Stranger To Stay/Незнакомец, останься

Эндрю

Эндрю не хотел здесь находиться. Вся команда заполнила комнату девочек после неожиданной победы над командой Рысей, потому что это, по-видимому, было весомым поводом для празднований. Эндрю было все равно. Он был трезв, за исключением двойной порции виски, которую он принял от Ники, как только они вошли в дверь, и не был уверен, что хочет так продолжать. По крайней мере, если он примет свою ночную дозу, то сможет уснуть через пару часов. Однако, Кевин забрал решение из его рук. Нападающий стоял на журнальном столике со стаканом чистой водки в руке; дерево скрипело под его весом. Он уже выпил четверть бутылки, а в общежитии они пробыли всего около тридцати минут. — Народ! Сегодня вечером Вороны играют в Юте, — объявил он, широко раскрыв глаза. — Нет. Заявляю: больше никакого экси сегодня, — сказала Эллисон, подняв рюмку в воздух. Сет поднял бровь. — Ты это заявляешь? — Я это заявляю! — повторила Эллисон. — Мы можем превратить это в игру с выпивкой… — Дэн наклонила голову, и на ее лице медленно расплылась улыбка. — Да! — Кевин указал на нее пальцем, всё ещё стоя на столе. — Пить каждый раз, когда они забивают? — спросил Сет. — Пить каждый раз, когда Рико злится? — выбросил Ники. — Мы будем пьяны к перерыву, — покачала головой Дэн. — Как насчет того, чтобы пить каждый раз, когда дикторы говорят что-то о Свите? — Или Натаниэле, — добавил Мэтт. На приподнятую бровь своей девушки он продолжил. — Что? Я не могу быть единственным, кто интересуется этим парнем. — Знаете, было немного интересно, что кое-кто остался поговорить с этим парнем на шоу Кэти, — сказал Аарон. — Просто говорю. Эндрю не стал смотреть на брата, в основном потому, что это бы только подстегнуло его. Он смотрел прямо перед собой, наблюдая, как Кевин переключает каналы, пока не остановился на странице входа в экси-портал, подписка на который у него, конечно же, была. Кевин даже не оглянулся на него, и это было достаточным подтверждением того, что он знал… что-то о том, что происходило между ним и Натаниэлем. Абрамом. Ним и Абрамом. Это не имело значения. Абрам был в Гнезде, и, несмотря на его странные заверения о звонке, за последнюю неделю телефон Эндрю не звонил ни разу. Он знал, что это была ложная надежда. Эндрю слишком долго держался за Абрама; он знал, что их прошлое было всего лишь прошлым. Тем не менее, неделю назад Абрам был там. Собственной персоной. Стоял перед ним с новыми волосами, блестящими глазами и рукой, покрытой шрамами, как у Кевина, чтобы Эндрю набрался смелости задать ему любые вопросы, которые крутились у него в затылке. Абрам был жив, и Эндрю примет любую возможную крупицу этой правды. Именно поэтому он проигнорировал своего брата и легкое напряжение, которое, казалось, исказило воздух после комментария Аарона. Быть может, мельком увидев Абрама, он сможет успокоить свои нервы и вырывающееся из груди сердце. — Игра вот-вот начнется, — сказал Кевин, слишком взволнованный, чтобы оказаться под навесом обвинений, которые Аарон бросал и ему, и Эндрю. — Хорошо, у нас есть виски, водка и немного текилы, — Мэтт посмотрел на красочную бутылку. — Почему оно синее? Эллисон фыркнула, выхватывая бутылку из неуверенной руки Мэтта. — Отдай мне. У тебя нет вкуса. Напитки разливали в красные стаканчики, уже наполовину заполненные льдом. Эндрю подождал, пока у всех в руках не окажется выпивка, прежде чем схватить бутылку виски и зажать ее между рукой и краем дивана. Он не хотел быть здесь, где он не мог прижаться лицом к экрану настолько близко, насколько это было возможно, только для того, чтобы мельком увидеть Абрама. На самом деле, ему хотелось побыть одному в своей комнате с наушниками, плотно прижатыми к ушам. Только он, Абрам и миллионы миль между ними. Эндрю чувствовал на себе взгляд Дэн, когда Вороны заканчивали разминку, а комментаторы выкрикивали статистику, готовясь к выходу стартовой линии на площадку. То, что он уделяет такое пристальное внимание игре, ничего не значит, сказал он себе. Сидеть там со всей своей командой и бутылкой общего спиртного ни черта не означало. Тем не менее, он не удосужился оглянуться на Дэн. — Сейчас, Джей, Юта проводит отличный сезон. На данный момент у них 3-1, и они занимают четвертое место в НССА, — говорил своему соведущему один из дикторов. — Юта — одна из сильнейших команд, которая не входит в большую тройку, однако они сражаются с чемпионами один за другим, Род, — ответил Джей. — Пьем! — крикнула Эллисон. — Это точно будет интересная игра. Теперь давайте взглянем на стартовый состав Воронов. У нас, конечно же, есть Рико Морияма в качестве стартового нападающего. Его статистика до сих пор феноменальна — ни один удар по воротам не упущен. — Что ж, он — часть Свиты, Род, меньшего я и не ожидал, — подтвердил Джей. — Жан Моро также безупречно начал сезон, снова отбив сто пятнадцать передач? Он, должно быть, сейчас лучший защитник колледжа. — О, конечно. Теперь давайте поговорим о новом дополнении к Свите Рико. Натаниэль Веснински, — Род звучал так, будто вот-вот рассмеётся. — О, чувак. Он имеет зуб на него, — ответил Джей. — Если кто-то пропустил последнее интервью Кэти Фердинанд, прямо сейчас мы включим для вас небольшой отрывок. Эндрю сразу же узнал этот отрывок, как по памяти с зала, так и по тому, что он несколько раз искал интервью на своем компьютере. Это был момент интервью, когда Абрам похвалил Лисов, удивив всех в команде Эндрю. — Конечно, другого я и не ожидала. Но вопрос не об этом, — Кэти гадко улыбнулась. Абрам наклонил голову, будто задумался. — Если бы было подходящее время, и если Лисы хотели бы меня забрать, то да, я бы обязательно подумал об этом. — Не знаю, как вам, но для игрока довольно смело говорить, что он перейдет из команды, выигравшей национальный чемпионат, на дно, — сказал Джей, и экран снова переключился на их предматчевое ток-шоу. — Ты прав, Род. Сейчас Веснински занимает третье место в Королевской Свите и уже оправдал все ожидания. У него почти столько же голов, как и у Рико, плюс ещё более трехсот ярдов бега. Это всего лишь четвертая игра, так что у него достаточно времени, чтобы догнать Рико. — Ладно, хватит разговоров. Давай посмотрим экси, — голос Джея затих, когда экран сфокусировался на корте, где каждый игрок объявлялся со снимком лица на большом экране. Когда вышел Абрам, глаза Эндрю сосредоточились на синяке, потемневшем на одной стороне его лица. И если жесткое тело Кевина было каким-то показателем, он тоже это заметил. Несмотря на явный синяк под глазом, Абрам вел себя на корте развязно, с дерзкой улыбкой и мерцающими глазами. Обе руки были подняты в воздух, как будто он подстрекал кричащую толпу, присоединяясь к Рико и Жану на их стороне корта. Это была жестокая игра, как и предполагал Эндрю. Юта проиграли Лисам во второй игре, исправились в третьей, но похоже, не хотели второго поражения в своем послужном списке, даже Эдгару Аллану. Однако у Рико не было их боевого духа, и к перерыву Вороны набрали пятнадцать очков: восемь на счету Рико, семь — Абрама. Из-за постоянной болтовни спортивных комментаторов, Лисы были довольно навеселе, когда началось шоу в перерыве между таймами. Группа поддержки Юты заполнила их домашний стадион, тряся оранжевыми и белыми помпонами в такт песне, которую Эндрю хотел бы больше никогда не слышать. — Есть идеи, почему у него на лице синяк размером с Техас? — пробормотал Эндрю Кевину достаточно тихо, чтобы Лисы не услышали его из-за своего спора о коктейлях и шотах. Кевин повернулся к нему, покачав головой. — На этой неделе Жан был тихим. Эндрю замер. — Ты говоришь с Жаном? — Конечно, что за вопрос? — усмехнулся Кевин, отпивая водку. Эндрю не знал, почему удивился, ведь Кевин буквально вырос рядом с Жаном. — Что значит «Жан был тихим»? — спросил Эндрю, и в его голосе проскользнула дрожь. — Обычно он говорит мне, если что-то идет не так, но после шоу Кэти он почти не пишет, — Кевин вздохнул. — Я узнаю, сможет ли он говорить сегодня вечером, когда они будут в отеле. — Не делай этого, пока меня не будет рядом, — ответил Эндрю. Кевин кивнул. — Он говорил о тебе. Эндрю помолчал с минуту. — Что он сказал? — Немного, — ответил Кевин, и на его лице появилась та же мягкая улыбка, что и на шоу Кэти. — Раньше я высмеивал его за то, что он всегда смотрел игры Лисов. А через некоторое время он сказал, что это был его единственный шанс увидеть тебя. Эндрю слышал, как говорил Кевин, правда, но в какой-то момент ему понадобится гребаный перерыв от Абрама и его сентиментальности. Как он должен был реагировать на это? До прошлой недели Эндрю даже не знал, что тот в Гнезде, а Абрам следил за ним уже, сколько, два года? — Ты знал об этом, когда пришел сюда? — Кевин кивнул. — И ты не думал упомянуть об этом? — Честно говоря, я был немного озабочен попытками возродить свою карьеру, — Кевин пожал плечами. — В любом случае, даже если бы я сказал тебе, это не принесло бы никакой пользы. Нат не знал, забыл ли ты его вообще или тебе все еще не все равно. В то время держать рот на замке было лучшей идеей. Эндрю стиснул зубы. — Больше нет. Понятно? Получив подтверждающий кивок Кевина, Эндрю снова повернулся к экрану. Забыл? Эндрю не смог бы, даже если бы захотел. Его память была слишком совершенной, слишком наполненной Абрамом, чтобы даже думать о том, чтобы отпустить его. И ему было все равно? Эндрю ничего не интересовало. Это было его решение в течение многих лет, но когда он увидел рыжую вспышку на экране телевизора, отблеск этого ярко-синего, столь уникального для Абрама, как, черт возьми, он должен был сказать, что ему все равно? Эндрю решил не говорить ничего. Вороны начали второй тайм, оставив половину команды на скамейке запасных. Когда в телевизоре зазвонил таймер, Эндрю заметил, что Абрам снова направляется на корт. В течение первого тайма Абрам ни разу не покинул площадку, а Рико дважды выходил на замену. Если уж на то пошло, у Жана тоже не было передышки. Сейчас, когда Абрам и Жан снова заняли свои места, Рико сидел на скамейке. — Они играют полные игры? — спросила Дэн, увидев то же, что заметил Эндрю несколькими секундами ранее. — Натаниэль и Жан всегда играют полные, — неловко сказал Кевин. Ему не нужно было говорить, что до прихода в Пальметто он не провел ни одной игры без замены. Эндрю знал, что это не тот холм, на котором он мог умереть, но он все равно хотел пробить дыру в экране. Или, он бы сделал это. Если бы хотел. Но он не хотел ничего. Вот почему он решительно смотрел игру, ни о чем не думая. Он не думал о том, насколько несправедливым было то, что Жан и Абрам были вынуждены играть в течение двух часов грубой борьбы, в то время как Рико едва отыграл полную четверть. Он не думал о том, что Лисы вынуждены были это делать по необходимости, а не простой жестокости. Он, конечно же, не думал о том, что, несмотря на постоянную, граничащую с жестокостью игру, Абрам ни разу не попросил, чтобы его убрали с площадки. Эндрю желал — не хотел, потому что он ничего не хотел — чтобы он не знал Абрама так хорошо. Чтобы спустя четыре года он не знал, что наклон его шеи во время командной схватки был вызван стрессом. Или что слова, которыми он обменивался с Жаном, были на французском, ведь, если бы Абрам мог говорить на каком-то другом языке, кроме английского, он бы всегда так и делал. Больше всего Эндрю хотел, чтобы Абрам был рядом с ним, а не через всю страну, чтобы он мог лично допросить этого человека. Игра закончилась победой Воронов со счетом 32-10. Кевин, похоже, был этому не рад, но когда пришло время интервью, он выхватил пульт из рук Мэтта и увеличил громкость как минимум на десять пунктов. — Натаниэль! Натаниэль, откуда у тебя на лице этот синяк? — кричал один безликий репортер в спину удаляющегося Натаниэля. Рядом с ним Жан мельком оглянулся и встретился взглядом с Рико, который, по скромному мнению Эндрю, слишком старался казаться идеальным капитаном. Остальные члены Свиты подошли к Рико по его мановению, пропустив их второй номер. Жан стоял в конце, Абрам посередине, а Рико с другой стороны. Эндрю, хотя никогда бы не признался в этом вслух, уставился на Абрама по причинам, о которых даже не мог вспомнить. Он просто… он всегда был таким привлекательным? Эндрю вспомнил, что считал его милым, даже очаровательным. Но никогда не горячим. Никогда не было ничего похожего на то, что он чувствовал сейчас — его кишки будто сворачивались внутри него. Это было довольно болезненно. Однако он не мог ничего с этим поделать. Не тогда, когда Абрам смотрел на репортера с приподнятой бровью своими яркими, яркими голубыми глазами. Особенно не тогда, когда голос Абрама все еще был для него сюрпризом, даже после того, как услышал его в шоу Кэти. — Меня толкнули локтем во время потасовки, — ответил Абрам на вопрос репортера, осторожно проводя большим пальцем по периметру синяка. — Что вы можете сказать по поводу госпитализации Кенго? — крикнул еще один. — Желаю ему здоровья, конечно, — сказал Абрам с легкой улыбкой на лице. — Как уже говорил Рико, врачи вылечат его, если стоят того, что им заплатили. Кевин фыркнул. — Чертов умник. Дэн, Мэтт, Эллисон и Сет, которые не привыкли к сарказму Кевина, в отличие от семьи Эндрю, прищурено посмотрели на диван. Эндрю не стал смотреть на Кевина, не тогда, когда это означало оторвать взгляд от экрана перед ним. — Рико! Каковы шансы Воронов выиграть ещё один чемпионат? — крикнул кто-то, прежде чем сработала ещё одна вспышка камеры. — Учитывая, что мы не проигрывали в течение десятилетия, я бы сказал, что они очень высоки, — высокомерие Рико было известно всему экси, но от этого Лисы не стали более сносными. В знак солидарности выпили все. — Вас не беспокоит конкуренция, которая возникает при смене округа? Улыбка Рико была острой. — Какая конкуренция? С явным пренебрежением к своим навыкам все Лисы сделали большой глоток из своих стаканов. Эндрю надоело наблюдать за высокомерием Рико, а еще больше — притворная внешность Абрама. Он не мог смотреть на него, когда тот, по крайней мере на экране, больше походил на незнакомца, чем на мальчика, которого знал Эндрю. Мальчика, которому он доверял. Эндрю встал, взял бутылку виски, вышел из комнаты и поднялся по лестнице на крышу. Он не мог позволить себе думать так много. Честно говоря, он не мог позволить себе быть трезвым так долго. Эндрю не верил в сожаление, но если бы он каким-то образом не прошел тест на мочу и, следовательно, попал бы в тюрьму, он мог бы почувствовать что-то очень близкое к этому. Тем не менее, он не мог заставить себя продолжать регулярно принимать таблетки. Будучи трезвым, он уже чувствовал себя неуправляемым, словно был в шаге от падения с очень высокой скалы. Лекарство заставляло его чувствовать падение, осознавая это, только тогда, когда он уже ударялся о твердую землю. Эндрю поставил бутылку рядом с бедром, свесив ноги с края. Из кармана он вытащил пачку сигарет и зажигалку, сунул одну в рот и легким движением пальца поджег кончик. Он положил телефон рядом с бутылкой, притворяясь, что не будет ждать звонка всю оставшуюся ночь. Когда Кевин написал сообщение, подтверждающее, что ни Жан, ни Абрам не могут говорить, Эндрю проигнорировал ощущение, что заныло у него в животе, и сделал вид, что не разочарован, когда телефон разрядился без очередного уведомления. *** В воскресенье днем Эндрю стоял в воротах, недоумевая, когда спорт стал таким скучным. Он даже начал сожалеть, что принял только утреннюю дозу; по крайней мере, он не сможет сосредоточиться на дерьмовом шоу, происходящем в центре корта. Дэн стояла между Сетом и Кевином, пока двое нападающих кричали друг на друга. Эндрю только и ждал, когда Сет ударит Кевина, так как это была бы единственная причина выйти из своей зоны. В противном случае он был вынужден ждать, пока Дэн заставит Кевина пробежать круги по внутренней части корта. Дэн дала сигнал возобновить игру, бросив быстрый взгляд на Ваймака. Эндрю достал мяч из-под перчатки, где тот для сохранности находился во время ссоры. Когда они сражались — Ники выступал в качестве защитника для Эндрю, а Эллисон — в роли нападающего для Рене, — Эндрю поймал взгляд Кевина, смотрящего на команду, во время бега. Эндрю не был слепым. Он знал, что Кевин был игроком, о котором они могли только мечтать, будь-то инвалид или нет. Но высокомерие Кевина и прежний статус части Свиты испортили его отношения с взрывоопасными членами команды. Они играли вместе до прихода Кевина, и, хотя на их табло было заметно меньше голов, было ясно, что команда помнит, как действовать без Сына Экси на корте. Эндрю игнорировал каждую вспышку возбуждения, пока блокировал удары по воротам, подавляя это чувство до тех пор, пока оно не превратилось в тлеющие угли внизу живота. Как только вернулся Кевин, Эндрю успокоился, пропуская больше голов, пытаясь обуздать непрерывные вопросительные взгляды Ваймака и раздражительность Кевина. В раздевалке Эндрю разделся, принял душ и быстро прикрылся. Он, как обычно, вышел последним и уже слышал, как в соседней комнате отдыха пререкается команда. Эндрю плюхнулся на свою привычную диванную подушку между Кевином и Ники, довольствуясь игнорированием болтовни Ваймака о предстоящем банкете. Он не заботился о модной одежде, дрянной еде или общении с другими командами настолько, чтобы держать глаза открытыми, откинувшись на спинку дивана. — Если мы останемся на банкете, мы могли бы также остановиться в отеле и провести там ночь, — предложил Сет, когда Ваймак пробежался по их вечернему маршруту. — Ты имеешь в виду, что хочешь получить кайф где-нибудь, кроме туалета в общежитии? Как интересно, — саркастически выдохнул Ники. Сет оттолкнул его. Ваймак, с легкостью игнорируя спор, продолжил. — Слишком поздно бронировать отель с одобрением администрации. — Отстой, — неодобрительно щелкнула ногтями Эллисон. — Ты выживешь, я в этом уверен, — сухо ответил Ваймак, перелистывая бумаги в блокноте и переходя к одежде и дружескому этикету. Эндрю даже не понял, что снова отключился, пока Ники не ткнул его локтем в ребро. Рука Эндрю двинулась к его нарукавным повязкам, прежде чем он смог понять, кто к нему прикасается. Ники поднял руки в знак капитуляции, указывая пальцем на его карман. — У тебя телефон жужжит. Эндрю коснулся рукой своего бедра, почувствовав подтверждающую вибрацию. Все, кто мог ему звонить, за исключением Бетси, сидели в этой комнате, но Эндрю никак не мог придумать причину, по которой она звонила бы ему, а не наоборот. Разговор стих, когда Эндрю позволил телефону зазвонить, сидя невероятно неподвижно, пытаясь думать сквозь туман, в который был пойман его разум. — Эндрю, у тебя появился друг? — спросил Ники, слишком искренне, по мнению Эндрю. — Десять баксов на то, что это адвокат, — с насмешкой поспорил Сет. — Двадцать, что это проститутка, — сказала Эллисон. — Эндрю, — сказал Аарон, пока остальные препирались. — Ты собираешься взять трубку? Его брат, из всех богом забытых людей, вытащил его из того состояния, в которое он впал. Эндрю в спешке вытащил телефон из кармана, вдруг поняв, от кого он ждал вестей всю неделю. Одним резким движением он открыл его, а другим прижал к уху. Он ждал, пока человек на другой линии заговорит, но смог разобрать только тихое дыхание и мрачный смешок через несколько секунд. — Ты мог бы хотя бы поздороваться, Дрю. И, ну, Эндрю действительно нельзя было винить в том, что он задохнулся на следующем вдохе и заработал косые взгляды практически у всех в комнате. На самом деле он знал, что дышит слишком тяжело и что его глаза устремлены в дыру в ковре, но мог только слышать голос Абрама, конкурирующий с воспоминанием о том, как его лучший друг произносил его имя. Эндрю не мог припомнить, когда в последний раз позволял себе погрузиться в эту мысль. Дрю. Дрю. Дрю. — Дрю? Ты там? — снова раздался голос Абрама. Эндрю стряхнул с себя тяжесть взглядов товарищей по команде, осторожных глаз Ваймака и встал, выходя из комнаты, пока говорил. — Прошло уже семь дней, Рам, — сказал он, распахнув дверь и продолжая идти, пока не вышел за пределы стадиона. Он нашел свою машину и сел на водительское сиденье, даже не удосужившись завести ее. — Я знаю. Это было не самое подходящее время для звонка, — Абрам ответил быстро, звуча так же запыхавшись, как и Эндрю. — И оно настало сейчас? — В данный момент, — подтвердил Абрам. — Как ты? Эндрю издал сухой смешок. — С пятницы? О, знаешь, идеально. — Не умничай. С тех пор, как ты покинул Калифорнию, я имел в виду. — Это нагруженный вопрос для нашего первого телефонного разговора. — Первого? Это означает, что будет и второй, — Эндрю, и черт с ним за то, что он это знал, мог слышать улыбку, проглядывающую сквозь слова Абрама. — Не наглей — сквозь зубы ответил Эндрю. — Ты сказал, что все мне расскажешь. — Я не знаю, насколько это сейчас безопасно, — тихо ответил Абрам. — Как это понимать? — Я не должен тебе звонить. Это телефон Жана, знаешь ли. Мне запрещено его иметь. Эндрю сузил глаза, глядя на руль. — Тебе восемнадцать, что значит, тебе нельзя иметь телефон? Абрам вздохнул, дыша слишком глубоко для обычного телефонного звонка. — Ты так много не знаешь, Дрю. Так много я хотел бы тебе рассказать. — Так расскажи. — Не могу. Тебе небезопасно это знать, — ответил Абрам тихим, но полным сдерживаемого гнева и разочарования голосом. Эндрю не так уж контролировал себя, и это было видно по его тону. — Тогда зачем ты звонил, если не собираешься рассказывать о том, что происходит? — Мне нужно было услышать твой голос. Признание Абрама было на грани вины. Чем ниже он говорил, тем сильнее проявлялся его естественный акцент, а округлые гласные дополнялись британским. Западная Вирджиния привнесла внезапные резкие согласные в его глубокий голос, из-за чего слова звучали странно и знакомо, что Эндрю действительно не мог этого не заметить. — Что-то произошло? — спросил Эндрю так же тихо, несмотря на то, что был в машине совершенно один. — Всегда что-то происходит, — сказал Абрам. — Я слышал, ты на антипсихотических препаратах. Они наконец поняли, что ты сошел с ума? Эндрю хотел рассмеяться над его поддразниванием, но смог лишь тяжело вздохнуть. — Как ты узнал об этом? — Рико изучает потенциальных новобранцев. — Рико не смог бы взять меня в свою команду, даже если бы наступил конец света, а единственным способом выжить — играть в эту дурацкую игру. — Ты любишь эту дурацкую игру, — парировал Абрам. — Не позволяй кому-либо услышать это, они могут подумать, что у меня есть чувства или что-то в этом роде. Абрам усмехнулся. — Если спросишь меня, у тебя есть чувства. А тот, кто так не думает — гребаный идиот. — Хорошо, что я тебя не спрашиваю. Абрам на секунду замолчал. — Почему ты на препаратах? — Рико не рассказал тебе историю? Она крутая, правда, спроси его как-нибудь об этом. — Я спрашиваю тебя. Мы уже разговариваем, так что можешь заодно и рассказать. — Вместо этого я мог бы бросить трубку, — сказал Эндрю, хотя знал, что не сделает этого до тех пор, пока в этом не будет крайней необходимости. — Но ты этого не сделаешь. — Заткнись. — Тогда начинай говорить. Эндрю вздохнул. — Однажды ночью какие-то придурки напали на Ники. Я нашел их и вернул должок. А суд решил, что я слишком опасен, чтобы обходиться без лекарств. — Как давно это было? — Около двух лет, плюс-минус несколько месяцев. Ваймак помог избежать тюрьмы из-за нашего контракта. — Почему вы не выступили в защиту самообороны? — спросил Абрам. — Ты бы выиграл, если бы Ники дал показания. — Наверное, я был слишком зол. Они оказались в отделении интенсивной терапии из-за серьёзности травм, а их адвокаты достали мой послужной список. Не очень похоже на самооборону с учётом того, что они почти мертвы, а я большую часть своей жизни провел в колонии и приемных семьях. — Твой тренер знает, что ты не принимаешь таблетки? — Абрам так быстро сменил тему, что Эндрю был уверен в получении травмы. — Понятия не имею, о чем ты, — сказал Эндрю. — Ты можешь сколько угодно притворяться, что я тебя не знаю, Дрю, но это не так. Ты бы не сказал, что скучал по мне, если бы был под кайфом. Эндрю держал рот на замке. Чем дольше он обходился без таблеток, тем больше он мог обдумывать все, что происходило в его голове. Стало лучше, конечно, но два года таблеток, в которых он не нуждался, заставили его мозг встряхнуться иначе, чем от травмы до этого. Такие дни, как сегодня, когда у него были только очаги ясности и блаженной скуки, а остальное было туманом легкой отстраненности, были наиболее обычными. Эндрю не мог бросить, если хотел уберечься от тюрьмы, и каждый раз, когда он открывал крышку бутылки, у него начинался приступ ломки, и он едва мог выкрутиться на следующий день. — Мне жаль, что все считают тебя сумасшедшим. — сказал Абрам. — Мне не нужны твои извинения. — В любом случае, они у тебя есть. — Я ненавижу тебя, — Эндрю прижался лбом к рулю. — Я действительно тебя ненавижу, ты знаешь это? — Знаю. — Несправедливо, что ты так сильно контролируешь меня, когда даже не говоришь, что случилось после того, как я ушел. Ты сказал, что не хочешь поступать в колледж и играешь в экси только для удовольствия. Что, черт возьми, тогда ты делаешь в Западной Вирджинии? Произнесение стольких слов сразу стоило Эндрю его гордыни, но если Абрам был единственным, кто слышал отчаяние, проникающее в его голос, он почти не возражал. Не то чтобы Абрам не знал, что Эндрю всегда был другим рядом с ним, что его брат и его двоюродный брат не могли вытянуть из него и двух слов, но Абрам каким-то образом мог заставить его выговаривать целые предложения, даже не пытаясь. Эндрю был привязан к нему, и не мог сделать что-либо, чтобы развязать узлы, связывающие их вместе. — Ты помнишь Рождество? — спросил Абрам, игнорируя вопросы Эндрю. — Год, который мы провели в твоей комнате? Эндрю молчал; Абрам знал, что он не сможет этого забыть, даже если попытается. Даже если захочет. Это был первый раз, когда Эндрю утверждал, что пол был слишком холодным, и они спали в одной постели. Эндрю особенно запомнил это, как первый раз, когда он не проснулся от собственного кошмара, первый раз, когда он смог выдержать прикосновение к другому человеку в течение такого длительного периода. — Сейчас меня скрепляют воспоминания о нас. Иногда я мечтаю об этом. — Мечтаешь о чем? — прохрипел Эндрю. — Ты и я. Мы. Пробуждение от твоей головы на груди и моей руки, обнимающей тебя. Пробуждение в безопасности. Эндрю закрыл глаза и читал между строк, слыша то, что Абрам не мог произнести вслух. — Ты больше не просыпаешься в безопасности? — Рико не должен видеть нас вместе на банкете. Это небезопасно — Абрам снова сменил тему слишком быстро, чтобы Эндрю мог за ним уследить. — Ты всё время говоришь, что это небезопасно. Что ты скрываешь? — Я пытаюсь уберечь тебя от опасности. Мне даже не стоило звонить тебе. — Я не понимаю, — Эндрю стиснул челюсти. — Я думал, что смогу продолжить игнорировать тебя. — Но? — Но я никогда не мог оставаться в стороне, и я не думаю, что смогу начать сейчас. Эндрю громко сглотнул горький гнев и привкус желания. — Какое отношение к нам имеет Рико? — Абсолютно прямое, — вздохнул Абрам. Эндрю откинулся на спинку сиденья и вздрогнул, когда выглянул в окно и увидел стоящего перед ним Ники с приподнятой бровью. Он свирепо посмотрел на него, не заботясь о том, что это не в его характере, хотя в данный момент он должен был быть под веществами. Ники поднял обе руки в утрированном вопросительном жесте. Эндрю проигнорировал его. — Я должен идти, Ники пытается забраться в машину. — Ты в своей машине? — голос Абрама был близок к смеху, в отличие от темного отчаяния, с которым он говорил всего несколько секунд назад. — Ты прервал собрание команды; я должен был говорить с тобой при всех? — Ну, конечно, нет, тогда бы они узнали, что у тебя есть сердце, — тут же ответил Абрам. Эндрю почти мог представить огонь в его глазах и румянец на загорелых щеках. — Понятия не имею, о чем ты, мое тело работает на блинах и сахаре. — И злобе, не забывай злобу. — Заткнись. — Ты сказал, что должен идти, так что иди, — фыркнул Абрам. — Я получу от тебя известие до пятницы? — спросил Эндрю, прижимая телефон к уху, когда к Ники присоединился его брат, сверху вниз глядя на Эндрю. — Я еще не знаю. Возможно. Подожди, пока я не позвоню тебе, я не могу рисковать тем, что у Жана отберут телефон. — Возможно, я пойду на штурм Гнезда и вытащу тебя оттуда раньше, чем ты даже подумаешь о том, чтобы снова взять трубку. — Если бы я не знал тебя лучше, я бы подумал, что ты хочешь остаться со мной на телефоне, — подразнил Абрам. — Я ничего не хочу, — монотонно ответил Эндрю. — Тогда повесь трубку. — Повешу, — сказал Эндрю. — Пока, Рам. — Пока, Дрю. Эндрю попытался не обращать внимания на боль в груди, закрывая телефон и отпирая остальные двери. Ники и Аарон скользнули на задние сиденья, а Кевин вскочил на переднее, глядя на телефон, который Эндрю удерживал побелевшими костяшками и многозначительным взглядом. Он ощутил внезапный приступ гнева на Кевина. Тот, вероятно, знал все грязные секреты Абрама и, может быть, даже знал, почему он вообще был там. Тем не менее Кевин пристегнулся и проигнорировал взгляд, который Эндрю бросил на него, заводя машину. Эндрю разберется с этим, даже если для этого ему придется разорвать их сделку. *** Эндрю сорвался в среду вечером. Его сеанс терапии с Би был полон спутанных мыслей, слишком омраченных послеобеденной дозой, чтобы из них вышло что-то конкретное. Эндрю был рад этому, потому что в кои-то веки он не мог рисковать быть честным с Би. Он прямо нарушал свое условно-досрочное, а по закону Би была обязана сообщать обо всем, что могло поставить под угрозу решение суда. Не имело значения, что это было чертовски глупое решение, что Эндрю не был сумасшедшим, или что каждую секунду, что он находился под влиянием, он терял самого себя. Когда дело доходило до потребностей Эндрю, ничто никогда не имело значения. Итак, он принял свою дозу и целый час болтал с Би о всякой ерунде. Когда Кевин был готов отправиться на ночную тренировку, Эндрю по-прежнему демонстративно игнорировал свою вечернюю дозу, несмотря на то, что она составляла едва ли половину того, что он принимал днем. Он вел машину, не обращая внимания на спазмы в животе и ком в горле, и занял свое место на трибунах, наблюдая, как переутомляется Кевин. Он проверил свой телефон, но с номера, с которого Абрам звонил несколько дней назад, не было ни одного уведомления. Эндрю начал думать, что до пятницы он действительно не получит от него вестей. Оставалось всего два дня — один, если судить по ночному времени, — но Эндрю практически выпрыгивал из кожи. Это было на него не похоже; он был под контролем, ничего не выражая, даже если и горел внутри. Его семья не могла знать, было ли ему больно или нет, ведь Эндрю никогда не позволял им заглянуть ему в голову, в его сердце. Возможно, именно поэтому сейчас он не мог думать ни о чем другом. Абраму не нужно было, чтобы Эндрю показывал ему что-либо, ведь и так мог это сказать. Абрам знал его, вплоть до темной, злой сути, и Эндрю не понимал, что с этим делать. Абрам знал и не просил ничего сверх того, что Эндрю мог дать ему. Он даже не дал Эндрю возможности сказать «нет», так как знал его границы и страхи лучше, чем сам Эндрю. И вообще, черт с ним за это. Кевин остановился около двух часов ночи, сжав правую руку в кулак и разминая ее снова и снова, пока наконец не сдался и не вернулся в раздевалку. На самом деле Эндрю умел держать язык за зубами. Он мог подождать до пятницы, смотреть на свой телефон, пока тот не станет постоянной картинкой за закрытыми веками, и страдать в тишине, пока не выдавит из самого Абрама нужные ему ответы. Но Эндрю был известен своими молчаливостью, буйством и вспыльчивостью, а не терпением. Эндрю последовал за ним внутрь и оседлал скамью, на которой сидел Кевин, спрашивая то, что хотел уже три дня. — Ты должен мне ответить, — сказал Эндрю вместо приветствия. Кевин вздохнул, вытирая ладонью вспотевший лоб. — Я не могу тебе многого рассказать. — Мне уже надоело это слышать. — Будет лучше, если ты отпустишь это сейчас, правда, — сказал Кевин. Эндрю никогда особо не замечал, никогда не стремился замечать, но Кевин выглядел измученным. Неудивительно, что он бодрствовал столько же, сколько Кевин, и спал так же мало, если не меньше. Тем не менее, Эндрю так привык видеть, что Кевин заботится только о себе, экси, победе, и том, чтобы держаться подальше от Гнезда, что легкая хмурость его губ была слишком неожиданной, чтобы вызвать что-либо, кроме системного шока. — Он помог тебе выбраться, не так ли? — сказал Эндрю с внезапным пониманием. Кевин выглядел несчастным, когда говорил. — Честно говоря, я плохо помню, что произошло той ночью. Я знаю, что Жан вернул меня в Гнездо, а Нат зашил, а все остальное — в тумане. Кевин открыл шкафчик и достал свой бумажник. Он вытащил небольшой клочок бумаги из того места, где был спрятан за его удостоверением личности. Края пожелтели от старости, а в правом верхнем углу был небольшой надрыв, но в остальном белая часть канцелярии отеля осталась нетронутой. Сохранилась. Эндрю посмотрел на текст, но не смог разобрать слов; его французский — хотя он все еще говорил бегло, — в подобные дни был несовершенным. Ему повезло, что он смог понять двухсловное предупреждение, что Кевин дал Абраму после шоу Кэти. — Мы с Натом разные. В глазах Хозяина Натаниэль не более чем собственность. То же самое с Жаном, — Кевин смотрел на бумагу долгую минуту, прежде чем продолжить. — Я действительно уважал его, понимаешь? Он никогда не прекращал сражаться с Рико или Хозяином, даже если это усугубляло его наказания. Эндрю не был его психотерапевтом и не стал бы притворяться, но не ушел, когда услышал, как у Кевина перехватило дыхание, и тот понял, что это было: приглашение продолжить разговор. — Я смог уйти, только потому что я не собственность. Я не был продан Морияма. У меня был контракт с пунктом, который позволял мне уйти из-за травмы, — Кевин покачал головой. — Это единственная причина, по которой Хозяин не вытащил меня из больницы той ночью. Эндрю уставился в пол. — Человек не может быть собственностью. Кевин улыбнулся, выражение его лица было раздраженным и усталым, и совсем не похожим на ухмылку, которой он сверкал на шоу Кэти. — Они владеют им. Они владеют Жаном. Нет никакого способа обойти это, поверь мне. Эндрю не хотел ему доверять, но в глазах Кевина была печаль. Ему потребовалась минута, чтобы понять, что, хотя он сильно и быстро влюбился в одинокого мальчика в Калифорнии, Кевин прожил с ним много лет. Он никогда бы не сказал, что Кевин знал Абрама лучше, чем он сам, но он мог признать, что между ними была связь, которую Эндрю не мог понять. — Зачем ты заключил со мной сделку? — спросил Эндрю. Их условия были в лучшем случае свободны: Эндрю не позволил бы ему вернуться в Гнездо ни в каком случае, а Кевин дал бы Эндрю что-то, на чем можно было бы построить свою жизнь. Эндрю согласился в основном потому, что ему было скучно. Из-за наркотиков он не мог сосредоточиться ни на чем, если только это не было чрезвычайно интересным — интрига боролась с туманом и тошнотой, охватившими его тело. Он также видел мальчика на больничной койке, неспособного смириться с тем, что он выбрался из темного места и снова оказался на свету, без чего-либо или кого-либо знакомого. Он узнал выражение его лица только потому, что видел его каждый день в зеркале. — Если Рико попросит меня вернуться, я смогу ему отказать, — сказал Кевин. — Но если я увижу еще один синяк на Нате или Жане, не думаю, что смогу удержаться от того, чтобы покинуть Лис. — Но ты же не думаешь, что они перестанут страдать, если ты уйдёшь? — Нет. Во всяком случае, без меня там хуже, — Кевин вздохнул и провел пальцем по исписанной чернилами бумаге. — Нат и я всегда хотели сначала вывести Жана. Он бы ушёл, а я — сразу после него. — А Натаниэль? Взгляд Кевина был затравленным, когда он оглянулся на Эндрю. — Кто-то должен остаться. Эндрю проигнорировал заикание своего сердца. — Что сказано в записке, Кевин? — Это твой шанс, не упусти его. Подпись, Нат и Ж. *** Эндрю вздрогнул, проснувшись утром в день банкета. Кошмары снились ему достаточно часто, но он все еще не мог точно вспомнить, где был в ранние минуты. Когда он моргнул, чтобы осознать происходящее, его руки все еще были на его коже, касаясь того, чего не следовало. Эндрю слышал, как умоляет, произнося слова, которые, как он знал, не остановят рук, не остановят жестокий контроль, что все над ним имели. Он был слишком мал, чтобы дать отпор, слишком напуган, чтобы сделать боль сильнее. Однако у Эндрю не было времени сосредоточиться на этом, когда между ним и Абрамом была шестичасовая поездка на автобусе. Между ним и монстрами Кевина. Он не мог позволить себе отвлекаться на что-то столь нелепое, как собственное прошлое. Поэтому он сел, прижал руку к своему бьющемуся сердцу и крепко сжал все, что творилось в его голове. Теперь уже полная коробка, туго заклеенная скотчем и полностью запечатанная, отягощала его разум. Эндрю с трудом выдерживал это, но, держась обеими руками за метафорический картон, он мог загнать всё в самые темные глубины своей головы. Он выполнял свой распорядок на автопилоте, принимая душ, чистя зубы и натягивая нарукавные повязки на мокрые запястья, игнорируя отражение в зеркале, которое должно было показать ненастоящего Эндрю, а его более молодую версию. Беспомощного и лишенного надежды. В такие дни, как сегодня, Эндрю чаще всего игнорировал свои размышления. Это было вредно для здоровья, и Би говорила ему не об этом, но он изо всех сил старался пережить то, что должно было стать самым длинным днем в его очень короткой жизни. На кухне Аарон уже ворчал из-за тарелки с хлопьями, отказываясь смотреть на Эндрю. С Эндрю все было в порядке. Насколько он мог судить, Аарон был жив, дышал, и на нем не было ни единого синяка. Всё соответствовало их сделке, так что Эндрю мог насыпать себе миску самых сладких хлопьев в их шкафчике, сесть и поесть, не встречаясь с братом глазами. Кевин вошел через несколько минут, протирая заспанные глаза и глядя на хлопья с едва скрываемым отвращением. — То, что у нас не будет игры на этой неделе, не означает, что ты должен есть всякую дрянь, — сказал Кевин. Аарон нахмурился. — Отъебись. Эндрю был слишком сыр, чтобы делать что-либо, кроме как засовывать себе в рот ложку хлопьев. Ники вошел со своим обычным весельем, раздражая всех на кухне своим громким голосом. Банкетные дни были наименее любимыми Эндрю по многим причинам, но, по словам Эндрю, бесспорное волнение Ники и едва замаскированная гомофобия Аарона были двумя главными. Эндрю покончил с завтраком и направился к стоянке, не дожидаясь остальных. Он закурил возле своей машины, вдыхая табак и никотин и успокаивая свой организм после того ада, в котором он находился всего час назад. Когда он поджег очередную сигарету, старшекурсники вышли, распределившись в грузовик Мэтта и кабриолет Эллисон. Рене отделилась от группы, когда его семья начала уходить, но ее походка не замедлилась, пока она не встала рядом с Эндрю. — Привет, Эндрю, — сказала она. Светлые волосы, радужные кончики и улыбка христианской девочки. Эндрю хотел ненавидеть ее, но не мог, когда точно знал, что скрывалось за ее безмятежной улыбкой. К этому времени она поняла, что он не ответит, будучи трезвым. Эндрю также не нравилось, как она понимала его, как заботилась о нем, несмотря на то, что остальные старшекурсники ей на ухо называли его монстром. — Элисон потеряла кучу денег, когда узнала, что ты не пригласил меня на банкет, — Рене улыбнулась. — Я подумала, что в этом году у тебя была причина идти одному. Эндрю приподнял бровь — одновременно это было и отказом, и подтверждением. Рене кивнула и, не сказав больше ни слова, направилась к машине Эллисон. Эндрю сделал последнюю затяжку, позволив своей семье сесть в машину, прежде чем швырнуть окурок на землю и занять водительское место. Эндрю не мог утруждаться чем-либо, кроме рутинных движений. Логических движений. Ещё немного, и Эндрю не доберется до банкета. *** На самом деле, не должно было быть сюрпризом то, что Кевин начал паниковать, как только автобус въехал на парковку стадиона Брекенриджа. Одетый в черно-белый костюм, Кевин выхватил бутылку водки из рук тренера. — У тебя есть десять секунд, а потом мы уходим, — Кевин начал пить еще до того, как Ваймак замолчал, вытягивая алкоголь так быстро, как только мог. Кевин посмотрел на Эндрю, серьезное выражение было написано на его лице. Эндрю скучающе приподнял бровь, его не забавляла театральность Кевина. Он тоже терял самообладание. Его сердце выпрыгивало из груди, пульс колебался под кожей, а щеки слегка раскраснелись от того, что Эндрю предпочел бы не признавать, что на самом деле было чем-то близким к панике. Кевин может быть полупьяным и несчастным только потому, что Эндрю выглядел так, будто на него не действует ничего. Один из них должен быть в состоянии поддерживать другого, а Кевин явно недостаточно силен, чтобы выдержать вес Эндрю. — Печально, — вздохнул Эндрю. — Выходи из автобуса, Кевин, никто не любит одиночек. Ваймак сурово взглянул на него, но слова Эндрю спасли Кевина от падения. Он встал, расправил плечи и провел рукой по волосам. Кивнув Эндрю, они втроем спустились по лестнице автобуса и присоединились к своей команде на бетонной стоянке. Эндрю провел рукой по расстегнутой пуговице, разглаживая несуществующие складки, пока Ваймак поголовно считал команду. — Я знаю, что никто из вас особо не хочет быть здесь… — начал Ваймак. Сет прервал его. — О чем вы, тренер? Я одинаково люблю все остальные команды. — Заткнись, Гордон, — Ваймак махнул рукой в ​​сторону Сета. — Ребята, вы знаете порядок. Мы зайдем, поедим чего-нибудь, пообщаемся с другими игроками, а потом пойдем домой, хорошо? — Двадцать баксов на то, что мы не просидим и час до отъезда, — говорит Эллисон, когда группа начинает идти к украшенному входу в здание. — Тридцать на то, что кто-то успеет подраться, — добавляет Ники. — Пятьдесят, что это затеет Сет, — смеется Мэтт, игнорируя средний палец, который Сет тычет ему в лицо. Их болтовня стала тише, когда они вошли в помещение. Корт Шакалов теперь напоминал выпускной бал в старшей школе, а не легкоатлетический стадион колледжа. Эндрю действительно не заботился об украшениях, когда увидел единственный свободный ряд стульев прямо напротив Воронов. Эндрю заметил это первым, но вскоре Дэн уже ворчала себе под нос, пытаясь выглядеть устрашающей, но в то же время доброй. Эндрю не понимал цели последнего, не тогда, когда он убьет Рико при первом же удобном случае за то, что он сделал с Кевином. За то, как испуганно звучал в телефоне Абрам. — У нас никогда не бывает гребаного перерыва, — выругался Аарон. Дэн подошла к столу первой и протянула руку для пожатия. — Рико. Рико вложил свою руку в её, как король поступил бы со слугой. — Хеннесси, приятно видеть тебя и твою команду в целости и сохранности, хотя я мог бы дождаться нашей игры и убить тебя на корте. Дэн напряглась, но все равно натянуто улыбнулась. — Наши чувства взаимны. Когда Лисы заняли свои места, Эндрю не удивился их рассадке. Дэн сидела напротив Рико, поскольку капитаны всегда держались рядом, Кевин сидел слева от нее лицом к Жану Моро, а Эндрю сидел справа от нее лицом (и это не должно было его удивить) к Абраму. Это не было неожиданностью, предположил Эндрю, но всё ещё шоком было видеть его здесь. Живым. Дышащим. Так близко, что Эндрю мог просто протянуть руку и прикоснуться, не проходя пальцами насквозь. Эндрю не нравилось расстояние между ним и Кевином, но он мог достаточно легко протянуть руку через Дэн, а с Мэттом, сидящим рядом, Эндрю был уверен, что разлука того стоила, если это означало, что он мог занимать это место, не вызывая подозрений. — Кевин, рад снова тебя видеть, — сказал Рико в тишине за столом, и на его змеином лице появилась слишком приятная улыбка. — Конечно, Рико, — сказал Кевин. Эндрю прислушивался к любому антагонизму, но была вынесена еда, и Рико был вынужден держать рот на замке, пока официанты не ушли. Эндрю нашел время, чтобы посмотреть на Абрама, перечислив различия, которые не успел заметить в прошлый раз. Кожа Абрама была бледной, не такой, как у Эндрю, а почти серого цвета. Даже слегка пепельной. Эндрю смотрел на шрамы на его руке целую минуту, прыгая между воспоминаниями о Кевине и плоти и костях прямо перед ним. Эндрю сходство не понравилось. Эндрю старался не вздрогнуть, когда поднял голову и встретился с непоколебимым взглядом Абрама. Эти глаза, в которые он слишком долго смотрел в детстве, теперь смотрели на него, и Эндрю был просто очарован. Эндрю ничего не хотел, но если бы хотел, то желал бы, чтоб эти глаза смотрели на него весь день напролёт. Но Эндрю больше не был прежним мальчиком, и Абрам, черт возьми, тоже, так что вместо того, чтобы потянуться и схватить покрытую рубцами руку перед ним (что было пугающей мыслью, когда Эндрю нашел время, чтобы действительно подумать об этом), он поднял одну бровь в полувопросе. Абрам ответил с острой ухмылкой, на его щеке появилась маленькая ямочка. В самом деле, Эндрю нельзя было винить, если его щеки были теплыми, а кончики ушей — розовыми. Эндрю стиснул зубы, борясь с растущим в животе горячим чувством, которое нашло пристанище в груди. — Вы знаете, я ничего не ненавижу больше, чем игрока, который не может справиться со своим весом, — сказал Рико. Эндрю потребовалось некоторое время, чтобы оторвать взгляд от Абрама, и понять, что Рико говорит о нем. Абрам уже вернулся к разговору, его остроумный рот готов был приступить к работе. Краем глаза Эндрю заметил, что Кевин напрягся настолько заметно, что под столом Дэн сунула свою руку в его. — Должно быть, поэтому у тебя так много сдерживаемого гнева, Рико. Вся ненависть к себе действительно накапливается, не так ли? — язвительно сказал Абрам. Весь стол коллективно вдохнул. Эндрю увидел, как Жан стиснул зубы, как и сам Эндрю, когда Рико посмотрел на Абрама, сузив глаза, и ничего, кроме ненависти, не исходило из напряжения в его теле. Абрам, с другой стороны, не выглядел обеспокоенным. Он съел кусок мяса со своей тарелки, будто только что не оскорблял собственного капитана. Публично. На глазах у самых яростных соперников. Рико сказал что-то на низком японском, отчего ухмылка Абрама превратилась во что-то убийственное. — Знаешь, не думаю, что нас когда-либо должным образом представляли, — с привычной легкостью прервала напряжение Дэн. — Я Даниэль Уайлдс, но все зовут меня Дэн. Абрам кивнул в ответ. — Натаниэль. Ты провернула несколько хитрых ходов в прошлой игре, тебе придется научить меня так уворачиваться. Дэн запнулась от комплимента. Жан пробормотал что-то по-французски, слишком тихо, чтобы Эндрю мог услышать и перевести, но Кевин в ответ фыркнул. Дэн встрепенулась как раз вовремя, чтобы Кевин и Жан обменялись долгим тяжелым взглядом. Тем, что Эндрю и не надеялся понять. — Я научу тебя уворачиваться, если расскажешь, как ты можешь так быстро бегать, — ухмыльнулась Дэн. Абрам наклонил голову, все ещё подстрекая. — Уайлдс, тебе действительно не следует флиртовать со мной, когда твой бойфренд может уложить меня за полсекунды. Ты подвергаешь мою жизнь опасности. Кевин фыркнул. — Не все, кто делает тебе комплименты, влюблены в тебя, Нат. — Прости, Кевин, но, похоже, это не так, — Абрам послал ему ленивую улыбку, и Кевин покачал головой, на его лице играла настоящая улыбка. — Натаниэль, есть причина, по которой ты настолько мил? Они хотят отобрать у нас чемпионство, знаешь ли, — Рико посмотрел прямо на Абрама и Дэн. — Это просто хороший спортивный дух, ты мог бы кое-что узнать об этом, — Абрам усмехнулся в ответ, слишком невинно пожав плечами. Рико это не понравилось, судя по его монологу на японском. Эндрю вдруг захотел узнать его вместо немецкого, хотя бы для того, чтобы слышать точные угрозы, которые Рико выплевывал так, что Абрам выглядел почти диким, а Кевин — злее, чем Эндрю видел его когда-либо раньше. Все, что Эндрю мог сделать, это наблюдать, как страх пробежал по лицу Жана, а Абрама охватила ярость. — Следи за языком, Рико, — в какой-то момент сказал Кевин, привлекая к себе внимание всей команды. К тому времени Кевин уже плевался скорострельным японским, удивляя Лис и радуя Эндрю. Спор бы не прекратился, если бы тренер не подошел к столу с нахмуренными бровями и сердитой вмятиной на лбу. Он окинул взглядом членов своей команды, задержался на Кевине, который был в шаге от того, чтобы накричать Рико в лицо, и метнул взгляд на Эндрю. Как будто он должен был его остановить. На самом деле Эндрю скорее наслаждался внезапной храбростью Кевина перед лицом опасности, которая наверняка была смертельной. — Что здесь происходит? — голос Ваймака остановил все споры. — Пошлите, вставайте все. Лисы встали и направились к импровизированному танцполу, где уже начали собираться другие команды; тела двигались под дерьмовую музыку, что играла из динамиков. Эндрю сделал вид, что не замечает, как деньги переходят из рук в руки, а зеленая бумага скользит в карманы и пояса костюмов. — Что говорил Рико? — спросил Эндрю, когда все больше членов команды вышли на середину корта, отказавшись от несъеденной еды, ради общения. — Бред, — практически сплюнул Кевин. Его лицо все ещё было красным от гнева. — Какой бред? — Тот, что мне уже надоело слушать. Эндрю поднял бровь, но решил, что не получит от Кевина ответа, над которым стоило бы подумать. Он постоял с ним минуту, думая, пойти ли за Абрамом или за Рико, когда выбор произошел сам собой. Абрам стоял у стойки с напитками, наедине с Мэттом. Эндрю поймал Рене и поставил на место, которое освободил. — Останься с Кевином, — Рене, прочитав опасность в глазах и настойчивость в его голосе, утвердительно кивнула. Эндрю двигался так быстро, как только мог, не привлекая к себе внимания, остановившись рядом с Абрамом перед чашей общественного пунша. Он практически чувствовал жар тела Абрама, теплый, манящий и до боли знакомый. Абрам взглянул на Эндрю, все еще прислушиваясь к тому, о чем болтал Мэтт, и улыбнулся ему такой маленькой и скрытой улыбкой, что Эндрю был уверен в том, что ему показалось. Но он никогда не представлял себе чего-то, чего не видел раньше, и он унесет образы лица Абрама в могилу. — Мэтт, я хочу попросить тебя об услуге, хорошо? — сказал Абрам, внезапно прервав односторонний разговор Мэтта. — Ах, да, конечно. В чем дело? — Мэтт бросил на Эндрю вопросительный взгляд, но тот не стал на него отвечать. — У меня сейчас будет очень важный разговор с вашим вратарем, но мне нужно, чтобы ты притворился, будто тебя очень интересует всё то, что я говорю, — сказал Абрам, ещё больше сбивая Мэтта с толку. — Я имею в виду… ладно? Что я должен делать, я имею в виду… — заикался Мэтт, а Эндрю был слишком нетерпелив, чтобы слушать его. — Улыбнись и кивни, Мэтью, — сказал Эндрю монотонно, но все равно угрожающе. Абрам, по-видимому, довольный, вполоборота посмотрел на Эндрю. Он заговорил по-немецки, когда наконец перестал пялиться. — Думаю, нам есть к чему стремиться. — Начинай говорить.