Never Concede Defeat

      Чуя и Дазай опоздали на полтора часа на встречу с Хироцу в кафе.       Оправдались они не очень убедительно: сильные пробки застопорили движение, а ещё на бензовоз налетели злые птицы, которые заставили водителя вывернуть руль и улететь с трассы, и ещё какая-то несусветная чушь, которую Дазай придумывал прямо на месте.       Нетрудно заметить, что Хироцу не поверил ни одному их слову.       Кроме того, достаточно очевидно, что мужчина заметил отметину на шее Чуи. Хотя.. он достаточно порядочный, да и парни всё равно превосходят его по рангу, поэтому он не имеет права спрашивать об этом. А ещё он не может высказывать своего мнения по поводу того, почему они на самом деле опоздали.       Они также могли бы вообще не оправдываться перед ним, учитывая тот факт, что Хироцу ниже их по званию, но Дазаю было интересно, сколько дерьма он сможет выдумать и рассказать. Он достаточно позабавился, прежде чем Накахара, наконец, заставил его остановиться.       К счастью для Чуи, Осаму не начал объяснять Рюро свои любовные укусы — скажет ли он правду или выдумает историю совершенно неважно. Всё равно это останется сказкой на века.       Итак, Хироцу, вероятно, пришёл к выводу, что, когда Чуя покинул пляж, он попрощался с летним романом насовсем.       Прекрасно.       Он всё ещё не совсем готов к тому, что Дазай начнёт разбалтывать по всей Портовой Мафии, что они теперь вместе. Коё будет молчать, а Хироцу не станет сплетничать. Но двое подчинённых, сидящих в кафе с мужчиной, могут стать началом этого лесного пожара.       Они собираются проделать серьёзную работу. Чуе не нужно, чтобы на экране его телефона постоянно светились сотни сообщений с вопросами, а спит ли он с Дазаем Осаму.       В спокойные от нашествий периоды члены крупной организации убийц и вымогателей вели себя скорее так, будто они находятся в швейном кружке, а не в Мафии. Чуя почти уверен, что в основном это из-за причудливого влияния Дазая на людей, на своих подчинённых. Не помогает и то, что босс в последнее время часто срывается, когда Элис находится рядом с ним.       Чуя никогда не понимал, почему Мори просто не может отключать свою способность всякий раз, когда она становится занозой в заднице. Для человека, который контролирует тысячи жизней, немного странно, что он позволяет своим силам размером с маленькую девочку так часто водить себя за нос.       Ещё что касается босса... парень практически уверен, одно из вопросительных сообщений придёт именно от него — в конце концов, у них пари с Хироцу.       И Чуя всё ещё не знает, кто поставил на то, что Дазай заполучит Накахару, а кто — против.       Учитывая каменное выражение лица, которое сейчас покоится у Рюро, даже трудно сказать, думает ли он о том, что засосы поставила девушка, или, возможно, у него уже мелькает идея, что Дазай.       Чуя ненавидит, когда не понимает, о чём думают люди, которые так хорошо скрывают свои мысли и эмоции. Потому что он никогда так не может.       Имя человека, идущего рядом с ним, написано несмываемыми чернилами в верхней части его шеи. Словно клеймо от главных правонарушителей.       — Я думал, ты собираешься рассказать всем, что теперь я твой, — осторожно спрашивает Чуя.       Он шевелит пальцами в перчатках от мотоцикла. Вообще он не планировал когда-нибудь использовать их в бою, но на этот раз им придётся это сделать. Его застигли врасплох.       Отпуск? Теперь это слово кажется почти смехотворным.       — Хмм? — Дазай идёт, закинув руки за голову, небрежно шагая рядом с Чуей, пока они направляются к складу по пустой улице. Он снова стал вести себя так же, как и всегда, как только они ушли от Хироцу.       — Я как раз размышлял об этом всю оставшуюся дорогу и решил, что если я буду действовать как-то иначе, чем статус-кво, то это может только навредить нашим отношениям, и из-за этого ты будешь постоянно отвлекаться, — он криво улыбается Чуе, смотря на него сверху вниз. — Но я могу исправиться, если хочешь. Как только мы убьём мошенников и спасём всех остальных. Тебе бы понравилось, если бы я вынес тебя после битвы на руках, и мы бы ускакали в закат на белом коне?       Он получает лёгкий тычок под рёбра за свою озвученную фантазию.       — Ты сказал, что прекратишь нести эту чушь про принцессу.       Дазай смеётся с хрипом:       — Нет, я сказал, что не буду называть тебя "принцессой" прошлой ночью. Но я не утверждал, что перестану в целом.       Чуя рычит на него, но улыбка Осаму снова становится мягкой, когда он смотрит на напарника.       — А ещё я решил, что позволю тебе самому определить, рассказать ли про нас или сохранить в секрете.       У Чуи слегка перехватывает дыхание. Он удивлён. Чёрт возьми, он абсолютно шокирован тем, что Дазай предложил ему контролировать что-то, что касается настолько глубокой и обширной темы.       — Это много значит для меня.       — Я знаю, — Дазай глядит на него, когда они продолжают свою прогулку, не забывая о членах Портовой Мафии, ожидающих их на углу. — Дело в том, что теперь ты мой, Чуя. Самое главное, что я знаю эту истину, а насчёт остальных... это совершенно неважно. Но для тебя имеет большое значение, кто ещё об этом знает, так что вполне логично, что именно ты и должен это контролировать.       Чуя останавливается, и Дазай делает то же самое. Он поднимает глаза. У него появляется непреодолимое желание поцеловать своего напарника, но, увы, прямо сейчас члены команды Хироцу выжидающе наблюдают за их приближением.       Поэтому вместо этого Накахара искренне отвечает:       — Спасибо.       Дазай вновь ускоряет шаг.       — Чтобы быть хорошим владельцем домашнего животного, нужно знать простую вещь — время от времени награждать своего щенка, чтобы показать ему, что вы заботитесь о нём.       Чуя закатывает глаза и добродушно шлёпает Дазая по руке. И всё это с глупой улыбкой на лице.       — Ты такой осёл, — говорил он с гораздо большей нежностью, чем, по его мнению, когда-либо вообще отвечал за те три года, что они знают друг друга.       — Ты бы понятия не имел, что делать, если бы я был другим.       Оставшуюся часть пути они проходят в тишине. Но к тому времени, как они добираются до людей Хироцу, поведение Дазая полностью изменяется.       Он протягивает руку ближайшему мужчине.       — Пистолет.       Тот без вопросов протягивает ему своё оружие, и Дазай быстро осматривает его, прежде чем вздохнуть.       — Сойдёт, но ты плохо справляешься с этой дрянной работкой, не так ли?       Член Мафии искренне удивляется тому, что его не ударили.       Несколько мужчин оценивающе смотрят на Чую, пытаясь вникнуть в атмосферу, но он надевает свою шляпу исполнительного руководителя. Парень свирепо смеряет их взглядом, упираясь кулаком в бедро. После такого жеста они выпрямляются.       Дазай засовывает пистолет за ремень за спину и поворачивается к следующему мужчине. Он снова протягивает руку и повторяет свою простую команду:       — Пистолет.       После того, как Дазай осматривает и его, он одобрительно присвистывает:       — Сегодня получишь золотую звёздочку.       Мужчина почти улыбается, но серьёзный взгляд Дазая, обращённый к нему, стирает улыбку прежде, чем она успевает появиться.       — У тебя есть запасные магазины, да?       — Да, сэр!       Дазай засовывает это оружие за пояс рядом с первым и снова протягивает руку.       — Отдай мне всё, что есть.       Мужчина кладёт два на ладонь Осаму, и тот убирает их в правый карман брюк. Затем ему вручают ещё два, которые оказываются у него в левой руке.       Первый мужчина явно хочет исправить свою прежнюю оплошность. Отношение Дазая сегодня кажется не таким серьёзным, как обычно, так что это побуждает члена Мафии попытаться показать себя в лучшей стороны.       — У меня тоже есть запасные магазины, сэр.       Он поднимает то, что есть у него, и Дазай берёт один, равнодушно пожимая плечами. А затем бросает его через плечо Чуе.       — Я сегодня без пальто, у меня нет больше места для остальных. Но Чуя может побыть моим вьючным мулом, — наконец, он улыбается людям Рюро и все они одновременно расслабляются.       За то время, что они знают друг друга, Чуя наблюдал, как харизма Дазая развивалась не по дням, а по часам. Он может призвать всех веселиться, словно паренёк из студенческого совета, или сплотить остальных на войну одним только выражением своего лица. Простое подёргивание его губ и движение бровей могут изменить весь мир вокруг него.       Любой, кто испытывает хоть малейший интерес к Дазаю, пожелал бы выбить дверь в его квартиру, если бы смог увидеть те эмоции, свидетелем которых Чуя стал за последние дни.       От этой мысли волосы Накахары встают дыбом.       Чуя пытается избавиться от странного, чрезмерно собственнического чувства и швыряет магазин обратно в него.       — Ублюдок, я не твой блядский вьючный мул.       Дазай ловит деталь и некоторое время с любопытством смотрит на парня, пытаясь прочесть его мысли.       Он изучает его не так долго, а затем глядит на магазин и раскрывает защёлку, чтобы пули упали ему в руку. Как только они дотрагиваются до его ладони, он возвращает свободные патроны Чуе.       — Тогда используй их, если придётся надеяться на тот трюк, над которым ты работал в последнее время. У тебя, конечно, точность, как у рогатки, но на всякий случай нужно иметь и такой козырь в рукаве.       Чуя стискивает зубы и суёт патроны в карман как раз в то время, чтобы Дазай передал ему ещё.       — Я бы сказал, что у меня точность пулемёта.       — Неважно. Суть в том, что твой прицел всё равно сосёт, — улыбка Дазая такая яркая и радостная, когда он передаёт в руки Накахары третью и последнюю горстку своих патронов.       Чуя пытается засунуть и остальные в карманы, но потом понимает, что они не убираются в его узкие джинсы. Он достаёт несколько штук и передаёт их ближайшему человеку в отряде, одновременно прорычав что-то в ответ Дазаю. Но тот практически не обращает на него никакого внимания.       — По крайней мере, мой прицел сосёт не так, как ты.       Он поворачивается снова посмотреть на Осаму, на лице которого уже покоится хитрая усмешка, а бровь изогнута. Сейчас он выглядит так, будто принимает вызов. Чуе приходится остановиться, чтобы на мгновение обдумать свои слова.       Его глаза расширяются настолько, что только Дазай может заметить изменение в выражении лица, и он незаметно качает головой.       Коварная улыбка парня становится ещё шире, затем он слегка наклоняет голову в сторону.       Одним из недостатков такой гармонии с Дазаем можно назвать то, что у него нет никакой возможности притвориться невежественным, когда он передаёт эти молчаливые импульсные сообщения.       Дазай выпрямляется и поворачивается, чтобы посмотреть на собравшихся людей. Чуе хочется дать себе пощёчину за внезапный непреднамеренный вызов, который он бросил напарнику. Дазай явно знал, что это произошло случайно, и всё же он до сих пор хочет продолжать игру.       Проклятье.       — Итак, Хироцу-сан сказал, что вы, кажется, считаете, что среди этих парней есть эспер с обострённым слухом. Как вы это выяснили? Кто-то бегал вокруг него, крича или стуча кастрюлями и сковородками на таком далёком расстоянии, что обычный человек бы не услышал?       Чуя обращает своё внимание на мужчин, протирая глаза. Что ж, по крайней мере, необходимость в соревнованиях, кажется, останется неизменной в их отношениях в недалёком будущем — Чуя не уверен, хорошо это или наоборот, хотя, наверное, споры такого рода со временем станут нормальными.       Мужчины снова слегка расслабляются, что ещё больше радует и так счастливого Дазая.       — Мы увидели, что они быстро подбегали к дверям и окнам, чтобы проверить, не идёт ли кто, как только кто-нибудь подходил к зданию в радиусе примерно половины квартала. Хотя идущего человека оттуда не видно.       Дазай наклоняет голову в сторону Накахары. Теперь его очередь.       Чуя привлекает внимание группы.       — И вы уверены, что это из-за способности особого слуха? Точно ли не призрак, стонущий на ухо нашему эсперу? — он усмехается, чтобы показать, что этот пример получился намеренно абсурдным. — Или, может быть, у них есть разведчик, которого вы ещё не успели заметить, который просто связывается с ними по рации, называя по имени каждый раз, когда кто-то подходит слишком близко к ним?       Он не может удержаться от лёгкой ухмылки в сторону Осаму.       // — Вот. Двух зайцев за раз. Я возьму всё остальное на себя.//       Кажется, никто не улавливает, что происходит между двумя руководителями. Лёгкое напряжение в произнесённых словах и специально выдержанные паузы и ударения заметны только тому, кто понимает их так же хорошо.       Но на самом деле самое интересное заключается в том, чтобы не дать раскусить себя.       Ближний мужчина отвечает на серьёзный пример Чуи.       — У них нет разведчиков, сэр. Мы в этом уверены. Мы патрулировали этот район с раннего утра и осмотрели все близлежащие здания внутри и снаружи. К сожалению, наверное, вы уже слышали от Хироцу-сана, что они знают про нас и наше местоположение.       Дазай делает свой ход, не желая проигрывать в этом раунде.       — Значит, они просто ждут, когда мы войдём через чёрный ход?       Чуя чуть не подавился собственной слюной. Он отмахивается от человека рядом с ним, который начинает беспокоиться за него, и бормочет себе под нос что-то о жучке, залетевшем ему в рот.       Дазай оставляет Чую на несколько минут, чтобы тот начал контролировать свой сдержанный смех — потому что так оно и есть. Накахара так старается не рассмеяться, что теперь это звучит как серия кашля и фырканья.       Пока он ждёт, Дазай задаёт несколько серьёзных уточняющих вопросов о набеге, который они собираются сделать.       Он просит их подробнее рассказать о том, почему они считают, что это точно эспер со способностью "обострённый слух", и они говорят ему, что они основываются именно на краже статуй Мафии. Несколько камер наблюдения, которые остались неповреждёнными с прошлой ночи, показали, что один из наёмников остановился, чтобы послушать окружение, и развёл остальных товарищей из команды в разные стороны после того, как несколько секунд неподвижно постоял на месте. В обычной ситуации этого явно было бы недостаточно для того, чтобы определить силу незнакомого эспера, но команда Хироцу чувствует, что у них есть достаточно хорошие основания полагать именно так. Никто не смог пройти в пределах половины километра от склада без того, чтобы какой-то парень не подошёл к окнам или дверям.       Конечно, Дазай и Чуя уже слышали всё это от Рюро и кое-что ещё от него, но, если рассказать об этом остальным, всё удовольствие будет испорчено.       — А что насчёт другого подозреваемого? — спрашивает Осаму.       — Мы не уверены, сэр. Всё, что мы знаем, — это то, что нескольких охранников прошлой ночью нашли задушенными.       Чуя, наконец, перестаёт "кашлять", и Дазай наклоняет голову, показывая, что снова настаёт его очередь. Отлично.       — Может быть, наш второй может создать вакуум, чтобы высосать весь воздух из определённого пространства?       Краем глаза он замечает, как Дазай едва заметно качает головой: Нет. Верно. Он уже использовал это слово, когда случайно начал игру слов. Так что эта попытка всё равно оказывается довольно неудачной.       — Или, может быть, он утопил их? Были ли какие-нибудь следы жидкости в лёгких охранников? — он только что придумал новый секретный сексуальный каламбур, чтобы выиграть это глупое соревнование со своим парнем. Хоть даже и приплёл сюда смерть невинных людей.       Ему придется врезать Дазаю за это позже. В конце концов, это полностью его вина.       — После экстренного осмотра сегодня утром, ничего примечательного они не нашли, сэр.       Хироцу уже рассказал им примерно столько же, но теперь Чуя всерьёз задумывается о том, с каким непредсказуемым парнем ему придётся сражаться. Чёрт возьми, его способность даже может включать в себя контроль сознания или остановку дыхания жертвы. Информация, которой они располагают о втором эспере, на самом деле вообще смешная, учитывая, насколько широк диапазон одарённых.       Дазай поднимает указательный палец, чтобы привлечь внимание мужчин, но для Чуи это означает ещё один раунд.       Окончательный.       Он указывает на здание склада, всё ещё находившееся в километре от того места, где они стоят. Единственное, что скрывает всю группу Портовой Мафии от глаз наёмников, которые следят за происходящим из окон, — это здание между ними.       — Ты говоришь, они приходят проверять, когда кто-то проходит примерно в половине квартала, верно?       — Да, сэр.       — Что они делают, если кто-то заходит в одно из этих ближайших зданий? — Осаму показывает налево. — Домишки, конечно, выглядят такими потрёпанными, словно раздеты догола, но они похожи на многоквартирные дома.       Мужчина смотрит на фотографии с камер наблюдения, которые он сохранил в телефоне, и отвечает:       — Жилой дом, похоже, был заброшен, когда промзона этой части города начала слишком активно распространяться и увеличиваться в размерах. Его так и не снесли. Мы думаем, что на данный момент там скрываются в основном нелегалы и наркоманы. Если кто-то заходит в это здание, наёмники некоторое время наблюдают за ними, а затем снова возвращаются внутрь.       Дазай поворачивается к Чуе с яркой улыбкой на лице:       — Разве употребление галлюциногенных грибов делает меня наркоманом?       Чуя смотрит на заброшенную квартиру и видит, что кто-то ходит взад и вперёд перед окном. Очевидно, что-то выслеживает.       — Я не думаю, что тамошним наркоманам нравится что-то, что заставляет их выглядеть хотя бы наполовину такими счастливыми, как ты, когда пробуешь свой любимый сорт грибов.       В то время как внимание всех мафиози привлекает здание, на которое указывает Накахара, Дазай двигает бровями и склоняет голову набок. Очевидно, его несказанные слова означают:       // — Отдаю тебе должное. //       На что Чуя хмурится и прожигает взглядом дыру в его голове:       // — Не имеет значения. Это всё равно моя точка зрения. //       Дазай подмигивает ему, прежде чем остальная часть их группы снова может сосредоточиться на ком-либо из них.       Он вздыхает и выходит из-за эскадрильи, чтобы получше рассмотреть их цель.       — Тогда за работу, Чуя, — Осаму вновь проводит по ремню рукой, чтобы убедиться, что расстёгнутая рубашка скрывает пистолеты за спиной. — Разделимся и победим, как и всегда?       Чуе на самом деле не нравится, как это звучит. Разделимся...       — Ты действительно думаешь, что это лучшее, что мы можем сделать?       — У нас не хватает информации, так что да, я думаю, это лучший исход. Я бы сказал, что в таком случае тебе лучше использовать свою способность, чтобы летать, а не ходить по асфальту. Ну и чтобы мы были уверены, что они не услышат твоего приближения, вообще не прикасайся к земле — даже стены не трогай. Убери свой телефон подальше, но не выключай его и изредка проверяй, чтобы не пропустить, если я отправлю тебе сообщение.       Чуя кивает и достаёт телефон, быстро меняя настройки, пока Дазай делает то же самое.       — Я думаю, нам следует сначала немного понаблюдать за ними, прежде чем мы выдвинемся. Я буду нападать из соседнего притона, чтобы они не видели, как я подхожу к ним. Понаблюдаю из окна или с крыши. Я напишу тебе, чтобы ты знал, когда начинаем, — он смотрит на телефон Чуи, — у тебя хватит зарядки?       — Конечно, — Чуя глядит туда же, куда и напарник, — а у тебя?       В ответ Дазай передаёт свой аппарат. Чуя вообще не видит индикатор заряда батареи.       Всё, на чём концентрируется его взгляд, — это на обоях. Они целуются, сидя на мотоцикле Накахары. Это та самая фотография, которую Коё сделала всего несколько часов назад.       — Когда ты...       Дазай с улыбкой забирает свой телефон обратно и подталкивает Чую в противоположную сторону от предполагаемого жилого дома.       — Сейчас, сейчас, Чуя. Чем быстрее мы закончим работу, тем быстрее сможем вернуться домой. Итак, пора переходить к следующему этапу, не так ли?       Чуя собирается сказать что-то ещё, но Дазай уже инструктирует мужчин, говоря им не выходить с позиций, пока он или Чуя не позвонят Хироцу.       Он ждёт в стороне от остальной группы, всё ещё неохотно направляясь туда, куда ему было сказано раннее.       Дазай подходит, встаёт рядом с ним и тихо говорит:       — Между прочим, я выиграл ту игру.       — Чушь собачья. Если считать тот, с которого всё началось, у меня больше очков, — Чуя тихо возражает в ответ.       — Да, но я заставил тебя рассмеяться и убрал с твоего лица эту кислую мину. Заставить Чую смеяться всегда стоит больше очков — особенно когда он отчаянно старается это скрыть.       Чуя хочет нахмуриться на него, но вместо этого его губы приподнимаются:       — Тогда ничья.       — Хорошо, жить можно, — Дазай улыбается ему в ответ.       Чуя стукает его кулаком и повышает голос:       — Пойдём. Не помри.       Дазай с энтузиазмом отвечает ему:       — Не сегодня. У меня есть кое-какие важные планы после миссии, ты же знаешь.       Чуя наслаждается ощущением полёта. Он всегда любил парить. Столько, сколько себя помнил. Но когда он использует способность для выполнения задания, то оказывается стеснённым в этой свободе.       Делать то, что тебе обычно нравится, когда того требует работа, абсолютно неприятно, даже как-то неинтересно.       Он проскальзывает за здания, стараясь не прикасаться ни к чему. Ему удаётся найти хорошее место, чтобы подождать команды. Неоновая вывеска отлично подойдёт для того, чтобы не выдать себя. Цветное свечение помогает скрыть очевидный красный цвет окантовки, которым горит его сила.       Дневной свет по-прежнему яркий. До захода солнца остаётся ещё около часа. Дазай, вероятно, захотел бы дождаться сумерек, чтобы всю команду Мафии стало труднее вычислить и увидеть.       Чуя смотрит сквозь щели в гирлянде в сторону вражеской территории. Он, конечно, видит склад врагов, но не особо может разглядеть, что они делают. Это местечко подходит только для того, чтобы прятаться, а не для того, чтобы шпионить.       Он сомневается, что оба одарённых приблизятся к окнам. Лишь только если у них много наёмников станет занозой в заднице, а так для Накахары все эсперы абсолютно одинаковые в бою.       Больше информации он не сможет получить, пока они не окажутся внутри. До тех пор ему придется положиться на Дазая.       Чуя вытаскивает свой мобильный телефон из заднего кармана и сначала ищет сообщения от Осаму. Конечно, входящих нет. Вероятно, тот всё ещё ищет место для засады.       Затем парень смотрит другие сообщения и замечает три от Коё. Два из них — фотографии.       Мотоциклетные перчатки чертовски толстые, чтобы по-нормальному пользоваться сенсорным экраном его телефона. Он снимает правую, чтобы спокойно нажимать на кнопки. Накахара скучает по своим обычным тонким перчаткам. Он клянётся, что больше не будет ходить хотя бы без одной пары. Неважно, отпуск или нет.       На первой фотографии Чуя целует Осаму, но эту Дазай уже использовал в качестве обоев. Вторая, очевидно, сделана сразу после того, как Чуя пригласил Осаму на свидание, потому что его лицо на картинке намного краснее, чем у Накахары, когда они держатся за руки.       Он выглядит так чертовски очаровательно. Теперь трудно поверить в то, что это самое вкрадчивое лицо Чуя бил бесчисленное количество раз за эти годы.       Чуя изо всех сил не хочет это признавать, но фотографии стоят тех страданий, через которые ему пришлось пройти.       Он сохраняет обе на свой телефон, закидывая в скрытую папку.       Кроме двух фоток Коё написала сообщение, что отправит их в полном разрешении на его почту, чтобы качество не портилось пересылками в мессенджерах.       После этого появилось ещё одно текстовое сообщение:       К: 93%?       Чуя думает о разговоре с Дазаем по обратной дороге в Йокогаму, и пишет ответное:       Ч: 98%       Реакция следует почти незамедлительно. Коё, должно быть, держит свой телефон поблизости, ожидая его ответа.       К: Что случилось?       Он быстро реагирует:       Ч: Я позже расскажу тебе, когда смогу говорить       К: Хорошо       Чуе на самом деле не хочется постоянно проверять шторку уведомлений, но ему нужно быть готовым к сообщениям Дазая в любой момент.       Он так ненавидит слежку.       В конце концов Осаму действительно отправляет сообщение, но там он просто повторяет всё, что сказал ранее о плане. Всё-таки Накахара оказался прав в том, что напарник хочет дождаться сумерек.       Пока они ждут, Дазай время от времени отправляет ему сообщения о людях, которых он видит в заброшенном доме, или о чём-то совершенно случайном, но их было мало и они были далеки друг от друга по смыслу. Чуя предполагает, что тот, скорее всего, снова что-то замышляет.       Более чем немного заскучав, Чуя позволяет своим мыслям блуждать. Он думает об игре, в которую они играли под носом у людей Хироцу. На этот раз было действительно весело. Обычно игры с Дазаем просто выводят его из себя, но эта заставила парня рассмеяться.       Когда в последний раз они играли во что-то, кроме видеоигр? Чуя почти уверен, что это действительно расстраивает его, но он не может вспомнить ни одну.       Он помнит, как проиграл бутылку вина Дазаю в шахматы, но это была явно не последняя, в которую они играли.       Чуя чувствует, что он вот-вот вспомнит их последнее беззаботное времяпровождение вместе, но внезапно видит, что его телефон загорается от телефонного звонка.       От Дазая.       О, это явно не предвещает ничего хорошего.       Накахара отвечает на звонок и прикладывает телефон к уху, ничего не говоря, чтобы враг в случае чего не смог его услышать.       — Привет, Чуя! — раздаётся певучий голос Дазая. — Меня вот-вот схватят.       Чуя собирается начать кричать, но зажимает рот рукой, не желая, чтобы их обоих поймали.       — Кстати, пока ты помнишь, что ни к чему не можешь прикасаться, говори нормальным голосом. Этот одарённый прикладывается к земле и слушает чужие шаги, а не то, что мы думали изначально.       Чуя убирает руку ото рта, но всё ещё говорит в трубку так тихо, как только может:       — Откуда ты знаешь?       Дыхание Дазая немного тяжёлое. Он бежит.       — О, я провёл несколько экспериментов. Высунул пружину из пистолета и кинул её на землю. Я думаю, что наш одарённый друг что-то знает об азбуке Морзе. Ответ от него получил довольно быстро. Сразу же как я получил довольно красочное сообщение, которое, скорее всего, пришло от тебя.       Чуя хочет пробить стену кулаком, но вместо этого шипит он в трубку:       — Ты разобрал свой пистолет?!       — Всё в порядке. Самый дурацкий.       Чуя уже собирается начать называть его всеми матами, которые может вспомнить, когда по телефону и вдалеке от Накахары слышатся выстрелы.       — Я должен идти. Мои сопровождающие здесь. Сегодня я буду играть принцессу, так что приходи и спаси меня, когда я буду ожидать с остальными сокровищами, хорошо?       Чуя пытается что-то сказать, но Дазай игнорирует его, чтобы договорить до конца то, что хотел сказать.       — О, и не убивай нашего талантливого друга-наблюдателя, если сможешь. Я думаю, Мори-сан дал бы нам хорошую награду, если бы мы привезли ему нового домашнего питомца.       Раздаётся ещё несколько выстрелов, но уже от Осаму, который отстреливается от врагов.       — Скоро увидимся! — он чмокает его на прощание и вешает трубку.       Чуя тупо смотрит на экран своего телефона и на сообщение "вызов завершен", которое в ответ глядит на него. Он почти швыряет его в гневе, но по итогу засовывает в задний карман джинсов и снова натягивает перчатку.       Он напоминает себе, что, вероятно, Осаму намерено дал себя поймать, потому что это получалось у него лучше всего. Чуе просто нужно подождать и довериться своему напарнику, как и всегда.       Он знает, что часть плана Дазая заключается в том, чтобы Чуя подошёл ближе к вражескому лагерю, пока все наёмники отвлечены. Ещё не совсем стемнело, но красный свет заходящего солнца помогает сделать окантовку его способности менее заметной.       Чуя тут же взмывает из своего укрытия прямо перед окном, которое выглядит многообещающе, на верхнем этаже склада. Стекло уже давно разбито, и ему нужно просто быстро решить — зайти внутрь сейчас или найти место получше, чтобы шпионить уже из него, пока не приведут Дазая.       Он так ненавидит эти дерьмовые прятки. Чуя бы предпочёл просто влететь и сокрушить всех.       Безо всякой на то причины он осторожно влетает в окно и поднимается на тёмные стропила. Сила Накахары так сильно выделяет его, как мерцающую лампочку в темноте, но, к счастью, он оказывается на лестничной клетке. Остаётся надеяться, что с этой стороны здания никто не войдёт.       Парень предполагает, что у входа внизу на втором этаже должны сидеть охранники, но до тех пор, пока он не будет шуметь, у них не должно возникнуть причин подниматься по лестнице.       Если этот эспер смог почувствовать, как пружина из пистолета ударилась о землю, Чуя полностью уверен, что ему не составит труда заметить, как колотится сердце Накахары, если он коснётся чего-нибудь.       Чувствует ли он себя так, как Дазай, когда падает в плен?       По правде говоря, он не знает. Ему никогда раньше не приходилось оставаться таким до ужаса неподвижным, когда Осаму выполнял роль приманки. Он всегда мчался на своём мотоцикле или устраивал вокруг погром с помощью гравитонов.       Чуя начинает думать, что ещё одна доза адреналина может свести его с ума, когда он, наконец, слышит шаркающие шаги и короткие вскрики с всхлипами, которые звучат как приказы.       Теперь, когда Дазая привели, Накахара случайно придвигается ближе. Он осторожно плывёт вдоль стен, прижимаясь к ним, словно паук, но совсем не прикасаясь к ним, словно призрак.       Конечно, шум звучит так, будто он доносится с первого этажа от двери, но парень решает, что проверить второй этаж будет не таким уж бесполезным занятием. Не только потому, что он находится ближе к нему, но и потому, что у него есть надежда, что у этого склада может быть чердак, лестница от которого ведёт вниз.       Когда он заглядывает в дверь, то чувствует облегчение и восторг. Мало того, что его догадки подтвердились, так там есть ещё и офисы. Во всём коридоре стоят панорамные окна, которые выходят на открытый этаж.       Он почти позволяет своему облегчению взять верх над собой, прежде чем ему приходится быстро отступить на прежнее место и снова спрятаться на лестнице.       Дерьмо. Конечно, здесь должен быть дежурный стрелок. Хотя он выглядит беззаботным.       Мужчина выходит из одного кабинета в коридор. Чистая удача, что он смотрит в противоположное от Чуи направление. Враг одет в штурмовое снаряжение, а на плече висит снайперская винтовка.       Нелегко. Никогда не бывает легко.       Чуя возвращается к двери и выглядывает из-за угла, надеясь, что очки того мужчины оказались просто обычными солнцезащитными, а не чем-то неприятным вроде инфракрасных, ночного видения.       Кажется, это не имеет значения, потому что придурок останавливается, чтобы закурить сигарету.       Что ж, для Чуи это как раз то, что нужно, поскольку у него появляется несколько дополнительных секунд, чтобы провернуть раннее оговорённый план.       Так тихо, как только может, он подлетает к наёмнику, останавливается позади него и использует гравитацию, чтобы сломать ему шею.       Парень использует крупного, мускулистого мужчину в качестве прикрытия, Чуя прячется за его спиной, поджимая ноги и руки, чтобы убедиться, что его никто не сможет видеть с первого этажа. Благодаря его способности он может удержать труп на ногах той в позе, которая издали выглядит нормальной, не вызывающей подозрений.       Чуя не может не фыркнуть. Его маленький рост в кои-то веки действительно помог.       Ему лучше не говорить об этом Дазаю.       Он бросает взгляд из своего укрытия. Кто-то внизу бросает взгляд на него. Чуя затаивает дыхание. Он надеется, что окна здесь зеркальные и односторонние. С его стороны они выглядят именно так, но он не может быть полностью уверен. На противоположной стороне склада нет никаких похожих офисов, на которые он мог бы ориентироваться.       После этого ему действительно нужно будет проверить, может ли он как-нибудь самостоятельно контролировать силу свечения способности. Лучше всего было бы, конечно, обратиться за советом по этому поводу к боссу. В конце концов, он может хоть что-нибудь сделать, чтобы не гореть так сильно.       Чуя, наконец, вздыхает с облегчением, когда человек снизу отворачивается и возвращается к разговору с другими.       Он внутренне радуется и мысленно благодарит того, кто додумался изобрести зеркальные окна.       Человек, который глазел на него с первого этажа, должен быть тот самый одарённый, которого Дазай хотел бы взять живым. Скорее всего, он очень чувствительный ко всему происходящему из-за своего "слуха". Должно быть, он уловил, что что-то не так, в ту секунду, когда ноги снайпера пошатнулись.       По крайней мере, он не настолько профессионал, чтобы заметить кого-то другого в этом здании.       Чуя внимательно смотрит на него. Он одет, как почти все остальные в группе наёмников.       У всех у них на спине написаны номера. Тот, кто смотрел на него снизу вверх, был под номером "6".       Тогда не убивать шестого.       Чуя оглядывает всех людей внизу и пересчитывает их. Только на открытой местности стоит, по-видимому, одиннадцать человек. Все они находятся среди украденных статуй и произведений искусства.       Конечно.       Они ещё больше усложнили задачу Чуе, чтобы его урон на них оказался минимальным. Вероятно, вне поля его зрения есть ещё парочка дверей, ведущих к остальным врагам, плюс тот мужик, которого он только что убил. Всего их где-то около двадцати.       По крайней мере, у него не так уж плохо со счётом.       Сложнее всего будет справиться с этими придурками и одновременно оставить в целости и сохранности то, за чем они сюда пожаловали.       Оценив угрозы, он, наконец, позволяет себе взглянуть на Дазая.       Осаму связан верёвкой за запястья, его руки заведены за спину. Они бросили его на пол, поэтому теперь он лежит на боку.       А ещё парень истекает кровью.       Чуя сохраняет спокойствие. Кровь, кажется, течёт просто из его предплечья. Тогда, скорее всего, обычное огнестрельное ранение. Ничего такого, чего Дазай не пробовал раньше.       Несколько наёмников разговаривают с другим, который забыл о своём шлеме — вероятно, с лидером. По какой-то причине Боссы обычно предпочитают, чтобы их лица можно было увидеть.       Чуя контролирует свою способность так, чтобы мертвец, за которым он прячется, проходил свой маршрут патрулирования вверх и вниз по коридору, как прежде.       Он может убивать людей, заставлять их парить, ломать кости, поэтому он всегда знал, что может использовать свои силы подобным образом. Но мысль о том, чтобы сделать кого-то своей марионеткой, всегда вызывала у него тошноту. Даже сейчас он сделал это только потому, что не мог придумать другого способа обмануть чувствительного эспера. Необходимо заставлять его верить в то, что снайпер наверху всё ещё жив.       Он покидает своё укрытие, чтобы перелетать из кабинета в кабинет, пытаясь незаметно подобраться поближе к тому месту, где находится Дазай и враги. Главное — не дотронуться до чего-нибудь или не сделать неверный шаг мёртвого снайпера — нужно следить за столькими вещами. Но он умело жонглирует всем, что в его руках. Лучше бы Дазаю придумать что-нибудь, чтобы вознаградить его позже за хлопоты, пошедшие не по плану, которые нужны для того, чтобы спасти его задницу.       Осаму нужно как-нибудь отблагодарить его и больше не называть своей собакой, чёрт возьми.       Хотя насчёт щеночка... довольно мило, что он дал ему такую кличку, потому что Дазай говорил его так ласково.       Возможно, ему это нравится.       Совсем чуть-чуть.       Каждый раз, когда он входит и выходил из двери офиса, он слышал, о чём говорили внизу. Всё яснее и яснее.       Кажется, эти панорамные окна ещё и звук пропускают не очень, что отлично помогает Чуе.       — ...сказал, что он... продаёт что-то... очевидно, ложь...       Чуя медленно двигается вперёд, теперь паря близко к полу. Сейчас эта вражеская группировка находится прямо под ним, если он всё верно рассчитал. Мужчины не должны его увидеть, а он, в свою очередь, наконец, сможет разобрать, о чём они говорят.       Раздаётся глубокий смех.       — Какой нормальный Босс даст наркодилеру такой красивый пистолет?       Голос Дазая весело щебечет:       — Да, у меня действительно хороший работодатель! Я могу спросить его, принимает ли он ещё на работу, если хочешь. У меня даже улучшились показатели по здор... ааай!       Чуя крепко сжимает челюсти. Он не может видеть, но ему это и не нужно. И так ясно, что Осаму только что пнули в живот. Скорее всего, умный рот Дазая когда-нибудь сведёт его в могилу быстрее, чем попытки суицида.       — Вот телефон пацана. Я просмотрела его последние сообщения. Должно быть, он какой-то разведчик из Портовой Мафии. Похоже, у него где-то поблизости ошивается напарник.       Парень, который, по всей видимости, лидер отвечает:       — Дай мне посмотреть.       — О, ты смог залезть в мой телефон? Я думал, что поставил хороший пароль на... агх–ай! Разве твоя мама никогда не говорила тебе, что пинать ногами — это не... уф! Это значит "нет"?       Чуя беззвучно кричит:       // — Заткнись, Дазай! Должны быть способы получше потянуть время и выбить из них информацию, чем этот. Почему ты всегда так поступаешь? //       Босс произносит какое-то закодированное сообщение в свою рацию, прежде чем обращается к окружающим его людям:       — Мартини, Ром с тоником, выходите на улицу и патрулируйте территорию. Этот паренёк, возможно, разгуливает рядом, ведя себя так, как будто ему нужно забрать наркоту в здании по соседству. Если вы поймаете его, верните живым, сделаем вторым заложником, кинем рядом с этим. Либо так, либо мы можем использовать его в качестве живого щита, когда приедет грузовик вывозить отсюда это художественное дерьмо. Парни из Мафии, живущие неподалёку, в паре кварталов отсюда, к тому времени всё равно будут очень злы, терять нечего.       Что ж, их кодовые имена, связаны с алкоголем. Чуя должен признать, что это довольно круто.       Противники отстают на три очка благодаря тому, что Дазай целенаправленно позволил им увидеть их сообщение. Но Накахара искренне сомневается в том, что кто-то из них настоящий эспер, который им нужен.       Чуя слышит, как лидер фыркает и говорит с насмешкой:       — Ты видел это, Виски? Фотография у этого парня на телефоне — это не тёлка, с которой он сосётся, а парень!       — Ни за что. Это точно была девушка. Дай мне посмотреть, — на несколько секунд воцаряется тишина. — Срань господня! Ты прав.       Чуя сильно краснеет и сужает глаза, чтобы прожечь дыры в полу, отделяющие его от придурков внизу.       Он не так уж сильно смахивает на девочку, не так ли? Чтобы сразу два человека не заметили, что на фотографии их заложник с парнем… Значит он пугающе хорошо справился с ролью сестры Коё в ресторане, несмотря на то, что ошибся в своём отношении к Осаму.       Может быть, ему нужно подстричься.       Нет, нет. Нахуй. Они всё равно скоро умрут.       Он выглядит абсолютно мужественно. Особенно когда надевает рубашку, которая лучше подчеркивает его мускулы, или хорошо сшитый костюм. Лучше бы им засунуть в жопу своё мнение.       — Значит, тебе нравятся члены, да, малыш?       — Это проблема? — Чуя может себе представить, какую болезненную смерть обещает им Дазай, учитывая его интонацию.       — Не нужно так злиться. Текиле тоже нравятся члены. Не так ли? — он обращается к какому-то мужчине, находящемуся дальше от них, но не получает словесного ответа.              — Ах, с ним так скучно. Никогда не говорит об этом. Однако он чертовски талантливый одарённый, так что мы миримся с его антисоциальным дерьмом, — он отвратительно громко смеётся, из-за чего Чуе уже хочется ударить. — Может быть, ты всё же посвятишь нас в свой секрет, а? Каков твой мальчик в постели? Лучше, чем женщины, или нет?       На долю секунды Чуя может поклясться, что сквозь пол видит злобную усмешку на лице Дазая.       — Он в миллион раз лучше в постели, чем те шлюхи из подворотни, к которым ты ходишь.       Сразу же несколько наёмников начинают смеяться, а их предводитель рычит от ярости. Раздаётся звук удара металла о плоть, и Дазай стонет от резкой боли в голове, по которой его стукнули.       Вероятно, это самое лучшее, что могло случиться с Осаму, учитывая, что он говорит и делает.       Если бы у лидера было больше силы воли, тогда всё стало бы чертовски плохо.       Всплеском своей силы Чуя пробивает пол офисного коридора наверху. Его торжественное появление портит предупреждающий крик эсперов, который уже стал занозой в его заднице.       Чуя направляет свой сокрушительный удар на одного противника, затем влетает в мужчину, стоящего неподалёку и откидывает его в стену.       Третий наёмник, находившийся поблизости, вытаскивает пистолет и выстреливает в него. У него даже нет времени заметить, что все его пули полностью остановлены в воздухе, прежде чем Чуя раздавил его пистолет в руке, а затем вдавил в землю взрывом гравитации.       Минус три из-за внезапной атаки. Пятеро ушли, прежде чем он ворвался к ним, двое из которых эсперы.       Неожиданно ноги Чуи не слушаются его и поднимаются вверх. Он выворачивается так сильно, как только может, но всё, что он видит, — это поток воды, хватающий его за ноги.       Одарённый водной способностью. Он знал, что это возможно, учитывая задушенных охранников, но не был уверен.       Накахара увеличивает гравитацию вокруг себя до невероятных величин, разбивая бетонный пол под собой на мелкие осколки. Он благополучно приземляется на землю, вода смешивается с бетонными камнями. Способность парня смешивает их до тех пор, пока почва полностью не впитывает жидкость.       Накахара ослабляет свою силу, чтобы не растрачивать энергию попусту, но сохраняет её достаточной, чтобы держать пули и любые случайные водяные атаки на расстоянии вытянутой руки.       — Привет, Чуя! — поёт Дазай с того места, где он и лежал.       Типично. Главарь наёмников использует Дазая в качестве живого щита, приставляя к его голове свой собственный пистолет.       — Ты пришёл, чтобы забрать меня домой?       — Ебучий случай! Этот монстр — твой парень?! — для закалённого наёмника, который, вероятно, прошёл через настоящую войну, он выглядит немного бледнее, чем должен быть.       Чуя медленно подходит к ним, его гравитация всё больше вдавливает его в пол, когда он двигается. Ему всё ещё нужно разобраться с этим одарённым, который желает атаковать его в любой момент, но, кажется, это дело может подождать пару минут.       — Верно, придурок. Я его парень, — Чуя подходит ещё на шаг ближе. Он выпускает всю демоническую ярость, на которую способен. Вокруг него летают, вырываясь, мерцающие чёрные и красные потоки света, создаваемые его способностью — и он так старался сдерживать её и раньше.       Главарь сильнее прижимает пистолет, который он отобрал у Дазая, к его кровоточащей голове.       — Если тебе не насрать на этого сопляка, то ты развернёшься и выйдешь в эту ёбаную дверь прямо сейчас.       Кстати говоря об этой двери: ещё двое врагов вбежали на склад, и ещё трое появились с другой стороны, вероятно, вернувшись внутрь из-за стрельбы, которую услышали.       Замечательно. Один шаг вперёд, два назад.       Чуя смотрит на Дазая, прежде чем ухмыльнуться и снова подойти ближе.       — Вот в чём дело, тупица. Главная угроза для тебя — не я, а он.       Это единственное предупреждение, которое делают мужчине. Затем его разрезают от бедра до бедра, начиная с дыры от пули в его пуленепробиваемом жилете.       Главарь роняет пистолет, чтобы попытаться зажать рану, но уже слишком поздно. Только его бронированное снаряжение удерживало его кишки от того, чтобы они вывалились наружу, и даже он уже не помогает. Мужчина падает на колени, сворачиваясь калачиком.       Он едва осознаёт, что Осаму склоняется над ним, освобождая руки от верёвки.       Дазай подносит маленькое лезвие к лицу лидера, чтобы тот мог его видеть.       — Жаль, что ваши люди не относятся к молодым людям так же серьёзно. Если бы они были более внимательны, то могли бы найти то, что я спрятал за ремнём.       Он дёргает голову мужчины назад за волосы и приставляет остриё к его горлу.       — Невежество можно простить. Но ты...       Его глаза холодны от неподдельной ненависти, от которой по спине Чуи пробегает холодок.       — ... ты назвал моего Чую монстром. Это непростительно.       Дазай быстро и глубоко перерезает горло лидеру, бросая его на землю, где он кашляет и тщетно пытается удержаться от кровотечения.       Проходит всего несколько секунд, прежде чем он перестаёт двигаться. После этого поле битвы снова оживает. Наёмники, которые ошеломлённо остановились, наблюдая за смертью своего лидера, вновь внезапно возобновили атаку.       Дазай подбирает обронённый пистолет и бросается в укрытие за старым столом, на ходу застрелив двух мужчин в промежутках между их редкими ножными доспехами. Они с криками падают, но вскоре вновь идут в бой.       По крайней мере, они хоть чего-то стоят.       Чуя пытается сражаться с одарённым, которого прежде уже победил. Он собирается атаковать его в лоб, когда Дазай выкрикивает какое-то предупреждение, которое он не может расслышать из-за стрельбы.       Осаму хочет крикнуть второй раз, но вода резко поднимается из грязи под ногами Чуи, и погружает его по живот в себя в считанные секунды.       Область вокруг тела Накахары, конечно, находится в большей безопасности, чем всё остальное. Он должен был понять, что что-то вроде воды может проскользнуть в эту площадь снизу.       Парень усиливает гравитацию на своей коже и делает её более жёсткой и грубой, чтобы противостоять силе. Когда его джинсы начали рваться внизу, он тоже использует на них свою способность.       Дазай, вероятно, совершенно другого мнения, но Чуя предпочёл бы, чтобы к концу боя на нём осталась хоть какая-то одежда.       Ему удаётся удерживать жидкость от прогрессирования почти минуту, прежде чем он, наконец, истошно кричит, а затем отпускает её.       Сделать ткани своего организма плотнее с помощью своей силы, конечно, здорово — так он может избежать переломов, когда видит приближение конкретной атаки. Но распыляться на несколько вещей сразу достаточно болезненно, требует большой выносливости. Эту выносливость ему ещё предстоит окончательно развить. Из-за того, что он застрял в этой грязи, битва одарённых превращается в битву стойкостей и живучести. И Накахара в состоянии сообразить, что у тридцатилетнего эспера явно опыта в этом побольше. Как минимум из-за того, что у того было больше времени, чтобы совершенствовать силы.       Дазай не бездействует во время боя Чуи. Он уже успел разрядить три магазина. В то время как наёмники стреляют дико и небрежно, стараясь попасть хоть куда-нибудь, выстрелы Дазая эффективные и точные. Парень ранил нескольких в места, которые не защищены бронёй, но троих всё же смог убить.       Врагов остаётся чуть больше половины.       Дазай едва замечает, как пуля задевает его за бок. Он перезаряжает пистолет последним магазином и выскакивает из своего укрытия за столом, которое с каждой секундой становится менее безопасным.       Он случайно бросает взгляд на Чую, вода достаёт ему по шею, прежде чем останавливается за самой большой из статуй в поисках нового места засады.       Мори будет в ярости.       Чуя не хочет задерживать пули, которые попадают в его гравитацию, потому что он так отвлечен другими проблемами, так что теперь есть слишком много шансов, что Дазай может попасть в него по ошибке.       Всё, что он может делать, — это смотреть, как дерётся Осаму, удерживать свою способность, направленную вниз, и пытаться увеличивать её так долго, сколько в состоянии выдержать. Когда даже и это перестаёт действовать, он сосредотачивает большую часть силы вокруг головы, надеясь, что поможет ему не утонуть в этой жидкости.       Неудивительно, что во время экстренного осмотра сегодня утром никто так и не обнаружил воду в лёгких охранников Мафии. Этот парень не так силен, как Чуя, но он почти идеально контролирует свою силу. Вероятно, одарённый смог удалить всю воду из жертв после нападения, чтобы остальным оставалось гадать, какова его настоящая способность.       У них заканчивается время.       Чуя не хочет использовать Порчу сейчас, пока у Дазая всё ещё есть план. Они не только полностью провалили бы свою миссию по возвращению произведений искусства в целости и сохранности, но и уничтожили бы всех в округе. В заброшенных домах по соседству живут люди. То, что они скваттеры или наркоманы, не означает, что они заслуживают такой смерти, которую принесёт его неистовая сила.       Некоторые из них к тому же могут быть бездомными детьми. Детьми, такими же, как Чуя, и Акутагава с Гин, прежде чем попали в Мафию.       Он не может выпустить Порчу.       Он должен доверять Дазаю.       Благодаря первоначальным позициям перед боем, Дазай находится ближе к одарённому с водной способностью, чем к Чуе. Однако это означает, что он также находится рядом с четырьмя его союзниками и их винтовками. Один из них одарённый, которого нужно сохранить в живых.       Каждая попытка Осаму выстрелить в этого парня не увенчивалась успехом, потому что пули останавливала высокая, плотная стена жидкости. Он больше ничего не мог сделать, кроме как взять себя в руки и свести на нет свою силу.       Чуя всё ещё может видеть Дазая, но вода постепенно расползается вокруг гравитационного поля, которое он удерживает вокруг своей головы. Учитывая скорость, с которой двигается Накахара, он прикидывает, что у него осталось меньше минуты. Так мало времени до того, как свежий воздух окончательно перестанет поступать в его лёгкие.       Дазай смотрит на него и хлопает по карманам, напоминая Чуе о патронах, которые он припрятал у себя.       Руки Чуи уже давно погрузились в воду, поэтому он закрывает глаза, сосредотачиваясь на текущей задаче.       Вытаскивать пули из карманов своей силой, сохраняя при этом силовое поле вокруг головы, чтобы не утонуть, в то же время держать гравитацией воду около туловища и ног, чтобы останавливать пули, которые могли бы попасть в него, всё равно, что заставлять мертвеца одновременно плавать и ходить по воде, наблюдая за тем, чтобы он не касался земли и не остался замеченным. Может быть, ко всему прочему сейчас ему стоит начать жонглировать ножами и делать сальто назад? Разве это не было бы чертовски весело? Дазай мог бы быть шутом в чёртовом цирке за всё то дерьмо, которое им пришлось сделать за сегодня.       Изначально они вообще должны были проводить день на пляже — вероятно, трахали бы друг друга до бесчувствия, пока Коё не выгнала бы их обоих из своего дома, — а не застряли здесь, сражаясь из последних сил. И всё из-за избалованного сопляка-политика и одного непредсказуемого одаренного.       Чуя облегчённо выдыхает, чувствуя, как несколько патронов вылетают из правого кармана, и открывает глаза, чтобы увидеть, как восемь штук проходят сквозь воду и плывут. Он надеется, что этого будет достаточно.       Теперь самая трудная часть, потому что... да, это должно быть сложнее.       Он смотрит на пятерых наёмников, которые стоят через склад от него, и делает всё возможное, чтобы прицелиться. Парень выпускает все пули, которые у подготовлены к атаке, и в сторону одарённого, и в сторону ближайших врагов. В этот момент он не думает, будет ли Дазай слишком сильно возражать, если он случайно убьёт эспера, которого тот хотел вернуть, или нет.       Чуе удаётся выстрелить. Однако то, что ему нужно удерживать и следить за столькими вещами, наконец, даёт слабину. Он теряет контроль над гравитацией, и вода, которую тот так долго удерживал, попадает в случайно образованную щель и заполняет его горло и лёгкие.       Пули, должно быть, прошли мимо.       Что ж, он собирается утонуть на огромном пустом складе, убитый парнем по имени "Алкоголь" в тот же день, когда Дазай впервые отсосал ему.       Из всех тех способов, как, по его мнению, он мог умереть, этот даже не входил в список.       Серьёзно. Ему это снится? Это, конечно, объяснило бы много херни.       Как только он начинает терять сознание, он чувствует, как на него наваливается что-то неведомое всем своим весом и, к лучшему или к худшему, выбивает из него всё, что попало внутрь.       Он переворачивается на бок и выкашливает воду, отчаянно пытаясь заменить её воздухом.       Где-то в глубине сознания он слышит, как кто-то окликивает его по имени, но голос всё равно отдалённый и нечёткий.       — Чуя! — кричит Дазай.       Он смотрит на грязь под собой, стараясь отдышаться и понять, откуда Осаму зовёт его.       — Чуя, проснись!       Словно напоминая об опасности, пуля впивается ему в левое плечо.       Он огораживает себя гравитационной стеной в мгновение ока и смотрит в сторону. Именно в этот момент он видит пулю, которая остановилась как раз перед тем, как попасть ему в голову.       Он игнорирует боль, которая прошибает всё тело, и засовывает руку в другой карман. Достав остальные патроны, он пуляет их во входные двери на склад, откуда стреляют остальные враги.       Пули в основном не попадают в цель, но все наёмники остаются где-то поражены, по крайней мере, хотя одним из заряженных гравитацией снарядов. Пули пробивают их броню, плоть и кости, словно бумагу.       Видимо то, что он делал несколько труднейших дел одновременно, сотворило чудеса с его концентрацией. Хотя он до сих пор кашляет.       Чуя неуверенно садится и осматривает склад. Кажется, больше никто не стреляет, а наёмники убиты или умирают от своих многочисленных ран.       Задыхаясь, Накахара всё же спрашивает:       — Это всё? — проходит несколько секунд, прежде чем он ощущает, что жидкости в лёгких больше нет.       — Это всё, — Дазай улыбается Чуе. — Я рад, что ты выжил.       Осаму держит руку на затылке "водяного" одарённого, приставив пистолет к его голове. Должно быть, он использует его как щит, чтобы оставшиеся мужчины не посмели стрелять в него.       То, что Чуя ненавидит лидера за то, что он посмел сделать с Дазаем, далеко не значит, что Осаму использует плохую тактику.       — Я уверен, что этот парень тоже рад, что ты выжил. Если бы ты умер, он был бы следующим, — Дазай пинает врага сзади по ноге, заставляя его опуститься на колени перед ним.       Мужчина, о котором идёт речь, ничего не отвечает и даже не пытается сопротивляться.       — А ты действительно социофоб, правда? Текила... вроде? — спрашивает его Дазай с натянутой улыбкой и мрачным взглядом в глазах.       Чуя на самом деле не винит Текилу за то, что он хранит молчание. Прямо сейчас Дазай сравним с прикованным к цепи адским псом. Он даже не пытается придать своему фальшивому дружелюбию более убедительный вид.       Чуя пытается ещё немного откашляться и валится на пол, позволяя себе немного отдохнуть. Потрескавшийся пол и грязь под ним не так приятны, но он предпочитает это потере сознания.       — Ты убил их лидера за то, что он обзывал меня, — говорить всё ещё нелегко, — но ты не убьёшь этого парня за то, что он чуть не утопил меня?       — Я собирался убить его, но ты взял и застрелил другого, которого я собирался привести Мори-сану, — он наклоняет голову в сторону человека, лежащего на земле рядом с ним, — он ещё не умер. Жить будет. А может, и нет. На данный момент трудно сказать. В лучшем случае у нас будет два новых одарённых.       Чуя смотрит на мужчину, который валяется в луже собственной крови. Тот без сознания, и Накахара не может увидеть, куда именно в него попали.       Дазай стучит пистолетом по голове Текилы.       — Кроме того, у меня всё равно есть идея получше.       Он смеётся громче, чем обычно, всё-таки его настроение сильно меняется, когда он смотрит на Чую.       — Он топил тебя, а тебе вообще не удалось его даже задеть! Твой прицел всё-таки реально сосёт.       Чуя морщит нос.       — Знаешь, я был не в лучшей форме в то время, чтобы как следует прицелиться.       — Да. Ну, раз Текила-сан входит в наши ряды, потому что доказал, что заслуживает доверия, возможно, ты мог бы поучиться чему-нибудь у него. Например, как сражаться с эспером, у которого способность сильнее, чем твоя, и не потерпеть поражения.       Чуя и Текила оба смотрят на Осаму, чтобы понять, шутит ли он.       Дазай только широко улыбается.       — Текила-сан, ты ведь наёмник, верно? Это означает, что ты борешься на стороне того, кто больше заплатит, да?       — Верно, — ну, иногда Текила может говорить.       — Ты сражался с нами, потому что не знал, кто перед тобой. А, как я сказал вашему лидеру, невежество можно простить, — рассуждает Дазай. — Я не настолько беспечен, чтобы игнорировать мощную шахматную фигуру, которая может мне помочь. Всё-таки твоё мастерство достойно моего внимания.       Глаза Осаму становятся на несколько тонов темнее.       — Но не обольщайся. Не думай, что это означает, что я когда-нибудь стану тем, на кого ты сможешь положиться. Я реально затаил обиду на тебя, и хотя ты могущественная фигура в этой непростой игре, для меня ты всё равно всего лишь фигура.       Дазай грубо сжимает его шею и сильно прижимает пистолет к виску.       — И когда бы я сказал всё это, я бы, вероятно, проигнорировал твою потенциальную ценность и убил тебя здесь и сейчас. Если бы только этого хотел Чуя.       Накахара и раньше видел, что Осаму вёл себя подобным образом по отношению к другим врагам — обращался с ними, как с игрушечными солдатиками, которых нужно собрать или выбросить.       Но Чуя не из тех, кто убивает людей, когда они уже сдались, если что-то зависит от него самого.       — Дазай, бой окончен. Прекрати.       К счастью, Текила был абсолютно решителен и непоколебим на протяжении всего испытания.       Чуя прикинул, что, если бы он был лидером этой банды, они с Дазаем, возможно, не победили бы в этот раз.       Дазай ослабляет хватку, позволяя пистолету немного отодвинуться от бедного пленника.       — Чуя только что спас тебе жизнь, Текила-сан. Если ты хотя бы наполовину такой человек, каким я тебя считаю, тебе не мешало бы в будущем быть у него в долгу.       Текила долго смотрит на Чую, а затем снова на Дазая с абсолютно безэмоциональным выражением лица.       Он говорит решительным тоном военного:       — Понимаю.       Дазай кажется удовлетворённым.       — Хорошо.       Чуя всё ещё не особо может мыслить, чтобы понять, что только что произошло. Он едва ли в состоянии вообще слушать то, что Осаму говорил мужчине последние пару минут.       — Что насчёт статуй, которые мы должны были вернуть?       Словно ответ на свой вопрос, он слышит позади себя звук осыпающегося мрамора и глубоко вздыхает.       — Взглянув краем глаза, я бы сказал, что мы сохранили, может быть, три четверти. Но на самом деле только где-то половина уцелела и имеет такую же ценность, как и прежде, — Дазай радостно улыбается, несмотря на разрушения, которые значат, что они провалили миссию.       Чуя кладёт голову на руку:       — Босс убьёт нас.       — Нет, я правда не думаю, что он планировал вернуть что-то из этого. Он послал нас, Чуя, — Осаму приподнимает бровь, глядя на него. — Мы точно не славимся аккуратностью… ну, ты... Ты точно не славишься аккуратностью.       Накахара всё ещё слишком измучен, чтобы придумать оскорбление, поэтому он показывает ему средний палец, на что Дазай поднимает брови и наклоняет голову с усмешкой, как будто Чуя только что сделал ему предложение.       Тот краснеет, хмурится и убирает палец.       Он использовал это так часто в качестве оскорбления, что легко забыл о другом значении этого жеста.       — Мори-сан, вероятно, увидел в этой миссии просто ещё одну возможность улучшить наши навыки. Я думаю, он поставил бы нам 70 баллов за чуткость и осторожность. Что думаешь, Текила-сан?       Лицо мужчины такое же безжизненное, как и всегда, и он даже не оглядывается на Дазая.       — Да, наверное, ты прав, — Осаму глубокомысленно кивает, словно одобряя слова Текилы. — Скорее всего, мы едва перешагнём проходной.       Он улыбается про себя, как провинившийся ученик, который слишком счастлив, чтобы разозлить своего учителя.       — Чуя, ты можешь позвонить Хироцу-сану? Мой телефон валяется где-то на полу, и, хотя мы пришли к соглашению, я всё ещё не слишком доверяю нашему новому другу, — он снова сжимает шею Текилы, чтобы подчеркнуть свои слова. — Я уверен, что ты понимаешь.       Чуя поднимается из лужи и медленно встаёт. Он чувствует себя до ужаса слабым. Почему, чёрт возьми, Дазай чаще всего пытался утопиться? Есть куда других способов убить себя.       Он вздрагивает при этой мысли.       Может быть, лучше подумать об этом в другое время.       Чуя морщится, когда лезет в задний карман, чтобы вытащить свой телефон.       Сейчас он больше похож на тонкий корж с электронной микросхемой, раздавленный гравитацией, водой и грязью.       Он и так ходил без него целый чёртов месяц.       — Мой сломан. Где твой?       Дазай кивает головой, жестом обводя весь склад, говоря, где он видел его в последний раз.       Чуе приходится остановиться, чтобы отбросить оружие у тяжело раненных и едва живых наёмников. Но после того, как он использует свою гравитацию, чтобы поднять тела и раздвинуть обломки, чтобы отыскать его, он, наконец, видит телефон Осаму.       После этого Хироцу и его люди быстро приехали к ним, чтобы помочь парням убраться оттуда.       По просьбе Дазая — и, скорее всего, с целью заставить Текилу сотрудничать — с наёмниками, которые выжили, обошлись как можно лучше. Их также доставили в специальный медицинский госпиталь и лечили там с мыслью, что Портовая Мафия сможет нанять этих высококвалифицированных убийц в качестве новобранцев.       Конечно, Мафия не может слепо доверять тем людям, которые не так давно были их врагами, поэтому те, кто выжил после больницы, получили хорошую компенсацию за свои показанные навыки — хоть к их голове приставили пистолет и заставили насильно вступить в ряды Портовой.       Текилу доставили вместе с остальными, чтобы иметь человека на стороне, который сможет общаться напрямую с раненными. Не похоже, чтобы ему особенно нравился кто-то из коллег, но Дазай сказал Чуе, что мужчина, скорее всего, из тех, кто не оставил своих напарников умирать, если у него есть шанс помочь им. Осаму в этом уверен.       Чуя не до конца понимает, как Дазай смог прочитать человека, который за всё время произнёс всего три слова, но у него есть причины доверять ему, потому что тот никогда не ошибается.       После того, как раненых увезли, Чуя ловит себя на том, что наблюдает за тем, как убирают трупы и моют полы, поэтому он решает отвлечься и найти Осаму.       Если бы Дазай, который обычно бежал домой после работы со всех ног, уже ушёл, Накахара бы не удивился, но, учитывая их планы, он должен отшиваться где-то поблизости.       Не обнаружив его внутри, Чуя выходит наружу и видит его сидящим на голой земле недалеко от одной из дверей, из которой сейчас вывозят уцелевшие произведения искусства.       Он обхватил голову руками и закрыл глаза. Снаружи уже стемнело, но Чуя думает, что тот выглядит немного бледным.       Чуя наклоняется над ним и кладёт руку на его здоровое плечо.       — Ты в порядке?       Дазай убирает ладони от глаз. Парень поднимает взгляд, его голова слегка покачивается, но, когда он видит, кто с ним разговаривает, он улыбается.       — Ах, Чуя! Ты готов идти?       — Да, но мы возвращаемся в штаб-квартиру, чтобы обработать все твои раны и ушибы.       Дазай хмурится и высовывает язык:       — Нет, я так не думаю. Я не так уж сильно ранен. Ты же можешь подлатать меня, не так ли? — он подмигивает и многозначительно облизывает губы. — Мы можем поиграть в доктора.       Чуя закатывает глаза и опускается на колени рядом с ним.       — Я не смогу подлечить тебя. Разве тебя не ранили в руку?       Дазай указывает на пятно засохшей крови на бинте его предплечья:       — Если ты про неё, то это не от пули. Когда они схватили меня, я ударился о старую металлическую дверь, и достаточно сильно, чтобы разорвать кожу в этом месте. Мне делали прививку от столбняка. Всё равно в мире нет ничего такого, что бы не вылечили парочка хороших бинтов.       — Дай мне посмотреть, — Чуя проскальзывает пальцами под одежду. Он приподнимает рукав рубашки Дазая и осторожно отодвигает в сторону бандаж. Видимо, его повязки только сейчас осознали своё предназначение — прикрывать рану.       Дазай напрягается, когда Накахара отодвигает последний слой ткани в сторону, и из раны начинает сочиться свежая кровь.       — Да, тебе нужно будет наложить швы, а ещё хорошенько обработать и очистить рану. Дай угадаю, металл был покрыт ржавчиной и облупившейся краской, не так ли?       Единственный ответ, который он получает, — это сжатые челюсти Осаму и сердитый взгляд. Теперь парень осознаёт, что ему и правда придётся отправиться в лазарет.       Чуя замечает, что он всё ещё не может ровно сидеть на одном месте, покачиваясь из стороны в сторону.       — Ты выглядишь так, будто у тебя кружится голова.       — Это имеет смысл, потому что я чувствую, что у меня кружится голова, — парирует Дазай.       Накахара игнорирует своё раздражение и вместо этого проверяет свою, куда лидер врагов ударил его пистолетом.       Кровотечение остановилось, и кровь свернулась, но, похоже, кожа больше не опухает. Для такой серьёзной раны около виска это не очень хороший знак.       Он кладёт руки на щёки Дазая и пристально смотрит ему в глаза. У него нет с собой фонарика, чтобы проверить реакцию зрачков на свет, но он пытается самостоятельно увидеть, нормально ли они расширены для сумерек.       — Так ты будешь меня целовать меня или как?       Чуя не чувствует обычного смущения, потому что сейчас всё по-другому.       — У тебя сотрясение мозга, да?       — Я думаю, что мой мозг не может стать ещё больше, чем он уже есть.       — Ну, я тоже думал, что твоя голова не сможет увеличиться в размерах, но она же может, не так ли? — язвит Чуя.       Дазай смотрит на него с кривой усмешкой и открывает рот, чтобы заговорить, но Чуя прерывает его, прежде чем у того появляется возможность сказать хоть слово.       — Ты знаешь, какую голову я имел в виду, тупица.       Дазай выпячивает нижнюю губу.       — Ну и какой же из тебя Прекрасный принц? Ты расправляешься со злыми рыцарями, но в итоге оставляешь Принцессу саму убивать дракона. А теперь даже не даёшь мне насладиться романтическим моментом.       — Если ты думаешь, что сексуальные шутки романтичны, у нас будут серьёзные проблемы в наших новых отношениях, — отшучивается Чуя и хлопает его по ноге.       Он встаёт и протягивает Осаму обе руки.       — Давай. Пошли приведём тебя в порядок. Как насчёт того, чтобы купить чего-нибудь поесть по дороге домой? Ко мне.       — Мы уже перешли к новому этапу: домашняя еда и кино после работы? Я полагаю, это более романтично — хотя и не очень. Я бы предпочёл ужин при свечах.       Дазай берёт его за ладонь и поднимается на ноги. Он практически не подтягивает себя повреждённой рукой, делая упор на здоровую.       Пройдя несколько шагов, он шатается, и Чуя поддерживает его, беря за локоть.       — Я бы не сказал, что мы находимся в этой "фазе", учитывая, что мы и так достаточно часто таскали перекусы ко мне в квартиру. Просто раньше здесь был замешан алкоголь, а не желание полапать.       Дазай одаривает его самой широкой улыбкой.       — Ты обещаешь меня полапать?       Чуя краснеет и слишком сильно сжимает локоть напарника, пока они идут.       — Я тебе ни хрена не обещаю.       — Тогда я хочу алкоголь, — дуется Осаму.       — Ты определённо не получишь ни капли с сотрясением мозга, — когда Дазай по-детски морщит нос, он добавляет, — продолжай в том же духе, и я даже не буду обещать тебе, что ты поешь у меня дома.       — Ты такой злой!       Чуя ведёт Дазая под локоть обратно на склад. Он приказывает ближайшему члену Портовой Мафии привести к ним Хироцу, чтобы Осаму не пришлось идти пешком.       Когда капитан Чёрных Ящериц подходит к ним, он выглядит обеспокоенным.       — Что-то случилось?       — Чуя груб со мной, Хироцу-сан. Пните его за меня, ладно? — просит Дазай со всем своим очарованием, хлопая ресницами, словно он маленькая девочка.       Рюро наклоняет голову и воспринимает просьбу слишком буквально, но затем игнорирует её и смотрит на Чую в поисках ответов.       — У него сотрясение мозга. Хотя, я думаю, вы не можете сказать наверняка, потому что он всегда ведёт себя так странно, — Чуя поддерживает Дазая, когда тот снова слегка качается. — Пусть кто-нибудь пригонит машину, и я прослежу, чтобы он правда пошёл и обратился к врачу. Я не могу везти его на своем мотоцикле в таком виде.       Хироцу понимающе кивает:       — Вы хотите, чтобы кто-нибудь отвёз ваш мотоцикл обратно в Мафию?       Он об этом не подумал. Чуя вообще ненавидит мысль о том, что кто-то другой будет ездить на его байке. Он всё время беспокоился о том, что его поцарапают, а этот вообще район не самый лучший. Если он оставит его здесь на ночь, с ним может случиться что-то похуже простых царапин.       Он неохотно мотает головой:       — Да. Убедитесь, что парень, который повезёт его обратно, лучший из всех, кто может приняться за это дело. И скажите ему, что за любую отметину, которую он поставит на нём, я сниму с него скальп.       Чуя лезет в карман за ключами и останавливается, когда ему в голову приходит одна мысль:       — Вообще-то, у меня в сумках есть одежда. Я хочу захватить её, чтобы переодеться, если намочу, когда потащу Дазая на обследование.       — Это не будет проблемой. Я попрошу человека, который будет вести ваш мотоцикл, ехать прямо за вами, — он ухмыляется Накахаре, — таким образом, вы сами сможете побудить его к безопасному вождению.       С этими словами он указывает на мужчину, который стоит позади него, и начинает отдавать приказы.       Когда он отворачивается, Дазай снова поднимает руку, чтобы прикрыть глаза.       Чуя и Осаму столько раз получали сотрясение мозга, что на пальцах не сосчитать, но это не значит, что сейчас он не волнуется за своего парня.       — Тебе плохо?       Дазай хмурит брови под ладонью.       — Не так уж плохо. У меня просто кружится голова, и свет неприятно слепит.       — Это всё равно нехорошо. Пойдём, я провожу тебя на улицу. Можешь прикрыть глаза рукой, — Чуя перемещает их так, чтобы неповрежденная рука Дазая лежала у него на плече, а рука Накахары поддерживала его за бедро, чтобы помочь своему напарнику твёрдо стоять на ногах.       Когда Хироцу оборачивается, он на секунду замирает, заметив их позу, прежде чем говорит им, что машина и водитель уже в пути и встретят их снаружи.       Это далеко не первый раз, когда Чуя вот так помогает Дазаю ходить. Для чего тогда нужна эта пауза в обращении Рюро к ним?       Проводив Осаму до выхода, он понимает, почему Хироцу выглядел таким любопытным.       Это из-за языка их тела.       Раньше Чуя держался как можно дальше от Дазая, поддерживая его, а теперь они шагают бедро к бедру.       Он бессознательно притягивает руку Осаму ближе к себе и крепче сжимает его тазовую кость, думая об этом.       — Что-то не так? — спрашивает Дазай, глядя на него сверху вниз сквозь пальцы.       Чуя качает головой.       — Нет, всё в порядке. Просто думаю.       — Будь осторожен. Возможно, тебе тоже придётся обратиться к врачу из-за своей думающей головы, — смеётся Осаму и снова прячет глаза.       — Если ты чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы придумывать оскорбления, то можешь идти сам, — Накахара начинает отрывать руку Дазая от себя, но тот снова прижимает её к нему так сильно, что лицо Чуи утыкается ему в грудь.       — Нет! Мне нужен мой пёс-поводырь.       — Ты такой засранец. Если бы тебя уже не пнули в живот три раза, я с радостью ударил.       — Я рад, что они сделали это тогда! Теперь у меня есть веское оправдание, чтобы прижать тебя к себе, вместо того, чтобы ты снова меня бил, — Дазай склоняет голову набок, позволяя своей щеке коснуться макушки волос Чуи. — Мне больше нравится этот вариант.       Чуя краснеет от этого жеста, но, по крайней мере, они уже снова выходят на улицу, и ему больше не придётся беспокоиться о сторонних взглядах.       — Мне... тоже он нравится больше.       Проходит совсем немного времени, прежде чем подъезжает машина, и мужчина на пассажирском сиденье открывает для них заднюю дверь.       Дазай распахивает глаза в темноте и тут же отодвигает голову от Чуи. Кажется, он действительно собирается уважать то, о чём раннее упомянул, и предоставляет возможность Накахаре решить: оставить их отношения в секрете или же рассказать о них всем.       Наёмники, которые увидели эту фотографию Чуи и Осаму, вероятно, оплошность Дазая. Но, что более вероятно, поскольку он изначально планировал убить всех, кроме одного, парень, должно быть, не особенно-то и волновался по этому поводу. Также он не позволил их Боссу увидеть фотокарточку, чтобы не нарушать своё слово.       Честно говоря, Чуе всё равно. У того, что осталось от наёмников, есть более серьёзные проблемы, с которыми им нужно будет иметь дело. И Накахара просто слишком измотан использованием своей способности, чтобы думать о том, как же он смог так уверенно и без колебаний объявить врагам, что он парень Дазая. Чуя может подумать об этом после того, как хорошенько выспится.       Быстро останавливаясь рядом со своим припаркованным мотоциклом, Чуя снимает тканевые сумки, которые покоятся около сидений, и бросает их в багажник машины. Передавая свои ключи человеку Хироцу, он обещает, что за каждую царапину на мотоцикле он оставит точно такую же на спине мужчины.       Лазарет в штаб-квартире располагается в здании, примыкающем к главной башне, и занимает несколько этажей. Члены Портовой Мафии по-прежнему называют его "лазаретом", хотя в нём есть всё необходимое: большое пространство, оборудование и медицинские работники, как и в любой хорошей частной клинике. То, что босс — врач, в некоторых случаях идёт на пользу. Когда он пришёл к власти, первое, что он поменял — именно место для лечения своих сотрудников.       Конечно, Чуя никогда раньше не видел, на что оно было похоже, но некоторые из членов Мафии, которые давно работают здесь, рассказали ему несколько ужасных историй о прежней санчасти. Скальпелями извлекали пули из раненных прям в коридорах, хирургические инструменты затем просто промывали жидким дезинфицирующим средством, а после использовали снова в спешке. И всё это можно было ожидать от "больницы", по крайней мере, меньше полувека назад.       Старый босс, по-видимому, больше интересовался заменой людей, чем лечением тех, что у него уже работали.       Чуя выходит из процедурного кабинета, неся свои мотоциклетные сумки на неповрежденном плече.       Рану от пули быстро вылечили. Порезы на теле довольно глубокие, но, учитывая то, как быстро, ранения Чуи заживают, доктор решил, что накладывать швы не стоит. Он также не беспокоится о том, что Накахара чуть не утонул. После хорошего сна парень сможет окончательно выздороветь.       Используя Порчу, Чуя всегда получает серьёзные травмы, большинство из которых связаны с его внутренними органами. Но через несколько дней он снова здоровый и свежий, как огурчик.       Быстрое исцеление и жизнестойкость становятся неотъемлемой частью его жизни. Всё-таки он одно целое с Богом.       Хотя на самом деле не сильно похоже, что удушье наносит ему мало урона. Это явно то, что он должен запомнить.       Дазай ещё какое-то время сидит в кабинете врача и ждёт, пока ему сделают МРТ. Чуя думает, что он мог бы быть дальнозорким и послать кого-нибудь за едой, прежде чем найдёт ванную, чтобы переодеться. Накахара знает, что любимое блюдо Осаму — это крабы, хотя не факт, что морепродукты готовят на вынос. И, к слову, Дазай не захочет есть, если не почувствует тошноту.       Пока он стоит в коридоре и размышляет о том, как лучше поступить, к нему подходит медсестра, явно довольная тем, что разыскала его.       — Простите, Накахара-сан? — она кланяется, немного нервно ёрзая. Он вспоминает, что уже видел эту девушку раньше. Она всегда кажется такой застенчивой серой мышкой.       — Да… Сузу, не так ли? — он думает, что это её имя, но не до конца уверен.       Она заметно оживляется:       — Да, сэр! Для меня большая честь, что вы меня помните!       Чуя вежливо улыбается ей и пожимает плечами:       — Я хорошо запоминаю имена.       Это, кажется, тоже важно для Сузу, и она продолжает улыбаться ему, прежде чем вспоминает, зачем искала парня.       — Ой! Доктор просил меня передать вам, что, по его мнению, Дазай-сан должен остаться у нас на ночь под наблюдением. Он ещё не доделал ему компьютерную томографию, но хочет проверить, правда ли это сотрясение мозга, обратив внимание на симптомы, — она нервно сжимает руки. — Он также просит... если это не слишком сложно, может быть, вы смогли бы оставаться рядом с ним, когда он расскажет об этом ему. Врач ещё не сказал ему, а мы знаем, что… эм, Дазай-сан достаточно придирчивый и, скорее всего, откажется сотрудничать с нами.       Чуя вздыхает. Откажется сотрудничать — это ещё мягко сказано. В последний раз, когда Дазаю сказали, что он должен оставаться в больнице, он попытался выпрыгнуть из окна — и всё это происходило на двенадцатом этаже.       — Да, я всё предусмотрел. Вы можете сказать доктору, что я тоже останусь здесь с ним, чтобы убедиться, что он не попытается сбежать ночью. Но сделайте мне одолжение? Спросите этого мудака, что он будет есть. Просто скажите ему, что я умираю с голоду и не хочу ждать час, пока доктор просканирует его тупую голову только для того, чтобы обнаружить, что у него там нет мозга.       Сузу изо всех сил старается не рассмеяться.       — Они как раз сейчас должны заканчивать накладывать ему швы. Я пойду спрошу его, — она уже собирается повернуться и уйти, прежде чем кое-что вспоминает, — о, кстати, комната, в которой он будет жить, уже ему предоставлена. Если вы хотите, я могу показать вам дорогу.       — Это было бы здорово. Есть ли ванная в его комнате? Или душ? Если да, то я украду его первым, чтобы смыть эту чёртову грязь с моих волос и переодеться.       Она вежливо кивает и жестом приглашает его следовать за ней.       — Да, конечно. Я уверена, вы знаете, что наши лучшие номера всегда предоставляются вам, руководителям.       — Видишь ли, если бы номера выбирал я, я бы просто держал Дазая взаперти в подвале.       На этот раз она не может удержать вырвавшегося смешка и виновато качает своей головой.       Достаточно забавно заставить кого-то смеяться, когда он изо всех сил старается этого не делать, но это далеко не так весело, как получить остроумное оскорбление в ответ.       Как только ему показали комнату Дазая, он немного ждёт, чтобы узнать, что Дазай хочет поесть, а затем посылает одного сотрудника в магазин, чтобы тот купил заявленные продукты. Позаботившись об этом, он прыгает в душ и выбрасывает свою испорченную одежду. Снова.       Он действительно рад, что в наличии всегда есть немного шампуней и всего остального по мелочи. Действительно, комнаты в лазарете, которые они предоставляют руководителям и другим высокопоставленным членам Мафии, намного приближённее к гостиничным номерам, чем к больничным палатам. В них всё ещё твердый ламинат вместо ковра, что довольно отстойно, но Накахара понимает почему.       Он выходит из ванной с чистыми волосами и в сухой одеждой. Он обожает эту часть, словно это самое лучшее, что можно сделать после работы — смыть грязь и кровь и начать всё сначала.       Было немного хлопотно не намочить марлю на плече, но ему приходилось сталкиваться с этим достаточно часто, так что парень практически эксперт в этом трудном деле.       Он обнаруживает, что заказанная еда уже стоит на маленьком столике в гостиной, и разбивается на маленькие осколки. Он мог бы поесть прямо сейчас, а потом слушал бы стоны Дазай о том, как он посмел есть без него. Либо он может сидеть здесь и страдать, просто вдыхая запах блюд, пока ждёт своего напарника.       Может быть, лучше подождать в коридоре.       Оказывается, что мужчина, который побежал за их едой, ждёт снаружи комнаты на случай, если им понадобится что-нибудь ещё. Чуя узнал, что его зовут Хару, и болтал с ним для того, чтобы скоротать время, до тех пор, пока не пришли другая медсестра и врач с Дазаем в инвалидном кресле. На нём надеты рубашка и брюки пациента, которые они каким-то образом смогли на него нацепить.       На старой одежде Осаму действительно есть засохшие пятна крови. Ему это нравится не больше, чем Чуе.       Когда Дазаю сказали остаться на ночь, чтобы понаблюдать за его состоянием, он, как и следовало ожидать, воспринял это не самым лучшим образом. Он скулил и спорил, пока Чуя не пригрозил ударить его инвалидной коляской по голове и отобрать у него его законный ужин.       При упоминании о еде Дазай сменил тон и, наконец, согласился.       Доктор рассказал Чуе о своём плане понаблюдать за Осаму всю ночь, пока медсестра укладывает его в постель и устанавливает различное оборудование для мониторинга и капельницу с добавлением лёгкого обезболивающего. Как только они уходят, Чуя подвозит маленький столик к кровати, ставит рядом стульчик для себя и накрывает их ужин.       Дазай открывает крышку своего контейнера с супом и задирает нос с насмешливым презрением:       — Это ужасное первое свидание. Возможно, мне придётся расстаться с тобой.       Чуя достаёт пару бутылок воды из мини-холодильника в комнате и ставит их на стол рядом.       — Как будто я вообще рассматриваю еду на вынос как свидание.       Дазай кладёт руку на стол и ложиться на неё, его глаза сияют. Он похож на ребёнка, просящего подарки на день рождения.       — Так куда же ты тогда поведёшь меня на наше первое свидание?       — Кто сказал, что я должен тебя куда-то вести? — Чуя наклоняет голову, притворяясь, что услышал чушь. — Почему бы тебе не сводить меня куда-нибудь?       Дазай садится и обвиняюще тыкает в него ложкой.       — Нет! Сегодня днём ты попросил меня о свидании. Это значит, что ты и должен приглашать меня.       Чуя улыбается и ставит свою посуду. Он протягивает руку через стол, предлагая сделать то же самое и Осаму.       — Да, я знаю.       Дазай берёт его кисть и переплетает их пальцы вместе. Глаза становятся такими же мягкими и нежными, как и прошлой ночью, когда он признавался ему в любви на веранде домика Коё.       Неужели это реально было позавчера? Кажется, прошла уже неделя.       Чуя сжимает свои пальцы и задаётся вопросом, как долго он хотел так сделать, даже нисколько не подозревая об этом.       Как могли принятие чувств и поведение так быстро адаптироваться после стольких лет отторжения? Он знает, что это странно и не совсем нормально. Подавленные ли это эмоции сыграли с ним злую шутку или же он сам "виноват" во всём этом?       На самом деле прошёл всего день с тех пор, как его отношения с Дазаем изменились. У него было время подумать об этом.       — Я ещё не уверен точно, что хочу сделать на нашем свидании.       — Ты как всегда дразнишь меня?       — Я не дразню тебя. Ты же сам сказал, что первые поцелуи важны, и их нужно помнить. Тебе не кажется, что первые свидания тоже должны быть такими? — Чуя выпутывается из хватки Осаму и продолжает есть. — Может быть, я хотел бы немного подумать об этом.       — Хм. Я понимаю, что ты имеешь в виду, — Дазай ставит локоть на стол и подпирает подбородок рукой.       Чуя не может не думать о том, что Осаму выглядит настолько ослепительно благодаря своим ярким янтарным глазам и соблазнительным губам, когда смотрит на него через стол.       О, погодите. Может быть, его глаза так блестят из-за того, что обезболивающие наконец-то подействовали.       Что ж, какова бы ни была истинная причина, он не становится менее привлекательным.       — Ешь давай уже. Ты устал, правда? Эти лекарства, должно быть, вызывают у тебя сонливость. Доктор сказал, что ты сможешь хорошенько выспаться сегодня ночью, если будешь лежать в постели, но он будет приходить каждые пару часов, чтобы проверить тебя.       Дазай со стуком выпускает руку из-под подбородка. Да. Эти обезболивающие начинают действовать.       — Это нечестно! Я должен был переспать с тобой сегодня вечером. Это все вина Мори-сана!       Хотя Чуя согласен с тем, что виноват Огай, ведь заставил их прийти разобраться с ворами — вместо того, чтобы самостоятельно разыскать их и завести уголовное дело, — он не собирается говорить это вслух.       — Я буду здесь с тобой, дурилка. Я просто придвину какое-нибудь кресло к твоей постели и усну рядом.       — Это не одно и то же, — Дазай выглядит так, словно прямо сейчас надулся бы и скрестил руки на груди, если бы не катетер в одной из них.       Чуя вздыхает и на минуту откладывает свой контейнер с долгожданной пищей.       Он смотрит на кровать Осаму. На самом деле, она не такая крошечная, как обычная больничная койка. Если в этой клинике есть что-то, что можно считать роскошью медицинского оборудования, то это бесспорно даётся руководителям, исполнителям и Боссу, когда они в этом нуждаются. Чуя почти уверен, что он уже не раз спал в точно такой же.       — Что, если я... что, если я буду спать у тебя на коленях? — Чуя прожигает взглядом свою еду. — Ты станешь счастливым из-за этого?       Лицо Дазая светится, словно небо во время сезона фейерверков. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но Чуя прерывает его:       — Клянусь, если ты скажешь что-то типа "как моя собака", тогда я заберу свои слова назад.       Дазай закрывает рот, и его лицо морщится в такую гримасу, будто он только что откусил кислый лимон.       Чуя расслабляется.       — Хорошо. А теперь доедай. Я пиздец как устал.       Вместо того, чтобы последовать совету, Осаму поднимает руку:       — У меня есть вопрос.       Накахара закатывает глаза. Слишком много недосказанного, чтобы заканчивать на этом.       — Ну что?       — Ты можешь спать у меня на коленях, как мой очаровательный щеночек? — он подносит свою свободную от иглы капельницы руку к щеке и смотрит на напарника мерцающими глазами.       Чуя не уверен, то ли это из-за сотрясения мозга, то ли из-за лекарств, то ли из-за того, что это просто Дазай.       Будет достаточно трудно удерживать свой имидж мафиози, если когда-нибудь Осаму проговорится о том, как называет своего парня, когда они одни. Мысль о том, что этого "пса" зовут "щеночек", тоже не ускользает от Чуи. Он подозревает, что это тоже часть развлечения Дазая.       Он полагает, что сильно ему повезло, что Осаму не выбрал другое смущающее прозвище типа "пупсик" или "лапуля" — если бы он это сделал, вероятно, Накахаре пришлось бы задушить его подушкой.       — Как насчёт того, чтобы я просто не отвечал на этот вопрос и всё равно спал у тебя на коленях?       — Хорошо, жить можно.       Дазай возвращается к еде. Точнее, к тому, что осталось от ужина. Пока он прожёвывает пищу, парень решает прокомментировать:       — Я удивлён, что ты всё равно хочешь это сделать, когда знаешь, что доктор будет заходить ко мне практически каждый час.       Не то чтобы Чуя не думал об этом. По какой-то причине прямо сейчас ему вообще всё равно. Должно быть, он просто слишком устал, чтобы смущаться.       — Если он вдруг спросит, я просто скажу ему, что ты шантажировал меня.       Дазай хихикает:       — По крайней мере, это будет выглядеть правдоподобно.       Они подшучивают друг над другом и обсуждают только что выполненную миссию до тех пор, пока не доедают всё до последней крошки. Чуя как раз отодвигает стол обратно в угол, когда раздаётся стук в дверь.       Это медсестра Сузу, которая входит в комнату, пока Хару стоит в дверях.       Девушка застенчиво улыбается Чуе:       — Прошло около часа с тех пор, как Дазай-сан в последний раз проверялся. Доктор хочет, чтобы я взглянула на его симптомы и проверила, как действует обезболивающее.       Чуя кивает и указывает на Дазая:       — Он весь ваш.       Накахара садится в ближайшее кресло, и мужчина пользуется возможностью подойти и поговорить с ним.       — Чуя-сан, я только что говорил с Хироцу-саном. Я должен передать вам сообщение, что Мори-сан знает о травмах Дазая-сана, и никого из вас завтра в офисе не ждут. Однако я также должен уточнить, что вам нужно как можно скорее приобрести новый телефон.       Ах да. Его телефон же сломался. Где, чёрт возьми, валяется Дазая?       — Спасибо. Отправьте ему ответное, что завтра я куплю новый, — Хару уже собирается вернуться в коридор, но парень снова обращается к нему, — подождите минутку. Если вы собираетесь торчать около нашей комнаты всю ночь, по крайней мере, возьмите с собой хотя бы стул.       Разговаривая с ним вечером, Чуя узнал, что этот парень работает санитаром в лазарете. Но старшая медсестра быстро назначила его швейцаром Дазая, когда Чуя внезапно попросил его купить еды.       Как Хироцу узнал об этом и сразу же связался с Хару, Чуя понятия не имеет, но он не удивлён.       Хару нервно качает головой:       — Это очень любезно с вашей стороны, но...       — Заткнись и сядь на стул, — Чуя отодвигает маленький обеденный стульчик, на котором он сидел. — Ты не один из вооружённых охранников Мафии. Я не ожидаю, что ты будешь переминаться с ноги на ногу на одном месте. Если твой начальник разозлится, скажи ему, что я настоял на этом. Тебе всё равно нечем будет заняться, кроме того как следить за тем, чтобы этот придурок не улизнул, пока я сплю, — Накахара тыкает большим пальцем в сторону Дазая.       Осаму выглядит немного обиженным:       — Я же сказал, что останусь.       — Ты дал здешним врачам хоть какие-нибудь основания доверять тебе?       Он небрежно пожимает плечами и откидывается на наклонную больничную койку, когда медсестра заканчивает его осматривать.       Хару, наконец, с благодарностью принимает стул и возвращается в коридор.       — Вы оба хотели отдохнуть? — спрашивает Сузу с тем же беспокойством, что и раньше.       — Вообще, да. Мы собирались закончить этот долгий день, когда поедим. Так значит, теперь кто-то будет приходить проверять Дазая каждые два часа или около того, верно? — он и так общался с доктором и прекрасно знает ответ на свой вопрос, но проверить ещё раз не станет лишним.       Она кивает с милой улыбкой:       — Верно, я обязательно дам знать доктору, чтобы вас не беспокоили чаще необходимого.       Затем Сузу желает им спокойной ночи и выходит из комнаты, закрывая за собой дверь.       Чуя заглядывает в шкаф в углу палаты, где, как он знает, должно лежать запасное одеяло. Он вытаскивает одно и суёт его под мышку, прежде чем выключить верхний свет и оставить тусклый на случай, если кому-нибудь из них понадобиться встать до рассвета.       Взгляд Осаму расфокусирован, он смотрит куда-то помимо, когда Чуя садится с краю кровати и несколько раз стучит по ноге.       — Эй. Ты уже дремлешь? Освободи мне место.       Дазай, наконец, поднимает на него взгляд. Отодвигая ноги достаточно, чтобы Накахара смог без проблем поместиться, он также широко раскрывает руки в приглашении.       — Я сказал, что буду спать у тебя на коленях. Я знаю, что у тебя, должно быть, болит живот после таких ударов. Я не собираюсь делать тебе ещё хуже.       — Но ты всё равно можешь меня обнять, не так ли? — в бледном освещении выражение его лица кажется практически внеземным.       Чуя мягко улыбается.       — Да, конечно, я могу, — он медленно прокрадывается между бëдер Дазая и осторожно обнимает его, помня о том, где вставлены катетеры и различные провода для мониторинга за его состоянием.       Дазай обхватывает его руками за спину и прислоняется головой к голове Чуи, взмахивая кистью так, чтобы откинуть назад упавшие на лицо пряди.       Накахара не может видеть экран, но он замечает, как пульс Осаму ускоряется, характерно запищав на всю комнату. Парень чувствует, как колотится его собственное сердце, и думает, что, возможно, становится счастливее, чем следовало бы, потому что пульс Дазая почти такой же быстрый, как у него самого. Осаму — раненый человек, которого обнимают. Чуя может причинить ему боль, даже не подозревая об этом, и из-за этого сердцебиение того учащает. Но на данный момент, возможно, ему следует перестать отрицать явные факторы.       Несмотря на то, что он сказал прежде, Чуя не пытается сопротивляться, когда Дазай двигает его, пока он не прислоняется к его телу. Парень прижимает голову Чуи к своей груди.       Чуя вкладывает свою руку в руку Дазая, пытаясь убедить его держать предплечье с капельницей ровно.       — Тебе неудобно.       Дазай продолжает запускать пальцы в волосы Чуи и целует его в макушку.       — Ещё несколько минут.       Через некоторое время Дазай нарушает молчание:       — Может быть, мне следует пометить твою шею и с другой стороны.       То, что он сделал, и так достаточно заметно для любого, кто бросит взгляд на Накахару.       — Зачем?       — Эта медсестра явно влюблена в тебя, да и мужчина, который поджидает нас снаружи, не намного лучше.       Чуя в замешательстве смотрит на Осаму.       — Кто? Сузу и Хару?       Дазай прищуривает глаза.       — Ты помнишь, как их зовут?       — Ты же в курсе, что у меня хорошая память на имена, я знаю, как зовут, почти всех, — Чуя чувствует, как кривая улыбка расползается по его лицу. — Подожди минутку... Ты ревнуешь, — эта мысль заставляет его загудеть от возбуждения.       — Конечно, я ревную, — Дазай глядит на него сверху вниз, абсолютно серьёзно. — Как ты думаешь, что я имел в виду, когда говорил, что теперь ты мой?       Чуя ошеломлён. Он ожидал, что Осаму будет спорить, препираться или отшучиваться по этому поводу.       Его губы нежно приподнимаются, когда он наклоняется, касаясь ими губ Дазая.       — Верно. Я твой. Вот почему я в твоей постели, а не в её, — он целует парня ещё один раз, прежде чем немного отстраняется. — И ты мой. Вот почему завтра ты будешь в моей постели.       — Я должен был быть там сегодня вечером, — Дазай соглашается, прежде чем углубить поцелуй.       Чуя поворачивается и наклоняется так, чтобы охотно отвечать на поцелуй, но случайно задевает пах Дазая через тонкое больничное одеяло.       Тот стонет и начинает целовать Накахару более страстно, когда внезапно из интеркома, встроенного в боковые перила койки Дазая, раздаётся голос. Чуя так сильно пугается от неожиданности, что на секунду думает, что у него сердечный приступ.       — Дазай-сан? Вы в порядке? У вас только что сработал сигнал тревоги на кардиомониторе, — спрашивает кто-то из аппарата.       Осаму некоторое время борется с нажатием маленькой кнопки "вызов", прежде чем, наконец, находит её и отвечает.       — Да. Я в порядке. Мы с Чуей просто рассказываем истории о призраках в темноте. Он рассказал мне реально страшную. У вас, ребята, здесь никогда не было врача с крюком вместо руки, верно?       Чуя фыркает и начинает смеяться. Как только Дазай убирает палец с кнопки “вызов", он спрашивает его:       — Как ты можешь так быстро придумывать такую несусветную чушь?       Дазай смеётся в ответ и пожимает плечами.       Из интеркома неуверенно отвечают:       — Эм, нет. Я не верю в такие страшилки.       — О, хорошо. Это означает, что он проигрывает в этом раунде, потому что моя история была реальной, — он развёрнуто отвечает дежурному врачу, чтобы заставить того ещё сильнее поверить в неё.       Он снова убирает палец с кнопки, и Чуя спрашивает его:       — Любая история, которую ты рассказываешь, реальна?       Дазай показывает ему язык, когда ему снова отвечают:       — Э-э... поздравляю с победой? — бедняга на другом конце провода не знает, как реагировать на глупости Дазая. — Вам нужно, чтобы кто-нибудь пришёл, чтобы проверить вас? У нас не запланирована проверка ещё в течение почти полутора часов, но мы можем прийти, если вам нужно.       — Нет, я в порядке. Не нужно тратить своё время просто так. Мы всё равно собирались просто лечь спать.       После неуверенного прощания интерком снова замолкает, и Осаму, смеясь, откидывается на спинку кровати.       Чуя тоже смеётся:       — Это, должно быть, худшее убийство настроя, которое у меня когда-либо было.       Дазай ухмыляется и приподнимает подбородок Чуи, чтобы наградить его мягким поцелуем.       — Хм. Я надеюсь, что смогу продолжать возглавлять твои чарты, Чуя, но я бы предпочёл оставаться в твоём списке ”лучшие".       — Кто сказал, что ты вообще был когда-то был в нём? — ухмыляется Накахара.       — Ну, я уже знаю, что я есть у тебя есть список ”единственные", так что по умолчанию я должен быть топ один в нём, верно?       Чуя откидывается назад.       — По такой логике, ты ещё и худший.       — Я отказываюсь признавать, что мои способности хотя бы в чём-нибудь могут быть худшими.       Чуя фыркает.       — А как насчёт бумажной работы?       — Это не считается, потому что я не занимаюсь бумажной работой.       Они оба смеются над этим, а затем прижимаются друг к другу, награждая последним поцелуем за эту ночь.       Чуя мягко отодвигается. Он натягивает тонкое одеяло обратно на кровать, чтобы прикрыть руки Дазая, после поудобнее устраивается у него на коленях. Затем он накрывает себя своим собственным одеялом, сворачивается калачиком и кладёт голову на бедро Осаму.       Он, должно быть, устал. Как только он опускается и расслабляется, тут же чувствует, что его клонит в сон.       Дазай убирает одну руку с одеяла, чтобы зарыться в волосы Чуи.       — Знаешь, как только кто-нибудь войдёт сюда и увидит, что ты спишь у меня в ногах, они поймут, почему у меня участился пульс.       Чуя стонет и натягивает одеяло на голову, заставляя Дазая гладить белую ткань вместо своей головы.       — Если я буду без сознания, то смущаться не буду. Только не буди меня и ничего им не говори. Они знают, что лучше не спрашивать тебя об этом.       Дазай долго молчит.       — Не то чтобы я жалуюсь, но я нахожу твою резкую перемену в поведении с сегодняшнего утра довольно странной.       — Я думаю, что я просто чертовски устал, поэтому сейчас мне наплевать на то, что подумают другие люди, — Чуя сворачивается калачиком и прижимается лицом к бедру Дазая, ворча, — ты слишком костлявый. Твои колени в качестве подушки — полнейший отстой.       Осаму откидывает одеяло Чуи ровно настолько, чтобы увидеть его лицо.       — Ты никогда раньше не жаловался на это.       Чуя почти заснул.       — Я никогда раньше так не спал.       Он наблюдает за тем, как Чуя погружается в сон. Длинные ресницы трепещут на фарфоровой коже его щек, а рыжие кудри упрямо выглядывают из своего укрытия за одеялом.       — Ты просто никогда не вспомнишь это, — он протягивает руку, чтобы коснуться щеки Накахары, его палец мягко очерчивает красный водоворот, который рисует его воображение. — Не сможешь же?