Blackrad: выжить нельзя умереть.

Ветер ласкает обломки зданий, проносясь со свистом между каменными глыбами. Лишь часть построек более менее сохранила свой прежний вид, но и у них отсутствуют стены и потолки, чьи части укрывают землю, хороня под собой людей, в глазах которых застыл ужас. Еще сутки назад, задыхаясь и плача, они бежали, не жалея сил, пытаясь спастись от, как кажется, неминуемой гибели. Но кто будет встречать ее не противостоя, не пытаясь защитить себя? Лишь посмотрев смерти в глаза мы понимаем, насколько ценна наша жизнь. Эта мысль не выходит из головы у парня, сидящего около красной помятой машины, неотрывно смотрящего вдаль. Волосы потеряли прежний русый цвет — пыль и грязь осела на них, вплетаясь в локоны, придавая им пепельный оттенок; рана на лбу после резких движений снова кровоточит, из-за чего концы челки прилипли к лицу. Одежда помята и изорвана, вися клочьями на худом теле, от чего кожа становится гусиной, покрываясь множественными мурашками из-за пронизывающего ветра. Он пришел в себя десять минут назад, очнувшись из-за очередной окончательно развалившейся стены, чье падение разнесло по округе, погрузившейся в оглушительную тишину, громкий звук. Резко распахнув глаза, юноша поднялся с земли, садясь и облокачиваясь на копот. Боль сразу дала о себе знать, концентрируя все чувства в ране на лбу. Тэхен схватился за голову, коря себя за необдуманное действие. Конечностями двигать сложно — они онемели из-за долгого нахождения в одном положении, хотя парень в принципе не уверен, сколько пролежал на земле, один ли день или, может, неделю? С пробуждением вернулись и чувства, мысли, боль. Голову заполняет множество вопросов, ответы на которые он, возможно, в ближайшее время не найдет. Почему никого нет? Что с городом? Где сейчас друзья? А родители? Жив ли он вообще? Встряхнув головой, Тэхен медленно поднимается с земли, морщась от неотступающей боли. Он смотрит по сторонам, надеясь увидеть кого-то еще, убедиться, что есть живые люди поблизости. Пара минут поисков не даёт результатов. Не слышно абсолютно ничего, кроме всё новых и новых разрушений, чей звук оглушает, походя на гром. Парень даже на несколько секунд подумал, что погода действительно решила разыграться, дополнив мрачную картину. Но, взглянув на слабо виднеющееся голубое небо, затянутое светлыми облаками, не дающими солнцу в полной мере греть землю, отбросил эти мысли. Очередной порыв ветра, подбросивший остатки ранее симпатичного свитера, пробрался под одежду, ледяными языками лаская нежную кожу. Тэхен спешно хватается за края тянущихся по направлению ветряного потока разорванных частей кофты, завязывая в крепкий узел на животе, хоть как-то укрывая своё продрогшее тело. Но, что не удивительно, крупная вязка со множеством ранее небольших дырочек не спасает. Первое что ему сейчас нужно сделать — найти одежду. Решение в голову приходит сразу, но заставляет парня состроить мученическую гримасу. Поблизости не было магазинов одежды или бутиков, поэтому найти среди обломков го́ры одежды он не сможет. Остаётся один вариант — надевать что-то чужое. Окровавленное. Пропитавшееся отчаянием. Выхода нет. Если действительно выжил, то холоду свою жизнь так просто не отдаст. Вздохнув и отбросив свою брезгливость, Тэхен, содрогаясь от холода, неспешно идет по обломкам, высматривая на земле того, с кого можно снять что-нибудь теплое и более менее целое. Фотограф прокручивает в мыслях события прошлого дня, доходя до своей отключки. И в голове пусто становится, гробовая тишина, как и в городе. С пробуждением к нему пришло непонимание, сейчас, наверное, время медленного принятия. Что будет, когда поймет и обдумает всю ситуацию? Когда посмотрит на всё вокруг другими глазами, полными страха, безысходности и тревоги? Сейчас же взгляд, в котором с пробуждения не пропадает блеск сожаления, мечется по мертвецам. Через несколько минут он натыкается на уже холодное тощее тело, замечая на лежащем мужчине осеннюю куртку, порванную на спине, но, к счастью, не насквозь — лишь пух торчит из дыры. Тэхен присаживается перед ним на корточки, кое-как переворачивая с живота на лопатки, стараясь это сделать осторожно, хоть лежащий ничего уже и не почувствует. Как оказывается, это совсем молодой парень, может даже ровесник фотографа. Наверняка миловидное ранее лицо покрывают множественные порезы, засохшая кровь из которых коркой тянется во все стороны, почти не составляя живого места. И скольких еще забрало землетрясение, к которому не был готов никто? Он расстёгивает бордовую куртку, начиная ее медленно снимать. Нос заложен, но после очередного глубоко резкого вдоха частично открывается, о чем парень сразу жалеет — запах крови, плоти и гари врывается в легкие, окутывая всё своим ядом, вызывая рвотные позывы. Спешно поднеся руку к ноздрям и закрыв их, Ким судорожно дышит через одежду, слабо ощущая свой почти выветрившийся одеколон. Дыхательные пути, хоть и не полностью, забиваются пылью со свитера, перекрывая полноценный путь воздуху. Может, это и к счастью. Одной конечностью снять одежду с парня не получится, поэтому, как можно глубже вдохнув и задержав дыхание, он старательно избавляет дрожащими пальцами погибшего от верхней одежды, чувствуя бешено колотящееся из-за отсутствия кислорода, если не страха, сердце. Организм вынуждает вновь вдохнуть противный запах, заставляющий нос морщиться. Справившись со своей задачей, Тэхен кутается в спасательную куртку, моментально ощущая разлившееся по телу тепло. К счастью, вещь ему не мала, наоборот, больше на размер, поэтому двигаться будет вполне удобно. Фотограф вновь ступает по развалинам, направляясь обратно, к причине его, по всей видимости, расшибленного лба. Он пытается вспомнить, как добежал до красной машины, и отталкиваясь от этого найти полицейскую. Там остались самые дорогие для него вещи и ему нужно найти их. Хотя бы обломки, но увидеть свой фотоаппарат. В мыслях воспроизводится лишь бег по прямой, по главной улице, плечом к плечу с другими жертвами, многие из которых наверняка уже не дышат. Люди не решались заворачивать в переулки — больше шанс того, что на тебя что-то упадет. Видимо, ему просто нужно идти от красной машины вперед. К счастью, цвет позволяет ей выделяться в серой массе, поэтому через несколько минут он уже замечает яркий копот, вызывающий дрожь по всему телу. Шарканье разносит звук по округе. Камни разных размеров откатываются в стороны под напором ног Тэхена. Он неспешно двигается в направлении, как он надеется, полицейской машины, смотря на вид перед собой. Над чудом сохранившимися крышами низких домов не видны привычные высотки, ранее разрезающие облака своими верхними этажами, откуда наверняка был красивый вид. Он всегда хотел увидеть город через панорманые окна, свысока — это стало мечтой для Тэхена после переезда в Йонъин. В очередной раз его грёзы растоптаны. В данном случае, разрушены. Передняя часть сине-белой машины раздавлена множеством кирпичей и обломков бетонных стен. Стёкла отсутствуют, одна из задних дверей покоится на холодной земле — та, которую Тэхен забыл закрыть, вливаясь в поток спасающихся. Парень подходит к автомобилю, заглядывая в салон, ища свой бежевый массивный рюкзак. Он оказывается на черном коврике, измятый, придавленный, но на вид целый. Надежда не угасает в глазах тянущегося к нему юноши. Прогнувшаяся крыша препятствует, но, путем нескольких минут отчаянных попыток, сумка поддается. Ким, со всей силы тянущий свою вещь одной рукой, а другой поддевая снизу, почти падает на спину, но успевает вовремя ухватиться за торчащую фурнитуру, на которой ранее держалась дверь. Сердце начинает колотиться быстрее. Он щелкает застежками, с опаской рассматривая внутреннее содержимое, доставая оборудование и складывая на кресле. Облегченный вздох срывается с уст. Часть принадлежностей всё же цела. Самое главное то, что функционирует фотоаппарат, для проверки чего он, как только нашел его, наспех сделал снимки ближайшего ранее красивого дома, опробовав все функции аппарата и убедившись в исправности. Сумка явно пригодится для скитаний по городу в поисках пропитания и людей, поэтому Тэхен выкладывает все испорченные предметы, освобождая место: штатив, у которого сломаны ножки, вспышка, аккумуляторы, объектив, линзы и многие другие принадлежности, превратившиеся в горы фурнитуры. Справившись с задачей, он вешает сумку на плечо, чувствуя смущающую его легкость — полупустой рюкзак в сравнении с обычно набитым кажется пушинкой. Оглянув напоследок местность, он развернулся в направлении своей квартиры, намереваясь забрать оттуда уцелевшие вещи. Если, к счастью, дом несильно пострадал, то он сможет как обычно спать в своей привычной постели, выглядывая в окно и надеясь увидеть кого-нибудь.

***

Удача явно не на стороне Тэхена. Он стоит напротив подъездной двери, больше не имеющей смысла. Постройка наполовину обвалилась, открывая вид на пустынные комнаты, обдуваемые ветром. Весь уют, долгие годы создаваемый жильцами, со свистом уносят с собой его порывы. И вот, доходя взглядом до четвертого этажа, он находит знакомые ему обои и поломанную мебель. Уцелели, и то лишь частично, его комната и уборная. Всё остальное оказалось под ногами, становясь могилами для тех, кто покинуть здание не успел. Неприятная дрожь прошла по телу от осознание того, что те, кому еще совсем недавно он дарил улыбку и пожелание хорошего дня, за короткий (ведь короткий, да?) промежуток времени оказались придавленными бетонными плитами к сырой земле. И что делать? Первой мыслью, посетившей Тэхена, было просто развернуться и уйти. Но куда идти? Что предпринять дальше? А как питаться, одеваться? Мысли о личной гигиене пугают парня, с детства брезгливого и чистоплотного. Одежду может найти и среди обломков, хоть и испачканную. Да и снять с тех, кому она не нужна, но это только в крайнем случае — в данной ситуации ему стоит начать отказываться от своих принципов и преодолевать страх и отвращение. Еда тоже найдется, магазинов много, может остались уцелевшие продукты. А отсутствие чистоты тела может привести к серьезным последствиям, и, как думает Тэхен, «умрет он уже не из-за землетрясения, а, например, инфекции». Фотограф действительно всегда боялся даже небольших порезов, страшась осложнений. И свою рану на лбу стоит обработать, а в комнате как раз есть аптечка. Некоторое время размышляя об этом, он все же пришел к выводу, что лучше всего ему посетить свой дом и забрать некоторую одежду, продовольствие на первое время (в комнате он хранит еду быстрого приготовления, чипсы и подобную им пищу, хоть чем-то сможет перекусить), щётку с расческой и медикаменты. Теперь нужно понять, как попасть на свой этаж. Не осталось уцелевших лестниц, поэтому, чтобы добраться до комнаты, придётся воспользоваться своими навыками скалолазания и паркура. Когда-то, к счастью, он увлекался этим, бегая с друзьями еще в родном городе по крышам гаражей и низких домиков. Они даже устраивали небольшие соревнования, в которых зачастую фотограф занимал второе место, что его огорчало. Но сейчас он удовлетворен хоть какими-то своими способностями. Потоптавшись на месте и критично осмотрев торчащие куски арматуры, с чьей помощью он собирается подниматься, парень накинул на свободное плечо вторую лямку рюкзака, ранее самовольно качающуюся от порывов ветра, свисающую из-за ненадобности — Тэхен привык ходить лишь с одним занятым плечом. Он двинулся к первым лежащим бетонным плитам, осторожно наступая на них, придерживаясь за ближайшую низкую стену, а точнее за то, что осталось от нее. За пару минут он приблизился к наклонной горке обломков, которую присмотрел заранее, видя в ней самый безопасный подъем. Ухватившись за железную палку, торчащую чуть выше его головы, он, настроив дыхание и осмелившись, оперся о самый низкий блок, запрыгивая на остатки стены, в страхе хватаясь за новый выступ. Равновесие удалось удержать, но вечно скатывающиеся на землю мелкие камушки, задевающие ноги Тэхена, сильно мешают ему. А, может, всё дело в испуге и это фантазия преукрашает происходящее вокруг. У юноши в принципе ощущение, будто он находится во сне: ему трудно концентрироваться на чем-то, расфокусированный из-за резких поворотов головы взгляд гуляет по окружению, не сразу соображая, что вообще видит перед собой; движения тела заторможены, иногда он делает что-то непроизвольно, не контролируя конечности; мысли вырывают из реальности, поэтому, пока шел сюда, постоянно отвлекался на внутренний мир, после чего не понимал, как оказался в том или ином месте. Происходящее сейчас конечно заставило его в какой-то степени взбодриться, но теперь ощущение, что он не в простом, а контролируемом сне. В какой-то степени лучше стало, но все же в нормальное состояние он не вернулся. Успокоив свое колотящееся сердце, он оглянулся на громкий звук, испугавший итак нервного парня — небольшая часть пола второго этажа оказалась на месиве из себе подобных, покоясь теперь на земле. Здание всё продолжает рушиться, и каковы шансы того, что опора не уйдет у него из-под ног? Или что на него не упадет что-то сверху? Подниматься слишком рискованно. Он уже собирается спуститься обратно, но в голове всплывают все его ценные вещи. И нет, дорогие они не по своей цене, а по воспоминаниям, связанным с ними. И эту связь с прошлым в материальном виде Тэхен терять не хочет. Казалось бы, жизнь должна ему быть дороже, но и гарантии того, что всё обвалится под ним, тоже нет. Отваливаются лишь торчащие бетонные куски, чудом удерживаемые на весу. Но сохранившаяся часть постройки выглядит довольно крепкой. Тэхен верит в судьбу. Даже если всё и обвалится, то, может, так оно и должно быть? И даже если сейчас он развернется и уйдет, в итоге каким-нибудь образом на него что-нибудь да упадет, и конец так или иначе настигнет, правда, на минуты или часы позже. По его мнению, от смерти не убежать. Поэтому, почему бы не попробовать? Он никогда не избегал рискованных путей. Если итог того стоит, то он, не смотря ни на что, делает задуманное. Поэтому, подтянув спадающие лямки рюкзака, он, двумя руками хватаясь за крепко держащуюся арматуру, несколькими прыжками достигает остатков лестничной площадки, ища глазами наиболее удобные пути к комнате.

***

Сделав, наконец, последний рывок, Тэхен рухнул на пол квартиры, ударившись подбородком до звездочек перед глазами. Тихо прошипев, он кое-как встал на ноги, отряхивая одежду и начиная осматривать до боли знакомое помещение, от которого цела осталась лишь малая часть. Уже начинает потихоньку вечереть — лучи закатного солнца, открывающие вид на летающую по комнате пыль, кидают мягкий свет на испачканную и поломанную мебель, хранящую в себе множество воспоминаний, атакующих мысли Тэхена и греющих душу, вызывая слабую улыбку у парня. На кровати разбросаны обломки — уставший фотограф по приходу всегда заваливался на мягкую постель, довольствуясь долгожданным расслаблением, сейчас же это может стоить ему новых повреждений тела. На прикроватной тумбе лежит закрытый ноутбук, оставленный Тэхеном перед уходом на фотосессию, ставшую, видимо, последней на ближайшее время. Интересно, что с той парой? А друзьями? Юнги? Родителями? От мыслей о них по спине проходит неприятный холодок, ледяным липким слоем оседающий на коже, вызывая тревожное чувство. Он ведь даже не может связаться с ними, спросить, как они, повреждены ли, коснулось ли бедствие и близких ему людей? Живы ли они вообще? Паника постепенно охватывает его. И как он не подумал о них раньше? Тэхен начинает оглядываться вокруг, спешно шагая по комнате. На лице застыл ужас, отображающий картину нового мира. Тэхен подходит к краю, что для него опасно из-за вероятности падения еле держащихся поломанных стройматериалов. Взгляд мечется по улицам и руинам в поисках хоть одной живой души. Но нет абсолютно никого. Лишь рушатся всё новые и новые стены домов, присоединяясь к остальным обломкам, вместе создавая подобие нового слоя земли, хранящего в себе людские души. Но нет кого-то, кто шёл бы по ним, с горечью осматривая последствия землетрясения. Лишь один человек с кашей из вопросов в голове, с высоты смотрящий на всё это глазами, в которых читается безысходность. Он один. Он один? Он действительно единственный выживший? Осознание настигает, захватывая в свой капкан, окольцовывая грязными руками и шепча на ухо, убеждая в плачевности ситуации. Отчаянный крик разносится по округе, слышимый, как кажется, на другом конце города. Это было бы и не удивительно — оглушительная тишина опустилась на пустынный городок, даже ветер временно стих, не колыша больше деревья, чей приятный звук успокаивал Тэхена, напоминая многочисленные прогулки с семьей по небольшому лесу рядом с родным домом. Парень вцепляется руками в волосы, тяжело дыша и судорожно мотая головой из стороны в сторону. Не может быть. Он не может остаться один. Это невозможно. Всхлип. За ним следует еще один. Плечи юноши содрогаются, что сопровождается громкими звуками плача. Он опускается, что можно назвать падением, на колени, не сдерживая своих эмоций, нахлынувших разом огромной волной. Весь кошмар, который он, открыв глаза, может увидеть перед собой, и негативные мысли, полные ужасающих последствий происходящего, играют вместе оркестром душераздирающие мотивы, от которых отгородиться, к несчастью, Тэхен не может. Никто к нему не подойдёт, не утешит хотя бы своим присутствием, которое бы отогнало мысли об одиночестве, кошмаром преследующие парня. Все, на что он способен сейчас, — это завалиться на, как было ранее, мягкий и приятный ковер, ворсинки которого на данный момент похожи на иглы, пронзающие не только тело, но и душу. Горячие слезы оставляют мокрые следы на покрасневших щеках и ладонях, закрывающих лицо. Город впервые за последние сутки наполняется человеческим звуком.

***

Солнце, отдав городу свои последние лучи, скрывается за горизонтом, окуная Землю во мрак, таящий в себе что-то неизвестное, пугающее, но затягивающее. Туристический центр, независимо от времени суток, всегда был оживленным и шумным, принимая всё новых и новых путешественников, оккупирующих знаменитые парки и музеи. Сейчас же до Тэхена доносятся даже шорохи и лязг металла со двора дома, находящегося напротив. Шорохи? Парень неспешно поднимается с пола, всматриваясь в кирпичные горы внизу. Ветер колышет деревья, из-за чего на землю падают листья странного для них оттенка, а может, все дело в темноте, искажающей цвет. Не концентрируя на этом внимание, он красными, опухшими из-за плача глазами выискивает источник звуков, щурясь и часто моргая. Огонек надежды, потухший пол часа назад, вновь начинает разгораться, придавая уставшему юноше сил и позволяя хотя бы встать, что удается с трудом, но, главное, что удается. Он не знает, сколько пролежал на полу, погрузившись в свои переживания и мысли. Истерика морально вымотала его, забрала с собой негатив и отрицание, позволяя выплеснуть всё то, что ураганом окутало парня, закрывая своими темными потоками, говоря объективно, мыслями, обзор на свет. Лишь желание отдыха оставила, стремление забыться на несколько часов в воображаемом мире, где, как он надеется, всё будет намного красочнее и радостнее. А после пробуждения подумает на свежую голову, что делать дальше. Может, он проснется из-за родного звона будильника и окажется в своей мягкой кровати с ноутбуком на коленях и недопитым кофе на тумбе? И вдруг всё это окажется лишь чертовым реалистичным сном? Он будет надеяться. Железный лист крыши, валяющийся на земле, начинает двигаться, съезжая с небольшого бугорка в сторону. У него галлюцинации? Может, зрение, которое всегда было идеальным, ухудшилось? Он щурит глаза, всматриваясь в рыжий комочек, как оказывается, лежащий под тем самым листом. Что это? Комок начал двигаться, выползая из своего укрытия, принимая новую форму, из небольшого шара в?.. Кошку. Животное, хромая, совершило свои первые движения, позволяя Тэхену наконец разглядеть существо. Это всего лишь кошка, которую, видимо, придавило фурнитурой. Тяжелый вздох. И он надеялся увидеть там человека? Неприятный ком никуда не делся, оккупируя горло Тэхена. Но слез больше в организме не осталось. Лишь усталость и доля смирения читается в стеклянном взгляде, метнувшемся к настенным, наполовину опустевшим полкам — содержимое частично сохранилось, покоясь на своих местах, но все же большая часть предметов валяется на полу, как и сломанная пластмассовая коробка с лекарствами, рассыпанными рядом. Подхватив свой рюкзак, юноша неспешно приблизился к ним, присаживаясь на корточки и разбирая упаковки. Рана на лбу нескончаемо болит, кровь время от времени крупными багровыми каплями проступает на потертой коже, стекая по лицу и оставляя неприятные липкие дорожки. Тэхен достал с полки небольшое, на удивление целое зеркало, критично себя осматривая. Видимо, нет ничего слишком серьезного, лишь внешние, но значительные повреждения. После такого и шрам может остаться, но не смертельно. Найдя всё необходимое, он дрожащими пальцами принялся за обработку раны, шипя от боли и жмуря глаза из-за стекающей перекиси. Ким промучался несколько минут, вспоминая, как именно мама обрабатывала его раны, в основном которые были на ногах. Но, разницы ведь в дезинфекции нет, да? Заключительными штрихами стали повязка, окольцевавшая всю голову подобно бандане, и настоящая поверх, вязаная, с клетчатым ярким принтом. Как ему всегда говорили родители, «сохранять в тепле нужно всё тело». Разобравшись с этим, он принялся за валяющиеся пластины таблеток, читая названия и разделяя на две кучки — те, которые заберёт с собой, и те, что останутся в квартире. Запасные бинты, тайленол, терафлю, стомасин, чичонхван * и подобные им таблетки, которые наверняка пригодятся в будущем, оказались в переднем кармашке, застегнутом на пуговицу. Далее в сумку отправляется небольшая часть гардероба — нижнее белье, два свитера, толстовка и несколько пар штанов. Сам он, избавляясь от окровавленной одежды, переоделся в широкие свободные брюки, свитер в красно-черную полоску и худи. Холод, несмотря на экипировку Тэхена, умудряется колючим языком обвалакивать кожу, заставляя ее покрываться мурашками. Единственной осенней куртки он лишился из-за своего стремительного роста, и покупка новых — для нынешней погоды и на зиму — была у него в планах на ближайшие дни. Судьба решила всё иначе, заставляя искать выход другим способом. Поэтому, найдя влажные салфетки, он начал чистить украденную, если так можно сказать, верхнюю одежду, намереваясь забрать с собой уже хотя бы более чистую. Напоследок Тэхен взял несколько распечатанных фотографий, ранее висящих над его кроватью на длинной веревке. Во избежание повреждений он положил их в небольшую шкатулку, умещая во внутреннем кармашке. В комнате хранится еще множество ценных вещей, но, к сожалению, унести всё он не сможет. Ким обещает себе вернуться сюда и забрать всё после того, как найдет новый временный дом. И это обещание самому себе… выжить? Именно так, хоть и признавать свой пессимистический настрой, одолевающий его, он не хочет. Тэхен сделает всё для того, чтобы спастись. Оглянув помещение и тяжело вздохнув, фотограф приблизился к краю, намереваясь спуститься обратно тем же путем, каким и добрался до комнаты. Смотреть с такой высоты на землю страшно до дрожи, но что ему ещё остается? Раз забрался сюда, то и слезет, да? Потяжелевший рюкзак будет мешать, но его можно скидывать на пол каждого этажа перед тем, как начать спускаться. Или, например, вешать на фурнитуру, ведь от падения что-нибудь может сломаться или порваться. Всё продумано, дыхание контролируется, поэтому он, настроившись на десять минут экстрима, страха и боли в конечностях, собирается приступить к волнующему, но его останавливает странный звук, созданный точно не им и наверняка не очередной кошкой. Он становится всё громче и отчётливее, поселяя напряжение в Тэхене. Несколько секунд ему требуется на то, чтобы понять, что происходит. Но этого времени хватает и для того, чтобы опора с характерным звуком стремительно начала уходить у него из-под ног, осыпаясь на третий этаж, обламываясь и падая всё бо́льшими кусками, создавая грохот. Ким подрывается с места вглубь комнаты, но, виной своей заторможенной реакции, не успевает, летя за обломками вниз. Боль от падения пронзает всё тело, вырывая из уст пострадавшего крик, наполненный горечью ощущений. Тэхен зажмурил глаза, скрыв лицо в изгибах локтей, защищаясь от частиц разных размеров, всё продолжающих осыпаться на него кучами. К счастью, всё, что действительно могло бы придавить его, уже покоилось под ним, обрушившись в первую очередь. Осталось дождаться, пока этот дождь из материалов прекратится, и он считай спасен. Если, конечно, этаж выше не решит, что и его время пришло. Рюкзак хоть и слабо, но смягчил падение, защищая от торчащих острых концов материалов. Что-то из содержимого наверняка сломалось — похоже, это было неизбежно. Тэхен начинает ругать сам себя. Ну и что он ожидал от полуразрушенного дома? Что, движимый желанием, с лёгкостью доберется до четвертого, мать его, этажа, а после, забрав всё, что так хотел, выпорхнет на крыльях удачи и мягко приземлится на землю, получая разрешение на спокойный дальнейший путь? Он еще мягко отделался, а мог, например, пока полз по стене упасть из-за очередной неустойчивой железки, в самый неподходящий момент решившей покинуть свое место, утянув за собой смельчака. Грохот наконец прекратился. Пыль заполнила помещение, слишком медленно покидая его через огромную щель в стене. Тэхен с кряхтением переворачивается на живот, опираясь руками о пол и медленно поднимаясь, становясь на колени. Лишь после, опасаясь мелких частиц, он открывает глаза и заходится в приступе кашля, содрогаясь всем телом. Если бы не ненадежность конструкции, в чем он самолично убедился, фотограф бы пристроился на краю, свесив ноги, вдыхая свежий воздух и любуясь красивым небом, где переливаются оттенки синего и фиолетового, играя друг с другом, походя на увеличенную версию полотна художника-пейзажиста. Но сейчас он может лишь перетерпеть неприятную щекотку в носу и ломоту в теле, к счастью, постепенно отступающую. Позвоночник не поврежден, голова тоже, а это самое главное. Подождав несколько минут — пока пыль более менее осядет на поверхность и от боли останутся лишь слабые отголоски, Тэхен поднялся на ноги, проверяя свои конечности на целостность и работоспособность. Удовлетворенный результатом, он переводит взгляд на валяющуюся на полу дверь рядом с ее оправой. Спускаться по поврежденной стене опасно, поэтому, вероятно, стоит попробовать передвигаться внутри дома по сохранившимся бетонным поверхностям. Тоже рискованно, но не оставаться же здесь? В любой момент всё может обвалиться, и последние минуты жизни он проведет под какой-нибудь плитой. Парень задаётся вопросом, как вообще смог добраться до своей комнаты, если всё здесь еле держится? Жаловаться на некую фортуну он конечно не будет — главное, что выжил. Но все же, почему так? Тэхен упал в чужую спальню, ранее наверняка довольно симпатичную, оформленную в серых и фисташковых оттенках. Если бы не погром и обстоятельства, он бы полюбовался интерьером, представляя фотосессию в этом помещении и думая о концепте, который бы выбрал. Но время терять нельзя, ему нужно спускаться. Смотря под ноги и обходя валяющиеся вещи, Ким подошел к двери, наступая на нее и приближаясь к проходу. Ничего не видно — темнота окутывает пространство, завлекая в свои объятия и укрывая от чужих глаз. Без света зашкаливают шансы того, что он упадет уже через несколько секунд после его вылазки. В рюкзак фотограф положил фонарь еще около полицейской машины, и, молясь чтобы он был цел, полез за ним, не решаясь шагнуть в черноту. Вся аппаратура сложена среди одежды, поэтому ему пришлось искать источник света вслепую, щупая каждый попадающийся предмет. Наконец пальцы натыкаются на что-то прохладное и удлиненное, по ощущениям целое. К счастью, не только по ощущениям. Свет фонаря разрезал мрак, врезаясь в последствия обвала. Большинство лестниц, превратившихся в груды камушков, застилают уцелевшие лестничные прощадки, которые, на удивление, чудом держатся, не проваливаясь под тяжестью бетона. Наспех оценивая ситуацию, Тэхен делает шаг вперёд, но, не чувствуя под ногой опоры, хватается за дверную раму, отскакивая назад. Белый свет метнулся к порогу, открывая вид на зияющую дыру в полу, куда, по всей видимости, умудрился шагнуть фотограф. Достать фонарь и не смотреть под ноги? Будет сделано! Молодец, Ким Тэхен, гениальный план скорой смерти. Целая, довольно крупная площадка, находящаяся ближе всех, становится первым шагом к освобождению. Фотограф, сначала кинув туда довольно тяжелый камень и убедившись, что построение относительно крепкое, аккуратно обошел дыру, хватаясь за какую-то торчащую палку. Расстояние до нужной поверхности кажется одновременно коротким и длинным. Такое вообще бывает? В любом случае, ему ничего не остаётся, кроме как рискнуть, на что требуется пара минут раздумий. Первым отправляется рюкзак — слегка наклоняясь и держась за фурнитуру, он, раскачав сумку, кидает ее на бетон с небольшой высоты. Смотря под ноги и отойдя для разбега, Тэхен, вытерев вспотевшие ладони, наконец осмеливается, прыгая в темноту. Коротко вскрикнув, он падает животом на шершавую поверхность и цепляется руками за остатки ограждения, боясь скатиться вместе с неустойчивыми камнями, стремительно летящими в, как кажется, пустоту. Встав и отряхнув себя, он оглядывается в поиске нового места, куда можно безопасно приземлиться. В отдалении, ниже на, наверное, два метра, находится выступ, узкий, но на вид устойчивый. И всё происходит также — рюкзак, внутренние наставления и отчаянный прыжок. Носок ботинка цепляется за край, из-за чего парень летит лицом в стену, но успевает опереться на другую ногу и выставить ладони вперед, не позволяя себе столкнуться с кирпичами. Сердце бешено стучит, олицетворяя весь страх, с которым Тэхену приходится бороться. Он думает о своих действиях и их опасности лишь после совершения, задаваясь главным вопросом: «Зачем я вообще полез сюда?» Радует лишь то, что мысли о ситуации в городе отступают на второй план. А вообще, насколько масштабна катастрофа? Невольно парень начинает представлять свою одинокую жизнь, в которой отсутствуют любые живые существа, и содрогается от неприятного холодка, прошедшего по спине. Он не настолько везучий, чтобы стать единственным выжившим среди миллионов. Хотя, можно ли назвать это везением? Скорее участь и проклятие. На уровне выступа, где пристроится Тэхен, есть несколько уцелевших поверхностей, находящихся ближе других, но смысл прыгать на них, если ему нужно спускаться вниз? Да и добраться до новой точки они не помогут, поэтому справляться с большим расстоянием придется отсюда. Он приседает, собираясь повторить свои действия, но боковым зрением замечает что-то снизу. Круг света перемещается в нужном направлении, открывая картину, заставившую фотографа пошатнуться. Спина сталкивается с холодной стеной, рука прижата ко рту, подавляя вскрик. Человек. Парень часто видел его около дома, но сейчас узнать было трудно. Окровавленное тело насажено на множество остроконечных железных палок. Стеклянные глаза открыты и устремлены вверх, от чего Тэхену показалось, что мертвец смотрел прямо на него. Моля о пощаде или обещая утянуть за собой? Из-за шока и искажения мозгом реальности руки лежащего даже двигаться начали, и остолбеневший парень задаётся вопросом, действительно ли он уже не дышит, или ещё есть шанс спасения? Маловероятно. Хоть он и не врач, но может с уверенностью сказать, что от таких ран смерть была скорой. Да и огромная засохшая лужица густой красной жидкости говорит об обильном кровотечении и давности произошедшего. Нескольких секунд хватило на то, чтобы отчётливо запечатлеть чужие повреждения, заставившие Тэхена сдерживать подступившую рвоту. На мужчине одна футболка, полностью разорванная и открывающая вид на проколотое тело. Он находится не слишком далеко, поэтому заметны даже поврежденные органы, торчащие из открытых ран, блестящие в свете фонаря, в ужасе откинутого юношей. И некоторые из проколов явно сделаны не палками — фурнитура бы торчала из них также, как и из остальных. Значит, они были сделаны ранее. Но как? Да, совсем недавно он увидел множество мертвецов на улице. Но его мозг, отгораживающийся от шокирующей реальности, выдавал всё это за сон. Парень ходил будто в прострации, зависая в своем мире, изредка приходя в себя лишь для того, чтобы дать команду телу, работающему на автомате. Сейчас же, после истерики и принятия ситуации, реакция организма меняется, становясь нормальной для брезгливого Тэхена. Да и органы у людей, валяющихся снаружи, были не видны. Он, все еще неподвижно сидя, глубого и часто дышит, пытаясь отогнать неприятный ком, но этому препятствуют мысли о том, что такое может случиться и с ним. Красочные картинки заполняют голову, от чего в теле чувствуются неприятные покалывания. Ощущения зависят от мыслей, ведь так? Спустя несколько минут погружения в свои мысли Тэхен поднимается с бетона, намереваясь скорее покинуть дом и выйти на свежий воздух, так необходимый восприимчивому парню. Нарочно избегая взглядом мертвеца, он продолжает спуск, боясь в несколько раз больше и двигаясь аккуратнее.

***

Наконец нервный фотограф спрыгивает на пол, с облегчением вздыхая, наклоняясь и упираясь руками в колени. На каждой новой площадке он давал себе время отдохнуть и настроиться, пока чуть не упал с одной из них из-за отделившейся части бетона, скрывшейся в темноте, поэтому начал передвигаться быстрее, не теряя время на самобичевание. Лунный свет заполняет помещение благодаря отсутствиющей стене, давая наконец в полной мере осмотреть свой дом. Пол застилают стройматериалы, неприятно скрипя под ногами шагающего к выходу Тэхена. В тени некоторых квартир виднеются силуэты лежащих людей, но он не решается подойти к кому-то из них, боясь увидеть что-то мерзкое, как например соседа, ставшего для судьбы подобием куклы вуду. Кого убили с помощью него? Впечатлительную и чувствительную сторону Кима. Фотограф всё ускоряется, видя вблизи долгожданный путь к спасению. Он выбегает из дома, останавливаясь во дворе, окружённом валяющейся оградой. Ветер бьет в лицо, обвалакивая его, вызывая мурашки на теле, заставляющие чувствовать себя живым. Тэхен купается в свете луны, мысленно успокаивая себя и хваля. Все же часть удачи вплетена в нити его судьбы. Жаль, что долго стоять он тут не может. Никто его, конечно, не торопит, но урчащий желудок и слабость в теле дают о себе знать. В комнате, к сожалению, нашёлся только просроченный рамен и пустые упаковки снэков, каким-то образом оказавшиеся в его шкафу. Настолько погружался в работу, что забывал обновить запасы? Оглянувшись напоследок на свой дом и слабо улыбнувшись воспоминаниям, фотограф двинулся к дороге, стараясь смотреть лишь на здания и не акцентировать внимание на земле и ее покрытии. Через пятнадцать минут непрерывной ходьбы по прямой открывается вид на уцелевший угловой продуктовый магазин. На двери вывеска гласит о том, что он закрыт. Землетрясение началось в рабочее время, поэтому это его удивляет. Хозяин в спешке перевернул бумажку, пока выбегал? Странно, но не столь важно. Главное, чтобы дверь была открыта, но в крайнем случае он попытается выбить панорманое окно. Не теряя времени, голодный и изнеможенный Тэхен направился ко входу.