Never Concede Defeat

      Чуя просыпается от вибрации своего телефона, пытающейся расколоть его череп. Дневной свет встречает его точно так же: слепит глаза, когда он пытается их открыть.       Парень вслепую тянется к устройству. Нажимает на кнопку сбоку аппарата, принимая вызов, не смотря на экран. К счастью, он запомнил функции нового телефона и расположение всех кнопок ещё в день покупки.       — Где ты? — слышится неприветливый ледяной голос Коё.       Чуя пробует ещё раз, и всё же у него успешно получается открыть одно веко. Он осматривается, глядит на всё, что его окружает, пытаясь увидеть каждую деталь интерьера, не поворачивая головы.       — Я не знаю, — его взгляд пробегается по тумбочке, тусклой краске на стене и завешанным занавескам в дальнем конце комнаты. — Думаю, в отеле.       — Что значит, ты не знаешь? Ты напился до беспамятства прошлой ночью?       Он рискует: жмурит второй глаз и пытается поднять голову. Комната начинает вращаться вокруг него, и он сдаётся. Зарывается лицом обратно в подушку, на которой, как он только заметил, лежал всё это время.       — Скорее всего.       — Зачем ты это сделал, если знаешь, что должен быть здесь?       Размышления причиняют боль сильнее, чем свет или строгий голос.       — Я пока не могу вспомнить.       Даже сквозь похмелье он слышит, как на другом конце провода хмурятся.       — Сегодня утром я включила новости. Прошлой ночью произошло очень необычное землетрясение всего в миле от того берега, где находится мой пляжный домик.       Она говорит ровной спокойной интонацией, но уши Чуи пульсируют с каждым произнесённым ею словом.       — Корреспонденты утверждают, что оно не вызвано цунами. А ещё — оно настолько централизовано, что больше похоже на взрыв гравитационной бомбы. Может вспомнишь, имеешь ли ты к этому какое-нибудь отношение?       Чуя смутно припоминает звук журчащей воды вокруг него, окружающий со всех сторон, и хриплые крики кого-то рядом с ним.       — Звучит знакомо.       Ей вообще не нужно кричать на него. Чуя может с лёгкостью определить, когда она сильно злится. И даже с учётом того, что у него раскалывается голова, он твёрдо уверен, что ему будет очень больно, когда он увидит её в скором времени.       — Протрезвей. Когда вернёшься сюда, тебе лучше иметь полный, подробный отчёт о том, что произошло вчерашней ночью. Ты меня понял?       — Да.       Линия обрывается, и Чуя стонет, роняя телефон на матрац.       Накахара точно знает одно: пока он не перестанет чувствовать, что его вот-вот вырвет, он никуда не уйдёт отсюда. То, что его стошнит на пол её нового пляжного домика после неизбежного удара в живот, который она стопроцентно нанесёт своей катаной из ножен, только углубит яму, которую он уже вырыл.       Чуя сильнее зарывается лицом в подушку и начинает пробовать разные техники, которым его научил Мори, для уничтожения последствий яда и препаратов, подавляющих память.       Конечно, они работают и с похмельем. Даже босс признал это, подмигнув.       Достаточно легко вспомнить, что накануне он был дома у Озаки, а ночью по какой-то причине использовал свои силы, чтобы прогуляться по поверхности океана за домишкой. И что это было? Он думает, это потому, что он хотел полного уединения, чтобы чужие глаза не видели его, но зачем?       Именно сейчас его разум проясняется настолько, чтобы парень дал себе миллионы пощёчин, когда он вспоминает образы раскрашенной кожи, карих глаз и вьющихся тёмных волос. Он резко подскакивает с постели. Внезапное, быстрое движение практически заставляет его выплеснуть весь алкоголь, который ещё остался в желудке, наружу.       Он закрывает глаза руками и наклоняется, чтобы спрятать лицо в ладонях. Чуя сидит, скрестив ноги, на кровати, пытаясь контролировать и свой пищеварительный тракт, и своё зрение, которое всё ещё сильно подводит, заставляя голову кружиться даже в темноте.       Нахлынивают воспоминания о прошлой ночи. Блокиратор памяти, который он, по-видимому, хотел создать самостоятельно с помощью крепкого алкоголя, с треском ломается, словно плотина, сделанная из зубочисток.       После того, как Дазай принял ванну, Чуя долго не мог заснуть. Его мыслям не было конца, и понимание того, что он находится в спальне прямо через стену от напарника, тоже никак не помогало.       Накахара решил встать и прогуляться, чтобы проветриться и успокоиться. Даже после наступления темноты пляж за домом всё ещё был заполнен людьми, которые жгли костры и сидели вокруг них, стараясь согреться. Итак, он решил использовать свою способность, чтобы выйти в океан, где он мог хотя бы немного побыть в одиночестве.       Мысль о том, что Дазай не сможет пойти за ним, если он будет прятаться в тени, сделала выбор ещё проще. Чуя до сих пор не полностью оправился от преследования и шантажа с того ужасного времени, как его впервые заметили в женском кимоно.       Шум подбегающих к берегу волн вокруг него, когда Накахара уходил всё дальше от огней и звуков, помог расслабиться и упорядочить поток мыслей.       Но в умиротворяющей чернильной тьме между звёздным ночным небом и его отражением на поверхности океана у Чуи не оставалось возможности спрятаться от самого себя и от идей, которые он постоянно забрасывал в самый дальний ящик своего сознания. Там, в темноте, всё, что он так долго пытался игнорировать, нахлынуло обратно. Словно весь мир заставляет его, наконец, взглянуть на то, что с самого начала должно было быть до боли очевидным.       Он чувствует влечение к Дазаю.       И что ещё хуже, у него появились чувства к нему.       Он мог бы продолжать игнорировать физическое влечение, но, как только это отвратительное слово вонзается в его мозг, он больше не в состоянии притворяться, что его не существует. Не тогда, когда любые внезапные воспоминания о полудохлом Дазае превращают его кровь в лёд, а от каждой мысли о беззаботно-проведённом времени, когда они оба громко хохочут в унисон, он тает. Снова.       Его способность вспыхнула прежде, чем он осознал, что случилось, образовав вокруг него стену из толщи воды. Эхо голоса отражалось от водной поверхности и возвращалось к нему. Только спустя пару минут Чуя понял, что кричит он сам.       Если бы всё началось в ту ночь в ресторане, он мог бы обвинить во всём Дазая за то, что тот каким-то образом манипулирует им. Но ещё до того, как закончился момент, который вообще не должен был начинаться, он понял, что его чувства корнями уходят далеко в прошлое.       Каждый раз, когда они вместе проходили через трудности или Дазай смотрел на него своими крадущими душу тёмными глазами, Чуя падал немного ниже, чем должен был. Всё это происходило так медленно, что он просто не мог заметить свои странные позывы раньше.       Раздумья Чуи прерывает его желудок. Он напрягает всё своё тело, заново переживая предыдущую ночь, и, наконец, чувствует, что достигает точки невозврата.       Он благодарен судьбе за то, что, похоже, снял комнату в довольно дешёвом отеле. Ванную просто невозможно не заметить. Если бы сейчас парень был в том месте, где обычно останавливается Коё, он, вероятно, вылил бы содержимое своего желудка на пол прежде, чем нашёл туалет.       Чуя теряет счёт времени тому, сколько проводит, склонившись над унитазом, сидя с ним в обнимку, но где-то в глубине души мальчик рад за временную неспособность связать две мысли воедино.       Ему абсолютно не нравится цена, которую пришлось заплатить за это.       В конце концов после того, как его вывернуло наизнанку, он ощущает себя достаточно хорошо, чтобы, спотыкаясь, подойти к раковине, прополоскать рот и выпить столько проточной воды, сколько может выдержать его живот.       Чуя закрывает кран и смотрит в зеркало. Человек, который смотрит на него в ответ, выглядит дерьмово.       Он стоит в шортах, но его рубашки нет на теле. На коже всё ещё красуется несколько пятен краски, которые он не смыл с того вечера, волосы на голове спутаны в клочья, а лицо пепельного цвета. Словно это физиономия парня, у которого случилось одно из худших похмелий в его жизни.       Что имеет смысл, потому что так оно и есть.       Его губы кривятся, когда юноша смотрит на себя, и он начинает рыться в ящиках под раковиной. Чуя хочет звонко вскрикнуть, когда находит упаковку одноразовых зубных щёток и расчёски. Тот, кто решал, какие дополнительные предметы гигиены входят в номера в этом отеле, нуждается в повышении, поскольку это именно то, что необходимо Накахаре прямо сейчас.       Он распаковывает щётку и снова открывает кран, пуская её под струю воды. Чуя хочет как можно выгоднее потратить тот тонкий слой пасты, который выдавливает из мелкого тюбика. Парень энергично и агрессивно трёт каждый уголок рта, чтобы избавиться от отвратительного привкуса желудочного сока, от которого жжёт язык и горло.       Чуя открывает упаковку с расчёской и начинает кропотливую работу со своими спутанными волосами, пытаясь окончательно сбежать от нежелательного открытия прошлой ночи. Не только потому, что он хочет игнорировать его, — о, как бы он хотел полностью проигнорировать свои выводы и размышления — но и потому, что он должен вспомнить всё остальное, что позабыл, причём за кратковременные сроки. Накахара как никто другой знает: с каждой прошедшей минутой Коё всё больше злится из-за его отсутствия.       Что касается того, что он собирается делать, когда ему придётся тащиться обратно в её пляжный домик, где случайно окажется Дазай…       Что ж, всему своё время. По одной проблеме за раз.       Чуя начинает распутывать самый большой клок в своих волосах так осторожно, как только позволяют его всё ещё дрожащие руки.       Он вспоминает, что дал волю своей способности управлять им до тех пор, пока у него не останется воздуха в лёгких, чтобы снова закричать. После того, как энергия окончательно исчерпалась, он оставался там, глядя на ночное небо, ещё долго. Настолько долго, что бушующий океан снова успел успокоиться.       Его эмоции и мысли были такими же беспорядочными, как и до начала прогулки. Разница оказалась лишь в том, что теперь Чуя может их разграничивать и воспринимать всерьёз. Понимание превратило всю его реальность в осколки стекла, которые блестели, как звёзды на поверхности воды.       После чего-то подобного следующий логичный шаг — напиться.       Он вспоминает, как отправился в самый оживлённый ночной жизнью район курортного города, потому что не хотел снова возвращаться на пляж. Несмотря на то, что вечеринка продолжалась и, вероятно, в любом кофе уже было выпито прилично, вероятность появления Дазая всё ещё была слишком велика.       Чуя искал любой бар, клуб или алкогольный магазин, который только мог найти. Первое, на что он наткнулся, оказалось клубом. Он-то ему как раз очень подошёл. Исключительно громкая музыка помогла вытеснить миллионы слов из головы, которые преследовали его.       Он сел за барную стойку в клубе и заказал виски — виски с таким большим шариком льда, что им можно было бы разбить череп шантажирующей, растрачивающей бинты, коварной лисе, о которой Чуя не может перестать думать уже достаточно долго. Парень даже заказал чёртов напиток, который, конечно же, не был одним из любимых алкоголей ублюдка.       После этого всё становится гораздо более размытым. Он может вспомнить только какие-то вспышки, но отчётливо помнит, как приметил нескольких девушек, купил ещё выпивки, потанцевал с другими дамами, заказал ещё немного. Чуя даже рад, что поцеловался с одной или двумя девушками в эту ночь. Или, может быть, вторая была просто плодом его воображения: одну девицу видел раздвоенной из-за количества выпитого.       Он расчёсывает спутанные волосы, которые, наконец, заканчивает распутывать.       — По крайней мере, я не привёл с собой сюда ни одну из тех женщин. В любом случае, я был слишком пьян, чтобы запомнить хотя бы какие-то детали.       Расчёска выпадает из его руки в раковину.       Он был в клубе, когда целовался с той или... ?       Накахара тянется к двери ванной и рывком распахивает её как раз в тот момент, чтобы увидеть, как огромное покрывало падает с обнажённой девушки, которая садится на кровати и потирает лицо. Он в шоке наблюдает за ней, когда она прикрывает глаза от яркого света, тоже явно страдая от похмелья.       Чуя не шокирован тем, что он затащил в постель незнакомку. Нет, он уже делал это раньше. Он также не шокирован тем, что сделал это, будучи пьяным в стельку. Он и раньше так делал.       Что его потрясает, так это то, насколько она похожа на Дазая.       Очевидно, ей не хватает множества шрамов на теле, которые есть у Осаму, но благодаря её стройному телосложению, маленькой груди, узким мальчишеским бёдрам и нежным локонам коротких тёмных волос, разница практически минимальна. Чуя, вероятно, никогда больше не сможет выбрать девушку, которая будет походить на Дазая сильнее, чем все остальные в клубе.       Он снова тихо закрывает дверь ванной, чтобы незнакомка его не заметила, и едва сдерживается, чтобы не удариться головой о гранитную столешницу.       Как будто у него и так мало проблем, с которыми нужно разбираться.       Чуя и раньше переживал утренние беспамятства после секса на одну ночь, но обычно он мог, по крайней мере, вспомнить, переспал ли он с девушкой на самом деле. Даже если он был слишком пьян, чтобы вспомнить, был ли секс в целом хорошим или нет.       Теперь, когда он задумается об этом, что-то явно не сходится.       Накахара смотрит вниз на свои шорты, которые всё ещё затянуты на талии. Он был действительно не в себе, когда проснулся, но он даже не подумал, что утром после горячей ночи они слишком неуместны. Парень тянет за пояс и смотрит на перёд своих боксеров. Ни губной помады, ни следов какой-либо другой деятельности.       Вроде бы, он даже заметил, что она тоже вставала с кровати не полностью голая, а в трусиках.       Превосходно. Он не только напился до потери сознания после того, как понял, что его привлекает напарник, но и подцепил цыпочку, которая чертовски похожа на этого самого напарника, а затем, по всей видимости, отрубился прежде, чем они успели что-либо сделать.       Певучий голос Дазая плывёт в его голове:       — Если ты опустишь планку ещё ниже, то, возможно, сможешь дотянуться до неё, Чу~уя!       Теперь он представляет, что этот ублюдок мог бы ему сказать. Фантастически. Не то чтобы у него и так было достаточно Дазая в голове.       Чуя разжимает зубы и делает глубокий вдох. Он на мгновение смотрит на себя в зеркало, чтобы убедиться, что выглядит хотя бы наполовину презентабельно, перед тем, как снова берётся за дверную ручку.       Он не трусил ни от драки, ни от того, что столкнулся с унижением, которое сам же и сотворил.       Но это не означает, что он не может поторопиться и покончить с этим как можно скорее.       К тому времени как он снова открывает дверь ванной, его гостья уже оделась в шорты и лифчик. Она резко останавливается, наклоняясь, чтобы поднять свою рубашку, упавшую на пол, и удивлённо смотрит на него.       — О... привет, — она переминается и немного прикрывается для приличия.       Кажется, девушка сама по какой-то причине смущена. По крайней мере, это делает условия игры более равными.       Чуя отворачивается, чтобы дать даме достаточно уединения, дабы она закончила одеваться.       — Привет... э-э... — дерьмо. Конечно, он не помнит и её имени тоже. — Извини за… ну, ты знаешь... — заканчивает неуклюже. Он даже не может с уверенностью сказать, произошло или не произошло то, за что он извиняется. Чуя просто строит догадки.       — ...За то, что отрубился прошлой ночью, пока я готовилась в ванной? — она договаривает за него.       Да, он прав.       Она нервно рассмеивается и застёгивает последнюю пуговицу на блузке.       — Не беспокойся об этом. Мне не намного лучше, чем тебе, — она подходит к небрежно брошенной туфле на высоком каблуке и поднимает её. — Я просто очень рада, что не ушла из клуба с парнем, который воспользовался бы мной, — она начинает надевать их. — Так что, как насчёт того, чтобы мы просто забыли о том, что произошло ночью? Не знаю, как ты, но я всё равно не могу вспомнить и половины.       Чуя расслабляет плечи.       — Хорошо. По рукам.       Она поднимает свой телефон, который валяется на кровати, и быстро смотрит на экран, прежде чем повернуться, чтобы схватить сумочку.       — Слушай, моя мама написала, что едет ко мне домой, — она суёт свой телефон в карман и направляется к Накахаре и выходу из комнаты. — Мне надо быстро ехать обратно, чтобы опередить её, прежде чем моя хорошая соседка по комнате настучит на меня, что я всю ночь гуляла, — она останавливается перед ним и смотрит вниз.       Проклятье. С её высокими каблуками она почти такого же роста, как и Дазай.       — Но, знаешь, Чуя... — ну, очевидно, он представился ей, и она смогла запомнить его имя. По крайней мере, это уже хоть что-то.       Она прикусывает губу, прежде чем сунуть руку в сумочку и вытащить визитную карточку с номером телефона.       — Если ты захочешь как-нибудь попробовать это снова, с гораздо меньшим количеством алкоголя, — она беспокойно дёргает пуговицы рубашки, — может быть, ты мог бы мне позвонить.       Девушка колеблется мгновение, а затем наклоняется, чтобы поцеловать его. Незнакомка, должно быть, поняла, что он много раз целовал её и даже видел топлес — Чуя может поспорить, что сделал с её грудью гораздо больше, чем просто посмотрел, прежде чем потерял сознание. После всего этого она не стесняется прощального поцелуя только потому, что ей стыдно за свои собственные пьяные действия.       В любом случае, он не вспомнит ничего из того, что она делала, но и это он ей говорить не собирается.       Чуя целует её в ответ, и ей, кажется, это нравится. Но что-то не так.       Он углубляет поцелуй, надеясь найти то, чего ему так не хватает. Он проводит пальцами по её волосам, но они слишком мягкие. Рука, скользнувшая по его обнажённой груди, слишком маленькая. Её стойкий аромат очень приятный, но запах цветов — не то, чего он хочет.       Чуя тоскует по ядрёному запаху крови, медицинских бинтов и бездымному пороху пистолета.       Парень отстраняется, чтобы вобрать воздух в лёгкие, и она пользуется возможностью, чтобы застенчиво попрощаться и сунуть ему в руку свой номер.       Дверь за ней закрывается. Проходит достаточно времени, и Чуя устало вздыхает и стукается лбом о дерево, давая себе минутный перерыв в этой бурной утренней неразберихе .       Это оно. Он убит. Дазай погубил его.       Он больше не может наслаждаться даже простым поцелуем с привлекательной девушкой без того, чтобы этот сумасшедший не всплыл в его голове и не заполонил все мысли.       Чуя отходит от двери и поворачивается, прислоняясь к ней спиной. Накахара подносит визитку достаточно близко к своему лицу, чтобы суметь прочитать её сквозь дымку своего затянувшегося похмелья.       Куно Юкико       Фотомодель       Телефон: XXX-XXX-XXXX       Конечно, она фотомодель.       У неё правильный тип лица и идеальное телосложение, но, кроме того, именно сейчас всё складывается у Чуи так, как он мечтал. Связь с фотомоделью — самая желанная его фантазия с тех пор, как он впервые начал думать о девушках. Так что, конечно, одна из них упала ему на колени прямо тогда, когда не нужно. Ему просто не повезло, что она оказалась в его постели прямо сегодняшней ночью. Нет, это должно было случиться этим утром.       Всего несколько мгновений назад она была здесь, целовалась с ним. А он совсем не хотел её.       Всё, о чём он мог думать, — это Дазай.       — Я ненавижу свою ебучую жизнь.       Чуя принимает душ и решает перезвонить Коё. Ему вообще не хочется сейчас иметь дело с её гневом, но, по крайней мере, он чувствует, что может справится с ним лучше, чем с Дазаем.       Он понятия не имеет, что делать со своим откровением. Кажется, что это нечто такое, что может обернуться катастрофой, если он будет игнорировать его или примет неправильное решение. Влечение к кому-то, с кем парень постоянно оказывается на поле боя, не совсем помогает в стрессовых ситуациях. Накахара вообще прежде не задумывался о нём.       Чуя решает, что это, вероятно, одна из тех ситуаций, когда лучше спросить совета, чем действовать вслепую. Обычно ему нравится сначала сделать, а потом уже подумать о своём поступке, но, если он сделает что-то не так, Дазай будет шантажировать его всю оставшуюся жизнь. По крайней мере, прямо сейчас он пишет историю собственной жизни. Чуя ненавидит то, что так не уверен в себе. Не каждый день человеку приходится осознавать свою ориентацию.       Всю свою жизнь он считал себя натуралом. Но, если это так, почему тогда он неровно дышит к Дазаю? Почему его сердце бьётся быстрее, когда он представляет поцелуй с Осаму, а не с той девушкой? Почему он чувствует возбуждение, вспоминая части своего тела, раскрашенные отпечатками рук Осаму, и его нежную кожу, когда тот разматывал бинты?       Ответ лежит на поверхности: он не настолько натурал, насколько думал изначально.       Его телефонный разговор с Коё выходит таким коротким, что он чувствует себя немного неловко, когда запинается в словах. Она уже отдыхает в своём доме весь день, но у него каким-то образом получается убедить её встретиться с ним, чтобы поговорить там, где не сможет присутствовать и видеть их Дазай.       Он подозрительно прищуривается, когда осознаёт, насколько быстро она согласилась, хотя парень не объясняет ей, зачем нужны такие меры предосторожности. Но Накахара пожимает плечами, когда она пишет ему адрес своего любимого отеля, и решает, что у него и так достаточно забот, ничего не отвечая.       Почти час спустя Чуя сидит, сгорбившись, на плюшевом синем ковре, спиной к ярко покрашенной стене коридора. Его лицо закрыто руками, ладони прижаты к глазам, а пальцы теребят волосы надо лбом.       — Выглядишь паршиво.       Он резко поднимает голову и видит Озаки, стоящую рядом с ним. Накахара был настолько погружён в свои мысли, что не заметил, как девушка подошла к нему. Он абсолютно равнодушен к её присутствию, так что она, вероятно, может хоть убить его. Шесть раз подряд.       — Эй, я принял душ, — он поднимается на ноги, опираясь о прохладный бетон.       — Я говорю не о твоей эстетике, — она достаёт из сумочки ключ-карту и проводит ею по замку на двери, рядом с которой он сидел. Девушка проходит внутрь, не удосуживаясь взглянуть, идёт ли Чуя за ней.       Коё заходит в гостиную своего гостиничного номера и кладёт сумочку на ближайший столик. Чуя повторяет такие же действия и закрывает дверь изнутри. Когда она снова поворачивается, чтобы посмотреть на него, он встаёт посреди комнаты, разводя руки по сторонам.       — Давай, сделай это уже, — парень хлопает себя по груди кулаком, — я в любом случае готов ко всему.       Теперь, когда он замирает, она снова оглядывает его. Одежда мятая и пожухлая, плечи сутулые, и, хотя на его лице покоится угрюмое выражение, в нём нет того обычного огня.       Коё приподнимает брови.       — Ты слишком жалок, чтобы наказывать тебя прямо сейчас.       Чуя заметно вздрагивает. Её слова и безразличное лицо ранят сильнее, чем любой физический удар, который она могла бы нанести.       Озаки садится на диван цвета шалфея и жестом предлагает сделать ему то же самое: расположиться на таком же предмете мебели через журнальный столик напротив неё.       Он засовывает руки в карманы шорт и подходит, хмурясь. Добравшись до дивана, Чуя плюхается на него и облокачивается на подлокотник, подперев подбородок рукой, чтобы посмотреть в огромные панорамные окна во всю стену рядом с ними.       Она скрещивает ноги, поправляет сарафан и выжидает, пытаясь заставить мальчика объясняться.       — Ну? Разве ты не хотел поговорить со мной?       Он глядит на неё краем глаза, а затем снова переводит взгляд на стекло.       — Я не знаю, с чего начать, — Коё переплетает пальцы и складывает их на коленях.       — Начни с объяснения, почему ты боишься увидеть Дазая-сана целый день.       Он внезапно поворачивается к ней, приподнимая плечи:       — Я не боюсь его увидеть! Я просто... — он кладёт руки на грудь и снова разрывает зрительный контакт, — я просто не знаю, должен ли я ему что-то сказать или нет.       — Сказать что?       Чуя ещё больше приподнимает плечи и откидывается назад, бессознательно пытаясь слиться с диванными подушками, прожигая взглядом дырку в столике.       — Я думаю, что я...       Коё вскидывает брови, но жестом велит ему продолжать.       Он сжимает кулак и с трудом держится, чтобы не разбить стеклянную столешницу, которую внезапно начинает ненавидеть.       — Я думаю, что мне нравится Дазай.       — Ты думаешь, он тебе нравится?       Чуя глубже вжимается в диван и начинает желать, чтобы он стал больше похож на маньяка-суицидника, к которому необъяснимым образом так привязался. Но только для того, чтобы он смог выброситься с балкона отеля Коё и не использовать свою способность, чтобы остановить падение.       — Он мне нравится, ясно?       Уголок губ Коё дёргается.       — Он тебе нравится... как?       Парень резко выпрямляется и заламывает пальцы, на мгновение подумав о том, что очень хочет задушить человека, который является причиной всех его проблем.       — Он мне нравится! Меня влечет к нему! У меня есть... — Чуя откидывается на спинку и снова смотрит в окно, его лицо приобретает оттенок красного, который смело может соперничать с его волосами. — У меня есть… чувства, — Накахара так выплёвывает это слово, будто оно — яд.       Улыбка Коё плавает где-то между сестринской привязанностью и жалостью. Чуя надеется, что больше верен первый вариант, но он знает, что это ложь.       — Учитывая, что недавно включали сейсмометр, а твоя одежда пахнет, как пол дайв-бара, я так понимаю, ты внезапно осознал всё это прошлой ночью?       — Да... — парень пытается не делать этого, но в итоге слегка поворачивает голову, чтобы понюхать футболку, прикрывающую его плечо.       — Ты собираешься рассказать ему?       Чуя снова чувствует лёгкую тошноту, хотя это больше из-за предложения Озаки, чем из-за запаха алкоголя и желудочного сока, которым каким-то образом пропахла его рубашка, хоть он не надевал её во время утреннего инцидента.       — Я не понимаю, зачем ему это рассказывать. Он, вероятно, просто посмеётся надо мной и всё.       — Я уверена, что так и будет, — глубокомысленно кивает она, — но разве не возможно, что он может чувствовать то же самое?       Не то чтобы он не думал о таком исходе на берегу океана и после того, как его похмелье прошло, но...       — Я не знаю...       — Почему бы тебе не рассказать мне, что происходит между вами в последнее время? Начни с того, что случилось прошлой ночью, из-за чего ты, наконец-то, осознал это.       Его брови взлетают вверх.       — Что значит ”наконец-то"?!       — Я имею в виду, что ты — дурак, который должен был понять, что тебя влечёт к нему, давным-давно.       — Ты знала?! — у Чуи отвисает челюсть, а глаза расширяются. — Почему ты никогда ничего не говорила?!       — Откуда я знала, что ты даже сам не понимал этого? — она свирепо смотрит на него. — Кроме того, что бы я тебе сказала? Ты бы всё равно просто разозлился и стал бы отрицать.       Губы Чуи сжимаются, и он поворачивается, чтобы снова посмотреть в окно. Он не хочет признавать, но она абсолютно права.       У него появляется вопрос, и он прикусывает губу, обдумывая, к месту ли будет узнать. Он несколько раз нервно качает коленом вверх-вниз, прежде чем, наконец, спрашивает:       — Если ты знала про меня… Ты можешь сказать, Дазай... ? — он останавливается и прикрывает глаза рукой. Чуя даже не может закончить вопрос. Это заставляет его чувствовать себя слишком похожим на влюблённую старшеклассницу, спрашивающую своих друзей, думают ли они, что её пассия любит в ответ.       Правда ближе, чем он думает. Ключевое отличие лишь в том, что он не девушка — хотя не так давно одевался в женское кимоно, и Дазай флиртовал с ним, будто он и правда был девушкой. Если бы этот ублюдок знал ход мыслей Чуи, он бы сказал, что это одно и тоже.       Хотя Накахара и не смог закончить предложение, он сказал достаточно, чтобы Коё поняла суть вопроса:       — Дорогой мой мальчик, ты не хуже меня знаешь, что никто не может сказать, о чём он думает. Мори-сан и Хироцу-сан даже заключили пари, заинтересован ли он в тебе так же, как и ты в нём, или нет.       — Даже босс знает?!       Чуя чувствует, что в любой момент у него может остановиться сердце от ужаса осознания своего унижения. Как все могли знать это, кроме него самого? Неужели его так легко прочесть? У него написаны все мысли и чувства на лбу или что?       — Конечно. Вообще, он первый заметил.       — И как давно он заметил?!       — Тебе лучше не знать, — она слегка потирает один из своих висков, — и я не хочу, чтобы ты кричал ещё сильнее.       Она жестом приглашает его сесть обратно на диван. Он вскочил на ноги от шока и, вероятно, был очень близко к тому, чтобы забыть, кто она такая, и схватить её за воротник, как сделал бы с Дазаем и почти со всеми, кто его злил.       Никому из них не понравится, если парень вдруг прибегнет к таким мерам.       Чуя следует указанию с отстранённым выражением лица, пытаясь подсчитать, сколько это продолжается. Шесть месяцев? Год? Два?       Насколько же он был эмоциональным идиотом?       Коё снова привлекает его внимание движением своей манящей руки.       — А теперь забудь обо всём этом на мгновение и расскажи мне, что произошло.       Чуя пытается отмахнуться от всех гнетущих мыслей и сосредоточиться на объяснении тех событий, которые случились.       Позже у него будет достаточно времени, чтобы погрязнуть в своём позоре — желательно в тёмном углу квартиры с бутылкой любимого вина. К чёрту то, что все о нём думают. Очевидно, он испортил впечатление о себе давным-давно, даже не подозревая об этом.       Чуя начал с прошлой ночи и рассказал всё, но умолчал о деталях, которые были либо ненужными, либо просто слишком смущающими.       Если он скажет ей, насколько та девушка, с которой он проснулся утром, была похожа на Дазая, она, вероятно, рассмеётся ему прямо в лицо.       Однако юноша также рассказывает ей о более необычном поведении Дазая в последнее время. Это заставляет его почувствовать себя неловко, но он посвящает её абсолютно во всё, что произошло на танцполе в ресторане и в переулке за ним. Не забывает также упомянуть, как Дазай усадил его к себе на колени перед тем, как они начали свой поединок по рисованной борьбе, и Чуя слово в слово повторяет фразу, сказанную Дазаем в ванне о доверии к нему.       Как бы часто она ни крутилась у него в голове, он запомнил её наизусть.       Коё впитывает всю информацию, задавая вопросы то тут, то там, но в основном просто слушая, ожидая, пока он закончит свой увлекательный рассказ.       После того, как Чуя останавливается, она переваривает сказанное несколько секунд и отвечает:       — Если бы мы говорили о любом другом человеке, я бы сказала, что ты глупый, потому что он явно заинтересован в тебе, — она быстро добавляет, — но это Дазай-сан. Всё, что я могу сказать наверняка, это то, что он хочет, чтобы ты обратил внимание на его поведение. Каков же план теперь, когда он получил его, можно только догадываться.       — Так что, по сути, всё, что он делает, может быть тщательно продуманной подставой, просто чтобы унизить меня для собственного развлечения.       Она кивает:       — Я бы сказала, что доля правды в этом есть. Ровно такая же, как и в том, что ты неправ.       Чуя откидывается на спинку дивана и потирает лоб. По крайней мере, он смог выяснить это сам. Уже что-то. Однако мнение со стороны, которое утверждает, что его шансы попасть в ловушку такие же, как и не попасть в неё, не заставляет его успокоиться.       — Итак, что ты собираешься делать?       Чуя закрывает глаза и задумывается об этом.       — Я всё ещё не решил.       — Почему ты так сильно колеблешься?       Он открывает глаза и снова смотрит на неё, удивлённый раздражением, которое слышит в её голосе.       — Я никогда не видела тебя таким неуверенным в чём-либо так долго. Обычно ты можешь принять важные решения в течение нескольких секунд, — она стучит одним из своих накрашенных розовых ногтей по подлокотнику дивана. — Почему это ты не можешь решить?       Он резко наклоняется к ней.       — Это Дазай! Он парень! Он... — Чуя уверен, что причин намного больше, но потом понимает, что уже суммировал все оставшиеся своими первыми двумя словами, поэтому просто повторяет главную вновь, — это Дазай!       — Если бы вместо него была женщина, которая тебе нравилась, ты бы всё равно колебался?       Чуя останавливается после её вопроса и думает о девушках, которыми он интересовался на протяжении многих лет. За исключением первых двух или трёх, он никогда не был не уверен в ответных чувствах, признаваясь им. Даже о тех, которые в конечном счёте отвергали его самого и его ухаживания, он, кажется, никогда больше не беспокоился.       — Нет.       — Ты так сомневаешься, потому что он мужчина или потому что он Дазай?       — Я не знаю!       Он ненавидит то, как смущённо и разочарованно себя чувствует. Он не знает, действительно ли Осаму заинтересован в нём или нет, но Чуя может с абсолютной уверенностью сказать, что это — часть плана Дазая. Вот так издеваться над ним.       Этот ублюдок.       Независимо от того, каким будет исход, Чуя собирается ударить его.       Коё наклоняется над кофейным столиком и тыкает его в грудь указательным пальцем, отчего ноготь впивается в кожу, когда она высказывает свою точку зрения.       — Перестань вести себя, как маленький мальчик, который до ужаса боится поцеловать свою первую любовь, потому что у неё ”вши".       Чуя открывает рот, чтобы возразить ей и сказать, что пример до ужаса не к месту, но откидывает эти мысли, когда она без предупреждения ударяет его по лицу.       Его рука вскидывается к щеке, которую только что стукнули, и у него отвисает челюсть. Он ожидал, что она поколотит его раньше за его ночные оплошности, но эта пощёчина вообще другая. Она никогда раньше не била его, давая советы.       — Вы оба взрослые люди и, кроме того, члены Мафии. Один из вас — а то и оба — может быть убит к тому моменту, когда мы вернёмся в Йокогаму, — она пристально смотрит на него, убедившись, что полностью завладела его вниманием, прежде чем произнести следующие слова. — Перестань тратить время впустую и бери то, что хочешь получить, пока ещё можешь.       О, вот и всё.       Коё однажды рассказала ему о мужчине, в которого она влюбилась, когда была моложе, о том, как бы она хотела, чтобы у неё было больше времени с ним, хотела бы, чтобы он продолжал жить с ней в мире тьмы вместо того, чтобы умереть за неё, пытаясь вынести из того криминального кошмара.       Она говорила, что с радостью бы отказалась от своей свободы, нисколько не задумываясь, даже не проронив ни слезинки, если бы смогла провести с ним ещё хотя бы один день, прежде чем он умрёт.       В то время Чуя думал, что она просто смешна, даже когда предполагал, что это возможно. Она продала бы остаток своей жизни, чтобы получить только один день с каким-то мужчиной? Пф. Но теперь парень начинает понимать, что она имела в виду.       Он убирает руку от лица и кладёт её на колени, уставляясь на неё.       Как бы это ни было маловероятно, но, если Дазая убьют, когда они вернутся в Йокогаму, как она предположила, что станет с ним?       Чуя пытается игнорировать лёд в своих венах и образы, которые появляются в его сознании: Дазай безжизненно лежит на залитом кровью тротуаре, его глаза тусклые, в них больше никогда не будет ни озорства, ни секретов.       Он всеми силами пытается удалить всплывающие картинки, чтобы сосредоточиться на вопросах, которые должны ещё быть. Сколько бы всего осталось недосказанным? Как он будет спокойно спать всю оставшуюся жизнь, по крайней мере, не зная, чувствовал ли Дазай то же самое или нет?       Чуя думает, что лучше уж услышать прямой отказ и насмешки, чем никогда не узнать, что могло бы быть с ними.       По крайней мере, если тот его отвергнет, он может ударить Дазая по лицу и сказать, что это за то, что он играл с ним.       Одного дня, проведённого с Дазаем, безусловно, было бы достаточно, чтобы ответить на все эти вопросы, хотя Чуя уже заранее знает, что он никогда не сможет удовлетвориться одним днём, независимо от того, каков будет ответ.       Рука Коё перемещается, чтобы накрыть ту, на которую он всё ещё смотрит у себя на коленях. Когда Накахара поднимает на неё глаза, она улыбается.       — Это правда, что он может подставить тебя, чтобы выставить дураком, но в самом деле, чем это отличается от любого другого дня? — она слегка сжимает его кисть. — Разве возможная награда не перевешивает риск?       Чуя глубоко вдыхает, прежде чем сесть прямо и расправить плечи:       — Ты права.       — Хорошо, — она встаёт и, всё ещё держа его за ладонь, тянет, чтобы он тоже встал. — Теперь, когда ты, наконец, понял, чего хочешь, ты можешь пойти в ванну и смыть с себя эту вонь.       — Эй! Я сказал, что уже принимал душ сегодня утром.       Она начинает подталкивать его в направлении коридора:       — Ну, тогда это, должно быть, твоя одежда. Когда снимешь её, выбрось в мусорное ведро.       Коё вталкивает его в открытую дверь, которая ведёт в отделанную экстравагантной плиткой ванную комнату с большим джакузи. Она указывает на комплект постельного белья на полке у дальней стены.       — Там есть свежий халат, которым я ещё не пользовалась. Напиши мне свои размеры, и я схожу куплю новую одежду для тебя, пока ты отсыпаешься от похмелья в спальне для гостей.       Чуя поворачивается, чтобы посмотреть на неё.       — Зачем тебе нужна свободная спальня?       Она пожимает плечами.       — Во всех люксах есть от двух до трёх спален.       Он смотрит мимо неё в коридор и через открытую дверь в комнату, где видит двуспальную кровать с балдахином. Даже с того места, где парень стоит, он может видеть золотое мерцание нити, использованной для вышивания чисто декоративного покрывала в ногах.       — Сколько ты тратишь на это место каждую ночь?       — Вероятно, не столько много, сколько собираюсь потратить на твой новый наряд.       Он открывает рот, чтобы возразить, но она не собирается слышать ничего больше.       — Зная тебя, теперь, когда ты принял решение, ты сразу же бросишься к делу, как только увидишь Дазая-сана. Я не позволю тебе сделать это, когда ты выглядишь и пахнешь так, будто спал в переулке.       Неужели ей действительно нужно продолжать подтрунивать над ним из-за запаха? Он точно не катался по цветущему полю, но не думал, что от него так уж несёт.       — По крайней мере, возьми тогда мои деньги за одежду, Анэ-сан.       Коё пренебрежительно машет на него рукой, как будто она заранее знала, что он это предложит.       — Считай это подарком.       Она ухмыляется ему, прежде чем отвернуться и выйти из ванной:       — Будет ли это поздравительный подарок или утешительный приз, зависит только от тебя.