Omnes viae ad inferos

Выпив злобу и печаль, не оставив ничего.

Я устал биться в сталь двери сердца твоего.

А тебе дороже нить замороженной тиши.

Легче в спину нож вонзить, чем достичь твоей души.

      Холод вечности... Мы часто слышим это определение, но хоть раз задумывались о том, что это значит? Разве может вечность быть холодной ? Демоны знают – да. Они разбавляют его песнями, танцами, алкоголем и сексом, совершенно не стесняясь заявлять на весь мир о своих праздниках. Они танцуют с голыми ведьмами под огромной лунной, пока девицы не повалятся от усталости. Они видят так много, знают... но все равно остаются теми, кем и были...        Данталион тяжело вздыхает, прежде чем зайти в залу, до верху набитую демонами. Он помнит этот момент, словно это было недавно, но прошло достаточно, чтобы отвыкнуть от блеска. И теперь всё иначе. Он видит их будто насквозь, их страхи и мечты, видит их суть. В этом его проклятие. Ну почти, но это всего лишь лирика. Демоны кидают на него косые взгляды, перешёптываются, но лишь наблюдают, впрочем, как и всегда. Многие из них не низшего класса, однако ведут себя ничуть не лучше. Данту никогда не нравилось торчать в обществе, но увы и ах, это вынужденная мера.        Он быстро осматриваясь, преценивая, с кем можно скоротать вечер, и благо, находит, точнее, находят его.        – Рада тебя видеть. – Жанни мило улыбается, идя за руку с Адрамалех, ещё одной Графиней.        – Графиня де Орей, Графиня Адрамалех. – он склоняет голову, оставляя лёгкий поцелуй на кончиках пальцев каждой. Он запомнил, главное было не спутать. "Графини - пальцы, а королева – ладонь."        – Не волнуйся так. – Адрамалех немного шепелявила, хоть и пыталась это скрыть. – Сегодня все добрые.        – Прислушаюсь.        Девушки переглянулись, а Данталион напрягся. Он узнает эту силу из тысячи, миллионов. Ведь с ней он связан посмертно, хоть и ныне носит почётный титул Барона, благо, хоть Феникс взяла его под своё крыло.        Данталион старался даже не смотреть в его сторону, смешатся с толпой, но всё же дернулся, уловив насмешку алых глаз.        "Как же бесит..."        Асмодей, как маленький, повис на только вошедшей Сате, забавно моща нос, выпрямился, приседая в реверансе. Он все тот же. Уже тысячи лет...        Демон прижал нефилима к каменной кладке, хватая за горло.       – Думаешь сотня лет заставит меня забыть хоть на мгновение, что ты со мной сотворил ? О нет...       Асмодей расплылся в хищной улыбке. Как бы демон не старался, нефилим все равно оставался выше и сильнее. А ещё он Граф, и хоть один неловкий шаг и Данталион может попрощаться с головой.        – Какой ты стал красивый... я знал, что тебе идёт красный, но чтобы настолько...       Данталион знал о чём речь. О глазах. Его глаза такие же, как у нефилима.        – Дьявол, ты всегда возбуждаешь меня в этой робе... – Асмодей провёл языком по внутренней стороны своей щеки и Данталион едва не ударил его.        – Нравится каким я стал?       – Дьявол меня раздери... ты самое прекрасное, что я создал. О чёрт, я горд собой. А ещё, видишь-ли.... Может я и не могу произнести твоё имя... но я все ещё могу сказать сокращение... мой милый, маленький Э-д-и.        Демон дёрнулся будто от пощёчины. Асмодей умеет выводить из себя.         Плоть и правда слаба, тянет вниз, но теперь он свободен и может мыслить без оглядки на желания смертного тела. Тем не менее... живого тела нет, а желание есть. Как бы он не пытался, как бы не боролся... Асмодей заставлял мёртвое сердце почти пробуждаться в груди, ведь это одна из частей его проклятия... он никогда не забудет об Асмодее. Он вечно будет желать его, а может и любить.        Демоны любят иначе. Это он усвоил. У них в целом всё странно, эмоции другие, ощущения. Все чувства жизни стали почти серыми пятнами в памяти, но последняя неделя горела ярчайшими красками... Мир оживает лишь рядом с ним и, как бы он не сопротивлялся... к Дьяволу.       Демон ничего не говорит, не нужно, они сами все понимают. Он прижимается к чужим губам. Жадно, ревностно, как когда-то целовал Асмодей, забирая себе всё. Ему хотелось бы вытянуть это тепло, но нет, Асмодей всегда получает, что желает. Теперь у него, как и хотела Сата, есть тот, кто его любит, а Асмодей получил вечного любовника, что больше не робел, а лишь притягивал ближе к себе. Эта любовь приносит боль, но с ней и наслаждение, они вечно сражаются, кто быстрее сорвётся, захочет тепла...       Вечность очень долгая. Для всех. Но теперь среди высшей знати появился новый демон, что может рассказать о тайнах мироздания, только если Вы истинно уверовали в Королеву нашу, Сатану.