Потерянные в большом мире

      Липкое ощущение страха расползалось по спине, когда Шесянь смотрела на фарфоровые фигуры перед ней. Она не понимала, где находится: пустой городок был окутан полотном тумана, однако лица статуй были отлично видны. Сун Лань, протянувший свой меч в сторону; Синчэнь, стоящий на коленях и незнакомый человек перед ним, насмехающийся над даосом. Как девушка ни старалась, его лицо запомнить не удавалось. Вдруг фигура в белом разлетелась на осколки, оставлявшие за собой кровавый след. В тонкую кожу Синфу одновременно вонзились острые остатки статуи Сяо Синчэня.

***

      Шесянь шумно втянула воздух, открывая глаза. Синчэнь всё ещё спал рядом, обняв свои плечи. Синфу встала и вышла из сарая, направляясь в рощицу неподалёку.       Наконец она набрела на чистый ручеек, протекавший на дне небольшого оврага. Девушка остановилась, глядя на прозрачную воду, похожую на стеклянный причудливо изогнутый сосуд. Её охватили тревожные мысли. Она постаралась вспомнить лицо из сна, но тщетно. Кто это был?       Шесянь зачерпнула в ладони холодной воды и умылась. Может же сон ничего не значить?       Она решила ничего не говорить о видении Сяо Синчэню, пока не разберется с этим. Хотя всё же стоит спросить его кое о чем… но позже.

***

Через неделю…              — Пройдите ещё немного, и потом вас можно будет отпустить. — девушка придерживала даочжана за локоть, пока тот делал неуверенные шаги. — Отлично, а теперь… — она взяла его ладонь и подвела её к стене. Убедившись, что юноша опирается о неё, Синфу отошла от него. Когда Синчэнь сделал ещё несколько шагов самостоятельно, девушка заулыбалась. — Вы молодец! Совсем скоро вы сможете ходить без помощи!       Услышав это, Сяо Синчэнь засиял, словно звезда. Когда Шесянь смотрела на него, сердце наполнялось радостью, гордостью и любовью, какой мать любит своего ребенка. Со временем с лица даочжана сошли прежние бледность и грусть, сменились здоровым румянцем и скромной улыбкой. Повязка на глазах уже стала чем-то привычным. Конечно, Сяо Синчэнь тосковал по Сун Ланю, но он не был одинок — с ним была маленькая девчушка, которая всячески ему помогала.       На мгновение девушка замерла, что-то вспомнив, и спросила юношу: — Вы знаете, кто… отравил Сун Ланя?       Он лишь пожал плечами.       Уже через месяц Синчэнь вышел на улицу, конечно, в сопровождении Шесянь. Ветер срывал с веток деревьев листья и разносил их по ветхим крышам домов и дорогам.       Ещё через неделю путники переехали в пустой домик в городе рядом с большим озером неподалеку. Крики торговцев, топот копыт ослов и лошадей, скрип колёс обозов — после уединения в тихой, почти заброшенной деревне все эти звуки были как глоток свежего воздуха, хоть и не считались приятными. Сяо Синчэнь вскоре освоился и тут. На рынке его толкали, возмущались, но все попытки сделать что-то похуже тут же пресекались Синфу.       Однажды Синчэнь пошёл на рынок один, даже не взяв Шуанхуа. Всё было как обычно — прохожие толкались, ворчали. — Ох, простите, пожалуйста! Я случайно! —в очередной раз извинился перед кем-то юноша и уже собирался уходить, но почувствовал на своем запястье чужую ладонь, тяжелую и грубую. — Вы посмотрите на него! — крикнул грубиян басом, привлекая внимание толпы. — Если не видишь ни черта, так сиди дома! Нечего калеке к нормальным людям лезть! Бесполезный слепец! — он толкнул вырывающегося Синчэня, и тот от неожиданности упал на землю. — Да! Он тут не первый день ошивается! — подхватил кто-то из толпы.       Со всех сторон начали раздаваться выкрики и смех. Бесполезный слепец, слабак, неполноценный, бездомный — это вертелось у юноши в мыслях, доставляя невыносимую боль. Синчэнь поднялся на дрожащие ноги и ушёл, чувствуя на спине злобные взгляды.       Задвинув за собой дверь, даос сел на пол, судорожно дыша. В горле образовался ком, мешающий глубоко вздохнуть. Синчэнь закрыл рот ладонью и закричал — отчаянно, протяжно, громко. По щекам покатилась кровь, спадая с подбородка на белоснежные одежды.       Шесянь вернулась домой, напевая веселую считалочку. — Я дома! —она осмотрелась и перестала петь. — Даочжан! Вы здесь?       Ответом ей послужил шорох одеяла. Синчэнь спал на кровати, время от времени вздрагивая и сжимая тонкую ткань ханьфу. Его брови были нахмурены, а на лбу выступила испарина. На повязке была застывшая кровь. Синфу погладила его руку. «Бедный… уже не впервые видит кошмары. Стоит разбудить его.» — подумала девушка и аккуратно потрясла его за плечо. Когда Синчэнь проснулся, она предложила: — Даочжан, может, поменяю вам повязку?       Тот кивнул и сел на кровати. Шесянь принесла новую ткань и мазь.       Когда с перевязкой закончили, Синфу принялась готовить ужин. Как ни странно, но, несмотря на явную бедность бывшего хозяина, в доме были посуда и кухонная утварь. Управившись с едой, она стала накладывать на стол и позвала Синчэня.       Ужин прошел в молчании, только стучали палочки для трапезы. Девушка часто поглядывала на юношу. — Как прошел твой день? — внезапно заговорил даос. — Ну… я была у озера. Там играл на флейте местный дурачок. Так красиво! — восхитилась Шесянь. — Знаете, мой дядя тоже играл на флейте и меня хотел научить. Только я никак не могла научиться правильно держать её, и в итоге он скоро отказался от этой идеи. Хотя дядюшка был таким упорным. Ах! Один раз дядя пообещал нашей тете, что вырастит нам лотосы. И они выросли! А ещё он однажды закопал моего братика в землю вместе с редисом. Тетушка так ругалась! Дядя терпеть не мог редис и всё время вспоминал о своем любимом супе с корнем лотоса. — девушка зевнула.       Синчэнь тихо засмеялся. — Думаю, пора ложиться спать. — Даочжан, можно с завтрашнего дня мне идти на рынок? — спросила Шесянь и, получив утвердительный кивок, пожелала спокойной ночи.       Каждый уснул, думая о чем-то своем.