Потерянные в большом мире

      Ночь прошла, взошло солнце, ласково бросая свои лучи на лицо девушки, спящей на куче одеял, заставляя ее встать. Проснувшись, она увидела Сяо Синчэня, нервными, дергаными движениями открывающего окна, впуская утренний свежий ветерок. Сун Ланя нигде не было видно. — А где Сун Лань? — прочистив горло спросила Шесянь.       Даочжан вздрогнул, будто услышав что-то страшное, и повернулся к ней. Лицо его было бледным, а улыбка натянутой. — Ох… ты проснулась.       Синчэнь продолжил ходить по дому, пытаясь найти какое-нибудь дело, но всюду было уже убрано, не было даже пыли. Даос вздохнул и вышел на улицу, чтобы прогуляться. Но и там он долго не пробыл и снова принялся кружить по дому, желая отвлечься от переживаний.       Шесянь внимательно следила за движениями юноши, всё силясь задать волнующий её вопрос снова: — Где Сун Лань?       Синчэнь вздохнул и порывисто сел около очага, уронив голову на руки. Девушка подошла к нему и тревожно спросила: — Что-то случилось? — Сун Лань ушёл разбираться с одним делом и должен скоро вернуться. — выдавил из себя юноша.       Шесянь стало любопытно ещё больше, и она задала ещё вопрос: — А что это за дело? — Сравнительно недалеко в горах есть храм. На него кто-то напал. —объяснил даочжан.       Синфу пристально смотрела на него, а потом пошла к выходу — пройтись по городу. Внутри неё будто поселился тревожный червячок, который без конца говорил «Что-то не так… Что-то не так…»       Город в этот день был непривычно тихим, все его вчерашние краски померкли. Небо было покрыто темными тучами, будто предвещая какую-то беду. Такая атмосфера сильно напрягала, поэтому Шесянь поспешила вернуться домой.       В доме было так же мрачно: Синчэнь не находил себе места, ожидая друга, время от времени поглядывал на дверь и окна.                  Просидев так некоторое время, он не выдержал и вышел на улицу, хватая по дороге меч. Девушка выбежала за ним. — Ты куда-то идешь? — спрашивала она, пока он вставал на Шуанхуа, собираясь взлететь.— Куда? Надолго?       Юноша посмотрел на Шесянь и подал ей руку. Синфу схватила её, запрыгивая на меч. — Что-то случилось с Сун Цзычэнем. — ответил он коротко.

***

      Ещё до прибытия в храм Шесянь заметила кое-что: всюду, будто провалившиеся в вечный сон, лежали служители, старые и молодые. Кровь была везде: на стенах, дверях, на твердой земле; её приторный запах витал в воздухе и как будто впитывался в кожу и одежду. Было невозможно не заметить среди всего этого единственного живого человека. Бедняга кричал от боли и усердно тер глаза.       Сяо Синчэнь стремительно спустился на землю и подбежал к нему. —Сун Лань!— выдохнул он, увидев знакомый меч. От этих слов Синфу нервно сглотнула.       Казалось, что Сун Лань должен был почувствовать облегчение от того, что на подмогу ему пришёл хоть кто-то (вернее не кто-то, а его товарищ), но Сун Цзычэнь оттолкнул юношу от себя и выкрикнул что-то. На секунду Сяо Синчэнь отстранился от друга, но потом подхватил того под руку и повел его к выходу.       Шесянь опомнилась: — А куда мы теперь? Мы же сможем вылечить его?       Даочжан лишь еле заметно кивнул.

***

      После нескольких часов непрерывной ходьбы, когда Шесянь уже не чувствовала ног, далеко впереди показался ещё один храм.       Дойдя до него, юноша оставил Синфу у дверей, а сам вошёл в храм. Какое-то время изнутри доносились лишь голоса: один принадлежал женщине, спокойный и уверенный, второй, нервный, едва не переходящий на крик, принадлежал Сяо Синчэню. Наступило недолгое затишье, которое, будто нож, разрезал нечеловеческий крик. И снова тишина…       Девушка прислушалась, напрягла слух — ни звука. Она запаниковала, позвала даосов. Нет, никто не ответил. Шесянь толкнула дверь, и та на удивление легко открылась.       Никого не было, только на земле лежал Сяо Синчэнь с окровавленным лицом. Шесянь, увидев его, врезалась в стену позади себя. Недолго подумав, взяла его под руку и вышла из храма.

***

      Синчэнь, проснувшись, попытался встать, но солома под ним зашуршала, привлекая внимание Синфу. — Ты… вы очнулись! — судя по звукам девушка подбежала к нему и села рядом.       Даос поднес руки к лицу и коснулся век, перевязаных чистой тканью. Он действительно отдал глаза Сун Цзычэню. Синчэнь вздохнул. — Где… — начал было он, но запнулся. Потом продолжил: — Где Сун Лань? — Не знаю. Он исчез. — шумно выдохнула Шесянь, продолжив после долгой паузы: — Вы, наверное, хотите пить?       Синчэнь взял чарку, поданую ему, и сделал маленький глоток. Девушка поинтересовалась: — Что с вашими глазами?       Задавая этот вопрос, она не надеялась услышать на него ответ, однако юноша тихо заговорил: — Помнишь, у Сун Ланя что-то было с глазами? Это был трупный яд. — даос утих, вскоре продолжив. — Ему ничего не могло помочь. Тот храм — храм, в котором я учился и жил. Я попросил свою наставницу, чтобы она помогла нам. Она согласилась, но был всего один способ. — Сяо Синчэнь уронил голову на ладони, будто рассказ стоил ему больших усилий. — Пришлось вырвать… себе глаза. — Но почему вы это сделали? — Шесянь была изумлена. — Потеря зрения для Сун Ланя значила бы конец всего. Он чувствовал бы себя неполноценным, а я… мне просто хотелось, чтобы он прожил хорошую жизнь. — Но ведь вам теперь придется жить, не имея возможности видеть закаты и рассветы, первый снег и птиц на деревьях! У вас же не будет радостей в жизни! — Синфу порывисто обняла его, дабы утешить. — Ты права, я не увижу всего этого снова, но я по-прежнему слышу пение птиц, журчание ручейка, городскую суету, ощущаю аромат уличной еды, цветов. Так что… не так уж и много я потерял. — Сяо Синчэнь слабо улыбнулся. — Будь добра, скажи пожалуйста, где мы.       Девушка принялась кружить по комнатке, рассказывая о деревне у подножия горы и старом сарае, в котором они и расположились. Бросив очередной взгляд на даоса, она заметила, что тот уснул, и остановилась. — Спокойной ночи, даочжан… — она накрыла юношу тонким одеялом, взявшимся невесть откуда, и легла напротив. Сон сморил её быстро, что неудивительно — после такого тяжелого дня.