Omnes viae ad inferos

      Асмодея не было в замке с вечера, и до самого утра, от чего даже его демоническая выдержка мелко трещала по швам, а усталость давила на плечи невидимым грузом.        «Нужно немного отдыха, или буду рычать на всё живое… знаю!» — Асмодей довольно хлопнул в ладоши, расплываясь в плутовской улыбке. Дверь в подвал никогда не являлась приметной, и удивительно,  что Эдвард, проходя мимо никогда не спрашивал что там…        Оба солнца уже высоко стояли над крышами, освещая города и холма, улицы и травы, странных птичек с четырьмя головами и скотоподобных волков. Ад пробуждался с восходом золотого солнца и ложился с заходом Белого. Тогда в небе не оставалось ничего кроме мрака в небе, бесконечного и по своему прекрасного.        Асмодей не разделял общего пробуждения, раздраженно морща нос от лучей. Эдвард уже проснулся, но не сказать,  что выглядел он бодрым, скорее наоборот,  сейчас завалится на бок и будет дальше храпеть. На предложение ещё отдохнул, отказался слишком спешно, закрывая лицо руками.        «Кошмары так сожрут его быстрее, чем саранча Абадонна поля.»        Асмодей может помочь с этим, но не может влазить без разрешения,  ведь иначе Эдварду это крайне не понравится.  А отталкивать священника ой как не хотелось. Асмодей чувствовал скорую победу, как медленно ломается выдержка, и как в доселе тихой душе пробуждаются огоньки непокорства.        — Куда мы пойдём сегодня? — Эдвард зевнул, набирая себе еды для завтрака,  на этот раз только с ними были Мадам Энн и Сивилла.        Демонесса гребла все подряд, особенно фрукты и сладости, улыбаясь как ребёнок,  особенно когда Мадам Энн терпеливо вытирала с её щеки остатки крема. Сама же строгая леди вообще не ела, лишь пила чай, судя по запаху, внимательно изучая Эдварда.        — Даже не знаю. — Асмодей пожал плечами, быстро отбирая у Сивиллы пирожное.  Демонесса издала странный звук, похожий на совиных, но выше. Огонёк между рогов снова зажёгся, а брови гневно нахмурились.  Но он это проигнорировал, кидая пирожное в рот. — Ефть пшефложеия?        Эдвард едва подавил смешок. Да, несмотря на сонность, баловство Асмодея его забавляло и даже навевало странное чувство… покоя. Будто всё так и должно быть. Чтобы эти двое баловались и смеялись точно маленькие дети.        — Думаю, тебе стоит заняться делами. — терпеливо заметила Мадам Энн, давая Сивилле другое угощение, пока она не сожрала своего брата.        — Это скучно-о-о… — Асмодей дожевал, откидываясь на спинку стула, всем видом показывая недовольство от этого предложения.         — Сходи к Миносу, и забери у Мамона мои серьги! Он обещал отдать их ещё два оборота белого солнца назад!        — А сама?!        — Я занята! Ты же знаешь, скоро праздники! Нужно срочно закрывать дела, иначе меня Эрида под вино сожрёт!        — Кощунство! Страх! — Асмодей резко поднялся,  едва не опрокинув тарелку. — Вздор! Что она себе позволяет! Тебя только под эль!        — Вот именно!       — В городе всё готовят  для праздников. — ненавязчиво встряла Мадам Энн.       — Каких праздников? — спросил Эдвард, старавшийся до этого не показывать даже своего присутствия.        — Хм… — Асмодей задумался. Даже не так, он всем видом показывал тяжёлую мозговую активность. — Понятие не имею!        Мадам Энн закатила глаза, поднимаясь из-за стола.        — В преддверии праздников часто бывают разбои, хотя бы сделай вид, что обеспокоен цельностью домов.        — Для этого у меня есть другие.         Он улыбнулся, поставив руки в бока. Сивилла сделала как он, только высунула язык, издавая очередной странный звук.        Мадам Энн смотрела на них, долго, пронзительно, и Эдвард готов поклясться, что лёд треснул. Её взгляд потеплел, а на губах заиграла мягкая улыбка. Первой это заметила Сивилла,  взлетая в воздух и переворачиваясь с ног на голову, садясь по турецки. Её рыжие волосы упали, но это не помешало ей оставаться прямо в миллиметре от Мадам Энн. Женщина тихо засмеялась, оставляя лёгкий чмок на чужой щеке и Сивилла почти запищала, словно мышка.  Она быстро перевернулась, заливаясь краской с головы до ног.        — Вставай, Эдвард,  надо оставить девочек одних.       Эдвард кажется даже не успел смутиться или понять о чём конкретном говорит Асмодей,  как его резко схватили за руку, сразу перемещая в новое путешествие…       Эдвард открыл глаза в… городе? Да, это точно был город. Город из чёрного и белого, или же серого,  камня, где дома будто росли из-под воды, что находилась по краям дороги.       Первое, что он увидел — улица. Широкая улочка, до верху набитая существами, о которых Эдвард даже не подозревал и домами, каких иногда не мог представить. Некоторые дома были причудливыми, закрученными, или почти такими же, как дома в его родном городе, затхлыми и покинутыми.  Улица была вымощена светлым камнем, на котором все активно толпились. У кого-то были рога и хвост, а кто-то выглядел как маленький чёртик, или вовсе вместо головы была голова орла и сзади волочился змеиный хвост. Слишком много и слишком разных. Где-то кружляли странные, почти прозрачные существа. Их одежды пестрили красками, и даже среди оранжевого неба каждый казался уникальным, будто старался быть ярче идущего рядом.        — Итак, Эдвард,  добро пожаловать в Мортуус! Один из крупнейших городов ада!  — Он сделал два шага вперёд раскинув руки в сторону, иногда мешая существам проходить. — Центр торговли. Вниз по этой улице — порт,  дальше только океан, мы в нём вчера уже плавали.        — Кто все эти… существа вокруг нас?       — Они? Оу…        — Это духи, демоны, призраки, фантомы, нежить из разных фольклоров. Существ всего мира можно найти тут. Ладно, в этом городе можно купить и продать что угодно,  даже кого угодно, так что,  от меня не отходи!        Асмодей отвесил лёгкий поклон, какой-то странной леди, сделанной из дерева, поцеловав край её руки и поспешил дальше.         Эдвард поспешил за резко ушедшим вперёд Асмодеем, едва успевая рассматривать его в толпе только чёрную макушку. «Не отходи, а сам убежал вперёд!» — злился Эдвард,  но упёрто догонял демона.        Не было иного выхода, как вцепиться в чужую руку со всей силы, чтобы просто не потеряться среди всего этого дива. Асмодей только ухмыльнулся, дёргая Эдварда в сторону, чтобы он не налетел на едущею на морских коньках телегу.         На встречу ему шёл человек,  похожий на живую воду, рядом — существо из щупалец, и следом просто сквозь них принеслись призраки, задорно смеясь. Эдвард просто завороженно наблюдал за каждым новым неведомым для себя существом, все не осмеливаясь задавать вопросы. В нос был запах выпечки и пряностей, сладких фруктов и неуместная тут кислинка.         Асмодей кидал мимолётные взгляды на живущий город.  Демон ненавидит быть людей, но такой шум и гам сложно назвать «бытом». Хотя признаться, по городу гулять он не особо любил. Черти вешали украшения на дома, игнорируя настойчивых призраков, что влетали прямо в лица, забавно корча лица. Внизу на них кричали демоны, ответственные за подготовку города.        Остальные расходились в лавки, выбирали украшения или новые одежды. Все вокруг пестрило тканями и рисунками, которыми украшали дома. Теперь бесконечный лабиринт каменных зданий был смешением всего и вся. Вон сахарная голова для Ля Муэрте, сигары, кофе. С другой стороны точно немые стражи стали баньши, вырисовывая в небе только им видимые узоры, дальше ведьмы, животные, духи, и всё вело далеко вперёд, что рассмотреть весь город вряд-ли выйдет.        Рядом с ними полилась удивительная мелодия. Нечто среднее, между низко баритонным хором и звуки сопилки, если не всё вместе.        Эдвард огляделся, пытаясь найти откуда исходит этот причудливый звук.  И он нашёл. На широкой площади, которую здания обходили широкий кругом, бесились существа из шерсти. Это было смешение козла и человека. Они стояли на двух копытах, вместо передних — руки, на голове рога, а за спиной козлиный хвост.        — Кто они?! — Эдвард даже не знал как смотреть на их бесовские пляски,  прыжки и постукивания копытами. Это было странно, но ужасно завораживающе. На них были только набедренные повязки и у нескольких кольца в повислых, животных ушах.        — Сатиры! Ха! Не думал, что они будут так рано.       — Но… кто они?        — А, они из Греции. Пришли скорее всего с Дионисом. В аду готовят такие вина, что даже богу не удержаться от соблазна. Особенно на праздники…        — Праздник… Что за праздник? К чему они готовятся?       — А-ам… — Асмодей замялся, но благо его спас налетевший на них сатир.       — Ха-ха-ха! Кого я вижу! — Сатир говорил низко, гулко, так что его голос наверняка будет эхом отходить от всех стен. Он раскинул свои мохнатые руки, делая шаг к Асмодею. Демон лишь скептически приподнял бровь и сатир стушевался. — Ой да ладно, ты ещё злишься за Дафну?        — Да! Я почти был обеспечен любовью прекрасной нимфы, если бы не твои длинные рога! — рыкнул демон, складывая руки на груди. — В честь чего гулянья? Не помню, чтобы Королева одобряла ваше общество.        — Ты снова забыл! Забывчивый демон! Завтра первый день празднования в честь Матери Тьмы!        Асмодей,  судя по виду завис, а после издал настолько страдальческий стон, будто ему только что вогнали ножи во всё тело, устало потирая глаза руками.        —  Ха-ха-ха! Ты всегда про него забываешь!        — Это не праздник, а пытки! — Эдвард снова видел как Асмодей злится,  но тут скорее была безысходность и раздражённость.        Странно, Эдвард думать, что демоны чтят Мать, так от чего Асмодей выглядит… так? А ещё на Эдварда до сих пор не обратили внимание,  даже не посмотрели, будто его не существует,  что уж говорить о том, что он все ещё сжимал руку Асмодея и не заметить священника было сложно.        — Это весело!       — Это мерзко! Ведёте себя как у себя дома! Это нарушает законы, но из-за праздника мы не может вас наказать должным образом.        Эдвард на секунду задумался, что и сам не знает местных законов. Ни одного. Однако обычно это совсем не нужно, ведь рядом есть Асмодей.         «Нужно хотя бы их уважения узнать пару законов… иначе рискую неосознанно оскорбить кого-то…  или ещё чего похуже. Будет неудобно, если Асмодею придётся пользоваться своим положением, чтобы не наказали…»       За мыслями Эдвард не услышал часть их диалога, но видимо ничего важного не пропустил, разве что демон уже тащил его дальше,  выводя дальше от толпы, к одному заведению.        — Все вопросы потом, можешь их даже записать!        — Куда?       — Я же сказал — потом!       Асмодей тащил его к какому-то  зданию. Внешне оно оформлено было красиво, светлый камень,  высокие крыши в готическом стиле и… лисы?! Чёртовы животные, они кажется были на нём всюду.        У входа стоял высокое, даже огромное существо. С телом человека,  но головой быка. Он злобно зыркал на всё, что только проходило рядом, выпуская из носа пар. Кроме Асмодея, почему-то. Ему он наоборот поклонились, сразу открывая дверь.        — Асмодей…       — А?        —  Ты владелец этого места? — это была первая тревожная мысль, как только они зашли в светлый зал. Он почти до верху был набит людьми. Кто-то играл в карты или в их аналоги, кто-то просто пил, а кто-то,  пытался флиртовать с персоналом.  Но всё это были мелочи. Да, разные существа разных рас и полов — ничто, в сравнении с кучей лис в округе.  Они подобные тем, что стоят в поместье. Навеки застывшие в камне моменты жизни милых зверушек. Они тут будто жили своей жизнью, и сейчас,  стоит всем отвести от них взгляд, как они оживут, замахают своими каменными хвостиками и попрыгают по балкам на потолке.        — Ты прав. Я занимаюсь игральными домами во всём Аду. А ещё борделями и пабами, короче очень занятая персона.        — Но ты пошёл показывать мне Ад.        — Работа — скучная рутина! А с тобой хоть весело. — буркнул Асмодей, садясь за стойку.        Весь зал, кажется, заметил, что хозяин на месте. Демоны напряглись, а вот персонал наоборот,  заметно расслабился,  не в работе, конечно,  а в общей атмосфере. Асмодей наклонился к стойке, вынимая снизу бутылку, сразу откупоривая и делая несколько глотков.        — Особенно когда кто-то может делать её за Вас. — милая демонесса буквально завалилась на стойку,  улыбаясь почти во все зубы. Эдвард отметил её алый цвет волос. Не рыжие, как у Сивиллы,  а красные, яркие, точно свежая кровь. Она была едва одета, лишь в две повязки прикрывающее грудь и бёдра.        — Разрази меня гнев Велиана! — он чуть не подавился, резко поставив бутылку на стойку, ошарашенно осматривая демонессу. — Мэсси! Я думал тебя не будет ещё оборотов 30!        — Да… не задались каникулы с роднёй. Брат решил, что электрический уж вместо члена — хорошая идея. Шутка была смешная, но отпуск, считай,  испорчен.        Асмодей едва удержался от едкого смешка, а вот Эдвард смутился от распутной речи демонессы. Хотя, кажется,  для демонов нет такого значения как «распутность».        — Дьявол… во мне борется любопытство и Здравый смысл! Эдвард,  не стой, Мэсси кусает только за дополнительную плату.        Эдвард ещё пуще залился краской, догадываясь о роде работы Мэсси. А вот сама девушка только засмеялась, ставя на стол один хрустальный бокал, наливая туда вина, судя по виду.        — За счёт владельца.         — Эй! — возмутился Асмодей,  но все же пододвинул бокал ближе к Эдварду.  — Давно ты вернулась?       — Пару оборотов назад, но вышла сегодня. Кстати! Чуть не забыла.  До меня был Шерд, он просил передать тебе послание.        — От кого?       — Астарота… он приходил оборот назад, возмущался и злился, говорил, что молодое поколение никуда не годится, и что всех вас надо на кол посадить.        — А что-то новое? Или он так и не выучил новых терминов?       — Сказал, что Тёмные Графы после захода золотого солнца будут заниматься своей графской ерундой.        — Так и сказал?       — Ну, так мне передали.       — Именно графской ерундой и будем. — Этот голос на фоне всего звучал… не естественно, так как он был детским.  Эдвард посмотрел на мальчишку где-то лет десяти, с русыми, растрёпанными волосами,  широкой рубахе и штанах. Его глаза были настолько голубыми, что сама небесная высь казалась бы серой и невзрачной. Он выглядел бы как чистый оборванец, если бы не тиара на его голове. Она чем-то напоминала венок из золотых листиков, с ярко-голубыми камушками, один из которых висел на нескольких цепочках между бровей.        Асмодей снова поперхнулся, на всякий случай больше не трогая бутылку. Эдвард смотрел на этого мальчика… и не мог понять слишком многих вещей. От того, как его пустили, до того, почему от него так веяло холодком.        — Эдвард,  знакомься,  Азиабель.  Самый милый и невинный архидемон всего Ада. Тёмный граф и близкий друг Её Величества Сатаны, так что аккуратно Мэсси, не совращай ребёнка.         Мэсси за ним присвистнула, снова заваливаясь на стойку, стараясь как можно ближе рассмотреть мальчишку.        — Ну хоть чуточку…       — Нет! Сата с меня шкуру сдерёт!        Азиабель засмеялся, прикрывая рот рукой. Этот смех… он был похож на звон колокольчиков в голове, когда Эдвард вчера летал под силой ветра. Абсолютно почти такой же  звон, подобная тональность, будто ветер имеет форму и вот она, пред ним.        — Асмодей… я же тебе в дедушки горжусь… да и признаться обязан… я давненько уже не девственник. Быть может, когда-то,  ты узнаешь эту невероятную историю. Но говорю сразу, выглядел я тогда старше!        — Я расскажу всё Сате!        — Она знает.       — Да что же это такое?! Демон похоти, и  не знаю о таком! Стоп… АЗИАБЕЛЬ. — теперь Эдвард мог лицезреть совершенно новую эмоцию на лице демона — смущение. На его белой коже заиграл лёгкий румянец, он кажется,  хотел что-то сказать, но тут же закрыл рот, нахмурившись.        Мальчишка снова засмеялся, схватившись за живот, едва не падая.        — Прости-прости, Асмодей.  Я с посланием от Саты. Завтра шабаш, и она настоятельно просит тебя присутствовать.        — Кто ещё будет?        — Узнаешь, как прейдёшь. — он склонил голову на бок, мило улыбаясь. В этом не было ни грамма лукавства, или попытки обмануть,  лишь чистая, детская невинность.         — Интригант мелкий. Соглашусь только за историю!       — Ай-яй, неужто я смог разогреть интерес у тысячелетнего демона?       — Да!        — Ладно, соблазнишь на гуляньи пару ведьмочек и быть может, даже получишь подробности.        — Скажи что это хоть была не Сата!       Но мальчишка снова ухмыльнулся,  растворяясь в воздухе.  Или кажется даже не растворился, а очень быстро ушёл, раз Эдвард увидел на мгновения след.       — Вот же мелкий засранец! О! Точно, Эдвард! Хочешь узнать немного о высшей элите адской иерархии? — демон расплылся в плутовской улыбке, придвигаясь ближе к священнику.         — Не уверен, что это хорошая идея…        — Идём к моему любимому месту, а то многие уже развесили свои ушки. Но перед этим… Мэсси, будь лапочкой, скажи как ты погибла?        — Я? Ой, это было забавно. Я работала проституткой, чтобы оплатить долги мужа, а он узнав об этом, решил, что… в меня и палка поместиться. — она тихо хихикнула, показывая небольшие клычки.        Эдвард на пару секунд потерял дар речи. Он знал, что люди бывают жестоки, но в голове упёрто не укладывался этот момент. Как душа, что так нуждается в покое, может сидеть тут… в аду. В пекле, в месте,  где их должны пытать…       — Все демоны погибли насильственной смертью. — Заключил Асмодей,  потрепав Мэсси по голове.  Демонесса залилась краской, и захихикала, удаляясь к следующим клиентам.  — Когда они оказываются тут, в них хватает ненависти за несправедливость Совета. Боль, сожаления, страх, ярость, всё это мешается в чистой душе,  превращая её в идеальное начало для демона. Они сами хватаются за тьму, пытаясь унять всё это буйство. В итоге, сами того не понимая, меняются, обращаясь к мраку. Мать принимает всех, она даёт нам силы превращать эти эмоции в саму нашу суть. От того некоторые демоны жестоки и злы.        — Ведомо ли об этом ужасе Небесам?       — Конечно! Но хочешь секрет? Им плевать. Тот же Михаил параноик, и сама мысль о тёмном ему мерзка.        — Доступна ли вообще дорога в рай?..       — Давай все же поговорим в другом месте.        Они отошли к крайним, кремовым диваном в самом конце длинной залы. Тут стоял только стол, и круговая стена отделяла от всего окружения. Асмодей, как хозяин заведения, сразу откинулся на спинку, раскинув руки. Эдвард же по привычке сел скромнее и отдельно.        — АЗИАБЕЛЬ. — Крикнул Асмодей,  но никто даже не обратил на него внимания, будто и не услышали.        Мальчишка выглядел недовольным, хотя появился за доли секунды, будто никуда и не уходил.        — Что? — он скрестил руки на груди, нахмурив брови.        — Ты уже наверняка слышал о моём друге… Эдварде.       — А, живой священник в Краю Саты, да что уж там, Астарот обещал тебе клыки за это выдрать, Жани предложила тебя подпалить.        — Вечные добряки… — буркнул он. — Но! У нас с ним сделка! И потому… попрошу об истории…        — Какую хочешь? Я много знаю,  и буду рад поделиться со святым Отцом своими знаниями.        Азиабель чуть склонил голову уже скорее в поклоне, внимательно изучая глазками Эдварда.        Эдвард неосознанно улыбнулся.  Азиабель казался и правда милым, хотя нотки взрослого человека проскальзывали, но почему-то лишь дополняли образ, разбавляли ребячество и создавали вполне приятного человека… демона.        — Твою историю.         Азиабель замолк… и признаться смотрел снова не как ребёнок.  Он пожевал губу пару раз, задумываясь, стоит ли это делать… на Эдварда и на Асмодея… но все же, тяжело вздохнув,  согласился.        — Она не очень интересная…        — Меня волнует сама смерть, Ази.        — Я же просил, не называть меня так…        — Расскажи историю и не буду, Ази. — он лукаво усмехнулся, не сводя глаз с его чистого, голубого неба.        –Асмодей… может не нужно…? — Неуверенно спросил Эдвард,  чувствуя укол совести, что они так нагло будут влазить в чужие воспоминания.         — Всё в порядке… эта история мало что значит для меня, — задумчиво отозвался Азиабель. —  скорее… иногда я её забываю… ох, потому и задумался. Не стоит считать, что это приносит мне боль. Свои кандалы я оставил,  Асмодей…       — А мои держат меня под крылом Саты. — парировал Асмодей,  не прекращая ухмыляться ни на секунду.        — Ох… день моей смерти… — Асмодей предложил Азиабелю сесть, но мальчишка отрицательно покачал головой, потирая подбородок. — это случись достаточно давно… но я помню… я был… ребёнком. Маленький мальчик, с которого срывали золото вместе с кожей. Мой отец был очень богат и жаден, а я так юн… когда правосудие прошло к нему он воззвал к магии… спрятал золото и украшения на мне. Руки, ноги, голова. Я должен был стать статуей и вечным хранителем его бессмысленных безделушек… помню… как жадные люди сдирали с меня золото, помню… там было так много крови, но им было всё равно.  Погиб я кажется сразу,  как золото стали отдирать из груди…        — С тебя… снимали золото вместе с кожей… ?       — Да. Моя тиара… это моё проклятие, которым меня наградил Совет. «И пусть навеки золото тянет тебя к низу и не даёт расти. Пусть же вес твоего золота удастся выдержать лишь тебе, и пусть никто не сможет  помочь с ним» — так они сказали. Пока на мне тиара — я ребёнок,  чьё тело вечно помнит тяжесть золота.        — Так почему её не снять?!        — Нельзя… точнее… не могу. Её может снять с меня лишь Сата на небольшой срок.        — Но… за что? Почему?        — Они сказали,  что я жаден, раз не отдал им золото сразу.        — Но… оно же было частью Вас!        Он не ответил, лишь склонил голову на бок, мило улыбаясь.  Асмодей сидел молча, задумчиво, будучи где-то в собственном мире.  Он вспоминал о своей жизни, о своей смерти, о своей ненависти.         — Как Вы стали Тёмным Графом?..       — Когда попал в ад… мне было так страшно,  что я постоянно плакал. Не прекращал кажется,  много заходов и всходов белого солнца… тогда я был в Краю Люцифера… демоны не могли выдержать мой плач, как бы жестоки они не были. Потому, Его Величество позвал Её Величество… она забрала меня и дала всё, что я имею.        — А все вы… с детства тут?        — Кто? Графы? Признатся,  из двенадцати, только я и Асмодей. Быть может и Пифон, однако, кажется он был уже подростком, когда Аполлон хотел… кхм. Простите, ни та история не в тот день.        Эдвард сидел повесив нос. Дети всегда казались ему невинными созданиями, но видимо Небеса считали иначе. «Господь, тебе ведь всё ведомо… так как ты позволил этому случится? Как ты мог бросить эти души во тьме?.. Как? Почему? За что? Что сделали дети?! За какие грехи ты сослал их на пытки?!» — в Эдварде закипал гнев.        Вот он, верный раб Бога, сидит рядом с двумя потерянными душами, которые нуждались в свете. «А хотят ли демоны в рай?» — он уже задавал этот вопрос… но теперь ответ не казался однозначным. Они выросли в ненависти к этому месту, ведь их бросили в самые низы мира за… за что? За то что они родились? Разве так поступает свет?        — Асмодей,  это всё, что ты хотел узнать? — Азиабель почему-то перестал улыбаться,  наоборот, опустил голову, дёргая головой в сторону, чтобы камень вернулся меж бровей и цепочка не цеплялась за золотые листики.       — Да. Спасибо, ты очень помог. С меня пирожное.         — У меня самого их много.        — А я попрошу со стола Её Величества.        — Я подумаю…        И он снова исчез,  будто тут его никогда и не было. Эдвард и Асмодей ещё долго сидели в молчании, рассуждая каждый о своём. Хотя признаться,  Асмодей выглядел довольным,  глядя на стремительно меняющиеся эмоции Эдварда.       Непонимание, гнев, отчаяние, вот то, что он хотел видеть, вот то, зачем он пришёл сюда. И демон побеждал. Конечно в аду были и ублюдки, насильники, убийцы, воры,  но так же и невинные души, бедные и потерянные. Ведь все дороги ведут только в ад.        — Асмодей… давай вернёмся.        — Куда?       — В твоё поместье.  Я… мне что-то нехорошо. Не думаю,  что смогу в должной мере оценить красоту города в таком… состоянии.         Эдвард даже не врал. Голова болела, руки тряслись, а живот сводило. Не будь он в зале набитой людьми — закричал бы. Он узнал всего ничего, всего пару человек,  но само их нахождение тут уже…        «Все демоны погибли от так же тяжёлой судьбы… о боги… сколько же демонов в мире?! Наверняка множество тысяч,  если не больше… и все их истории… такие?.. А твоя Асмодей?.. Неужели даже ты погиб настолько ужасно?..»       Они снова в гостиной. И снова в камине трещат дрова и горит рыжий огонёк. Асмодей развалился на диване, глядя в потолок.        — Асмодей…?       — Да, точно. У тебя есть вопросы?       — Тебе было больно… когда ты… умирал?       — Да. Настолько больно,  что даже врагу не пожелаю это ощутить.        — Асмодей… скажи… есть ли в аду библия?       — Конечно. Никто не знает святое писание лучше демонов, разве ты не знал?       — Не думал…        Он щёлкнул пальцами и на столике уже лежала толстенная, чуть потрёпанная книга.        — Там всё есть, потому аккуратнее,  она толще, чем кажется.         — Благодарю,  я буду у себя…        Эдвард забрал библию и ушёл так быстро, как только мог. В голове крутился сегодняшний день, и он намерен найти ответы. Неужели всё это время он ложно считал демонов злом? Быть может на самом деле он всегда был рабом этого «зла»?       «Нет… всё не так просто…  я просто уверен в этом.»        Остаток дня Эдвард провёл в своей комнате, раз за разом перелистывая страницы святого писания. Но… ничего. 

«И одного козла в жертву за грех, для очищения вас…» 

«Если же один кто согрешит по неведению, то пусть принесет козу однолетнюю в жертву за грех…» 

«Семь дней приноси в жертву за грех по козлу в день; также пусть приносят в жертву по тельцу из стада волов и по овну из стада овец без порока.»

      — Господь… зачем тебе кровь? Ведь ты велел не убивать… да как же так… чтоб омыться от греха, нужно совершить более страшный грех?! 

      «Ибо непокорность есть такой же грех, что волшебство, и противление — то же, что идолопоклонство…» 

      — Непокорность… — он смотрел на это слово со странной примесью не понимания и даже раздражения. — Непокорность… я непокорен, Господь. 

«Слово языка их есть грех уст их, да уловятся они в гордости своей за клятву и ложь, которую произносят.»

«Посему, как одним человеком грех вошел в мир, и грехом — смерть, так и смерть перешла во всех человеков, потому что в нем все согрешили…» 

      — Я перестаю понимать… 

«Жало же смерти — грех; а сила греха — закон…» 

«Похоть же, зачав, рождает грех, а сделанный грех рождает смерть.» 

      — Мы грешны при рождении?.. Но чем? Мы умираем… Я… я… как? Почему?! Почему?! Что мы сотворили такого будучи детьми?!        Эдварду захотелось кричать. Он даже уже не сидел, а стоял, схватившись за голову.        Гнев закипал в самой его душе. Горел будто алое пламя. Ранее он принимал это всё опустив голову, смиренно принимал любые слова Господа, даже не смея ставить их под сомнения.  А теперь? Теперь он смотрит… иначе. Быть может это козни демона? Быть может это Ад так действует? А может Дьявол… дьяволы были правы, когда пошли против Бога?       «НЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕТ! КАК Я МОГУ ТАК ДУМАТЬ… ЭТО ВСЁ НЕ Я. Не я… Господи, помоги мне осознать истину в океане лжи и лукавства… Нет… я раб Господень. Я помогаю людям стать на путь истинный и сейчас,  мне придётся помочь себе…»        Он со злости закрыл книгу, едва не швырнув её об стену. Силы медленно уходили, и он даже не заметил,  как сполз на пол, закрывая лицо руками. И не заметил горячих слёз. Тонкие, солёные линии стекали по подбородку, капая на робу, на деревянный крестик, за который он не так давно хвастался из последних сил.  Но сейчас дерево жгло, словно клеймо. Роба казалась цепями, а крестик — невыносимой ношей.        —  Господи, Царь Небесный, Дух истины и душа души моей, — он запнулся, слова не шли, застревая где-то в горле липким комом. — поклоняюсь Тебе и молю Тебя: наставь меня, укрепи меня, будь моим руководителем и учителем, — снова запинка, горячие слёзы ещё падали, а язык отказывался слушать — научи меня тому, что мне следует делать. Поведай мне, Господи, все повеления Твои, — ещё немного… каждое слово — невероятное усилие. — я же обещаю исполнять их и с любовью приму все, что мне будет послано Тобою. Одного только прошу у Тебя: научи меня всегда творить волю Твою. Аминь.        Лучше не стало.  Стало хуже. Гораздо хуже. Будто сотни кошек хотели растерзать его бедную душу.        «Я так устал…»        Мозг кажется отключился, и всё тело действовало на автомате. Он снял робу, почему-то почувствовав от этого какую-то лёгкость, переоделся и лёг. Глаза закрылись сами, и снова он провалился вглубь своей неспокойной души…