Omnes viae ad inferos

Мы же беспечно

Резвимся вечно

в Мире морском.

      Холодная вода с головой окутала Асмодея, выбивая из лёгких весь воздух, если он в них вообще был. Это давно забытое чувство холода, когда вода колит каждую частицу твоего тела, пробирая до костей. Он чувствовал, как уходит вниз, как немеют руки, как голова становится ватной. Даже демоны не особо любят эти воды, ибо они переходящие, их может вынести течение в совершенно неожиданном месте. Но это ощущение не сравнится ни с одними возможными наслаждениями Ада.       Благо для обитателей ада вода была страшна только этим и жутким холодом. Асмодей будто заново вспоминал как это, ощущать холодные водные щупальца вокруг себя, остужая вечно горячую кожу. Пожалуй, приключение со священником может принести ему немного больше, нежели он считал в начале. «Кстати об Эдварде, надо к нему вернуться…» — и только Асмодей поднял голову к верху, собирая силы для перемещения, как в воду врезалось ещё одно тело.       Холодная вода тут же потянула его, обволакивая, прибирая к своим мёрзлым рукам.       «Во имя Сатаны!» — первое, что пронеслось в голове у Асмодея, когда Эдвард начал брыкаться, дёргаться, в бесконечной попытке выбраться наружу и глотнуть воздуха. Но каждое действие только большую тянуло его на морское одно, каждый взмах руки засасывал всё глубже в тёмную пучину.        Вот Эдвард уже на уровне Асмодея и стремительно идёт ниже. В глазах ужас, мольба, Эдвард принимает последнюю, отчаянную попытку схватиться за демона, за широкие рукава его рубашки, но воздух покидает лёгкие быстрее. И его рука остаётся вытянутой вперёд, а веки тяжело закрываются.       Всё произошло настолько быстро, что Асмодей едва успел уловить когда Эдвард перестал брыкаться. Он выругался себе под нос, что изо рта пошли бульбашки воздуха, но в отличие от Эдварда, вода не стремилась его поглотить, а скорее оттолкнуть, как нечто инородное.       Холод почти сковал даже демоническое тело, но усилием воли, Асмодей нырнул глубже, едва ухватывая Эдварда за руку, рывком притягивая его к себе.       Эдвард даже не отреагировал на это, кажется, полностью отдавая себя во власть вод.       «Люди… Дьявол вас раздери, вы хоть иногда думаете, прежде чем прыгать в неизвестность?!» — мысленно ругается Асмодей, дёргая Эдварда ещё ближе, чтобы прижаться своими губами к его, чуть приоткрывая рот священника. Горьковатая вода заменяет собой воздух его лёгких, будто они меняются, но Эдвард вряд-ли проснётся в объятиях самой настоящей бездны, так что Асмодей передвигает их под иное течение.       Они вылетают будто из портала, точнее из небольшой воронки, почти падая на дорожку из тёмного камня. Асмодей отпускает Эдварда, выпуская изо рта мерзкую воду, что уходит вверх к проходу, растворяясь с другой водной гладью.       Эдвард переворачивается на живот, пытаясь сплюнуть жутко саднящий привкус на языке и горле, но выходит откровенно так себе. Глаза разлепляются очень неохотно, но тело ещё сохраняет тепло и колющего холода.       — Надо было послать тебя с условием выживания! — уже в голос ругается Асмодей, поднимаясь на ноги, пытаясь поправить рубашку.       Они не на земле. И судя по всему совсем не в Аду. Они будто провалились под воду, волосы колышутся, словно они плывут, а с одежды не стекает куча воды, будто они сухие, или…        Эдвард кинул взгляд на Асмодея. Тот ещё отчаянно ругался, взмахивая руками, за которыми шли волны. Они точно были в воде, только в такой, где можно дышать. Ещё одна копилка в список странностей.       — Я думал ты сам хотел, чтобы я спрыгнул! Как на скале. — Эдвард чувствует ужасную слабость, но кое-как поднимается на ноги.       — Зачем мне хотеть этого?!       — Потому… да откуда знать?! Наверняка даже Господь не ведает, что в твоей голове?! Мне откуда знать?       — То есть ты прыгнул за мной просто потому?       — Я…       — Во имя Сатаны! Что только происходит в вашей голове?!       — А в твоей?! Я звал тебя, а ты не откликался!       — Да! Ибо эти воды засасывают все! Твой голос даже не доходил до меня! Стоило лишь немного подождать! Но вы бежите впереди отца в ад!       Эдвард умолк, хотя и чувствовал обиду. Но его учили глотать такое, как ком в горле, просто успокойся и забудь. Демон был в чём-то прав. Эдвард сильно рисковал, мог утонуть или ещё хуже, потеряться в бескрайних водах. Асмодей бы вряд-ли нашёл его в другом мире…       — Что же… — Эдвард пытался говорить как можно спокойнее, но в душе бушевал самый настоящий шторм, что заглушался как только мог. — Я… благодарю тебя за спасение.       — Ты не это хотел сказать. — мрачно констатировал демон, складывая руки на груди.       — А сказал это. Значит так надо! Лучше скажи… где мы?       Эдвард осмотрелся, едва сдерживаясь от очередного вздоха от восторга и странного ужаса, когда прямо перед ним проплыла яркая, серебрённая рыбка.       Над его головой проплыла обнажённые женщины, с чешуёй почти на всё тело, только ниже бёдер у низа шёл рыбий хвост, на руках перепонки, а на шее жабры. Они говорили по своему, но Эдвард не мог разобрать ни звука, особенно если учитывать, что они заныривали в пучину, кажется вовсе не видя разницы.       Все они плыли или выплывали из кажется огромного замка, просто огроменного, в который увы когда-то врезался корабль, причём настолько прочный и настолько давно, что стал почти частью, украшая разрушенную стену своими мачтами и натянутыми канатами. Замок был… удивителен. Эдвард насчитал этажей шесть, минимум, все украшено в готическом стиле, что острые башни уходили всё выше и выше. Из-за воды сложно было разобрать его первоначальный цвет. Вроде кажется, он был тёмно-синий, однако возможно и полностью чёрный.       К нему вели все тропы. А так же… люди. Да, на некоторых балкончиках сидели, пили, играли и кричали люди, даже пираты, судя по их виду.       — О Сата… сбереги меня… Поздравляю Эдвард, течение занесло нас домой к Харону!       — Что?! — Эдвард несколько раз вопросительно хлопая глазами в непонимании, пока Асмодей разминал шею, с крайне кислой миной на лице.       Эдвард даже особо не понял, что тут такого удивительного. Чисто внешне всё было похоже на пристанище столько мрачного духа, что плывёт на лодке через вечное горе. Но признаться он не ожидал, что Харон и вовсе не должен находиться там.       — Харон — не страж Стикс. Он лишь Перевозчик, а так же тюремщик этого самого места. Добро пожаловать в Рундук Мертвеца. Ад для моряков и тех, кто нарушил законы моря, если верить тому, как его представляют.       — Что?.. Это… нет! Что за бред?! Никогда о таком не слышал!       — Конечно! Ведь про него ещё никто не писал! Пройдёт ещё много веков, прежде, чем вы дадите этому месту его название.       — Ты смотришь в будущие?       — Нет, это делают норны и мойры, мы лишь слушаем их. Ладно… хорошо… нет, всё плохо… но…       — И мы не можем воспользоваться твоими силами?..       — Верно.       — Из-за воды?       — В яблочко! Чтобы выйти отсюда нужна… трещинка, дырочка, скважинка. Нет, я то могу исчезнуть, но это будет требовать много сил, а с тобой… возможно путешествие будет просто небезопасным, перенесу только голову или туловище…       — Тогда лучше найдём… щель…       — Её нет и нужно сделать. А сделать это может лишь одна персона…       — Харон?              — Хуже.       Асмодей мысль не продолжил, да и Эдвард не настаивал, все ещё изучая окрестности. Русалки заныривали и выныривали, следом за ними иногда сюда заплывали целые суда или шлюпки, до верху набитые людьми. Тут даже почти не пахло, если не считать аромата водорослей, а так же странного, даже приятного холода, что пробирался даже под одежду.       — Ладно! Итак, как ты помнишь, условием сделки было твоё изменение мнения про Ад.       — Мы не совсем в Аду.       — Это ад для моряков, разница не огромна, всё равно верхние решают кого вниз. — буркнул Асмодей, складывая руки на груди. — Итак. Кто тут по твоему находится?       — Пираты, убийцы и разорители. — без какой-то заминки ответил Эдвард уже замечая как раздражение на лице Асмодея сменилось азартом.       — Тогда пошли. — он схватил его за руку, потащив к замку…       Внутри всё напоминало дешёвый кабак. Никакого величия. Деревянные стены, полы снятые со старого судна. Эдвард едва заметно сморщился от мерзкого запаха гнили и кажется… рома. Да, так пахли все пьяницы в городе, отвратительный, иногда даже тошнотворный запах, первым бьющий нос.       Асмодей сморщился от тошнотворного смрада, но кое-как удержал лицо, хотя и с явно не охотой. Пиратов тут и правда было много и они очень не любят демонов, а демоны не любят их. Но нужно показать Эдварду мир который он никогда не видел, мир за пределами человеческого восприятия.       «Интересно, ты всё ещё на страже? Или сегодня особый день?» — Асмодей внимательно всматривался в лица пиратов, в сравнении с которыми даже его мятая, выбитая рубашка смотрелась как с иголочки. Они воняли рыбой и отчаянием, этот запах ни с чем не спутать.       Эдвард не упустил так же возможности осмотреть местный контингент, сразу уловив настолько им тут не рады. Все уставились на них заплывшими рожами, что в скором времени превратятся в тех же существ, что на Пристани перед стиксом.       Асмодей дёрнул Эдварда в сторону, спасая от летящей бутылки, что в дребезги разбилась, стоило встретиться со стеной.       — Ребят… — у ним из-за стола вышел одноногий мужик, с кучей татуировок и жутко волосатой грудью. Зубы были жёлтыми, а в глазах давно потух огонёк жизни. Его лохмотья едва держались на костях, едва обтянутых плотью и кожей.       Один шаг и Асмодей более не прячет своей демонической сущности. «Воздух» вокруг меняется, это чувствует даже Эдвард. Кожей ощущает как всё становится тяжелее, мрачнее, страшнее. Будто из того самого уголка сейчас выпрыгнет огромный зверь, что съест за два укуса. Тени кажутся ближе и ближе, а оскал всё мрачнее и мрачнее. Но пират не отходит, только делая шаг вперёд, сплёвывая в сторону. Глаза Асмодея полыхали чистым пламенем, почти сливаясь с цветом свежей крови, а контуры лица даже, кажется, изменились.       — Чё такое, демонюга?! Твоей запудренной физиономии не угодили наши? — пират зло морщится, обнажая гнилые зубы, пока изо рта вытекает странная, вязка и чёрная жидкость.       — Уж очень. Предпочёл бы видеть их как часть кораллов, или, быть может, на этой стенке.       — Как думаешь, из твоих рогов будет хороший кубок?!       — Господа, к чему это… — Эдвард вышел вперёд, стараясь сгладить острый угол во всём этом. Но Асмодей смерил его гневным взглядом, довольно красноречиво намекая, чтобы он вернулся за спину демона. — Господь видит каждую ссору своих детей. Он велел всем нам жить в…       — Да пусть ёбнанный Бог поцелует мою задницу! Я ему даже подставлю! А можешь за него это сделать? Бо больно ты надушенный малыш… Уверен вы так часто долбитесь в жопу, что туда вместиться вся моя шхуна!       Эдвард стерпел, нет, он не заметил, удерживая за плечи Асмодей. Эдвард даже чуть удивился, что демон просто не отпихнул его в сторону. Асмодей видимо показывал превосходство, но пират лишь мерзко хихикал, снова плюя под ноги.       Признатся Асмодей закипал быстро и сейчас он правда хотел раздавить человека как жалкого насекомого. Но нельзя. У всех есть правила, довольно строгие. Это чужое государство, если можно его так назвать, а он лишь гость. Харон явно не спустит ему стычку в своём замке. «Но если сейчас она не появится — его ведь никто не заметил, верно?».       — Что тут такое?!       Этот голос заставил всех замереть на месте. Даже Асмодей чуть успокоился, хотя огонёк в глазах все ещё играл.       «Королева бала как всегда во время, благо хоть туфельку не потеряла…»       Над порогом парила девушка. Она была настолько бледной, что хорошо виднелась во тьме, но среди иного фона её вряд-ли можно было бы заметить. На ней было платье, кажется, свадебное. Белое, но ужасно порванное, потёртое, с разорванным в хлам подолом, коим она даже не доставала до дерева, спокойно плавая в воде. Голос был странный, будто говорила она через пузырьки воздуха, что выходили из её рта.       — А, вот и это «хуже». — они с Асмодеем не сводили друг с друга взгляд, пока девушка не проплыла ближе, оглядывая остальных.       Пират снова сплюнул, шмыгнул носом и сел за стол, выпивая из деревянной кружки, повесив нос.              Асмодей не мог нарадоваться, что за нарушение покоя следует наказание. «Было бы весело посмотреть, как этот ублюдок будет давиться своей же гнилью» — губы едва дрогнули в усмешке.       — Асмодеус. Что ты тут забыл, опять и кт…       Она не закончила, обплывая Эдварда по кругу, глядя как учёный на новый вид. Она прикоснулась к его плечу. Эдвард понял насколько ему повезло с Асмодеем. Её касания– чистый лёд. Он чувствовал, что чем дольше она держит — тем хуже становится, будто весь холод этого места собрался в ней. Такая боль, печаль, страх и ненависть. Эдвард в жизни не ощущал, чтобы все эти эмоции так быстро мешались между собой, более того, в прикосновении…       — Элизабет… — Асмодей отвлёк её и благо руку она опустила. Стало чуть лучше, но он чувствовал это теперь даже так… мерзкое, признаться чувство.       — Живой… думала показалось.       — Да, друг мой. — без особого энтузиазма ответил Асмодей, делая шаг ей на встречу.       — Друг? У тебя?       — Да. Лиззи, ты то нам и была нужна.       Элизабет вопросительно подняла бровь, но от лишних вопросов отказалась. Лишь оглядела зал, махнув им рукой.       — За мной.       — Мы хотим уйти отсюда. — сказал Асмодей, стоило гнилой деревянной двери закрыться за их спинами, оставляя одних в полутьме комнаты, освещенной лишь из небольших окон. Комната, судя по виду некогда была каютой, со скромной кроватью и парой тумб.       — Нет. — холодно отрезал Элизабет, скрещивая руки на груди.       — Лиззи…       — Никто не покидает это место.       — Ну два сапога пара! Что заладили. Один не пускает, другая не выпускает!       — Асмодей, нет! Ты хоть понимаешь, что это опасно?!       — Нам всего щель, я протащу нас.       — Нет! Нет. И ещё раз Нет!       — Ладно… придётся использовать запрещённый приём. Берёг их для другого случая, но что поделать.       Из кажется пустого кармана он достал цветы. Те, что только недавно купил у Милли. Обычные полевые цветочки, не каких-то видов или расцветок, просто букет не помятых цветов, что можно собрать с любой клубы.       Но Элизабет смотрела на них… с болью. Да, это Ад. Он видел глаза полные боли, но это было то, что он видел впервые. Настолько много в одних только мёртвых глазах, что она едва не плакала над маленьким букетиком.       — Отдай! — её голос эхом расходился во все стороны, а глаза угрожающе почернели.       — Помоги нам уйти, и он твой.       Элизабет пожевала нижнюю губу, обдумывая сделку, которую Эдвард не понимал. Колебалась, обхватив себя за плечи, постоянно переводя глаза с цветов на Асмодея и куда-то за его спину или даже за саму стену. Асмодей смотрел же с сочувствием, но холодным расчётом. Он понимал, что необходимо.       «Нам не выбраться без её помощи… да простит меня Харон за использования его любовницы в столь грязных методах.».       — Ладно! — Элизабет выпалила это слишком резко, громко, выбивая демона из раздумий.       Он кинул ей букетик и она вцепилась в него так, словно от него зависела жизнь. Глаза ещё чуть потемнели, как и вода вокруг её, расходясь чёрным дымом. Она с нежностью провела по лепесткам, прижимая их к груди, игнорируя как Эдварда, так и Асмодея рядом.       — Зачем ей цветы? Напоминание о жизни? — едва слышно спросил Эдвард, боясь, что Элизабет этот вопрос не понравится.       — Отец кидал в её озеро полевые цветы.       — Озеро?       — Ждите. Я открою проход и попрошу русалок вас вывести. — не успев они ответить, как она растворилась, оставив за собой лишь поднимающуюся ввысь морскую пену.       — Итак, — Асмодей хлопнул в ладоши, обходя Эдварда по кругу. Его игра началась, вот то, зачем они тут, и Асмодей уже начинал ликовать. — начнём. Ты говорил, что тут только пираты. Знакомься. Элизабет Эрингроунд. Милая девушка. Её семья почти разорилась за пару лет до её гибели.       Он сделал драматическую паузу, улыбаясь ещё шире, видя как меняется лицо Эдварда.       Рассказ казался ему не правильным. Элизабет тут, и он чувствовал укол совести, что историю рассказывает не она сама. Будто он нагло влазил в чужую жизнь. Однако Асмодей на этом закончил, кидая взгляд куда-то за Эдварда.       — Я слышал тут делают хороший ром. Проверим?       — Не уверен, что хочу пить что-то кроме вина…       — Не бойся! На крайний вариант пить буду я, а ты посмотришь на местных.       — Что-то я не уверен и в этом.       — Ты про стычку внизу? Я устроил это специально, чтобы позвать Лиззи, она всегда приходить на бардаки.       — А почему ты сказал, что она хуже Харона.       — Договорится сложнее, если бы не цветы — остались бы тут до конца времён.       — Неужели ей настолько дороги обычные цветы?       Асмодей вышел за шаткую деревянную дверь, пока Эдвард старался от него не отставать. Обычно священник обладал хорошей памятью, но сейчас, среди бесконечных переплётов коридоров только из досок он чувствовал себя неуютно, ведь если он потеряет Асмодея– никогда не поймёт как выбраться.       — В Аду, — неожиданно разбил звенящую тишину Асмодей — и других загробных мирах, есть одна особенность — тут живут души мёртвых людей. А мёртвым не нужно золото, только память.       — Не совсем понимаю.       — У нас есть всего две валюты — сделки и воспоминания. С первым всё ясно. Второе — нечто менее однозначное. Чтобы получить что-то — нужно отдать вещь, имеющею для тебя какую-то ценность, чем ценнее — тем дороже она будет стоить. Например, ты можешь отдать булавку, если с ней что-то связанно — будет стоить дороже золотой статуи.       Он толкнул очередную дверку проходя в огромный зал. Похожий на тот, в котором они были первый раз, но на сей раз что-то изменилось. Это было другое место, как минимум тут никто не обратил внимание на их появление.        Всё те же доски, та же барная стойка, те же пираты, только эти смотрели на них дружелюбнее, некоторые даже присвистнули демону, когда тот обращал на них зор цепких глаз.        За стойкой стоял высокий, темнокожий мужчина,  весь в татуировках, даже на лице.  Над его головой висел флаг с мантой или скатом. В целом флагов было развешано много,  но на них в основе были черепа и кости, а этот наоборот, казался спокойнее, менее агрессивный, но не менее пугающий.       Асмодей присел за стойку, поправляя рукава своей рубахи, мило улыбаясь этому мужчине.  Эдвард крайне неуютно топтался рядом. И вот всё? Никаких перепалок? Никаких уловок или ещё чего-то? Признатся,  Эдвард не уверен,  что демон может просто сидеть на стуле, подпирая голову одной рукой.        — Не скромничай, садись.        Эдвард послушался, внимательно оглядывая местный контингент. Кажется,  эти ребята были значительно добрее. Они весело смеялись и распевали песни, пока другие заливали в себя ещё рома.        — Дай угадаю кто. — голос мужчины за стойкой был почти такой же низкий, как и у Харона, только пожалуй эмоций в голосе побольше. — Асмодей,  верно?        — Угадал. А ты? Дай попробую… М-м-м… — протянул он, закусывая край нижней губы. — Джек.        — Верно.        — Я никогда не ошибаюсь, особенно в именах таких красавчиков.        Эдвард не понимал, что красивого было в Джеке. Он выглядел как стандартный воин какого-то африканского племени. С такой же раскраской на лице и странной одежде.        — За лесть скидок не даю.       — Какой ты злой… — Эдвард уже слышал этот тон. Хрипца в голосе и чуть тише обычного. Такой был, когда они сидели в церкви. Эдвард невольно покрылся мурашками, но и внутри закипало старенное чувство обиды.        «С чего бы это? Меня злит что он так общается?»        — Тебе никто не отказывает, верно?       — Смотря в чём и после чего…       — Ладно, убедил. За счёт заведения.        Джек поставил две кружки,  откупорил бутылку уже покрывшуюся кораллами и разлил каждому по немного. Как вообще жидкость может течь под водой? Хотя… они же как-то дышат.        — Ты просто прелесть. — Асмодей почти разом всё выпил, смешно морща нос от горьковатого привкуса.        — А это с тобой кто? Не видал я ещё,  чтоб демон со священником ходил.        — Эдвард Уорд.  — сам за себя ответил священник,  оглядывая свою кружку, пока не осмеливаясь выпить. — И мы не ходим… просто…       — Заключили сделку. — Асмодей с громким стуком поставил кружку на стойку, тряхнув головой, многозначительно намекая, что ему мало.       — Ха! Надо ж.        — Ради высшего блага! — перебил Эдвард.       — Да-да…        — Какого блага? — Джек просто поставил перед Асмодеем бутылку, принимая восхищённый вздох демона.        — Быть может,  я смогу спасти души из Ада. Направить их на путь истинный и привести к Вратам Господним.       Джек низко засмеялся, глядя на Эдварда, как на идиота.        — Спасти души? Асмодей,  ты зачем мальчика в такой невинности держишь?!       — Не разбивать же сразу его маленькие мечты.       — О чём вы?!       — Ох, мистер Уорд. Души из Ада нельзя спасти. Дороги в другую сторону нет, никто не ходил и не пойдёт. Мы тут вообще заперты, пока Харон не откроет рундук лично.        — Всем может быть даровано спасение!       — Нет, не всем. Да и что вы сделаете, если только проездом.       — Какой смысл пытаться? Все дорогие ведут в подземный мир. Как бы праведно ты не жил. — мрачно добавил Асмодей.        — Это не так!        — Так…  за всю жизнь не убил даже мухи. Работал на торговом судне, никогда не крал и не врал. И что? Меня скинули за борт, ведь я не позволил капитану опорочить одну мисс. Разве я заслужил вечно гнить в рундуке? А леди Элизабет? Ей в раю за все муки место должны были без очереди выдать, а она тут, если бы не Харон, то сидела бы в своём озере.        — Значит ты сделал что-то… что не позволило тебе пройти в рай!        — Да. Шагнул с доски сам, ведь леди уже пробовала воду на вкус, она кстати, тоже тут.        — Но…  Быть может вы не были христианином?        — Ха-ха-ха! А рай заслужили только приверженцы твоей веры?! Меня не пустили к Катрине или хотя бы Барону! Просто выкинули в рундук как кусок дерьма, да как в целом, и всех в этом зале. Харон не запирает нас в камерах, позволяет пить и гулять, иногда выходить в мир живых, повидать семью, пусть и они не видят нас.        Поющие чуть затихли и кажется все склонили голову, каждый вспоминал почему они тут, но ответ был им не ясен.        — Это… неправильно… А леди Элизабет? Почему она тут?        В это время комната стала мрачнее, будто тени сгустились, даже Асмодей повесил нос.        — Она утопленница. — спокойно ответил демон,  делая очередной глоток.        — Это грех! Теперь ясно, за что она тут.        Но он тут же стих, даже как-то стыдливо опустив голову. Демон и Джек смотрели на него с примесью гнева и отвращения. Если для Джека это было нормально, то вот Асмодей никогда такого не показывал.        — Она утопила себя в озере.  — начал Джек. — чтобы не выходить замуж за тирана,  что убил её любимого. И это я упускаю пикантные подробности, которые этот ублюдок с ней творил. Поверь, в её случае смерть от своих рук — благословение, чем от его, будучи названой женой.        — Но… — Эдвард не знал как реагировать, замолчал в ожидании продолжения истории.       — Отец после смерти прозрел. — продолжил Асмодей. — И в память о дочери кидал в то озеро цветы.        — Но почему она тут? Она же погибла не в море.       — Но в воде. Да, логика у Совета отсутствует.  — усмехнулся Асмодей.       — Но почему?..               — Omnes viae ad inferos.       Мальчишка лет девяти старался спрятаться куда-то подальше. Дальше от этого ослепляющего света. Над ним, словно стражи, сидели ангелы. Их лица были укрыты за плащами, от того нельзя было разобрать ни одной эмоции.        Но мальчишка не хотел тут быть. Он знал, что суд прикажет его казнить, просто по праву рождения.  Всё тело ныло, болело, даже горело изнутри, неприятно напоминая о моменте смерти.        Это был первозданный страх, что мальчик даже вздохнул не мог, лишь обнимал себя за плечи, пытаясь хоть как-то заставить своё тело двигаться,  убежать, но его будто парализовало.        Перед ним вышел ангел с копьём, уже готовясь нанести удар…  со страху он закрыл глаза,  прощаясь с миром. Со светом солнышка и холодом луны,  простился с мамой и даже почти простил её.        Он ждал, ждал смерти, вот так, на мраморном полу на великом суде. Он услышал звук, как копьё пробило плоть, но боли не ощутил. Странно,  может ему решили подарить быструю смерть? Но потом услышал крики, возгласы, а открыв глаза увидел девушку.  Копьё пронзило её выставленную ладонь, что кровь стекала вниз, но так и не падала на пол, растворяясь по дороге.        Золотые волосы, яркие, голубоватые глаза и снисходительная улыбка, он навеки запомнит этот образ.       — Тебе нельзя здесь быть! — Словно гром сказал один из ангелов, но девушка даже не дрогнула. Копьё было ещё в её руке, но она без особых проблем сжала кулак, что оружие просто разломалось. Ангел шокировано отошёл, оставшись без лезвия, которое она откинула в сторону. Рана тут же затянулась, не оставив даже шрама.        — Какие же вы жалкие. Вы смеете судить людей, направляя их в мои Края, но сами не спрашиваете разрешения.         — Он должен умереть.       — Он ребёнок.        — Таким нет места в мире.       — Тц, тупоголовые идиоты! Судите по своим идиотским правилам всех подряд! Ребёнок не виновен в своём рождении!        Мальчишке почему-то стало рядом с ней спокойнее. Она была тёплой, он чувствовал силу, огромную, такую,  что не встречал никогда раньше.        — Властью данной мне Отцом создателем и заседателем, я забираю дитя. — это уже эхом отразилось от незримых стен.        — Ты не смеешь!        — Смею. Попробуйте оспорить моё слово, Совет.       Но все замолчали.  Просто затихли, прожигая её взглядом.        — Дитя, идёшь ли ты в Ад, царство мук и тьмы по своему желанию, отрекаясь от света и исполняя волю Королевы Подземного мира, павшего Архангела Сатаэль? — спросил один из членов Совета.        Мальчишка часто моргал глазами, пытаясь понять, что происходит.  Он будет жить если пойдёт с ней? Царство тьмы? Что с ним будет?        — Я…  — Сата посмотрела на него с нежностью и обеспокоенностью, а тепло буквально волнами исходило от неё.  Тепло, похожее на материнское, только сильнее и приятнее. — Иду по своему желанию!        Она улыбнулась, протягивая ему руку, за которую он тут же схватился, находя единственную защиту в этом ужасном зале. Покой и тепло, это всё что он запомнил после этого. Так он стал демоном, так он выбрал тьму, ведь свет желал его уничтожить.        Асмодей вынырнул из воспоминаний, встряхнув головой. Эдвард и Джек ещё о чем-то говорили, но было видно, как запал священника сошёл на нет, что тот опустил голову, уставившись в кружку.  Маленькие мечты с треском разбивались, но чем раньше — тем лучше, Эдвард всегда может попроситься назад, но кажется он продал бессмертную душу за просто так.        «Ты искал повод прийти сюда, тобой движет не высшая цель, а любопытство, это нормально Эдвард,  не стоит бояться своих желаний.»        — Не печалься Эдвард,  тебе просто не хватит времени исправить кого-то. — скептично ответил демон, допивая содержимое бутылки.         — А если бы было больше времени? — с надеждой в голосе спросил Эдвард.        — Всё возможно.  Тут творятся чудеса.        Кажется эти слова заставили Эдварда задуматься и причём серьёзно.  Джек ничего не ответил, только кому-то свистнул и музыка полилась опять. Странная какофония из звуков скрипок, барабанов и ещё чего-то,  крайне неясного. Люди снова закружились в танце, будто всей этой минутной меланхолии и не было.        Один из пиратов, судя по бандане на голове и странной, потрёпанной одежде снова свистнул, но уже ближе к стойке.        — Ей демоницы!        Эдвард не понял, в кому он обращается, обернулся,  и увидел девушек.  Тех же, что плыли над ними.  С перепонками и жабрами, они смеялись, разговаривали на своём языке. Одна заплыла через окно без стекла, кружляя вокруг пирата, что-то хихикая себе под нос. Остальные последовали её примеру, разбирая себе по пирату или даже двум. Мужчины танцевали с ними, или откровенно лапали, но не сказать, что дамы были против.         Одна подплыла к Асмодею, ласково проводя пальцами по его плечам. Демон дёрнулся,  кинув мимолётный взгляд на Джека и Эдварда, будто они могут спасти его от русалки.        — Cé a fheicim…       — Go frithpháirteach. — он быстро взял себя в руки. Хрипца голоса Асмодея не только не пропала, а стала ещё ощутимее, а голос так и вовсе разливался тягуче, словно мёд.        — D'iarr an bhean orm tú a ghlacadh, ach go dtí seo níl fonn orm ligean duit dul…  — Она оплыла его, проводя по линии подбородка, ударив Джека хвостом по лицу. Бармен ничего не сказал, скривил лицо, уходя к другим клиентам.        — Ansin beidh mé an-trína chéile, is fuath liom a bheith faoi ghlas…       Эдвард даже не пытался понять о чём они говорят, но русалка почти пожирала демона глазами, приближаясь всё ближе к его лицу. Снова этот странный гнев и обида внутри, ведь ещё секунду и Асмодей сам на неё набросится, с огромным упоением будет её целовать… если не хуже.        — Ach ní thógfaimid ach beagán níos faide.       — Tá brón orm, ach caithfimid dul, geallaim cuairt a thabhairt ar cheann de na laethanta seo.       Чтобы он не сказал, русалка вцепилась когтями в его горло, пытаясь задушить, но демон легко убрал её руку, оставляя на кончиках пальцев лёгкий поцелуй. Русалка смерив его недовольным взглядом, вздохнула.        — nach dtabharfaidh tú póg dom fiú?       — ní mór a thuilleamh.       Она цыкнула, махнув хвостом, но на этот раз Джек увернулся, чуть присев.       — Идём Эдвард,  это наш проводник.        — Не очень дружелюбная.        — Конечно,  я же не позволил ей забить мои лёгкие водой.         — Что?..        — Русалки любят заманивать в сети, топить путников. Их поцелуй подобен смертному приговору. Одно прикосновение губ и твои лёгкие полны воды. Пока я не удостою её такой чести и тебе не советую.  А что такое Эдвард? Ты ревнуешь меня?        Эдвард вспыхнул как помидор, отводя взгляд в сторону, но так и не находя на чём остановиться.  Русалка засмеялась, стукнув по макушке Эдварда хвостом. Он хотел возмутиться, но следом засмеялся Асмодей,  и все претензии стали в горле комом.        — fear greannmhar. — русалка взмыла вверх, на сей раз, намереваясь, ударить Асмодея, но он перехватил чешуйчатый хвост где-то на середине, снова оставляя едва ощутимый поцелуй. Русалка улыбнулась,  кажется покрываясь мурашками, выпуская изо рта пузырьки воздуха. Золото её глаз кажется стало темнее, глубже. Асмодей погладил чешуйки, с каждым движением русалка выворачивалась желая кажется получить ещё больше ласки.        — deamhan cliste…       Эдвард снова вспыхнул, пытаясь подавить в себе это, но Асмодей кинул на него мимолётный взглядом, отпуская хвост.        — Эдвард пойдём, а то на долго её не хватит.        — В каком смысле?        — Расскажу как будем на месте.         Эдвард встал вслед за Асмодеем. Когда тот протянул ему руку, то Эдвард принял её чуть увереннее, но… где-то внутри что-то скреблось злой кошкой.        «Демон похоти никогда не упустит возможности… о Господь, о чём мои мысли…».        Русалка взяла за руку их обоих, и снова новое чувство.  Ощущение, будто он снова упал в воду, а воздух в лёгких закончился. Она потянула их через толпу, стремительно несясь вверх, сквозь толщу, завлекая в бесконечную тьму.       Эдвард едва не подавился воздухом, от того насколько он был непривычен для лёгких.  Ранее лёгкий воздух сейчас обжигал горло, сильно суша, видимо Асмодей испытывал то же самое, раз он так сильно морщится, злобно ругаясь себе под нос.        — Вот же… знала куда выводить!        — Я лишь выполнила поручение… — почти пропела она. Эдвард впервые услышал знакомый язык, но от этого не лучше.        — И высадила нас на территории Люцифера!        — Нейтральной… — она игриво улыбнулась, ложась на песок,  положив подбородок на руки.        — О Сата, дай мне сил…        — Не ругайся, Лис, я задержу Калибана.       — Щедро. Прощай, Эмириан.       — До скорой встречи, чёрный Лис.        Асмодей быстро переместил их с Эдвардом обратно в поместье.  Она были в другой комнате, нежели привык видеть. Это была небольшая комната с камином и диванами, на одном из них развалился Асмодей,  бурча что-то неразборчивое.        — У тебя много вопросов, задавай. — наконец он разрушил звенящую тишину.       — Разве ты ответишь? Разве честно?       — Не хотел я спать с русалкой.        — Меня это не волнует.        — Волнует.  Я слышу твои мысли.        — Ты снова в моей голове!       — Ты громко думаешь, очень громко. Это сложно не слышать. Меня не интересует она, но я знаю как общаться с такими существами. — его голос был уставшим, даже севшим, но Эдвард старался гнать от себя все лишние мысли. — Не забывай, я занимаюсь такими же. Они понимают язык похоти, ласки и наслаждения, чем слаще — тем лучше. Русалки лживы, и чем больше их взор затуманен, тем больше шансов, что она бы нас вывела.        — А могла этого не делать?       — Она могла выкинуть нас к Осирису! И вытащила бы нас оттуда только Сата.        — Ты соблазнял её чтобы она не обманула?        — Ага. Она чувствует то же, что и ты, когда прикасаться.  Для жителей вечного холода моё тепло для неё почти спасительное, чтобы снова ощутить это, она выполнила бы всё должно. Мне стоило ещё побаловать её,  она чуть не завела нас в ловушку.         — Всё это было специально… и часто… ты так делаешь?       — Только с такими существами. А что? Боишься что я буду тебя специально соблазнять? Мне это без надобности, ты и сам справляешься.         — Да как ты! Да что ты… я… и снова я попался.       Он безнадёжно опустил голову вниз, садясь на кресло у камина.        —  Нет ничего плохого в эмоциях и желаниях, ужасно когда их нет. — Асмодей повернулся на бок, чтобы видеть Эдвард.        — Но ты…        — Эдвард,  я слышу твои мысли и чувствую эмоции, не нужно пытаться их подавить. Это ещё большее лукавство.        — Но я не могу позволять себе это.         — Но ты позволил себе лететь, значит можешь оставить это. Оставь, просто наслаждайся приключением и моим скромным обществом.        — Очень скромным.       — Хей! Самым скромным! Я же прекрасен, разве не видишь? Или мне подойти поближе?..        — Асмодей…        — М?       — Может ли демон оставить грехи и пойти к Господу?       — Такого ещё не было, но, наверное. Но, если хочешь выносить мозг какому-то демону — он отправит тебя ниже Хель.        — А если я стану ему другом?        — Ад — мир возможностей. Но пойдём ужинать, ты, думаю,  жутко голоден.        Эдвард сел в своей комнате, задумавшись о словах Асмодея. «Мир возможностей… но ни с кем я не успею подружиться, ведь Ад огромен,  а я скромный наблюдатель… ни с кем… кроме… Асмодея.  — он упал на кровать, осматривая крестик. — Но как мне подойти к нему ближе? Ох, всё будто шепчет и просит поддаться, но я должен быть сильнее. Я должен сделать всё, чтобы спасти его душу…»        Он и не заметил как веки стали тяжелеть и он просто лёг, даже не переодеваясь.