Монстр под кроватью

      Как же вокруг всё больно и холодно. Этот день не должен был так закончиться…       Я вижу словно в замедленной съёмке, как вокруг меня переворачивается мир и я лечу вниз. Потом приходит боль и холод. Сегодня был красивый и сильный снегопад, я так радовался погоде за окном, не на долго забывая о плачевной ситуации дома. Отец окончательно спился, мать тоже начала поддавать, а единственное существо, которому я мог довериться — растоптал и изничтожил остатки веры в возможное лучшее. Я всегда знал, что Блек воплощение тьмы и коварства, но не ожидал, что Кромешник воспользуется моей слабостью и исчезнет в одночасье.       На следующий день, когда Питч вернул меня из своего чертога, я ненавидел его, считал себя обмануты и преданным. Я не хотел его больше видеть, а он словно почувствовал моё желание — исчез навсегда. Больше не было шорохов и скрипов, жёлтые глаза больше не пронзали тьму, даже ощущение чужого присутствия исчезло от слова совершенно. Питч бросил меня так же, как когда-то на меня положила болт моя семья, только они были рядом и отравляли жизнь, а Блек просто, ушёл, оставив зияющую пустоту в груди. И каков результат? Я теперь стал не верящим ни в какие благие дела и поступки, уверенный, что любое действие совершается с корыстью и желанием поиметь выгоду. Я больше не верю в пресловутое добро, Питч был прав говоря что светлые боги, духи или кто бы то ни было ещё — все они молчат, когда торжествует зло. Сегодня некий Джек Фрост был выброшен из окна собственным пьяным отцом.       Я закрыл себя, закрыл эмоции, сжег все человеческие чувства. Я пуст внутри и снаружи, меня никто не держал в этом доме, так зачем было продолжать оставаться там? В надежде, что он заглянет попугать любимую игрушку? Я не заметил, как пришёл к своей смерти, надеясь на благосклонность предавшей меня тьмы. Я должен был осознать и принять еще с самого начала — я никому не нужен, я всего лишь очередной подросток, брошенный в бездну безразличия. А я надеялся, что в жизни все будет так прекрасно, что я кому-то нужен. А надеяться и ничего не делать, равносильно выставлять себя единственной жертвой.       Боль не приносит за собой страха или панику — предвестника смерти, в голове только злость за спущенную в унитаз собственную жизнь. Мечтатель. Жертва, твою ж мать…       Говорят в конце человек вспоминает свою жизнь. Я вспоминаю только тебя. Кем ты мне был Питч? Почему на смертном одре мои мысли только о тебе? Я не могу вспомнить, какую колыбельную мне пела мама, как я играл с отцом, я помню как впервые услышал твой голос с хрипотцой, такой зловещий и при этом приятный. Твои появления наводили на меня ужас, лишая сил двигаться. Я помню, что ты сделал со мной в своём логове. Я чувствую как первая слеза за год, после твоего исчезновения замерзает у меня на щеке.       Неужели это конец? Холод проникает внутрь меня. Ну почему, почему в самом конце нельзя просто и спокойно закрыть глаза и ничего ни видеть, ни чувствовать, ни ощущать?! Ну почему душа не хочет умирать. Несмотря на все я… все еще хочу жить? Или это кажется? Мнимая иллюзия на спасение, мнимая иллюзия, что после этого будет проще? Враньё! Фрост, твои кости переломаны, кровь больше не согревает, не появляется вдохновения ради выживания, глаза не загораются надеждой на лучшее, мысли не рисуют борьбу с этим миром и радужную перспективу настоящей жизни. Нет. Джек, это конец и тебя никто больше не спасёт и не поможет, ты один в темноте.        — Питч… — последнее что слетает с посиневших губ.

***

      Тебе сегодня исполняется семнадцать. Я помню, так как на каждый твой день рождения я был рядом и видел как ты теряешь веру в лучшее. О тебе давно в этот день никто не вспоминает, только я почему-то угощал тебя чем-то вкусным, будь то яблоко, которые ты не перестал любить, даже после моей демонстрации с опарышами или кулёк конфет Холодок, мороженное. Я всегда был рядом и несмотря на год разлуки, я не могу удержаться, что бы не взглянуть как изменилась жизнь без меня. Я не собираюсь показываться на глаза, я понимаю, что ты не захочешь меня видеть, я буду как раньше прятаться в тенях и молча наблюдать.       Твоя комната осталась неизменной. Обшарпанный паркет без ковра, рабочий стол, я провожу пальцами по тёмному дереву с потрескавшимся лаком и как раньше рассматриваю твои рисунки. Ты стал прекрасным художником, будь я как раньше вхож в этот дом, то без зазрений совести взял понравившееся, а то и весь блокнот, наполненный ужасающими картинами тёмных тварей. Кажется блокнот в чёрной обложке предназначен для созданий тьмы, так как в другом альбоме нет той черноты, что сейчас у меня в руках. Ты отвёл себе ещё год, что бы оставаться в этом доме, после ты уйдёшь и я не буду даже знать где ты.       — Тебе бы поторопиться… — в нос монстра ударил запах алкоголя и гари с кухни — Напустить на этого урода кошмаров что ли, так же как раньше? — рассуждал я вслух. Я не ждал, что застану дома Джека, он с четырнадцати лет при любой возможности стремился где-то задержаться, что бы дольше не появляться дома.       За окном было шумно, на стенах мерцали сине-красные блики машин полиции или скорой помощи. От нечего делать, я подошёл к окну и выглянул.       Под окнами лежала знакомая фигура, в синей толстовке и домашних бежевых бриджах, а вокруг бегали служащие органов правопорядка. Сердце, про существование которого я давно забыл, пропустило удар. Я опоздал? За мгновение спускаюсь и смотрю на красный снег вокруг тебя, горячая кровь больше не плавит белые снежинки, которые ты с детства так любил. Снег укрывает тебя мягким покрывалом, ты словно спишь с открытыми глазами. Они смотрят вверх, рот приоткрыт, губы некогда мягкие стали синими и холодными, словно лёд. В твоих глазах нет испуга, только осознание необратимости ситуации, а на щеке замёрзшая льдинка, чистая словно алмаз, ослепляющая тьму.        Мне не нужно ехать вслед за твоим телом в морг, ждать результаты вскрытия, подслушивать следователей, что бы понять, что при падении твои кости были переломаны. Недавно выпавший снег смягчил твоё падение только для того, что бы ты дольше помучался от боли в каждой клеточке переломанного тела. Ты умирал один, в объятьях боли и пронизывающего холода. Снег не дарил облегчения, это не тот случай, когда холод притупляет боль, нет, он забирался под кожу, облизывал всё ещё тёплые конечности, забирая оставшиеся крупицы тепла, убивая ещё быстрее. Сколько ты бесполезно цеплялся за жизнь, продлевая собственную муку? Думаю вплоть до последнего вздоха ты хотел всё изменить, начать жить свободно словно ветер. Как жаль, что тебе достались черви в сырой земле, а им возможность жить дальше. Но ничего, это я быстро исправлю. Я чувствую как губы кривятся в гадкой ухмылке, не предвещающей абсолютно ничего хорошего.

***

      Кровь капает с пальцев, такая липка и густая. Я рассматриваю результат своей расправы, они оба мертвы, захлебнулись собственной кровью. Но почему чужие жизни не приносят покоя? Почему внутри всё так же хреново? Что это за чувство? Опустошение… словно чего-то не хватает… но чего? Или кого? Даже не думай об этом — мысленно рявкает на себя Блек. Жаль кровавое месиво под моими ногами не воскресить и не убить повторно. Факт уничтоженных, распотрошенных, разорванных голыми руками не волнует, вообще не откликается даже крупицей совести, как это зовется у людей. Нет ни стыда, ни раскаяния; была бы возможность, ещё бы уничтожил.       — Чёрт, я тысячи лет жил без привязанностей и на тебе… — Блек тяжело вздыхает — Почему я не присвоил тебя себе? Пожалел, не захотел портить и без того ужасную жизнь, так получай, хавай упущенную возможность, Фрост не вернётся никогда, а ты будешь жалеть, что не решился самостоятельно прикончить мальчишку и не просто подарить спокойную смерть, а такую, что бы вернулся духом и оставался всегда рядом.       Что ты сделал? Поиграл в благородство? Отказался от дара — от редкого белоснежного, хрупкого мальчишки, который верил и был предан? Он ведь сам хотел стать монстром как ты, а получил очередную психологическую травму. Мальчишка тебе верил, верил в тебя и не боялся. Смотрел в мои глаза, как в открытые двери.       — Джек, как же всё хреново получилось, будь я рядом всё вышло бы не так…       — Питч, это правда ты? — со спины раздаётся знакомый голос.

***

      Я ещё жив? Или это был сон? Как же ломит тело и почему так холодно и твёрдо? Я упал с кровати? — Джек пытается пошевелиться, тело плохо слушается, словно все мышцы в момент перестали признавать хозяина. Джек пытается открыть глаза, но это так тяжело, так хочется провалиться в небытие, ни чувствовать, ни думать, не знать ничего из прошлого, отрешиться от мира и забыть, что было раньше. Джека засасывает водоворот, он почти теряет связь, с реальностью, пока не слышит тихое — Прости. Кому принадлежит этот голос? Такое чувство, что его обладатель был важен, чей этот хриплый голос? И почему пахнет мокрой листвой, ведь за окном зима. Питч, это ты? Почему так тяжело возвращается? Я должен вернуться. Но почему? Что меня держит? Питч. Я хочу вернуться и доказать, что я не жертва, я сильный и я всё смогу!       Мне удалось поднять тяжёлые веки. Где я? Я на улице, но почему? Снег падает с небес, вокруг зима, но мне не холодно, почему? Всё тело словно не моё. Я поднимаю глаза на свои окна. Света нет, значит дома никого. Стоп, что это за отблеск? Мне кажется, или это были глаза? Не может, быть, он не мог прийти… Я бегу сломя голову в подъезд, не замечаю как поднимаюсь на третий этаж. Торможу перед дверью, не решаясь войти. Что если, мне не показалось, что если это и правда Кромешник? Я толкаю открытую дверь, неслышно проникая внутрь. Ты стоишь ко мне спиной, я впервые вижу опущенные тобой плечи. Ты всегда стоял с гордо поднятой головой, расправив плечи, что произошло теперь?       — Питч, это ты? — ты оборачиваешься. На твоём лице смятение и страх. Бугимен может испытывать страх? — Питч, ты чего? Призрака увидел? — насмешливо спрашиваю я, в момент забывая, что мы не виделись год. Привычная маска шута въелась в меня, срослась с моим лицом и автоматом натягивалась в любой момент.       — Да.       — Я не узнаю твой голос, что с тобой случилось?       — Ты Фрост — ты неуверенно подходишь, словно не веря своим глазам, потом хватаешь меня, крепко обнимая.       — Питч, эй, пусти, задушишь, же — ты не ослабляешь хватку, ну и пусть, в твоих руках так тепло и спокойно, несмотря на всё. Куда подевалась вся моя ненависть? Что ты творишь со мной Блек? Я вдыхаю твой аромат и вспоминаю тьму, пустоту вокруг и этот запах.       — Прости, Джек я понимаю, что слишком поздно, прошлого не исправишь — ты отдаляешься и смотришь на меня, прикасаясь рукой к щеке. Твои руки тёплые и липкие. Я перевожу взгляд и вижу кровь. Она твоя? Я отступаю, бегло осматривая тебя. На тебе нет ран, так почему твои руки и пол в крови? Ты понимаешь мой взгляд и ощетинившись говоришь:       — Они это заслужили. Они не должны жить, когда ты гниёшь в могиле!       — Что? Видимо я слишком долго пролежал в сугробе и плохо соображаю — я осматриваю кухню и натыкаюсь, на два тела под окном, то что раньше были моими родителями.       — Они убили тебя, не смей их жалеть — твои слова звучат жёстко и безапелляционно.       — Питч, я же жив, вот он я — ты странно смотришь на меня, словно сожалеешь о чём-то.       — Что ты помнишь последним?       Я ничего не понимаю, глядя на останки свой семьи я чувствую только отвращение к бесформенным тушам мяса и костей. Так быть не должно, где моё горе от утраты? Они не были образцовыми родителями, но даже они не достойны такой холодности.       — Питч, что со мной? Я не чувствую сожаления — я оборачиваюсь к тёмной фигуре, ты всё ещё странно смотришь на меня, о чём ты сейчас думаешь?       — Ты и не должен сожалеть. Что ты помнишь Джек?       Напрягаю память, силясь, что-то вспомнить.       Я помню мы ругались, я сказал, что на следующей неделе съезжаю — парень трёт лоб, словно это поможет вспомнить — Не знаю, я словно падал, а потом пустота — меня словно накрывает волной от осознания случившегося. Я вспомнил, как отец в гневе выталкивает меня на балкон. Я чувствую как хрустит снег под босыми ногами, незастеклённый балкон засыпало снегом, острые снежинки впиваются в кожу и тут же таят и я легко скольжу по полу, пока не потерял опору. Я разглядываю свои лодыжки, на них должны были остаться следы его пальцев, проверяю рот, он не болит, хотя я помню, как отец ударил меня по лицу, а потом в живот. Я помню как чувствовал горячую кровь, текущую из разбитой губы, как от удара в живот сжался, пытался поставить блок от последующих, сыплющихся на меня не прекращающимся потоком. В один момент избиение прекращается и я чувствую как руки отца хватают меня за лодыжки и мир переворачивается, я лечу вниз. Как я выжил? Приходит в голову ожидаемый вопрос. Я чувствую себя отлично, несмотря на, то что был уверен, что умирал там внизу.       — Меня выбросили с балкона — приходит осознание случившегося — Я упал и думал, что умираю. Потом была пустота. Питч, я был в темноте, и ты был рядом. Я чувствовал твой запах, ты сказал «прости» — лицо Блека калейдоскопом сменяло выражения, пока он не пришел в себя и не принял печальное выражение.       — Мне жаль, Джек — в полных глазах боли читался ответ.       — Нет, нет, этого не может быть — я хватаюсь заместо, где раньше билось сердце и не нахожу отклика.       — Я не… как…?       — Джек, успокойся, я сейчас всё объясню.       Я отшатываюсь, от его распростёртых рук и поскальзываюсь на крови, касаясь чего-то скользкого и мягкого на полу, я отдёргиваю руку. Это вырванный язык, такой розовый и упругий. Питч пытается меня успокоить, обещает помочь, но я не могу его слышать, факт моей смерти стучит в голове, что я готов повторно выпрыгнуть из окна, лишь бы не осознавать случившееся. Сильные руки обхватывают меня, не давая отстраниться. Я отталкиваю Блека, пока не выбиваюсь из сил и не начинаю реветь, оплакивая свою ушедшую жизнь.

***

      — Спасибо — благодарность разрезает тишину. Всё время Блек поглаживал по спине Джека пока тот не прекратил биться в истерике.       — Я правда мёртв?       — Да.       — Я теперь дух?       — Да — короткие ответы Блека придавали ясности ситуации. Джек теперь мертвец, обречённый на вечную жизнь. Не видимый и одинокий мальчишка, никому не нужный, вот кто он теперь. Все его устремления больше не имеют смысла, они были нужны живому Джеку, а какая теперь цель у Джека-духа? Джек больше не хотел думать о том, что его больше нет, что у него больше ничего нет, кроме…       — Питч, зачем ты пришёл? Ты знал, что я стану духом?       — Нет — Питч утыкается носом в белую макушку — У тебя сегодня был день рождения, я не смог оставаться в стороне, мне надо было убедиться, что ты меня послушал и зажил нормально.       — Смешно. Я умер на свой день рождения и заново родился. Вот совпадение — Джек придвинулся ближе к всё ещё обнимающего его за плечи тёмному духу.       — Спасибо тебе за тот урок. Я теперь понял, от чего ты пытался меня предостеречь — Джек поднимает голову и смотрит на застывшего Питча — Становится духом больно. Мне было так больно и холодно, я не думал, что вернусь. Питч, я был в темноте, а ты был рядом со мной, твой голос пробудил меня от сна и я вспомнил, что хотел перестать быть жертвой, зажить спокойно, воплотить свои планы в жизнь — Джек одну руку запускает в жёсткие, чёрные пряди — Я теперь один и никому не нужен. Прошу об одном одолжении, я больше не хочу думать о смерти, о том, кто я теперь и что мне делать с этой новой жизнью. Прошу не давай мне думать об этом хотя бы до утра, я больше не выдержу тяжесть собственных мыслей.       — Что ты хочешь, Фрост?       — Боли. Питч, прошу, выбей из меня все мысли, я не хочу чувствовать и осознавать себя, я уже схожу с ума. Сделай мне больно, как тогда, спаси меня, дай мне передышку от осознания. Делай со мной что хочешь, только не давай мыслить. Завтра вновь исчезни, меня не надо опекать, сам разберусь, только сегодня будь рядом.       Питч ощутимо напрягается, берёт Джека за подбородок и внимательно смотрит в глаза.       — Фрост, с тебя хватит страданий, ты только, что переродился. Я не хочу больше причинять тебе боль. Тот раз был ошибкой, я думал, что таким образом уберегу тебя от участи становиться духом, но не вышло — Блек опускает голову — Я так хотел, что бы ты жил и радовался жизнью, которой у тебя не было. Ты должен был жить за нас обоих. Я причинил тебе сильную боль, предал твоё доверие, мне нет прощения.       — Питч, я не знаю как, но вся ненависть ушла, когда я увидел тебя вновь. То что было тогда и сейчас не имеет значения, я уже мёртв и этого не изменить, ведь так?       — К сожалению — Блек проводит по белым волосам, остывшая кровь на руках в мгновение замёрзла, а от движений пальцами она осыпалась мелкими осколками на пол — Ты холодный.       — Я мёртвый — Фрост опускает голову на плечо в чёрной одежде — Не понимаю, зачем было меня убивать — Кромешник понял, что это риторический вопрос и продолжил гладить Джека по голове. В нём окончательно ломалась старая манера поведения. Мальчишка тяжело вздыхает, выдыхая морозный пар. А он ещё не понял, что стал духом холода. Смерть оставила отпечаток на его сущности, замерзая в одиночестве, Джек вернулся ледяным духом, а что подходит лучше друг другу, если не холод и тьма? Теперь главное не упустить как тогда это белоснежное чудовище, такое ещё по-человечески хрупкое и нежное, как раньше ищущее поддержки у духа тьмы. Неслыханное чудо, он меня всё ещё не боится, даже после той боли, что я принёс ему, он жмётся как в детстве, забывая, что я воплощение страха и тьмы. Может всё не так плохо и я заслуживаю быть счастливым? Подумалось Блеку.       — Питч, моя голова сейчас лопнет. Прошу, вдохни в меня жизнь, верни меня в реальность. Я не знаю, как мне дальше жить!       — Тише, тише — От Джека волнами исходил холод, он пока не понимал, какой силой обладает, но со временем Питч его всему научит.       — Я помогу тебе, мы со всем справимся вместе.       — Правда? — на Питча смотрят потерянным взглядом, полном надежды.       — Конечно, малыш, я больше тебя не оставлю одного, никогда — от этих слов у обоих защемило сердце — Теперь ты мой и я тебя никому не отдам, даже если сам захочешь уйти — не позволю.       — Не захочу.       — Ох, Джек, я зло и тьма. Меня поздно возвращать на путь истинный. Я причинил боль тебе, за что конечно раскаиваюсь, но это была оправданная жестокость, хоть и оказалась бесполезной. Я нашёл и замучил до смерти твоих родителей, потому, что они оба повинны в твоей смерти.       — Но столкнул меня отец — возразил Джек.       — А твоя мать за все годы ничего не сделала, приняла как данность своё существование, позабыв, что у неё есть ещё ребёнок, за которого она тоже отвечает. Боюсь, настанет, день и ты поймёшь, с каким чудовищем живёшь.       — Ты не чудовище — Джек высвобождается из крепких объятий и сжимает лицо Питча — Ты не монстр, ты единственный, кто был рядом со мной все эти годы. Я жил во тьме, а ты освещал её, если бы не ты, я бы стал, как они — Джек переводит взгляд, на поломанные человекоподобные куклы. У матери был вырван язык и выдавлены глаза. Как символично: она закрывала глаза и молчала на царившую в доме жестокость. Теперь маска смерти застыла на её лице навсегда. Пустые глазницы с кровавыми слезами, распахнутый не естественно широко рот. Питч не сильно её мучил, оставив захлёбываться собственной кровью, чего не скажешь об теле отца. Чья кожа пестрела множеством не больших порезов. Майка-алкашка полностью пропиталась кровью, став из заляпано-белой багряно красной. Кожа на руках была снята, обнажая мышцы и жилы своего мёртвого хозяина. Руки и ноги лежали крайне не естественно, словно каждую кость сломали и перемололи в пыль.       Джек смотрел на тех, кто когда-то называл себя его семьёй и не чувствовал ничего, словно он перегорел.       — Я не нормальный…       — Ты свободный — словно понимая подтекст поправляет Питч.       Джек переводит взгляд на горящие огнём глаза. Смотрит на свои бледные руки, так контрастно выделяющиеся на фоне серости Кромешника. Джек всё пытается привести мысли в порядок, но это не возможно, когда столько разом наваливается, особенно, когда собственное тело напоминает о случившийся трагедии.        — Питч, что я такое? Это выше моего понимания — руки парнишки дрожат, хватаются как за соломинку, за плечи Бугимена. Хоть Питч не видел свою белоснежную слабость год, всё меняется, Блек отстраняет всё ещё дрожащего подростка. Рассматривая его лицо.       — Тебе не нужно, что-то делать, перебарывать себя. Я не твои родители, для которых отношения башь на башь были нормой. Ты свободен в своих действиях, я не собираюсь принуждать тебя к тому, чего ты сам не хочешь — рот Фроста открывался и закрывался, как у рыбы выброшенной на сушу.       — Питч, я ничего не чувствую или не знаю, что чувствую, мне необходимо, что-то понятное, что вернёт меня в равновесие. Мне нужен ты и боль — Джек вновь тянется к тёмному духу, но Блек разжимает свои объятья и встаёт, отходя на метр от удивлённого мальчишки.       — Тебе было мало того раза? Да я же асфальтоукладчиком прошёлся по твоей психике.       — Мне это нужно, что бы хоть как-то прийти в себя, мне надо переключиться, на то, что я знаю и понимаю — теперь Джек повышает голос, смотря с присущем ему упрямством.       — Ладно, как скажешь — лицо тёмного духа принимает безэмоциональную маску — Только, потом не беги от меня — Джека дёргают за рукав толстовки, в которой он не так давно лежал под окнами дома — Я же впервые в жизни хотел сделать всё по-хорошему — длинная рука скидывает всё, что лежало на обеденном столе, и закидывая на него Фроста — На сколько возможно для моей чёрной души по-доброму — длинные ногти сжимают плечи, оставляя красные полосы, заставляя подростка поморщиться — Тогда я поступал так в угоду собственных соображений, а теперь по твоей прихоти, так, что потом не жалуйся, что тебя обидели — шипит Кромешник. Острые зубы впиваются между шеей и плечом, вырывая пока сдерживаемый стон боли.       — Ты этого хотел, Джек? Знаешь, — Питч стирает кровь с губ и смотрит на трупы — Я их нашёл у знакомых собутыльников, напрочь забывших об убийстве собственного сына, нажирающихся до поросячьего визга, ничего не соображающих нелюдей. Но боль быстро отрезвляет. Чтобы нас не побеспокоили, я забрал их в одно укромное местечко и всласть на издевался, пока не замучил до смерти. О Джек, они молили о пощаде, уверяли, что всё ещё можно исправить — Кромешник отстранился и засмеялся, так зло, что Джек покрылся мурашками — Как можно исправить, то что они творили годами? — Питч склонился над лицом Джека, мягко поглаживая по щеке — А потом своими руками уничтожили снежное чудо, отобрав такую хрупкую жизнь — рука двигается с несвойственной минуте назад нежностью — Ты не можешь представить мою реакцию, когда я понял, что тебя больше нет. — Джек молчит.       — Больно? — спрашивает монстр, смотря на уже затягивающийся укус и царапины. Губы Джека превратились в тонкую полоску. В ответ он отрицательно закачал головой.       —Сюда никто в ближайшее время не придёт, полиция ищет твою семью среди друзей алкоголиков, соседи им не позвонят, они не могли услышать, как я перенёс сюда их трупы.       — Питч — сдавленно шепчет Джек. — Обними меня, пожалуйста. — Питч повинуется.       — Горячо — юноша по привычке хватал воздух, до конца не осознав, что больше не живой— Мне жарко — он облизывает губы.       — Надо же, а ты оказывается не такой ледяной, как хочешь казаться. Ты живой, но по иному, пойми это. Всё будет по другому, но мы справимся. Вместе. Тебе не нужна боль, что бы прийти в себя.       Джек поправляет оттянутую толстовку и сползает со стола, на котором некогда застал мать с отцом, который в пьяном угаре обещал его трахнуть, но на утро забыл о своей угрозе, как и заставшем их Джеке. Мать, после этого была шёлковая, говорила какие-то глупости, лебезила перед сыном, но уже тогда ему было всё равно на их обоих. Был только, Блек, единственный, кто вызывал в нём эмоции, тот, кто теперь поддерживает, давая опору. Джек утыкает светлую голову ему на плечо, выдыхая морозный воздух.        — Забери меня отсюда, я не хочу больше сюда возвращаться, никогда — Тёмный дух понимающе хмыкнул.        — Хочешь что-то забрать на память?        — Нет, всё в прошлом.       — Кто я для тебя Джек? — Питч не надеялся на связный ответ, но мальчишка его обескуражил:       — Ты для меня всё.       — Тогда я прихвачу кое-что — на стол рядом с Джеком ложится его чёрный блокнот. На что снежный дух хмыкает, шагая в новую жизнь с тем, кто на самом деле является его семьёй.

***

      Питч с полуулыбкой смотрит на непослушные пряди белоснежных волос юного художника, понимая, что мальчишка приручил его. Ужаса ночи, кошмара смог укротить ребёнок. Питч привык считать, что вместо сердца у него тьма, что никому не нужен, что всегда он будет один и лишь одиночество его удел. Блэк хотел когда-то быть счастливым, но со временем понял, что ему не предназначена такая роскошь как счастье. Но Джек всё изменил, так незаметно проник в самую душу.        — Никто тебя больше не обидит — Питч по понимает, что готов пожертвовать миром, ради не одинокой вечности, и никакие Хранители им не помешают. Проводя по быстро заживающим царапинам он вспомнил, как сорвался год назад на Джеке, после встречи с ними. Его тогда изрядно потрепали, а почуяв чужака в своём доме, Питч был готов убивать всех непрошенных гостей. Монстр так и рвался наружу, демонстрируя свой дурной характер, но при виде белоснежной головы немного притих, но спровадить Фроста от опасности стоило, среди людей как тогда казалось Кромешнику было лучше. С Питчем тогда было опасно, конечно сейчас не на много лучше, но теперь у него есть за что бороться. Кромешник вдыхает морозную свежесть, исходящую от вечного подростка, немного успокаиваясь, теперь всё будет по другому…