не подобает даме, без необходимости прибегать к текстовым сообщениям       На экране Чуи появляется ещё несколько трещин, когда Дазай протягивает ему руку и спрашивает то, что позже будет преследовать его в кошмарах:       — Не хотите ли потанцевать, миледи?       Сакамото отрывает взгляд от бумаг на столе и мягко улыбается, ошибочно полагая, что это общение становится милым.       Если бы он только знал...       Чуя ничего не говорит, но принимает предложение, протягивая руку Дазаю, не отвечая на удивлённый взгляд Коё и отдавая ей свой телефон. Она увидит сообщения и поймёт, что им манипулировали. Список наказуемых преступлений Дазая растёт с каждой минутой, и это вообще не помогает Чуе чувствовать себя лучше. Тем не менее, он знает, что, по крайней мере, если у него не будет возможности сломать несколько рёбер Осаму до конца ночи, это сделает за него Коё.       Эта мысль удерживает его от того, чтобы ударить Дазая в лицо, когда парень ведёт его вглубь зала. Тот факт, что Чуя тоже получит от неё и, возможно, тоже сломанные рёбра, если устроит такую сцену, заставляет его немного выдохнуть.       Добравшись до танцпола, Дазай кладёт руку на бедро Накахары, которую тут же незамедлительно скидывают.       — Не нужно стесняться, Чисэ-чан. Это всего лишь простой танец.       Чуя оглядывается на Коё, которая бросает на него ещё один предупреждающий взгляд, чтобы он вёл себя прилично. Ему кажется, что его кожа шипит, когда Дазай вновь кладёт кисть на бедро и берёт правую руку Чуи, чтобы положить её себе на плечо.       — Видишь? Просто обычная танцевальная поза, — Осаму с лёгкостью хватает Накахару за свободную ладонь и начинает заводить его в вальс.       Рыжеволосый внезапно чувствует благодарность за накладные ногти, которые Коё заставила его наклеить, и вонзает их в плечо Дазая.       — Я знаю, как танцевать, — он рычит себе под нос. Дазай едва вздрагивает от боли.       — Но знаешь ли ты, как играть роль леди?       Он отвечает тем, что сильно наступает на ногу своему партнёру по танцу.       — Упс. Я полагаю, что нет.       Дазай стискивает зубы, чтобы не завизжать от новой, слегка больной атаки.       — Всё в порядке, моя дорогая. Мне просто придётся внимательнее следить за твоими движениями, — Чуя издаёт очень недостойный писклявый звук, когда Дазай внезапно притягивает его слишком близко и перемещает руку с бедра на талию. Пространства между ними теперь совсем нет.       — В один прекрасный день ты проснёшься в сосновом ящике в неглубокой могиле, — Чуя старается говорить как можно более угрожающе, но с каждым мгновением это становится всё труднее. Он начинает потеть, а его лицу невыносимо жарко.       Это из-за вина, которое он выпил, верно? Да, это, должно быть, точно из-за него.       — Разве это такое преступление — стараться изо всех сил, чтобы потанцевать с прекрасной дамой? — уголок губ Дазая приподнимается с привычной учтивостью. Накрашенные губы Чуи открываются и закрываются так, словно он рыба, которую достали из воды.       — Что?       — Ты слышал меня.       Вспыльчивый характер Накахары всё же даёт слабину.       — Ты чертовски хорошо знаешь, что я не женщина, Дазай.       — Но ты не отрицаешь, что красив? — игриво упрекает парень, — Так самонадеянно с твоей стороны, Чуя, — его глаза блестят, прежде чем он отступает назад, чтобы один раз прокружить свою партнёршу по танцу.       Движение отвратительно лёгкое из-за их разницы в росте. Накахара должен сосредоточиться на том, что его злит, а не на том, что Осаму только что сделал ему комплимент, даже если это было сказано в оскорбительной форме.       — Ты под наркотой или что? — Дазай притягивает его обратно и продолжает медленный танец. Его лицо до ужаса близко.       — Только под твоим опьяняющим ароматом. Твои духи тебе очень идут, — Чуя на мгновение забывает дышать, а затем улавливает озорной блеск в шоколадных радужках и вспоминает, кто он такой и с кем танцует.       — Неужели такое дерьмо действительно действует на женщин?       — Не всегда, но ты удивишься, насколько часто.       Остроумный ответ, который он придумал, резко вырывается одним словом, которое подозрительно походит на крик, когда Чуя чувствует, как чья-то рука грубо хватает его за задницу. В попытке избежать дальнейших недоразумений он, не раздумывая, прижимается ближе к Дазаю и быстро разворачивается в его объятиях, чтобы посмотреть, кто посмел это сделать.       Напротив стоит сильно пьяный мужчина, незаметно подошедший к ним на переполненном танцполе.       — Привет, маленькая рыженькая леди. Почему бы тебе не оставить этого парня одного, а вместо этого присоединиться ко мне и выпить? — он подмигивает Чуе, что, в его мыслях, должно быть очень сексуальным, но на самом деле выглядит так, будто он закрывает один глаз из-за яркого света прожектора.       Лицо Чуи искажается от ярости: его больше не волнует ни своя роль милой девицы, ни то, что он в открытую, без отвращения обнимается с Осаму. Он пытается броситься на незнакомца, однако его напарник крепче обхватывает талию и удерживает на месте. Ладонь Дазая быстро прикрывает рот Накахары, чтобы тот не начал орать и не раскрыл все тайны сегодняшнего вечера. Чуя мечется в его руках, пытаясь вырваться, чтобы показать этому ужасному человеку, как сильно он облажался в своём сегодняшнем выборе на ночь.       Он хочет высвободить свою способность, но каждая попытка заставить пол под их ногами проломиться, чтобы этот ублюдок сломал себе все кости, заканчивается неудачей ещё до того, как начинается. Крепкая хватка Осаму не даёт силе Чуи даже вспыхнуть своим зловещим красным светом.       Дазай смеряет мужчину взглядом.       — Эта ”маленькая рыженькая" — моя партнёрша, — его веки опускаются, не позволяя оставшемуся свету отражаться в его глазах, отсутствие которого делает вид Осаму ещё более устрашающим. — Боюсь, вам придётся найти кого-нибудь другого.       Пьяница трезвеет с поразительной скоростью под пристальным взглядом Дазая.       — Да, хорошо. П-простите, — он заикается и пробирается между людьми на танцполе так быстро, как только позволяют его неуверенные, шаткие шаги.       Чуя медленно моргает, его затуманенный алкоголем мозг не совсем быстро может переварить то, что случилось. Но он отвлекается на руку Дазая, всё ещё прижатую к его рту, и его руки, обнимающие его.       Несмотря на то, что Чуя прекратил брыкаться ещё тогда, когда мужчина ушёл, Осаму не ослабляет свою хватку. Во всяком случае, Накахаре кажется, что напарник сжимает его талию немного крепче, в то время как его тёмные глаза следят за мужчиной, который медленно удаляется от них. Чуя не совсем понимает, что происходит и что ему следует делать.       Поэтому он кусает пальцы, которые всё ещё зажимают ему его рот.       Дазай вскрикивает, скорее от резкого, искреннего удивления, чем от боли, и отдёргивает руку. Чуя пользуется возможностью уйти от него и бежит с танцпола в противоположном направлении от Коё и Сакамото. Он уже давно не смотрит на неё и не удостоверяется, наблюдает ли она за ними или нет. Озаки, вероятно, уже разозлилась настолько, насколько могла разозлиться из-за всей этой сцены. Если Накахара выскользнет через заднюю дверь заведения, он не попадёт в ещё большие неприятности, чем уже были.       Парень топает через кухню и демонстрирует своё лучшее выражения лица, которому его учила Коё, любому шеф-повару, который пытается его остановить. Открыв дверь в переулок, он захлопывает её за собой и направляется к остановке, намереваясь поймать такси.       Чуя снова слышит скрип за спиной и резко оборачивается, уже зная, кто мог бы последовать за ним.       — Чёрт возьми, Дазай! Что, блять, всё это значит? Это часть твоей глупой игры? — Накахара возвращается к нему по переулку и тыкает пальцем в грудь, желая подчеркнуть своё возмущение, больше не нуждаясь в том, чтобы голос звучал женственно и высоко. — Это твоя игра — шантажировать меня?       Дазай удерживает руку Чуи от тычка в него, прижимая её к своей груди.       — Вовсе нет. Получить фотографию, на которой ты одет в женское кимоно, и использовать её, чтобы потанцевать с тобой, было просто восхитительным бонусом.       Чуя выдёргивает свою кисть из его хватки.       — Бонусом к чему? К тому, чтобы поставить меня в неловкое положение?!       — Это не было моей изначальной целью, но это неизбежный побочный эффект от моего хода в этом раунде, — он пожимает плечами и что-то мычит.       — И ты сталкеришь меня. Это тоже её часть? — Накахара хватает его за галстук и дёргает вниз, чтобы их лица поравнялись.       — Я не сталкерю. Я просто наблюдал за тобой и ждал возможности сделать следующий шаг.       Галстук затягивается сильнее.       — Большинство людей назвали бы это преследованием!       — Я полагаю, те, кто не видит разницы, назвали бы и так.       Чуя снова дёргает за галстук, в то время как его кулак резко ударяет Дазая в лицо, отбрасывая его к кирпичной стене переулка.       Как раз в этот момент открывается задняя дверь кухни, и один парень из обслуживающего персонала, услышавший крики, выбегает посмотреть, что происходит.       — Какого хуя тебе нужно?!       Рабочий останавливается, как вкопанный. Вместо девицы в беде и насильника он натыкается на воплощение ярости, пылающее красным от способности огнём, и молодого человека, пытающегося остановить кровь, сочащуюся из разбитой губы.       — Не беспокойся об этом, приятель, — Дазай хихикает и сплёвывает алую от крови слюну на тротуар. — Она — фейерверк.       Официант поднимает руки перед собой.       — Э-э, да, — он пятится к двери, из которой же вышел. — Извините, что прерываю… что бы это ни было.       Дазай вытирает кровь, всё ещё капающую с его губы, и ухмыляется.       — Просто любовная размолвка. Ты же знаешь, какой у этих огненноволосых вспыльчивый характер.       — Эм, да. Удачи с этим, — говорит мужчина, возвращаясь внутрь. Его слова полностью игнорируют, и о его вмешательстве забыли ещё до того, как он ушёл обратно в помещение. Чуя слишком занят, ударяя Осаму по лицу вновь.       Дазай только смеётся и ловит кулак Чуи, прежде чем тот замахивается в третий раз. Он оттягивает руку Накахары дальше, чем намеревался, эффективно заставляя парня споткнуться и прислониться к себе. Чуя собирается выпалить ему какое-нибудь оскорбление, но его слова застревают у него в горле, когда другая кисть Дазая поднимается к его волосам рядом со щекой. Пальцы Осаму нежно перебирают пряди, когда он смотрит на него сверху вниз.       Рот Чуи раскрывается в попытке придумать какой-нибудь двусмысленный комментарий, но его губы словно забывают, как вернуть прежнее положение. Лицо снова становится невыносимо горячим, и он задаётся вопросом, не выпил ли он больше вина, чем думал.       Он действительно не знает, чего ждать, но, когда Дазай убирает декоративную бордовую нитку, выбившуюся из его волос, он чувствует облегчение и, возможно, немного разочарования.       Хотя, чего больше, он так и не понял.       — Твои волосы растрепались во время истерики, принцесса.       Чуя захлопывает рот и свободной рукой ударяет Дазая в живот. Удар заставляет его ослабить хватку на предплечье Чуи, который тут же высвобождается и разворачивается на пятках. Он топает в сторону улицы, характерно стуча каблуками по асфальту, и начинает ловить такси.       Дазай хохочет сквозь сдавленное хрипение и машет ленточкой в руке.       — Что насчёт неё?       Такси уже подъезжает, а часть волос Чуи распускается из-за отсутствия украшения.       — Иди и задуши себя этим! — он открывает дверцу машины и захлопывает её за собой.       Дазай торжествующе улыбается про себя, когда автомобиль трогается с места.       — О, Чуя, ты уже играешь в мою игру лучше, чем я надеялся, — он начинает тихонько напевать себе под нос какую-то мелодию и завязывает шнурок на шею, делая причудливый бант, который покоится между его ключицами. Осаму удовлетворённо кивает головой, засовывая ожерелье под рубашку, и неторопливо направляется по переулку прочь отсюда.       Слова его жизнерадостной песни растворяются в шуме оживлённого города.