Blackrad: выжить нельзя умереть.

Раннее утро. Город только начинает просыпаться. Одиночные машины проезжают по пустынным улицам, разнося по еще не отошедшей от сна округе характерный звук двигателей, нарушающих тишину, контрастирующую с дневной суматохой. Середина осени — вокруг всё приобретает теплые краски, застилая землю ярким пледом, укрывающим прогретую землю. Город просыпается, а некоторые за всю ночь и глаз не сомкнули. Солнечные лучи прокрадываются сквозь тонкие шторы, разрезая теплым светом полумрак, царящий в небольшой комнате. Желтые блики падают на выглядывающие из-под одеяла голые ноги, начинающие слабо шевелится, что сопровождается тихим стоном — за несколько часов работы в одном положении они знатно затекли. Юноша сидит у изголовья кровати, окруженный беспорядком: верхняя одежда валяется на полу, упаковки батончиков и энергетиков застилают прикроватную тумбу и простыни, фотоальбомы и журналы стопками разложены по всей комнате. Вытянув ноги и прикрыв бедра тонким одеялом, он уже который раз зевает, встряхивая головой и пытаясь отогнать подступающий сон. Русые волосы торчат во все стороны, прикрывая покрасневшие глаза. На коленях у него расположен ноутбук, экран ярко горит, бросая свет на опухшее сосредоточенное лицо. Время его сна отняла подготовка к важной проектной работе, которую он откладывал несколько недель, приходя домой после работы слишком уставшим, сразу ложась спать. Учеба на последнем курсе и параллельная работа в крупной компании — занятия слишком утомительные и выматывающие. В университете он появляется пару раз в неделю, отдавая предпочтение практике. Теорию знает хорошо, пропущенные темы изучает по конспектам однокурсников. На всё это преподаватели закрывают глаза лишь из-за работы, одобряя его стремление, и из-за хороших способностей парня, еще в первый год показавшего себя с лучшей стороны — как человека и как фотографа. Даже из-за пропусков его успеваемость не снижается. Но возмущения учителей все же преследуют юношу. Почему нельзя доучиться и работать? Он тоже задается вопросом. Почему ему приходится работать в этом возрасте? Заработок. Деньги в нынешнее время — важнейшая часть жизни. От них зависит всё. А он завидует. Завидует своим друзьям, гуляющим после занятий и не нуждающимся в работе. Их регулярным посиделкам в различных заведениях города: от кафе до клубов. Их хобби, на которые они тратят свое свободное время, учась чему-то новому, интересному. И даже их отношениям, строющимся в стенах университета или же за его пределами. Родители студента живут на острове Чеджу. Мама шьет национальную одежду, а отец таксует. Это единственный реальный для них заработок — с возрастом возможности значительно уменьшаются. Сын старается помогать родным, регулярно высылая часть денег, но и себя обеспечивать нужно. Подработка, какой бы она не была, не сильно помогала ему. Фотоцентр — идеальный вариант, при котором приходится жертвовать своими силами, нервами и временем. О чем, конечно же, родители не знают. Новый коллектив оценил его по достоинству и, к счастью, принял в свои ряды с улыбками на лицах. Новичок быстро влился в поток работы, оставляя у каждого после себя приятное впечатление и поддерживая приятельские отношения с каждым из немногочисленных коллег. В скором времени он стал востребованным работником, получающим постоянные заказы — будь то личная фотосессия или крупное мероприятие. Больше его привлекает первое. Непосредственный контакт с определенным человеком, особенно если он хороший собеседник, более приятный и менее утомительный, нежели работа с большой неорганизованной группой людей, имеющей разные желания и предпочтения. К его сожалению, выбирать не приходится — ради значительной суммы денег берется за все заказы. И сегодня его ждет очередная фотосессия и утомительный день. По комнате проносятся последние стуки пальцев по клавишам. На мониторе отображается заключительная строчка, означающая будущий недолговременный отдых. Ким Тэхен. 1 группа. Черновая работа отправлена на почту преподавателю. Ноутбук захлопывается с громким звуком, отброшенный на пустую сторону кровати. Тэхен трет ладонями лицо, громко выдыхая. У него есть несколько часов на сон, после чего — довольно занимательная фотосессия с интересным концептом. Хоть это радует. Не теряя времени, парень сползает по спинке кровати, взбивая измятую подушку и укладывая голову на нее. Закрыть шторы, не позволяя солнечному свету заполнять комнату, сил нет. Поэтому он лишь сильнее закутывается в одеяло с головой и отворачивается лицом к двери, закрывая потяжелевшие веки и погружаясь в долгожданный сон.

***

Встречный ветер бьёт в лицо, обжигая холодным воздухом разгоряченную кожу. Тэхен бежит к остановке, замечая нужный ему автобус. Двери открываются, внутрь, толкаясь, заваливается заждавшаяся толпа людей. Он машет рукой, давая знак водителю и прося подождать, и через несколько секунд уже поднимается по ступенькам, пытаясь протолкнуться сквозь еще не рассосавшуюся группу вошедших людей, оплачивающих проезд. Наконец, найдя свободное место, он может расслабиться, затыкая уши наушниками и погружаясь в мир музыки, позволяющий парню отвлечься на мыслительный поток. Тэхен проспал четыре часа. Из царства снов его вывел ненавистный будильник, чей оглушающий звук заполнил комнату, нарушая царящую гармонию. Как бы ему ни хотелось продлить свой отдых, назначенное время неминуемо приближалось. Поэтому, наспех умывшись и одевшись, юноша вышел из квартиры. Прохладный душ помог частично снять сонливость, но мозг отказывался функционировать в полной мере, приходя в нормальное состояние медленно. По дороге он купил обожаемые им булочки с клубникой — впереди утомительный рабочий день. Силы явно понадобятся, да и бушующий желудок стоило утихомирить. Выпечка не лучший вариант, но любовь к ней никуда не деть. Ехать придётся в другой конец города на встречу с заказчиками. Времени до нужной остановки достаточно, поэтому Тэхен решает поспать, ведь здесь все равно заняться нечем. Спросив у рядом сидящих людей и узнав, что пункт назначения у них совпадает, он попросил разбудить его и устроился поудобнее, укладывая голову на слабо дрожащее из-за движения стекло. Дискомфорт это доставляло, но и такие условия устраивали парня, страдающего недосыпом. Медленно дремота настигала, окутывая своими объятиями. Но, к его сожалению, сон зачастую не бывает полноценным в транспорте. На одной из встретившихся на дороге кочек автобус знатно встряхнуло, из-за чего Тэхен ударился головой об стекло, медленно возвращаясь в реальность. Голова болит, но больше его волнует отсутствие ранее сидящих рядом, с кем он должен был выйти на одной остановке. Парень направляет взор на мелькающие за окном неизвестные здания, стараясь найти хоть какой-то ориентир. Незнание удаленных от дома улиц и районов настигает, заставляя его мысленно ругать себя. Наспех открыв карту в телефоне и настроив маршрут, Тэхен убеждается, что нужное место не проехал. Видимо, спутники попались не из лучших, со своеобразным юмором, который ему понять не дано. Первый раз радуется ужасным дорогам. Он облегченно выдыхает, откидываясь на спинку сиденья. Времени возвращаться на обратном автобусе не было бы — его день всегда распланирован поминутно. Уже вошло в привычку. Сонливость окончательно покинула его, да и ехать осталось двадцать минут, поэтому парень решает проверить свое оборудование, находящееся в рюкзаке. Любовь к фотоаппаратам и обработке у него, как кажется, в крови. Многие родственники по маминой линии были связаны с этим делом, как и она сама. Правда, это было лишь ее хобби — предпочтение в работе женщина отдала туризму. В несколько месяцев Тэхен впервые узрел аппарат в действии и запечатлил в памяти на долгое время: увидев что-то красивое в нем, посторонний человек попросил у родителей разрешение на съемку младенца, держащего в руках небольшой букет сирени. Фотография до сих пор хранится у мамы с отцом, помещенная в рамку. Получилось действительно красиво. Если тогда он с детскими радостью и любопытством рассматривал красочную картинку, замечая там себя и звонко смеясь, то через столько лет — с профессиональной точки зрения. Его обучением работе с устройством занялась изначально мама, помогая с базовыми знаниями и навыками. В день рождения, когда ему исполнилось семь, у Тэхена наконец появился первый личный фотоаппарат. Через два года школьника отдали на курсы, где преподаватели помогали развиваться и готовиться к будущей профессии фотографа. И сейчас, держа в руках устройство, у юноши в мыслях проносятся счастливые моменты из детства, связанные с полюбившимся делом, что вызывает теплую улыбку. Он смог. Скоро он официально станет профессиональным фотографом. Гармонию и поток приятных воспоминаний прерывает запись голоса, объявляющая о нужной парню станции. Автобус останавливается, поэтому, быстро собрав всё оборудование, Тэхен выходит из транспорта, вдыхая свежий воздух и оглядываясь. Он оказывается на немноголюдной улице, заставленной небольшими магазинчиками и лавочками. Конец города. Сверяясь с картой, фотограф уверенно движется в сторону леса, где его уже должны ждать заказчики.

***

Умиротворение окутывает, закрывая высокими деревьями в бору от городской суеты, позволяя вырваться из временной петли «сон — работа — сон». Заходя вглубь, уже не слышен привычный гул машин — лишь сухие листья под ногами хрустят, дополняя симфонию природы осеннего леса. Ветки мешают обзору, сплетаясь друг с другом и с трудом раздвигаясь в стороны. Кажется, будто намеренно не пропускают людей, не позволяя нарушить гармонию. Здесь прекрасно всё. Но в глаза слишком бросается необычное здание, расположенное в глуши и так несочетающееся с окружающей средой. Старая, трехэтажная, наполовину разваленная постройка. Раскрошенные кирпичи валяются вокруг нее, почти не заметные на листьях такого же цвета. Крыша, окна и многие стены отсутствуют, позволяя свету заполнять верхние этажи. Лишь первый окутан мраком, наводящим тревожность и страх неизвестного. И в этом пугающем месте Тэхен уже несколько минут ждет заказчиков. За это время у парня в голове пронеслось множество вариаций нападения на него кого-либо из этого здания. Даже план побега на каждый уже был продуман. Правда, он надеется, что осуществлять какой-либо из них не придется. Наконец, ветки вновь раздвигаются, пропуская пару людей на окруженную природой территорию. Молодые девушка и парень находят глазами фигуру фотографа, смотрящего на них в ответ. — Здравствуйте, — первым заговорил только пришедший молодой человек, — простите за опоздание, пройти сюда было проблематично, — он, вместе со своей негромко поздоровавшейся спутницей, поклонился в знак приветствия, после чего, получив ответ от фотографа, приблизился. — За это время я как раз успел подготовить оборудование и осмотреть территорию, — Тэхен обернулся на заброшенное здание, — вы уверены в прочности сохранившихся полов и стен? Кажется, будто они вот-вот развалятся. — Да, пару дней назад мы с Шином приходили сюда, — девушка взяла парня, стоящего рядом с ней, за руку, — несмотря на вид, сохранившаяся часть довольно крепкая. — Надеюсь, что так, — задумчивый взгляд вернулся к заказчикам, — заходим? Надеюсь, у вас есть фонарики? Не думаю, что одного нам хватит, — юноша достал из своего рюкзака черный фонарь внушительных размеров, открывая крышку на ручке и проверяя на наличие батареек. Шин повторил за фотографом, вынимая из своей сумки еще пару приборов. Проверив их работу и увидев нужный ему результат, он удовлетворенно кивнул, передавая один девушке. — У Джиу ещё должны лежать запасные, поэтому с освещением проблем быть не должно. — Видимо вы хорошо подготовились к фотосессии, — Тэхен улыбнулся, радуясь ответственному подходу. Часто ему попадались люди, сваливающие абсолютно всё на фотографа. Даже реквизит у них отсутствовал. С собой на съемку приносили лишь надежду на идеи Тэхена, которому приходилось выкручиваться из ситуации и использовать что-то из подручных средств. — У нас здесь много того, что может пригодиться, — Джиу, самодовольно улыбаясь, встряхнула полностью забитый рюкзак, — кстати, не хотите чаю? Тэхен удивлённо вскинул брови, после чего, засмеявшись, покачал головой из стороны в сторону. — Благодарю, но не сейчас. Уже ближе к вечеру, думаю, пригодится. Девушка удовлетворенно кивнула, в то время как Шин, радуясь отсутствию напряжения между фотографом и его застенчивой спутницей, двинулся в сторону здания, намереваясь войти через полностью разрушенную часть стены. Свет фонаря ворвался в царство темноты, открывая обзору голые стены первого этажа. Оставшиеся два человека последовали за ним, смотря под ноги и поднимаясь по шатким ступеням. Глубоко вдохнув и стараясь отбросить страх, Тэхен наконец перешагнул порог. Запах старости и сырости ударил в нос, заставляя его сморщиться. Поправив лямку рюкзака на плече, фотограф, идя за Джиу и доверяя освещение пола ей, направляет фонарик на стены помещения и соседние комнаты, осматриваясь и убеждаясь в отсутствии кого-либо еще. Впереди уже виднеется лестница, ведущая на второй этаж. Находящаяся в предвкушении фотосессии троица смело направляется к ней.

***

Большое количество свечей совершенно разных размеров расставлено на полу, образуя подобие полукруга. Единственная более менее сохранившаяся стена третьего этажа находится за ними. В ней есть лишь две арки, которые служили окнами ранее. Старые потрёпанные холсты с уже нечёткими и мутными изображениями укрывают за собой множественные трещины. Одинокий дубовый стол, чьи отломившиеся части валяются рядом, расположен по центру, заваленный раскрошившимися стройматериалами и испорченными элементами интерьера. Царапины покрывают поверхность, словно ветви переплетаясь друг с другом. Выдвинутый стул с черной обивкой пострадал меньше: лишился лишь части спинки. По предположению Тэхена, раньше эта комната была чьим-то кабинетом. Троица стала нарушителями покоя, ворвавшимися на территорию здания, где время, как кажется, застыло много лет назад, прекращая действия вместе с бывшими жильцами, чья судьба сейчас неизвестна. Хоть их и интересует всё, что хранят в себе эти стены, но исследовать комнаты в поисках ответов желания нет: место действительно пугающее. Поэтому, намереваясь как можно скорее закончить, они, как только нашли нужную комнату, сразу начали приготовления. За десять минут Шин и Джиу успели переодеться и подготовить место съёмки. Тэхен же настраивал оборудование и подбирал нужный ракурс для удачного падения света. Сработаться, что в последнее время для фотографа было редкостью, они смогли быстро, поэтому работа должна принести лишь удовольствие от процесса. В начале съемки модели-любители были замкнуты, не имея понятия, какая поза подойдёт лучше и как им взаимодействовать с принесенными предметами. Тэхен старался чаще отшучиваться, намереваясь снять напряжение, помогал им и самостоятельно двигал чужими конечностями, заставляя замирать в удачных, по его мнению, стойках. И, усилиями фотографа, нужный результат вскоре был достигнут. Сейчас пара уже более уверенно смотрит в объектив, позируя с очередным реквизитом. Шин, одетый в черные брюки, рубашку с красным воротником жабо* и длинное пальто, сидит на том самом стуле, держа в руках большую зажжённую свечу в виде черепа. Джиу в черном платье с множеством кружевных нашивок уместилась на предварительно почищенной поверхности стола, сидя боком к Тэхену и смотря то в глаза своему возлюбленному, то на фотографа, уместив руки на чужих плечах. Ветер развивает длинные волосы девушки, что дополняет картину. Поймав удачный кадр, фотограф делает очередной снимок, довольствуясь результатом. Щелчки камеры разрушают скопленные в этом месте гармонию и тишину, позволяя месту вырваться из безвременного кокона.

***

— Наркота? Секта? Тэхен находится в небольшом помещении, где царит неприятная и давящая атмосфера. Всё окрашено в белый и черный, как бы намекая на серость этого места, дополняя витающее напряжение. Множество папок и бумаг разложено на полках шкафов, расположенных вдоль стен. Тиканье настенных часов было отчётливо слышно, начиная уже раздражать своим неприятным звуком, совершенно не успокаивающим, а, наоборот, будто отсчитывающим время до чего-то важного и пугающего. Людей почти нет, лишь изредка через окно, открывающее вид на коридор, парень замечает мелькающие фигуры пробегающих сотрудников в синей форме. Приглушенные голоса доносятся из-за двери, через которую ранее довольно грубо затолкали троицу в комнату. И сейчас жертвы обстоятельств сидят рядом друг с другом за столом, также заваленном какими-то отчетами и устройствами, нужными для работы. Запястья болят — железные кольца наручников впиваются в кожу и создают трение, доставляющее дискомфорт. Они здесь всего пятнадцать минут, но за это время успели морально вымотаться от происходящего. Фотосессия проходила, по их мнению, замечательно. Но личную гармонию нарушили неожиданные обстоятельства в лице людей в синей форме, и один из них сейчас сидит напротив фотографа, внимательно рассматривая незнакомцев, следя за чужой реакцией и дожидаясь ответа на свой вопрос. Его нескрываемое раздражение чувствуют все присутствующие. Ручка, теплящаяся в руке полицейского, уже который раз соприкасается с деревянной поверхностью, издавая неприятные звуки в унисон с тиканьем. Он нервно крутит ее в руках, иногда начиная стучать по столу, пытаясь себя занять чем-то. Шин и Джиу испуганно смотрят на свои руки, опустив голову и размышляя о происходящем. Тэхен же занимается изучением места своего кратковременного, как он надеется, заключения. Мужчина ждет еще некоторое время, надеясь на ответ, но, не получая нужного, грубее повторяет вопрос, привлекая внимание молодых людей. — Не молчите, это вам не поможет. Что вы забыли в том заброшенном здании?

***

flashback.

С первого этажа до молодых людей доходит звук шагов. По нему можно сказать, что гость старается передвигаться аккуратно, медленно ступая по обломкам. Но, что не удивительно, в этом месте незамеченным быть не удается. Фотограф оборачивается к лестнице, с волнением и испугом в глазах пытаясь высмотреть кого-нибудь. Джиу и Шин, до сих пор сидящие на полу, замерев в очередной позе с тупым ножом и искусственной кровью на нем, переглядываются, задаваясь одним, как они предполагают, вопросом. Кто может быть здесь? На минуту всё вновь погружается в тишину. Тэхена посещает мысль, что шаги — слуховая галлюцинация, вызванная страхом подобных мест. Но, обернувшись и увидев такой же испуганный взгляд двух пар глаз, понимает, что, к сожалению, действительно слышал кого-то. Шаги возобновились и слышны уже отчётливее — приближается. Тэхен, стараясь быть как можно тише, складывает аппаратуру, что получается не аккуратно, хотя обычно он тщательно укладывает всё, боясь сломать ценные вещи. Параллельно он дает знак моделям начать собираться. До пары доходит, что планирует сделать фотограф, поэтому они спешно поднимаются с пола, подбегая к рюкзакам. И действительно, в их случае, самое лучшее решение — побег. Кто угодно может сейчас подняться к ним. Что угодно может прийти в голову этому человеку, если гость таковым является. Но, они ведь не в фильме ужасов? Не планируя проверять на себе что-то из того, что начинает заполнять их мысли, они как можно быстрее собирают свои вещи и рассматривают этаж, продумывая план незаметного ухода из здания. Не проходит и нескольких минут, как Шин машет рукой, привлекая внимание, и указывает на люк, расположенный рядом с полуразрушенной ближайшей стеной. Как удачно. Не трудно догадаться, что через него можно попасть на второй этаж. Может, оттуда есть выход и на первый. Но об этом думать нет времени: пока им нужно незаметно покинуть верхний, а после — как можно быстрее убегать. Компания приближается к железному кругу. Шин, как самый крупный по телосложению из всех присутствующих, опускается на корточки, намереваясь открыть его. Обхватив ручку, парень резко тянет ее на себя, уверовав в этот момент в высшего и прося его об отсутствии скрипа или подобных ему звуков. Несколько секунд мучений, заполненных неприятным, но, на всеобщее удивление, негромким звяканьем заржавевших деталей, не проходят зря — крышка люка вздымается вверх, открывая вид на дальнюю от лестницы комнату второго этажа. Переглянувшись с другими, он пальцем указывает порядок спускающихся, присаживаясь на край и намереваясь быть первым. Теперь они лишь дожидаются, когда неожиданный гость начнет подниматься на третий этаж. Раньше спускаться нет смысла — их могут увидеть. Наконец, а может и к сожалению, до них доходит характерный звук бетонной лестницы, отдающийся эхом по всему зданию. Не долго думая, Шин, придерживаясь руками, опускается на ржавые железные ступени, начиная спешно спускаться и оглядываться. Никого не видно, но шаги становится более частыми — услышали. Пытаются успеть. За парнем сразу спускается Джиу, которой помогают две пары мужских рук. Платье, уже порванное в некоторых местах, мешает, но девушка и не пытается быть аккуратной — сейчас ей движет страх. Не один раз она слышала об убийствах и изнасилованиях в заброшенных зданиях. Шин уже стоит на полу второго этажа, помогая спускающейся и давая знаки Тэхену поторапливаться. Второго ждать долго не приходится. Шарканье уже слышно на лестничной площадке третьего этажа, неминуемо приближаясь, звуча в унисон с бешенно колотящимся юношеским сердцем. Садясь на край и свесив ноги, фотограф передает рюкзак Джиу, после чего торопливо опускается на ступени. Он хватается за ручку люка, потянув на себя. Сил не хватает, поэтому ему приходится присесть, повиснув на ней. И, наконец, когда уже виднеется тень бегущего человека, люк с громким звуком захлопывается. Троица, не видя больше смысла в аккуратности движений, подрывается к лестнице, тяжело дыша и оглядываясь по сторонам. Круто завернув, они влетают в узкий проход, придерживаясь друг друга и стараясь не упасть из-за отсутствующих перилл. Неизвестный человек торопливо спускается с третьего этажа, намереваясь догнать сбежавших. Адреналин бушует в крови, вызывая у Тэхена подобие сумасшедшего интереса к происходящему вперемешку с волнением, от чего внизу живота что-то неприятно скручивается. Какого было удивление выбежавших с лестницы на ровную поверхность людей, когда перед собой они увидели несколько человек в голубой форме, что-то кричащих им и бегущих навстречу, доставая из-за спины наручники. И теперь голова Тэхена лежит на дрожащем стекле полицейской машины, заполненная неприятными мыслями.

***

Шин, вдохнув и собравшись с мыслями, поднимает голову и смотрит на ожидающего работника. Прочистив горло, он делает попытку ответить. — У нас была фотосессия, и для концепта как раз подход… Не успевает закончить предложение, как тяжелая рука участкового опускается на стол, ударяя по нему, заставляя остальных вздрогнуть. — Не несите чушь. Лучше признавайтесь в настоящей причине. Я не хочу тратить свое время на оправдания, — глаза полицейского метают молнии, переводя взор с одного на другого. Возмущение одолевает Джиу, крепко держащую за руку своего парня. — Почему сразу наркота? Мы могли и из любопытства наведаться в заброшенное здание. Такое занятие не является редкостью среди молодежи, вы должны об этом знать, — на удивление, говорит она довольно громко. Страх никуда не ушёл, но непонимание переступает его и движет девушкой. К разговору подключается Тэхен, до которого наконец доходит ход мыслей участкового и возможные последствия неправильных выводов. — Я — фотограф. Эти люди — мои заказчики. С собой у меня есть оборудование и готовые снимки, которые вполне могут стать доказательством наших слов, — из троих лишь его голос остается спокойным, хоть происходящее и напрягает его. — Это может стать хорошим прикрытием для наркодилеров, не думаете? — участковый поднимает уголки губ, все еще уверенный в своих словах, — почему вы пытались убежать? — Да кому такое в голову взбредёт?! — выкрикивает Джиу, — мы в заброшенном здании, нам стоять и ждать неизвестно кого? Кажется, будто она готова накинуться на упертого мужчину с кулаками. Ложные обвинения выводят ее, как и двух парней, сидящих рядом по две стороны. Но, в отличие от девушки, они умудряются сохранять наружное спокойствие. — Не повышайте тон, — мужчина направляет указательный палец в ее сторону, заставляя девушку заткнуться и краснеть от гнева. Лишь ласка Шина способна успокоить ее, что сейчас и происходит, — а вы, — в этот раз он указывает на Тэхена, — показывайте все сделанные фотографии и то, что может подтвердить рабочее положение и официальный заказ на съемку. Через несколько минут распинаний фотографа участковый выходит из комнаты, указывая остальным сидеть тихо и «успокоить свою агрессивную подругу». На это Джиу кинула недовольный, полный злобы взгляд на мужчину, который покинул комнату со странными эмоциями. Радость от отсутствия масштабного расследования или печаль из-за очередного ошибочного, что пока не точно, задержания? Видимо, всё это смешалось в нем в коктейль, выбивая из колеи и заставляя погрузиться в свои мысли. Даже ручку, пока говорил с Тэхеном, выпустил, внимательно слушая собеседника и разглядывая показанные ему переписки с заказчиками, в тот момент наблюдающими за участковым, и трудовой договор, подтверждающий рабочую принадлежность к компании. Оставшись наедине друг с другом, ровесники, о чем Тэхен узнал из допроса участкового, могут расслабленно, насколько это возможно в полицейском участке, вздохнуть. Несколько минут взаимодействий Джиу и Шина, за чем Тэхен с любопытством наблюдал со стороны, помогают первой успокоиться, приводя в норму. После чего пара неожиданно поднимается со стульев, поворачиваясь к Тэхену, опускаясь в поклоне. — Извините, — Джиу говорит неуверенно и быстро, произнося, видимо, подготовленный и выученный заранее текст, — из-за нашего заказа у вас могут быть проблемы, или же вообще увольнение, но я надеюсь, что до этого не дойдет. И до отчисления тоже. Шин извиняется вслед за ней. Не так многословно, как девушка, но искренне. Она вздыхает, намереваясь продолжить, но Тэхен прерывает ее тираду, приближаясь к паре, заставляя их подняться. — Вам не стоит извиняться за это, — тон заставляет стоящих напротив успокаиваться, — никто не мог предугадать, что здание может находиться под охраной. Я взял этот заказ, поэтому весь риск в любом случае должен был брать в учет, — фотограф задумался, после чего менее уверенно произнес, — наверняка нас отпустят уже сегодня. Доказательств нашей причастности к наркоторговле нет. Троица опускается на небольшой диван, расположенный у дальней стены комнаты. Участкового всё нет, а от неудобных стульев болит вся тазовая часть. — Здание, на самом деле, красивое. Реставрация вдохнула бы жизнь в него, но, видимо, власти решили позволить постройке, итак значительно потерявшей былой облик, окончательно разрушиться, — с некой грустью произносит Шин, опуская голову на мягкую спинку и устремляя взор в потолок, — даже расположение комнат нестандартное, но удачное. Вы же видели тот круглый вырез в стене на втором этаже? А цветное стекло под ним? Там определенно был витраж! Представляю, как это было красиво, — воодушевленный голос контрастирует с расстроенным выражением лица. — Он архитектор, — Джиу, улыбаясь, обращается к Тэхену, смотрящему на другого парня слегка удивленно. — Хоть я и фотограф, но не согласиться не могу. Внутри всё было так, — он замолкает на минуту, подбирая правильные слова, — необычно. Такое старое, но в то же время не потерявшее своей красоты и изящности. Говоря честно, мне понравилось работать там. Жаль, что остальные комнаты посетить не успели. — В тот момент я пожалел о том, что смотрел столько ужастиков про заброшенные здания, — Шин прикладывает руку к груди в районе сердца, театрально вздыхая. — Кстати, не хотите чаю? — парни вопросительно смотрят на девушку, вспоминая, как термос вместе с половиной содержимого рюкзаков был изъят работниками органов. По всей видимости, их смутила кровь на реквизите, или же, по их словам, «сатанистских, а возможно и ритуальных, предметах». Но почему забрали и чай? Когда Джиу задала этот вопрос, в ответ получила лишь усмешку и вопросительный взгляд из ряда «серьезно?» Девушка кивает в сторону дальней стены. Тэхен оборачивается, щурясь и напрягая глаза, замечая между двумя высокими шкафами кулер, заполненный водой. Рядом, на одной из многочисленных полок, стоит открытая упаковка чая с зелёными пакетиками. — Сейчас от него я точно не откажусь. Правда, мы, считай, его крадем. Он явно стоит не для заключенных, — от одного слова Тэхена пробирает в дрожь, — какая ирония: кража в полицейском участке. — Думаю, если возьмём парочку, ничего не будет, — с мольбой в голосе произносит Джиу. Ждет одобрения? — Станет для них моральной компенсацией, — Шин усмехается. Тэхен согласно кивает, громко выдыхая. — У меня где-то должны лежать булочки, правда, наверняка сплющенные. Вы ведь любите клубнику? Помещение заполняют три, хоть и слабо, но повеселевших голоса. Разговоры прекращаются лишь на новые глотки теплого чая, приводящего в норму измотанных насыщенным днем людей.

***

Участкового не было пятнадцать минут. И, уставший, но уже менее злой, он возвращается в комнату, заполненную искусственным светом, прерывая вмиг затихшую троицу. Мужчина окидывает их взглядом, замечая в руках кофейные одноразовые стаканчики, найденные там же, где и чай, и, на удивление, не делает каких-либо замечаний, лишь спешно подходит к многочисленным ящикам, копаясь в них и ища что-то. Наконец, под внимательным взглядом сидящих, он достаёт красную папку и отдельные листы бумаги, кидая их на стол. — Мы связались с фотоцентром, про который вы говорили, — мужчина обращается к Тэхену, — но нам нужен договор в бумажном виде. Чуть позже, — он перевёл взгляд на часы, — работники вместе с вами наведуются в ваш дом. Надеюсь, документы хранятся там? — в ответ получает кивок от фотографа, — отлично. Также у каждого из вас будет проведен обыск, не советую отпираться, так как в любом случае при вашем отказе органы получат ордер через суд, отсутствие у вас наркотиков нужно подтвердить. Вы все живёте по-отдельности? — Мы с Джиу вместе, — Шин сжимает колено девушки рукой, видя ее испуганный взгляд. — Только один дом на двоих? Если есть собственные, туда нам также придётся ехать. — Один на двоих. — Ким Тэхен, что скажете вы? — У меня одна квартира. — Отлично, — участковый приближается к столу и нажимает на одну из многочисленных кнопок IP-телефона, связываясь с кем-то, — две машины, нужно три человека. Через пятнадцать минут будьте готовы, я присоединюсь. Пока узнавайте адреса. Мужчина шумно опускается на невысокий стул, вмиг переключая всё внимание на множественные бумаги. Он спешно перебирает их, на некоторых что-то пишет, хмуря брови и кусая ручку. — Почему вы сразу подумали про наркоту? — любопытства у фотографа не отнять. Отвлеченный работник поднимает взгляд на юношу, озадаченно смотрящего на него в ответ. Он некоторое время молчит, видимо, взвешивая все «за» и «против» раскрытия этой информации, и, потирая пальцами морщинистый лоб, откидывается на спинку сиденья. — Не задумались, почему здание находится под охраной? — в ответ тишина, — заброшенное помещение в глуши леса стало местом сбора самоубийц, наркодилеров, сектантов, алкоголиков и подобных им людей. Дом уже пытались обставить колючим и железным заборами, но даже они не остановили постоянных посетителей. Разрешения на снос не дают, относя здание к культурным ценностям, — саркастичный тон, — уже который год планируют реставрацию, но затягивают и ждут непонятно чего. Поэтому нам остаётся лишь следить за зданием и собственноручно вылавливать смельчаков по типу вас, — усталый взгляд падает на каждого сидящего, — вопросы остались? Компания одновременно качает головой из стороны в сторону. Тэхен закусывает губу, опуская взгляд на мелко подрагивающие пальцы. И ведь действительно, в некоторых комнатах они находили необычные предметы, так не вяжущиеся с местом: прозрачные пакеты, частички одежды, опустошенные цилиндры уколов, лезвия, битое стекло. Джиу копается в своей сумке, нарушая недавно образовавшуюся тишину: при участковом возобновлять разговор никто не решался. Найдя нужное, она приближается к работнику, вытягивая вперед руку с яблоком. Мужчина поднимает голову, обращая внимание на шевеления около себя, и замирает с поднятой бровью и удивлением в глазах. Девушка неуверенно стоит напротив, съежившись от внимательного взгляда. — Не так давно вы бы с радостью накинулись на меня. Что изменилось? Там отрава? Парни, сидящие сзади и смотрящие на спину Джиу, не менее удивлены. — Это просто яблоко! — возмущенно проговаривает, — я не могла не волноваться из-за обвинений, но это всего лишь ваша работа… — Спасибо, но нет, — полицейский вновь окунается в черные текста, отдавая внимание мелким печатным буквам, украшающим белоснежные листы. Вздыхая, девушка возвращается к своему парню, садясь рядом и укладывая голову на его плечо. За оставшееся время до отъезда никто из присутствующих не произнес ни слова, погружаясь в свои мысли и размышляя о прошедшем дне. Лишь равномерный звук работающей вентиляции ласкал слух уставших людей.

***

На выходе из участка Тэхена разделили с Шином и Джиу, улыбнувшимися ему напоследок, сопровождая их в разные машины. В каждой уже сидело по два работника, вяло двинувшимся при виде молодых людей. С фотографом ехал и участковый, ранее допросивший пойманных на охраняемой территории людей. Наручники, к счастью, сняли, поэтому юноша двигает кистями, шипя от боли и усаживаясь на заднее сиденье. Окрашенная в бело-синий дверь за ним захлопывается, оставляя наедине с парой глаз, с любопытством разглядывающих его через зеркало заднего вида, и сидящим за рулем уже знакомым мужчиной. Молодой работник, уместившийся на пассажирском переднем сидении, усмехается. — И эту неженку назвали наркоторговцем? — Тебя еще удивляет подобное? Забыл недавнего заключённого, пойманного в том же здании? Или его аккуратные ручки должны были вспороть тебе брюхо, чтобы ты понял, насколько внешность обманчива? Машина трогается, сворачивая с площадки на узкую немноголюдную улицу, освещенную редкими фонарями. Солнце уже почти село за горизонт, отдавая городу последние лучи перед тем, как над крышами домов повиснет звездная тьма. — Понял я, понял, не кипятись. Просто не могу даже представить, как этот дохляк работает с наркотиками. Бегать явно часто бы приходилось, — парень оборачивается, рассматривая притихшего Тэхена. — Тогда что ты забыл на этой должности, Лиен? — Не поверишь, — театрально хлопает глазами, смотря на хмурящегося водителя, — тебя побесить. — Я это уже понял. Поздравляю, отлично получается, — цедит сквозь зубы. — Мин Джэ, ты сомневался во мне? Это обидно вообще-то. Тэхен, чувствуя надвигающуюся ссору из-за гневного взгляда водителя, негромко кашляет, напоминая о себе. Эффект есть — Лиен, последний раз посмотрев на него, возвращается на место, бурча себе что-то под нос. Негромкая музыка, заполнившая салон благодаря включенному Мин Джэ радио, позволяет Тэхену отвлечься от разглядывания своих рук, приковывая внимание. Где он ее слышал? До боли знакомые строчки врываются в голову, вороша старые полки воспоминаний, давно запылившиеся и закрытые на железный замок. На его удивление, помнит даже слова, напевая их мысленно, удивляясь самому себе.

Прекрасное далеко, не будь ко мне жестоко, не будь ко мне жестоко, жестоко не будь.

И он надеется, что ближайшее будущее в виде вечера не приподнесет ему новых сюрпризов. До юноши доносятся последние звучания песни. Он устало откидывается на спинку сиденья, поворачивая голову к окну. Через пятнадцать минут за стеклом уже проносятся знакомые улицы, вызывающие у Тэхена облегченный вздох. Скоро он будет дома. Скоро он снова завалится на свою кровать, раскинув руки в стороны, вновь составляя расписание на завтра. Наконец-то посетит университет, иначе его в лицо узнавать перестанут не только однокурсники, но ещё и учителя. А, может, успеет наконец прогуляться с Юнги, от кого за весь день было уже двенадцать пропущенных звонков и десятки сообщений. Мысли о друге вызывают теплую улыбку, впервые за сутки украшающую лицо Кима. Неожиданно машина начинает подрагивать. Кочки? Нет. Дорога здесь всегда была ровной — центр города как-никак. Машина останавливается позади других, оказавшись в пробке. Ко всеобщему испугу, стекла начинают дрожать сильнее, картинка за окном смазывается во что-то яркое и пестрящее. До ушей доносятся крики со всех сторон, неприятный гул заполняет улицы. Что происходит? Работники органов, не менее напряженные и с испугом в глазах, спешно выходят из машины, по дороге доставая из специальных кармашков оружие и бросая фотографу «не выходить». Помогут ли они? Что попытаются предпринять? Действительно ли Тэхен доберётся сегодня до дома? Что жизнь подготовила для него в очередной раз? Кима начинает слабо подбрасывать на месте, что пугает парня ещё больше. Может, дело в машине? Забрав свой портфель, он, с трудом из-за дрожащих пальцев открыв дверь, выпрыгивает на улицу, все больше ужасаясь происходящему. Полицейская голубая форма уже мелькает в толпах жителей. Поблизости с громким звуком из оконных рам выпадает разбившееся стекло. Осколки летят в разные стороны на большое расстояние, задевая некоторых пробегающих мимо людей. Куда все торопятся? От чего? И, главный вопрос, красным горящий в мыслях. Почему даже здесь всё трясётся? Вывески магазинов слетают с петель, падая на землю и ломаясь на части. С высоких зданий начинают сыпаться отломившиеся части кирпичей, оставляя вмятины на железных крышах машин, из которых, торопясь, выходят водители, с ужасом в глазах наблюдая за кричащими жителями и присоединяясь к ним. В фонарях мигают лампы, поочередно прекращая свою работу и окутывая улицу в пугающий мрак. Тэхен все еще держит ручку двери, застыв и устремив взгляд вперёд. Вдали, недалеко от здания его фотоцентра, качаются из стороны в сторону несколько многоэтажек со множеством панорманых окон, которые он всегда считал чем-то красивым, любуясь, пока шел на работу. Парня будто помещают в вакуум. Все звуки отходят на второй план: их перекрывает оглушающий звон рушащихся конструкций и вылетающего стекла, как дождь осыпающегося с огромной высоты на землю. Здание кренится в бок. Оно рушится, неминуемо приближаясь к сотрясающейся земле, подминая под себя всё живое. Землетрясение настигает людей неожиданно, не позволяя успеть спастись. Кто-то из пробегающих задевает плечо Кима, заставляя того упасть на землю. Мысли путаются, образуя ком в голове, опечатанный желтой лентой «спасайся пока можешь». Глубоко вдохнув, он спешно поднимается с места, оглядываясь. Все бегут в противоположную от многоэтажек сторону, к низким жилым домам, видя в них меньшую угрозу. Большинство дверей зданий завалено, поэтому люди выпрыгивают даже из окон, катаясь по земле с криками, полными боли. Но кому есть дело до других? Каждый смотрит лишь вперед, не замечая ничего вокруг, спасаясь, а некоторые пытаются попасть в рушащиеся дома, захлёбываясь в своих слезах. Хотят спасти. Надеятся. Цветочные горшки падают с балконов, заставляя Тэхена отпрянуть в сторону. Напоследок оглянувшись и увидев, как очередная высотка крушится, он, вливаясь в поток людей, бежит. Бежит, не жалея сил и не обращая внимания на боль, пронзающую его тело из-за падения. Бежит, заставляя себя не останавливаться около людей, которых под собой хоронят обломки зданий. Бежит, хотя перед глазами все размывается из-за подступающих слёз. Боли или отчаяния? С трудом получается уворачиваться от летящих на землю предметов. Если они не падают на тебя, то попадаются на дороге, заставляя спотыкаться и валяться на земле, вдыхать грязь и пыль, поднявшуюся туманом над ранее умиротворенным городом. Еще одной опасностью становятся сами люди: улица узкая, а испуганных жителей все больше. Они, толкаясь, стрелой с огромной плотностью несутся по обломкам. Упадешь — затопчут. Лишь немногим удается держаться наверху, наплевав на человечность и переступая через еще горячие тела. Но когда удача была на стороне Тэхена? Жилой дом начинает осыпаться. Фотограф, бегущий в этот момент недалеко от него, пытается переместиться на другую сторону, пересекая не замечающих его людей. У него это удается, в частности из-за напора жителей, оказавшихся под рушащимся зданием и пытающихся сместить всех мешающихся на другую сторону улицы. Но, не удержав равновесие из-за очередного толчка в спину, падает, видя перед собой лишь красный капот, ударяясь об него головой. Цвет машины, или кровь уже начинает застилать глаза, подчиняя корчущегося от боли юношу? Он оседает на землю около передней части автомобиля, подминая под себя ноги, не давая не замечающим его людям наступить на конечности. Голову пронзает боль, дополняя неприятные ощущения в боку, затавляющие Тэхена шипеть от боли, сдерживая в себе крик. Перед глазами начинает темнеть, забирая тяжело дышащего фотографа в путы крепкого сна, являющегося чем-то слишком желанным для него. Нет. Ему нужно подниматься. Всё не может закончиться вот так. Но, не имея возможности подчинить организм себе, вымотанный и раненный юноша перестаёт слышать окружающие его звуки. Перед глазами в последний раз мелькают фигуры удаляющихся людей, после чего тьма окутывает тело, обессиленно лежащее перед красным капотом, принося умиротворение.