amantes sunt amentes

Весть о королевской свадьбе проносится отражением звуковой волны по империи Эфес: из каждого уголка страны слышны перешептывания, вздохи и невообразимой абсурдности теории о том, что заграничный принц невероятной красоты, от которой император сошел с ума, что он колдун и прибегнул к магии или, что еще безумнее, это была любовь с первого взгляда. Другие же только кивали головами, шепча о том, что правителю уже давно пора была завести наследников, а место подле короля пустовало не просто так. В замке атмосфера была более располагающей, но, конечно, избежать слухов не получилось даже здесь: они переливами переходили из уст в уста на кухне, между коридоров и стен в прачечной и кладовых. Однако, имея опыт общения с августейшими особами, местная прислуга знает, когда надо остановиться, закрыть рот и мило улыбнуться, особенно когда мимо проходит принц в новом статусе официального жениха императора. Тэхен шагает по коридорам уже практически своего замка с высоко поднятой головой, но внутри у него смесь из неразборчивого шепота разных эмоций: с одной стороны — странное тепло, окутывающее грудную клетку, каждый раз, когда мысль о предстоящей свадьбе крутится в голове, с другой — ощущение неправильности происходящего, холодной мокрой дрожью пробегающая по позвоночнику, сидящее где-то на периферии постоянно. От этого внутреннего хаоса появляется много лишних мыслей, которые требуют к себе внимания, но предсвадебная суматоха отнимает все свободное время. И такая занятость даже не кажется чем-то плохим, ведь, если мысли требуют внимания, это совершенно не значит, что принц хочет это внимание давать. — Как ты это сделал? — Хосок тенью пристраивается рядом, идя гораздо ближе, чем должен простой охранник. — Сделал что? — омега прищуривается, смотря на альфу с легким раздражением, но это все проявление негативных эмоций, которое он может себе позволить. — Предложение и такая быстрая церемония, — охранник улыбается шутливо, словно знает больше, чем положено. — Мне достать средство, которое поможет решить проблему максимально естественно? — Ты отвратительный, — Тэхен кривится сильнее, отводя взгляд в сторону. Сама мысль о таком предположении для него ощущается мерзкой и отталкивающей. — За кого ты меня принимаешь вообще? — За Ким Тэхена, который готов на все, ради выживания. Звук пощечины звенит в утренней пустоте коридора. Щека пульсирует и наливается кровью мгновенно, а дикий взгляд темных глаз, обращен прямо на принца и ничего хорошего от него ждать не стоит. Вот только внутри принца оживает что-то необузданное и первобытное: злость, вызванная липким грязным чувством уязвленной гордости и униженного достоинства. — Не смей так разговаривать со мной, — омега горит праведным гневом, чувствуя, как эмоции клокочут в груди, желая выплеснуться наружу. Но разум понимает, что пускать в ход руки больше нельзя. Хосок выше, Хосок сильнее, он альфа, в конце концов, действия которого сложно предугадать. Поэтому с губ срывается едкое: — Цепная псина. — Кем ты себя вообще возомнил, грязное отродье? — охранник хватает принца за руку и резко тянет к себе ближе. Он балансирует между яростным желанием что-то сломать прямо сейчас, а аккуратное запястье сейчас подходит лучше всего — сломать длинную изящную шею в чужом замке будет довольно хлопотно, — и голосом здравого смысла своего положения. Тэхен чувствует, что дрожит: воспоминания о страхе схватывают горло тисками, мешая вздохнуть. Но он уже много раз проходил через подобное, он вырос, он больше не тот маленький мальчик, который не может пережить несколько грубых действий и слов в свой адрес. Теперь он принц, который может взять под контроль свое тело. — Если ты сейчас же меня не отпустишь, то я позову охрану и тебя выпорют на главной площади, — омега хмурится, чувствуя, как хватка на запястье становится только сильнее. — Будешь ползать на коленях перед стариком, умоляя его наказать меня? — Хосок усмехается зло, приближается к чужому лицу, смотря в глаза напротив внимательно. Почти не моргает, из-за чего оппонент может рассмотреть воспаленный белок глаз. — Я будущий правитель этой империи, Хосок, — Тэхен резко дергает рукой, освобождаясь из чужой хватки. Нежная кожа горит от прикосновения и, несомненно, на ней останутся уродливые синяки, но даже это не уменьшает чувство какого-то внутреннего триумфа, что подобные действия — это единственное, на что сейчас способен этот человек. — Моего слова вполне достаточно. И отныне больше не смей разговаривать со мной без разрешения, тем более, что тебя никаким образом не касаются мои отношения с императором. — Вдруг ты забыл о… — Я помню, — омега складывает руки на груди и вздыхает. Ему не нравятся конфликты и перепалки, пусть адреналин заставляет его тело дрожать от переизбытка эмоций, но он уходит, оставляя после себя только зияющую пустоту. Как же чертовски он устал от всего. — Но Чонгука это не касается. Надеюсь, ты меня услышал. Настроение Хосока меняется по щелчку пальцев: он резко отстраняется и натягивает на лицо самую очаровательную улыбку из всех возможных, — заметил постороннего, идущего прямо к ним. — У вас все в порядке, Ваше высочество? — Юнги хмуро смотрит на охранника, становясь перед другим омегой таким образом, чтобы заслонить. — Эм, да, спасибо, — Тэхен удивлен таким поведением, поэтому даже не находит что ответить, но, берет себя в руки, когда чужие переглядки затягиваются. — Мы немного спорили. — Ага, как скажете, — видно, что придворный омега ни на йоту не поверил, но, тем не менее, уступает. — Пойдемте, мне приказано провести с вами время. — Приказано провести время? — принц недоверчиво приподнимает бровь, но его безапелляционно хватают за плечи и подталкивают вперед. — Да, не имею привычки спорить с тем, кто платит мне зарплату, — Юнги только вздыхает, ускоряя шаг, чтобы оставить позади Хосока в одиночестве. Останавливается только тогда, когда они выходят в сад. Тэхен выглядит немного помятым и сбитым с толку, поэтому все его движения становятся отточенными и резкими до неловкости: он разглаживает несуществующие складки на своей свободной светлой блузе, поправляет волосы, путаясь в них большими кольцами с драгоценными камнями. — Что это было? — Все, как я и сказал, — придворный пожимает плечами. — Чонгук приказал мне уделять тебе внимания, потому что ему кажется, что все омеги могут поладить друг с другом исходя из своей половой принадлежности. — Он так и сказал? — принц приподнимает бровь, выглядя очень недоверчиво. Он не может себе представить, чтобы Чонгук сказал именно это. — Нет конечно, — Юнги фыркает смехом, — он приказал развеять недопонимание, которое могло возникнуть между нами. А еще мне показалось, что вам некомфортно в компании своего компаньона. Простите, если неправильно понял. — Все в порядке, у нас действительно немного натянутые отношения, — Тэхен задумывается о том, что вообще может сказать, не подставив при этом никого. — Скажем так, я напоминаю ему одного близкого человека, которого он потерял. Мне не нравится, что из-за этого он душит меня своеобразной заботой, но я понимаю, почему он это делает. Но мне бы не хотелось об этом говорить. Так что ты говорил о недопонимании? Ах, — Тэхен прикладывает ладонь к щеке, из-за чего его кольца отражают свет утреннего солнца, — давай перейдем на «ты». — Как я могу? — с откровенно притворным ужасом Юнги прикладывает ладонь ко лбу: вероятно, изображая омегу, падающую в обморок от переизбытка чувств. — Я кожей чувствую, как ты заставляешь себя обращаться ко мне вежливо. — Хорошо, что мы это прояснили. Если начистоту, то ты мне не особо нравишься, — Юнги присаживается вслед за принцем на небольшую каменную скамейку в саду. — Я знаю, что это взаимно, но у нас разные причины. Поэтому скажу сразу: я никогда не спал с Чонгуком и не планирую претендовать на место подле него или в его постели. У нас сугубо деловые отношения. — Я и не, — Тэхен запинается, собираясь сказать, что все совсем не так. Но на деле этот вопрос действительно тревожил его мысли, когда, по-вечерам, которые они с Чонгуком проводили в кабинете последнего, на одежде мужчины ощущался горьковато сладкий аромат другого омеги. — Вот именно, — Юнги заминку, конечно замечает. Вздыхает тяжело, растирая бледную кожу лица ладонями до красноты. — У меня есть любимый человек, которому я не хочу причинять боли. — Вы в браке? — принц заинтересованно смотрит на собеседника. — Нет, — придворный омега отвечает как-то слишком быстро. Тэхен только хмыкает на это, из-за чего Юнги чувствует потребность в большем разъяснении. И причина этого чувства пока не совсем понятна. — У нас немного другого вида отношения. — Односторонняя любовь? — Не уверен, — уклончиво отвечает, откидываясь чуть назад. — Я никогда прямо не говорил о своих чувствах, потому что не думал, даже в теории, что мои чувства примут. У меня не самый приятный характер, куча работы и сомнительное положение в обществе — кто в здравом уме захочет связать себя с таким омегой? — пылкая речь сменяется паузой, которую Тэхен не решается как-то прервать. У него внутри рождается что-то вроде начальной симпатии и сочувствия к этому человеку рядом. — Но недавно он меня накормил и взял за руку. — Не знал, что ты настолько романтичный. — Да мы вообще не особо знакомы. — В этом ты прав, — Тэхен закусывает нижнюю губу и опускает взгляд на сложенные на своих коленях руки. Запястье действительно становится неприятного фиолетового цвета. — Но, судя по твоему рассказу, ты действительно романтичный. На самом деле, мне кажется, что есть человек, который примет и поймет тебя и твои намерения. Может, это и есть твоя любовь. — Ты веришь в лучшее? — Скажем так, любую боль можно пережить, поэтому она теряет силу, когда заполняет собой все пространство в жизни, — Юнги на это только приподнимает бровь, вглядываясь в чужое спокойное отрешенное лицо. — Мне кажется, что если бы мир был лишен морали и добра, некоторые люди сводят это к добродетели, то он лишился бы всех своих красок. Когда становится особенно тяжело, я смотрю на природу, которая гармонична, справедлива, красива и добра: каждый год на полях всходят посевы, дождь их поливает, а солнце позволяет расти, чтобы потом овощи оказались на столах. Деревья защищают нас от палящего солнца, а прохладные источники дают живительную влагу. Может тебе покажутся странными мои слова, но, для меня, природа является доказательством существования добродетели — добра и альтруизма, которые существуют сами по себе. Поэтому я верю, что рано или поздно, счастье придет в жизнь. Как в твоем случае — в лице человека, который примет тебя полностью и поддержит. — Красивые слова, — придворный омега задумчиво кивает. — Но с чего ты решил, что счастье для меня равна любви? — Я просто предположил. Прости, если не прав, — Тэхен легко пожимает плечами. — Пугает то, что прав. — Какой он? — принц поворачивает голову, смотря внимательно на собеседника. У него в глазах плещется детское любопытство и озорство. — Это я расскажу, когда мы с тобой станем ближе, — Юнги со смешком откидывается на спинку скамейки окончательно и закидывает ногу на ногу. Принц только закатывает глаза и усмехается. — Но если одним словом — замечательный, самый светлый человек в мире: теплый, добрый, нежный. — Ты же понимаешь, что это больше, чем одно слово? — Тэхен тянет губы в лукавой улыбке и игриво тыкает локтем в чужой бок. — Ой, заткнись.

***

Принц ожидал, что произошедшее между ним и Хосоком в коридоре не останется тайной, но он даже и предположить не мог, что император узнает об этом так быстро и придет. В самый разгар рабочего дня, двери библиотеки, в которой омега решил провести свободное время тире спрятаться, распахиваются. Чонгук выглядит раздраженным, немного злым и крайне обеспокоенным. Его твердый, но все же поспешный шаг, разрезает умиротворенную атмосферу помещения: пыль взмывает в воздух, кружась в теплых солнечных лучах. — Ты поранился? — альфа опускается на одно колено перед будущим супругом и окидывает чужой стан нежным взволнованным взглядом. Ищет какие-то ужасные кровавые раны, свидетельствующие о ужасающей бойне. — Все в порядке, вам не стоит так переживать, — Тэхен, вопреки чужому беспокойству, улыбается уголками губ. — Покажи руки, — император не терпящим возражений тоном требует, вытягивая ладони, чтобы, когда в них вложили чужие, бережно потрогать, ощупать и рассмотреть со всех сторон. Уже расцветшие синяки вызывают на красивом лице недовольную гримасу. — И после этого ты говоришь, что все хорошо? — Правда, ничего страшного не произошло, Ваше величество, — омега берет чужие ладони своими и немного сжимает в знак поддержки. Чувство, которое возникает из-за чужого волнения, шелком касается сердца, позволяя нежным чувствам пустить корни. — Это просто ссора старых знакомых — ничего серьезного. — Я не уверен, что мне нравится то, что ты его защищаешь, — Чонгук качает головой и поднимается. На его идеальных выглаженных штанах появляются складки в районе коленей. Альфа садится рядом с принцем на широкий подоконник, который тот облюбовал, принес подушки для большего уюта и приставил кофейный столик, чтобы складывать на него понравившиеся книги и, иногда, теплый чай. — Тэхен, ты же понимаешь, что не должен подобного терпеть? — Конечно, я понимаю. Если Хосок перейдет черту, я обязательно приму меры, — омега смотрит на все еще соединенные руки и чувствует живительное счастье, распространяющееся по всему телу. Дьявол скрыт в деталях: искушение складывается из маленьких осколков повседневной жизни, в которых другой человек заставляет чувствовать заботу и внимание. — Хорошо, — император только обреченно вздыхает, вынуждено соглашаясь с чужим доводом. — Что читаешь? — смена темы кажется слишком топорной, но Тэхен не подает вида, размыкая, наконец, соединенные руки, чтобы показать толстый фолиант. Чонгук сдерживается, чтобы не выдать выражением лица своей досады. — Просматриваю легенды и предания о Лю Сун, — омега улыбается уголками губ, любовно касаясь кончиками пальцев тисненой обложки. — Знаете, мне порой очень не хватает восточного колорита: языка, запахов, тканей. Не подумайте, что я как-то жалуюсь, мне нравится здесь… просто иногда накатывает тоска. — Тоска, говоришь, — альфа задумчиво смотрит на чужие бережные прикосновения к обложке. — Но, если честно, мне сложно представить себе другую культуру, которой никогда не видел. Сможешь мне рассказать? — Тут надо смотреть и чувствовать, — принц задумчиво закусывает губу, его взгляд становится задумчивым, но довольно быстро сменяется светом озарения. — Однако, я могу рассказать вам сказку. Мне в детстве читала ее моя матушка, поэтому, думаю, некоторое представление у вас может сложиться. — Тогда я не могу отказаться от такого чудесного предложения. — Тогда ложитесь, — Тэхен с улыбкой хлопает себя по коленям, подвинувшись по подоконнику чуть в сторону, чтобы дать больше места для императора. Чонгук смотрит с недоверием: никакой моральной подготовки не хватит, чтобы обычно немного отстраненный омега так легко предложил лечь на его колени — значит, есть какой-то подвох. Альфа еще раз внимательно смотрит на омегу и его расслабленную позу, но не может устоять перед искушением, поэтому быстро кладет голову на чужие колени. Ноги вытянуть не получается: слишком мало места, — да и поза какая-то неудобная, мужчина чувствует себя уже не просто юнцом, а ребенком. Но никуда не двигается, замирает, смотря на красивое лицо своего будущего супруга снизу вверх. Тэхен же спокойно относится к чужим телодвижениям, покорно ожидая, пока Чонгук найдет себе место, а потом зарывается тонкими пальцами, уже привычно украшенные кольцами разного размера, в волосы, начиная мягко перебирать их пальцами, поглаживать, массировать кожу головы. Чужой запах, кажущийся довольно терпким в обычные дни, сейчас ощущается как что-то мягкое и родное. — В давние времена, в бедной деревне у бамбуковой рощи, жила девушка Линь. Она пряла шелк, чинила сети и была счастлива в своем небольшом мирке, ведь даже чайки у реки вторили ее песне, а лунный свет сам ложился на веретено в ее руках. Но однажды мимо проезжал младший принц — последний из восьми сыновей драконова трона. Услышав смех Линь, он сказал: «Эта фея будет моей наложницей». И в тот же миг чёрный дракон несчастий дохнул на дом девушки: родители упали замертво, на пороге выросли горы долгов, словно гнилая земля разверзла свои недра. Линь побежала через бамбуковый лес, в надежде на свободу, но принц погнался на вороном коне. Тогда речной дух, пожалевший девушку, поднял молочный туман — конь оступился, и принц сорвался в вечный водопад, на дне которого живут плачущие камни. Императорский двор приговорил Линь к казни за то, что посмела быть причиной смерти крови дракона. Но в полночь старая императрица, помнившая, что младший принц был обещан соседнему царству для брака, шепнула: «Стань им или умри». Линь переодели в парчовые доспехи — и луна отразила в зеркале тоугуан точный лик погибшего. У Тэхена голос бархатный и вкрадчивый: история превращается в смену картинок перед глазами — жаркое полуденное солнце, влажный воздух, поднимающий прохладу от водопада, тихий скрип прялки и песня, которая живительной мелодией ласкает слух. Альфа даже не может решить для самого себя, что ему нравится больше: чужой голос или пальцы в волосах, что не переставали своей незатейливой ласки ни на минуту. А Тэхен историю продолжает: — Она правила страной как «принц Ли», но в душе оставалась ткачихой. Когда чиновники требовали крови, она открывала рисовые амбары. Когда соседи нападали, она посылала не воинов, а старых певцов с лотосами. И народ, глядя на ее светлые руки, опустившие меч, начал петь: «Этот принц не пьет из чужой чаши — он кормит из своей». Даже старшие братья, рвавшиеся к трону, не могли поднять войско против того, кого любила сама земля. Однажды взбунтовались все семеро принцев сразу, желая раздавить самозванца, ибо открыть прямо правду народу не могли. Тогда Линь вышла к ним на рассвете, сняла шлем — и длинные черные волосы упали на парчовую грудь. «Я — дочь рыбака, — сказала она тихо. — Но эту страну я вырастила сама, как тутовый шелкопряд растит нить, а ткачи плетут из нее шелк». И войско, услышав это, сложило оружие к ее ногам, ибо даже мудрый дракон иногда рождается в женском обличье, а истинная власть не в венце, а в урожае на чужих полях. Она стала императрицей-фениксом, и при ней даже бесплодные скалы давали урожай дважды в год. Долги исчезли, как утренний туман, а вместо гарема принца в саду росли целебные травы для бедных. И до сих пор старухи в деревнях шепчут внучкам: «Счастье приходит не в златом венце — оно приходит в сердце, умеющем прясть из горя золотую нить. А если ты девушка с веретеном, помни: луна любит тех, кто не боится стать солнцем». — Красивая история, — Чонгук решается нарушить молчание, только когда последний звук чужого голоса рассеивается магией внутри молчаливой библиотеки. — Я был бы сейчас более мечтательным и светлым, если бы в детстве мне рассказывали такие сказки, вместо исторических, политических или военных трактатов. — Тогда, вероятно, мы бы не встретились, — омега смеется тихо, укладывая одну ладони поверх чужих глаз, закрывая обзор. — Почему же? — альфа кладет ладонь поверх чужой, но не убирая, а лишь желая прикоснуться еще раз. — Вы бы не стали таким великим правителем. — Не думал, что ты из тех, кто при размышлении о власти, ставит только на силу, — император тоже улыбается. — Это не так, Ваше величество, — Тэхен качает головой и убирает руку с чужих глаз, возвращаясь к игре с чужими волосами. — Я думаю, что излишние мечтательность и доброта оказывает негативное влияние на разум: если перед правителем станет выбор между благом всего государства и отдельной деревни, что такой правитель выберет? Необходимость идти на жертвы ради всеобщего блага, как мне кажется, очень важное качество. — Кажется, я слишком расслаблен, чтобы говорить о политике, — мужчина вздыхает и медленно открывает глаза, смотря в лицо принца. — Знаешь, иногда очень сложно сделать выбор, который маячит между меньшим и большим злом. Была бы моя воля — я бы и не выбирал вовсе. Однако, думая с позиции императора, я выберу то зло, что принесет благо. — А вы говорили, что не хотите говорить о политике, — Тэхен улыбается очень красиво: у него все лицо преображается, становясь лучезарным и светлым. Мужчина не может перестать сравнивать его с ангелом, смотря в драгоценные золотые глаза, длинные ресницы и обрамляющие волосы лицо. — Поговорим о чем-то более приятном? — У меня появилась идея, как мы можем провести церемонию помолвки перед свадьбой. — Но у нас уже была помолвка, — омега приподнимает бровь и убирает руки от чужих волос, когда Чонгук поднимается, чтобы сесть прямо. — В письме, которое вам отправили. — Это не совсем помолвка, — альфа складывает руки на груди. — Технически, конечно, верно, но самой церемонии еще не было. — Но весь дворец кипит от слухов о нашей свадьбе. Будет странно тратить средства на дополнительную церемонию, в которой нет нужды. — Нет нужды? — мужчина чувствует себя так, словно его под дых ударили, отказом в красивой церемонии. Все же, он альфа, который хочет своего будущего супруга радовать, задаривать подарками и окружать красивыми вещами. — Да, — омега с важным видом кивает, но, заметив изменившееся лицо собеседника, добавляет более миролюбиво: — Но вы можете организовать что-то неофициальное или закрытое, для узкого круга приближенных лиц. — Договорились. Чонгук улыбается довольно, а Тэхен смеется, кладя свою ладонь на чужую руку.