Stranger To Stay/Незнакомец, останься

Эндрю

Эндрю никогда не понимал склонности Кевина к выпивке. Нападающий никогда не делал ничего, чтобы решить свои проблемы, никогда не стоял за себя. Он полагался на то, что другие люди вылечат его, и обращался к бутылке, когда ситуация складывалась не в его пользу. Эндрю никогда не понимал этого. До тех пор, пока в его жизни не появился Абрам. Снова. За несколько дней, прошедших после последнего звонка Абрама, Эндрю произнес три слова, два из которых велели Кевину заткнуться, а второе — сурово сказанное Ваймаку «Нет», когда тот крикнул ему двигаться в воротах. Он выпил бутылку водки Кевина, сменил ее, а затем выпил и эту. В жилах Эндрю было девяносто процентов спиртного, но он все равно чувствовал себя опустошенным. Его распирало от умоляющего голоса Абрама, тона, которого он никогда раньше от него не слышал. Дела были плохи, и впервые за всю свою несчастную жизнь Эндрю не мог найти способ их исправить. Что ему оставалось делать? Он попытался перезвонить через день, но номер был недоступен. Он попытался найти социальные сети, электронную почту Эдгара Аллана, но вместо этого убедился, что Абрам совершенно недоступен. Эндрю проводил свое новое свободное время на крыше, покачиваясь, несмотря на то, что сидел на твердом цементе, и размышляя, не привиделись ли ему эти последние пару месяцев. Не помогало и то, что День Благодарения был не за горами. Воспоминания о каникулах в колонии и кошмарных приемных семьях нахлынули на него со всей силой. В свободные минуты в памяти всплывал Дрейк, который был безмерно благодарен Эндрю и просто не мог дождаться, когда Аарон присоединится к ним на следующий праздник. Единственным облегчением было то, что старшекурсники уехали на небольшие четырехдневные каникулы, которые предоставил им Ваймак. Бойд и Уайлдс были в Нью-Йорке, навещали родственников, Сет и Элисон отправились отдыхать в тропики за счет последней, а Рене поехала навестить маму. Общежития не закрывались до зимних каникул, поэтому остальные Монстры все еще находились в Лисьей Башне, бездельничая, несмотря на многочисленные попытки Кевина затащить их на поле. Не было смысла ехать в Колумбию, когда до каникул оставалась всего неделя, как бы Эндрю ни хотелось остаться одному в своей спальне. Поэтому Эндрю пил и не обращал внимания на все более обеспокоенные взгляды брата и кузена, на прищуренный взгляд Кевина на его молчащий телефон. Эндрю только проснулся с похмелья и потянулся на кровати за сигаретами, когда телефон Кевина противно зазвонил, вызвав усталые стоны остальных в спальне. Кевин неловко ответил, прижав трубку к уху, все еще завернутый в одеяло с символикой Лисов. — Алло? — пробормотал Кевин в трубку. Эндрю слез с кровати, надел последние чистые треники и засунул в повязки запасные ножи, которые снимал перед сном. Он набил карманы своими обычными вещами: сигаретами, зажигалкой, телефоном, ключами, и приостановился, когда Кевин практически свалился на пол, пытаясь выпутаться из постельного белья. — Что значит, он у Эбби? — спросил Кевин, зажав телефон между ухом и плечом, когда потянулся за парой брошенных джинсов. — Как он туда попал? Он в порядке? Эндрю подошел к Кевину и практически вырвал телефон у него из рук, когда тот отказался отдавать его. На другом конце был бессвязно говорящий Ваймак, когда как Кевин уже оделся и выводил их за дверь. — Вы о чем? — прервал Эндрю тренера. Ваймак вздохнул. — Езжайте к Эбби. Сейчас же. — Зачем? — Жан здесь, и он не один. И если эти слова не заставили сердце Эндрю учащенно забиться, то он не знал, что заставило бы. Он швырнул в Ники подушкой, с тяжелым взглядом заставляя его проснуться, и сделал то же самое с братом, прежде чем выйти из спальни вслед за встревоженным Кевином. — Будем через десять минут. — Эндрю повесил трубку, несмотря на протесты Ваймака, и бросил телефон обратно Кевину. — Это нехорошо, Эндрю, — беспомощно пробормотал Кевин. — Если Жан здесь, значит, что-то пошло не так, или Рико послал его сюда, чтобы вернуть меня в Гнездо, или… Эндрю прервал его с апатичным видом. — Заткнись, Кевин. Кевин заткнулся. Эндрю потягивал кофе, нервно перебирая пальцами ключи, которыми он не пользовался с тех пор, как слез с лекарств. Аарон и Ники вышли из спальни с растерянным и раздраженным видом. Часы показывали чуть больше десяти утра, что было достаточно поздно для их пробуждения в обычный день, так что, по мнению Эндрю, они не были слишком уж огорчены. Он выпроводил их из общежития без единого звука. Кевин как раз успел ткнуть кнопку лифта, когда в мозгу Эндрю щелкнул выключатель. Он в два счета вернулся в спальню. Перед банкетом у него появилось смутное предчувствие, что Абрам не сможет надолго сохранить свой телефон. Он не знал, что побудило его к этому. Кроме того, что он знал. Конечно, знал. Такие люди, как он, как Эндрю и Абрам, не могли удерживать что-либо дольше необходимого. Все имеет свой срок, свои тикающие часы. Но будь Эндрю проклят, если позволит времени Абрама истечь. Он проскользнул в свою спальню, отрыл коробку в глубине шкафа и достал запасной телефон. Он успел вернуться еще до того, как открылись двери лифта. Эндрю бросил Ники ключи. — Эбби. Ники посмотрел на него, на напряжение в его плечах и смертельную хватку, в которую теперь был заключен телефон, и не стал спорить. По дороге к дому медсестры Эндрю записал несколько номеров в дешевый раскладной телефон, кнопки неприятно щелкали под его пальцами. Ваймака, Эбби, Би — хотя он сомневался, что Абрам когда-либо воспользуется этим номером, — Кевина, свой собственный, и после минутного раздумья ещё и Ники. Абрам не был глупцом. Он поймет, что означает номер Ники в его телефоне. Он поймет, что Эндрю рассказал кому-то о нем, о них. О том, что они делали, в какую опасную игру играли. Если бы все зависело только от Эндрю, он бы не взял с собой Аарона и Ники. Проблема была в том, что он не мог позволить им остаться одним. Не тогда, когда две маленькие птички без предупреждения появились в Пальметто. И не тогда, когда Абрам не звонил, не писал и не был замечен живым после их последнего телефонного разговора. Эндрю доверял Абраму, как бы сильно он не хотел признаваться себе в этом, как бы сильно он не хотел признаваться в этом вслух. Эндрю доверял ему, но не доверял Жану, и еще меньше он доверял Рико. Что бы ни ожидало Эндрю, это будет малоприятно. Ники подъехал к обочине пригородного дома Эбби как раз в тот момент, когда Эндрю начал испытывать нетерпение. На заднем сиденье Кевин выглядел не намного лучше. Его кожа приобрела серый оттенок, по вискам текли капельки пота. Эндрю вспомнил, каким Кевин был раньше, как в каждом его движении чувствовалась странная смесь паники и решимости. Как имя «Морияма» вызывало у него тревогу, как он напивался до одури каждый день, когда мог, как изучал серебристо-розовые шрамы на тыльной стороне левой руки, словно только что понял, что они навсегда. Он помнил Кевина таким, каким тот был несколько месяцев назад, глядя на только что объявленный состав Воронов со смесью страха и гордости в глазах. Что изменилось за эти месяцы? Кевин рос, рос и рос. Он практически освоил позицию нападающего с недоминирующей рукой после травмы, которая для любого другого стала бы завершением карьеры. Он выигрывал матчи и вывел Лисов в лидеры весеннего чемпионата. Кевин не был тем испуганным Вороном, который появился в гостиничном номере Ваймака. А если и был, то Эндрю не рассматривал такую альтернативу, а ведь в таких вещах Эндрю почти никогда не ошибался. — Ты не вернешься, — сказал Эндрю, переведя взгляд на Кевина и едва заметно повернувшись всем телом. Кевин кивнул, вытирая рукой лоб. — Я тебе доверяю. Эндрю насмешливо хмыкнул. — Доверяй себе. Он вылез из машины. Не обращая внимания на то, как его семья выскочила за ним. Не обращая внимания на то, как его кости тряслись под кожей, пока он шел по бетонной дорожке к входной двери Эбби. Не обращая внимания на то, что это было похоже на ходьбу по доскеказнь у пиратов, при которой людей сталкивают за борт. Ваймак распахнул дверь, когда он легонько постучал по дереву. Тренер, к его чести, не выглядел слишком взволнованным. Но Ваймак почти так же хорошо, как Эндрю, умел читать выражения лиц, когда речь шла о чем-то серьезном, и Эндрю уже заметил, как дернулась его бровь. Признак. Как Эндрю и его беспокойные пальцы, как звяканье ключей, вертящихся на кольце. — Шевелитесь, — прошипел Эндрю, прежде чем попытаться шагнуть в дом. Ваймак заслонил проход. Заблокировал телом. У Эндрю было около полусекунды, чтобы успеть откинуть голову назад, дабы не врезаться лбом в живот тренера. — Стой, — сказал Ваймак, выходя на крыльцо. Все остальные сделали большой шаг назад. — Ты не можешь зайти, будучи в таком виде. Эндрю слегка наклонил голову. Едва заметное движение. Ваймак все равно уловил его; Эндрю не понравилось, как его взгляд слегка смягчился. Он знал, что это значит. Внутри был Абрам. Он не хотел в это верить, не хотел думать, как обстояли дела в Гнезде. Если Абрам и Жан были здесь, а Рико не было? О, дела были плохи. Хуже, чем он полагал. — Пустите меня, — произнес Эндрю, его голос не оставлял места для споров. Ваймак все равно попытался. — Сначала остынь, — предупредил Ваймак, затем, понизив голос на октаву, продолжил: — Он ужасно выглядит. Ты не можешь войти туда с таким видом, будто собираешься выбить из него все дерьмо. — Он? — спросил из-за спины Аарон. Эндрю почти забыл — забыл бы, если бы был на это способен, — что он не один на крыльце. Его брату никто не ответил. И разве это не было любопытно? Аарон произнес «он», словно находился в замешательстве, словно не мог понять, кто звонит ему уже несколько месяцев, не мог увидеть разницы в том, как Эндрю вел себя, говорил и дышал. Как будто отсутствие у Эндрю девушки исключало любую романтическую связь, и… ну, Эндрю не утверждал, что между ними было что-то романтическое, но смысл оставался неизменным. Ваймак произнес «он», как будто знал. Как будто он понимал все сложности Эндрю или Абрама, или Эндрю и Абрама. Как будто тренер знал вероятность Эндрю причинить Абраму боль, как будто он знал, как сильно тот этого хочет и никогда не будет на это способен. Эндрю подумал, что должен быть раздосадован. Эндрю был раздосадован. Он глубоко вздохнул. Придал своему лицу менее сердитое выражение, более сочувственное. Для кого-то другого это выглядело бы не иначе как апатия. Скука. Для Абрама это было бы очевидно. Видимо, для Ваймака тоже. Тренер кивнул и повернулся к Эндрю спиной, пропуская их внутрь. Эндрю задумался, когда же он стал настолько мягким, что люди стали спокойно стоять к нему спиной, открытые для нападения, которое Эндрю был бы рад спровоцировать. Интересно, произошло ли это, когда он снова увидел Абрама. Интересно, как ему удавалось выживать, всегда входя в комнату первым. Его глаза сканировали комнату, память документировала сцену на потом. У него не было времени, чтобы все рассмотреть, вникнуть в каждую деталь. Ему нужно было увидеть Абрама своими глазами. Когда он нашел рыжеволосого, он вдруг пожалел, что сделал это. Половина лица Абрама была покрыта синяками, глубокие фиолетовые пятна покрывали смуглую кожу. Ох, дела были плохи. Все было очень плохо, ведь как бы ужасно он ни выглядел со стороны, Эндрю мог только догадываться, что скрывалось под его одеждой. Под его кожей. Абрам встретился с ним глазами, и все напряжение в его теле, вся оборонительная поза, в которой он застыл у стены, исчезли. И все было плохо. Все было плохо, ибо что, черт возьми, это значило? Что это значило, если Абрам чувствовал себя достаточно безопасно, чтобы расслабиться рядом с Эндрю, даже в комнате, полной фактически незнакомых людей? Что значило, если Эндрю хотел, чтобы он чувствовал себя так же? Если Эндрю скорее уйдет, чем заставит Абрама чувствовать себя небезопасно? — Какого хера? — произнес Аарон в наступившей тишине. Абрам бросил на него незаинтересованный взгляд. — Как я уже говорил вашему тренеру, Жан присоединится к Лисам на весеннем чемпионате. И комната вновь затихла, прежде чем разразиться придушенными восклицаниями. Эндрю не обратил внимания ни на тираду Кевина, ни на нехарактерное для него возмущение брата. Вместо этого он сосредоточился на Абраме. Он выглядел уставшим. Избитым. Эндрю двинулся через комнату к свободному месту у стены, но был остановлен рукой поперёк груди. Он среагировал мгновенно, вцепившись в мягкую плоть и надавив на болевые точки. — Ау! Боже, Эндрю, пусти! — прозвенел голос Аарона. Эндрю ослабил хватку, но держал достаточно крепко, чтобы оттолкнуть брата со своего пути. — Не смей, — просто ответил Эндрю. Ноги сами понесли его к пустому месту рядом с Абрамом, и даже когда он почувствовал тепло его тела рядом с собой, Эндрю не смог заставить себя расслабиться. — Заткнулись все, — спокойно приказал Ваймак. — Натаниэль, полагаю, нам всем хотелось бы знать, почему это хорошая идея. Абрам сжал челюсти. — В Гнезде больше небезопасно. Не для Жана. Пока он здесь, я хотя бы знаю, что о нем позаботятся. Эндрю не пропустил взгляд, брошенный на него Абрамом на последней части предложения. Если судить по осведомленному взгляду Кевина, то он тоже. — Ни за что. Мы больше не принимаем отвергнутых Воронов. — Аарон насмешливо хмыкнул. Ники прочистил горло. — Насколько я знаю, ты не тренер. Все повернулись к Ваймаку, который вопросительно посмотрел на Абрама. — И сколько проблем это принесет команде? Абрам пожал плечами. — Не много, по крайней мере, я так не думаю. Следующие месяцы Рико будет на коротком поводке. От поклонников стоит ожидать ответной реакции, скорее всего, вандализма или мелких шалостей. Ничего серьезного или опасного для жизни. На коротком поводке. Эндрю знал, что это значит. Знал, что все, что удерживает Рико вдали, означает, что Абрам платит гораздо более высокую цену кому-то другому. Какую сделку он заключил с Ичиро на этот раз? Какую часть своей души он отдал, чтобы убедиться, что Жан в безопасности? — Нам нужно поговорить, — негромко произнес Эндрю, пока Ваймак и Кевин обсуждали возможные последствия принятия Жана в команду. Абрам кивнул, подталкивая его голову в сторону задней двери. Они ушли незаметно, но Эндрю было все равно, увидит ли кто-нибудь. Он был занят осмотром спины Абрама, пытаясь увидеть, что скрывается под тканью его одежды. Эндрю не удивился, увидев Хару, стоящего у раздвижной стеклянной двери, но телохранитель лишь открыл им дверь, даже не потрудившись последовать на улицу. Они уселись на ступеньках веранды, никто из них не сказал и слова, пока Эндрю не зажег две сигареты. — Что он с тобой сделал? — спросил Эндрю в наступившей тишине. Абрам уставился на пепел, падающий с его папиросы. — Ничего такого, чего бы не делал раньше. — Это не ответ. — Но единственное, что я могу тебе дать. Эндрю вздохнул, раздраженный и злой, но слишком напуганный, чтобы показывать это. — Я хочу сделать свой ход. — Мне казалось, мы больше не играем. — Абрам вскинул бровь, но Эндрю только уставился на него. — Ладно, давай. — Что ты предложил в обмен на безопасность Жана? — В обмен на нашу безопасность, Ичиро хочет, чтобы я играл более весомую роль в его окружении. В основном, больше работы. Ничего другого я от него и не ожидал. Мы знали, что Кенго на грани, и его кончина была лишь вопросом времени, как и мое место в главной ветви. Теперь во главе Ичиро, и у него нет причин мириться со всем тем, что годами сходило с рук побочной ветви. Эндрю почувствовал напряжение во всем теле. Как будто его кровь обратилась в камень. — Видимо, все было плохо. — Да. — Абрам пожал плечами. — Но я в порядке. Теперь все позади. — Разве? — Эндрю поднял бровь. — Ты не останешься здесь. Ты вернешься в Гнездо, к людям, которые причиняли тебе боль, и рядом не будет даже Жана. — Осторожнее, Дрю. Звучит так, будто я тебе не безразличен. — Губы Абрама дернулись в подобии улыбки. — Не безразличен. — Эндрю отстранился, уставившись в землю. И после этого наступила тишина. Эндрю мог сколько угодно долго уклоняться от правды, но когда рядом с ним сидел Абрам, сдерживать слова становилось все труднее и труднее. Абрам не курил, белые клубы дыма проносились сквозь его руки, утопая в волосах и покрывая кожу. Неужели это все, что останется после его отъезда? Неужели единственное, что Абрам увезет с собой в Гнездо, — слабый запах табака Эндрю? — Ты мне тоже, — проговорил Абрам, звуча значительно менее напряженно. — Мне нужно, чтобы ты присмотрел за Жаном. В ответ Эндрю лишь бросил на него косой взгляд. Абрам вздохнул. — Если ты не хочешь видеть его в своей маленькой компании, то ладно, но я не могу уехать, не убедившись, что он под защитой. — Я ничего не делаю бесплатно. Ты это знаешь. Абрам ухмыльнулся, но от этого его лицо стало выглядеть только хуже. — Так что для этого нужно? — Что нужно, чтобы ты остался? — Эндрю поднял бровь. — Ты думаешь, я буду защищать твоего партнера, пока тебя каждый день избивают до полусмерти? — Я не… — Или пока ты продаешь то немногое, что у тебя осталось, человеку, который с каждым днем забирает все больше и больше? — Дрю… — Я не хочу это слушать, Рам. — Голос Эндрю был резким, как никогда раньше, злым, жестоким и беспорядочным. — Как ты можешь поступать так с собой и ждать, что я буду сидеть сложа руки и спокойно наблюдать? Абрам затушил сигарету о пол, пачкая его пеплом. — Я ничего от тебя не жду. И никогда не ждал, ты это знаешь. И, да, возможно, Абрам был прав в том смысле, который Эндрю не хотел признавать. Возможно, на этот раз Эндрю слишком увлекся. Абрам не был тем ребенком, которого он знал четыре года назад, и это уже неоднократно было доказано, но Эндрю по непонятной причине до сих пор сопротивлялся. Эндрю сложил руки на коленях, замкнулся и оградился от неприятия, о котором и не подозревал. — Я не хочу, чтобы все было так, Дрю, — тихо сказал Абрам. — Но ты не представляешь, во что я втянут. Ты не знаешь, насколько все плохо. — И чья это вина? — Эндрю насмешливо хмыкнул. В следующую секунду дыхание Абрама участилось. — Перестань придираться. Я дал Жану обещание. Так я сдержу оба, понимаешь? — А как насчет моего обещания? А как же ты? — Это уже не имеет значения. — Абрам покачал головой. — Жан не доставит тебе никаких хлопот. К тому же, это послужит поводом приехать в Пальметто на несколько выходных. — Это при условии, что Жан останется. — Он останется, — твердо сказал Абрам. Эндрю повернулся на его тон, и в его глазах не было ни капли сомнения. На мгновение Эндрю задумался, когда они стали такими тусклыми. Что Рико сделал с ним, что его Абрам стал таким? Каждый вдох словно изнурял его тело, и он не переставал осматривать двор Эбби с тех пор, как они сюда пришли, словно кто-то только и поджидал, что он ослабит бдительность. Он помнил те дни; первые несколько месяцев в окружении студентов, которые не смотрели, куда ступают, которые без предупреждения натыкались на него по дороге на занятия. Старшекурсники еще не отказались от идеи объединить их вместе, а Эндрю еще не собрался с силами, чтобы разгласить свои первые угрозы. Он изменился благодаря Ваймаку и Кевину, хотя он никогда бы не позволил нападающему узнать об этом. Эндрю по-прежнему старался знать, где каждый выход, кто находится в комнате, где они и к какому оружию имеют доступ, но он больше не боялся собственной тени. Как будто уверенного в себе человека в гостиной Эбби больше не было, а осталась лишь оболочка Абрама. Это был человек, который появлялся только наедине с Эндрю, с ножами у запястий и пристальным вниманием к его безопасности и защите. И именно здесь, в эту секунду, Эндрю понял, что он был единственным человеком, которому было настолько не наплевать, чтобы увести Абрама с линии огня. Но этого все равно было недостаточно; Абрам был мучеником, и Эндрю не мог взять на себя ответственность за мафию. По крайней мере, пока у него не будет больше информации, пока он не допросит Жана с Кевином и не узнает все подробности того, во что впутался Абрам. — Мне нужно слышать тебя раз в день и… — Раз в… — Раз в день. Вот, возьми. — Эндрю вытащил из кармана телефон и вложил в ладонь Абрама. — Раз в день, Рам. Абрам покрутил телефон в пальцах. Эндрю до сих пор не замечал, как сильно ушиблены его руки, как сильно он сопротивлялся. Тело Эндрю напряглось, словно готовясь к борьбе с Рико и всеми остальными, кто превратил Абрама в не более чем черно-фиолетовый кровоподтек. — Ладно. — Абрам вздохнул. Затем, придвинувшись ближе к Эндрю: — Да или нет? Эндрю осмотрел его позу, то, как осторожно он сидел на жестком бетоне Эбби. Кто-то причинил ему боль самым наихудшим образом, так, как когда-то давно делали с Эндрю, но Абрам все еще задавал этот вопрос. Он слегка наклонился назад, повернув голову, посмотрел на раздвижные двери и ближайшие окна. Лисы изо всех сил старались скрыться из виду, но Эндрю уже видел их любопытные лица. — Идем сюда, — Эндрю встал, протягивая руку Абраму. Ладонь Абрама была теплой и шершавой, мозолистой спереди и покрытой шрамами сзади. Эндрю захотелось провести руками по рельефу шрамов Абрама, сколько бы их ни было, и запомнить меру, до которой кто-то дошел, чтобы погубить его; миссию провалено. Эндрю провел их через всю веранду, свернув за угол, и прижал Абрама к кирпичной стене дома. Одна рука застыла над его плечом, другая — за головой, едва касаясь кудрей Абрама. — Да или нет? — спросил Эндрю. Он не знал, почему его голос был таким глубоким и почему Абрам был единственным, кто пробудил в нем это чувство. — Я первый спросил, — ответил Абрам, поджав губы. Эндрю поднял бровь. — Среди нас ты выглядишь так, будто по тебе прошлась лошадь. — Лошадь — это немного чересчур. — Ты в зеркало смотрелся? Это хороший вариант объяснения, — сказал Эндрю. Ухмылка Абрама померкла. — А какой плохой? — Выглядит так, будто кто-то беспощадно избил тебя, — жестко сказал Эндрю. Его руки инстинктивно вцепились в тело Абрама, так, словно это было единственное, что удерживало его на Земле. — Я в порядке, Дрю, — сказал Абрам, держа руки у волос Эндрю, не касаясь. — Теперь все наладится. — Это не отменяет того, что уже произошло, — прорычал Эндрю. Абрам насмешливо хмыкнул. — Если так обо всем думать, то ничего никогда не изменится. — Ты серьезно говоришь мне забыть о прошлом и жить дальше, Рам? Клянусь, ты вынуждаешь меня… Абрам откинул голову и прижался к нему лбом. — Я ничего не заставляю тебя делать. Я просто напоминаю, что я здесь, я жив, и твоя команда больше не следит за каждым нашим шагом. Эндрю искал сомнения, любой признак того, что Абрам хочет, чтобы он отошел, но в его глазах было только непоколебимое доверие. Это было то, к чему Эндрю никогда не привыкнет, и чего никогда не сможет понять; то, что Абрам пережил столь многое, гораздо больше, чем сам Эндрю, и все же он по-прежнему способен доверять. Еще более удивительным был тот факт, что Эндрю относился к Абраму точно так же. Любой другой мог подойти к нему близко, и он отшатнулся бы, но теплые руки Абрама всё чаще были объектом его снов и мечтаний. — Ты не ответил на вопрос, — сказал Эндрю, их дыхание слилось из-за такой близости. — Да или нет? — С тобой всегда «да», — ответил Абрам. Эндрю едва не вздрогнул. — Не говори таких глупостей. — Может, ты заткнешься и займешься тем, ради чего притащил меня сюда, — голос Абрама был мягким, подобно солнечному сиропу, вылитому на самую сладкую стопку блинов. Эндрю провел рукой по щеке Абрама, едва касаясь, чтобы не задеть синяки, и прочертил большим пальцем линию челюсти. Абрам был создан для Эндрю, он был в этом уверен. Каждая черта его тела, изгиб рта, острота глаз — все это было присуще только Абраму, словно собранное воедино специально для Эндрю. Эндрю не восхищался людьми, но все же каждая секунда, проведенная с Абрамом, была секундой, в течение которой он запоминал его снова и снова. Эндрю наклонился, обхватив лицо ладонями, и прильнул к его губам. Абрам мог вести себя так, точно он был собранным, будто это не то, о чем он размышлял абсурдное количество времени, но в тот же миг, когда они слились воедино, Эндрю почувствовал его судорожный вздох. Их поцелуй был невинным, но длилось это недолго. Абрам подался вперед, когда Эндрю вдохнул, углубив поцелуй и притянув его к себе так близко, что почти навис сверху. Нога Эндрю просунулась между ног Абрама, одна рука уперлась в стену, чтобы не дать им упасть. Дыхание было неровным, и чем дольше они целовались, тем резче оно становилось. Эндрю не прикасался ни к кому, не позволял прикасаться к себе, казалось, целую вечность. Однако Абрам был безопасным, и именно поэтому Эндрю наклонил голову под нужным углом, получая от этого столько, сколько мог. Когда в следующий раз Абрам позволит к себе прикоснуться? Когда в следующий раз они окажутся так близко? Эндрю отстранился, чтобы отдышаться, чтобы хоть немного успокоиться. Все его мысли были в беспорядке. Абрам, похоже, не собирался его отпускать, поскольку через мгновение его рот захватил чувствительную кожу под ухом Эндрю. Эндрю почти что лишился чувств, ощущение легкого укуса заставило его тело задрожать. Теперь все мысли были сплошным потоком: Абрам, Абрам, Абрам. Эндрю, наконец, пришлось пресечь выходки Абрама, когда тот начал зализывать места под воротником его рубашки; и действительно, где, черт возьми, он этому научился? — Твой фетиш на шею непривлекателен, — сказал Эндрю, слегка придерживая его за челюсть. Абрам усмехнулся, необузданно и лихорадочно. — По-моему, это твой шейный фетиш. — Ненавижу тебя. И он ненавидел. Он ненавидел глаза Абрама и то, как они смягчались, когда Эндрю смотрел на него, когда Эндрю раскрывал руки для объятий, целовал его губы и вдыхал его запах. Он ненавидел руки Абрама и то, какими сильными они были, ненавидел то, что ему постоянно хотелось их держать. Больше всего он ненавидел то, во что он превращался, когда Абрам был рядом, и как бы ему ни хотелось расхаживать вокруг и кричать, что Абрам — его, а он — Абрама, в действительности он не мог этого сделать. Может, и никогда не сможет. — Я знаю, — сказал Абрам. — Нам пора идти. Хару, наверное, уже вызывает кавалерию. У Эндрю промелькнула мысль засунуть Абрама под кровать и спрятать его подальше от телохранителя. — Ты снова возвращаешься в кошмар, Рам. — Со мной все будет в порядке. — Абрам пожал плечами. Он выпрямился у стены; в полный рост он на несколько дюймов возвышался над Эндрю. Эндрю не знал, что Абрам увидел в нем в то мгновение, но он слегка улыбнулся и наклонился, оказавшись на уровне его глаз. Их губы слились в еще одном поцелуе, подарив им обоим еще несколько секунд покоя, после чего Абрам кивнул и направился обратно в дом. В их отсутствие приехали остальные Лисы и собрались в гостиной Эбби, перешептываясь тихими голосами. Аарон и Ники расположились между Элисон и Рене на длинном диване, а Дэн, Мэтт и Сет сидели на полу в импровизированном кругу. Эбби и Ваймак первыми обернулись на звук открывающейся стеклянной двери, и жалость в глазах Эбби была слишком сильной, чтобы выдержать ее — и для него, и для Абрама. Эндрю изо всех сил старался не думать о том, как сильно поврежден Абрам, особенно после того, как всего минуту назад доказывал, что может быть в порядке, что может исцелиться. Однако в присутствии Лис Абрам был похож на Натаниэля больше, чем хотелось бы Эндрю. Они уже не были наедине, и для него это больше не было безопасным местом. Абрам непринужденно прошел в центр гостиной и подождал, пока Эндрю поудобнее устроится у стены, прежде чем заговорить. — Контракт Жана был расторгнут сегодняшним утром. Я бы хотел, чтобы он заключил его с Лисами до того, как я уеду, — произнес Абрам в наступившей тишине. Воздух был густым; в нем висела тяжесть от негодования, вызванная присутствием еще одного Ворона, от неверия в то, что Абрам был здесь, в таком виде, а Эндрю не делал ни единого шага в сторону рыжего. Эндрю догадывался, что к концу вечера появится несколько новых ставок. Первым отреагировал Аарон. — Черта с два он присоединится к Лисам. — Аарон окинул всех оценивающим взором. При первом осмотре комнаты Эндрю не заметил Жана, да и при втором тоже. Он был слишком сосредоточен на Абраме, всегда на Абраме. Сейчас Жан сидел в кресле, выглядя довольно неуютно. На его лице красовался неприятный синяк, не уступающий синяку Натаниэля, и Эндрю не был уверен, не пострадал ли он еще больше. Зная Эбби, можно было предположить, что за время их пребывания в доме медсестры раны Жана уже были обработаны. Ваймак прочистил горло. — Не понимаю, почему бы и нет. — Как насчет того, что он Ворон? — Сет усмехнулся. Кевин сурово посмотрел на него. — Тебе повезет, если ты хотя бы ступишь с ним на одно поле. — Ну вот, опять, — огрызнулся Сет. — Превосходство Воронов. Тебе когда-нибудь надоест сидеть на своем пьедестале, Кев? — Тебе когда-нибудь надоест быть мудаком? — Натаниэль, ты уверен, что это правильное решение? Я не могу допустить новых неприятностей с Воронами, — прервал спор Ваймак. — Правильное, — подтвердил Абрам, глядя на Жана. — Эндрю, скажи же, это не… — начал Аарон. — Он остается, — оборвал его Эндрю, не давая возможности для дальнейших обсуждений. Сет имел наглость заговорить. — Ты не можешь принимать решения за всю команду. — Почему ты думаешь, что я не убью тебя прямо здесь и прямо сейчас, Гордон? — Эндрю поднял бровь. — Эндрю, перестань… — попытался вмешаться Ники. — Он не нападающий, так что тебе мешать уж точно не будет, и, возможно, он действительно поможет нам выиграть, что, насколько я знаю, важно для тех агентов, на которых ты так хочешь произвести впечатление. Не говоря уже о том, что ты не входишь в число моих, и я не против запихнуть тебя в чулан, покуда ты не сдохнешь от обезвоживания. Ваймак взглянул на них в поисках возражений и не нашел, хотя остальные не осмелились бы сказать что-либо после того, как Эндрю, и никто иной, поручился за Ворона. И впрямь, несколько новых ставок. — Ну, если все улажено, остальные могут возвращаться в общежитие. Я отвезу Жана и Натаниэля на корт и подпишу контракт. Лисы не двинулись с места. Ваймак вздохнул. — Или вы можете остаться здесь и подождать, пока мы вернемся. Это, похоже, был лучший вариант. Абрам подошел к Жану и положил одну руку ему на плечо, обхватив, чтобы помочь ему подняться. Эндрю пристально следил за ними, даже слишком, если судить по сдержанной улыбке Ваймака, но он не обращал внимания на старшекурсников и любопытные взгляды Эбби, следуя к припаркованным на улице машинам. Хару завел автомобиль прежде, чем Эндрю успел моргнуть, а Ваймак послушно пошел к своей машине, вместо того чтобы попытаться сесть к парням. Эндрю не замечал тепла тела Абрама рядом со своим, взглядов, которые Хару бросал в зеркало заднего вида, и тонущего чувства внутри, которое твердило, что он не увидит Абрама еще долгое время. Каждая секунда, проведенная вместе, снова отдаляла их друг от друга, и каждый раз, когда Абрам возвращался к нему, он был изранен, изрезан и всё более близок к гибели, чем прежде. А потом они оказались на стадионе, в кабинете Ваймака, и Жану вручили ручку, пока они все в напряженном молчании ждали распечатки контракта. Абрам почти не смотрел на него все это время, слишком сосредоточившись на Жане, сидящем в кресле рядом с ним и выглядящем таким же несчастным, каким чувствовал себя Эндрю, даже когда тепло губ Абрама все еще покалывало на его шее. Эндрю задавался вопросом, что произойдет, когда Абрам вернется в Гнездо. Кевина там уже не было, а теперь не будет и Жана? Кто будет следить за тем, чтобы он вставал по утрам или приводил себя в порядок после побоев Рико? Оставалось разобраться с Ичиро; Эндрю все еще не понимал, что происходит в Восточной башне. Кто знает, быть может, Абрам просто умалчивает о своей «работе», но Эндрю знал, что в якудза никогда ничего не бывает просто. Ичиро не был белым рыцарем, каким его выставлял Абрам, по крайней мере, в этом он был уверен. Принтер загудел, печатая последнюю бумагу, и Ваймак бросил на него угрюмый взгляд, повернувшись в кресле и поднимая увесистую стопку документов. Эндрю увидел большую лисью лапу на первой странице и захотел разорвать ее на клочки за дурацкую символику. Жан шел к Лисам по необходимости, ибо с двумя птицами случилось нечто настолько ужасное, что Жан не был в безопасности даже с той хлипкой защитой, которую обеспечивала главная ветвь. Гнездо было вражеской территорией, и Эндрю не был уверен, что Абрам сможет выжить там в одиночку. — Это стандартный контракт, который я даю всем новобранцам, и, если не будет особых пожеланий, можешь подписать в любое время, — сказал Ваймак, передавая стопку Жану. — А на какие особые пожелания я могу претендовать? — Жан ответил, передавая бумаги Хару, чтобы тот, как догадался Эндрю, просмотрел их: убедился, что контракт не обязывает Жана оставаться в Пальметто, в случае чего; удостоверился, что он не будет считаться собственностью. Ваймак издал сухой смешок. — Ну, ты знаешь, каких игроков я набираю… — Психически больных? — пробормотал Хару достаточно громко, чтобы услышали все присутствующие. — Я хотел сказать… — Очевидных безумцев? — перебил Абрам с хитрой ухмылкой. Ваймак уставился на них обоих. — Проблемных. Не сомневаюсь, что ты это понимаешь, Жан. Некоторым игрокам требуется больше помощи, чем другим, поэтому они и приходят ко мне. У меня нет сложностей с тем, чего не делают другие тренеры, и я умею держать язык за зубами о том, что выше моей зарплаты. — Я не совсем уверен, как это воспринимать, — произнес Абрам, глядя Ваймаку в глаза, хотя его тело было напряжено и готово к удару. Эндрю был потрясен Абрамом, но не впечатлен тонким намеком Ваймака на их сделку. Это был единственный раз, когда Эндрю порадовался его рассеянности. — Никаких СМИ. Я хочу внести это в контракт, — сказал Абрам, когда Ваймак лишь пожал плечами. Мужчина кивнул. — Я смогу удержать их подальше какое-то время, но вопросы все равно будут. Член Свиты Рико переводится так поздно? Да еще и к Лисам? Люди не смогут просто так это принять. — Придется смириться. — проговорил Абрам, и в голосе его прозвучала та же окончательная решимость, что и в гостиной Эбби. — Вороны сделают заявление, но я не хочу, чтобы к нему приближался кто-то из СМИ, журналистов или еще кого-нибудь в этом роде, понимаете? Ваймак с минуту смотрел на него. — Я буду держать их подальше. — Что вы собираетесь сказать в заявлении? — спросил Эндрю, заговорив впервые с тех пор, как они покинули дом Эбби. Абрам оглянулся на него с ухмылкой. — Что-то насчет того, как сильно Жан скучал по своему брату. Он был свидетелем, как Кевин ушел и справился с последствиями, и, учитывая возросшее давление в этом сезоне, он думал, что ему будет лучше с братом и меньшим уровнем стресса от… малоопытной команды. — Фанаты настолько чокнутые, что верят, будто я скучаю по Кевину, — усмехнулся Жан. — Что происходит с миром? Абрам выдавил из себя самое близкое к смеху, что он слышал в последнее время. — Это лучше, чем правда. — А правда в том, что Рико — психопат и садист, которому нравится мучить своих игроков? — спросил Эндрю. — Что-то вроде этого, — пробормотал себе под нос Абрам. — Кроме просьбы о СМИ, я был бы признателен, если бы вы держали все, что знаете о прибытии Жана, при себе. Ваймак услышал угрозу в его словах и не стал шутить, как он сделал бы это с Эндрю или Кевином. — Я до сих пор ничего не говорил и не собираюсь начинать. — Отлично. Тогда у нас не будет никаких проблем. — А если у меня возникнут проблемы? — спросил Жан, когда Хару передал ему обратно новый контракт. Абрам посмотрел на него ровным взглядом. — Не возникнут. Жан и Абрам, казалось, вели безмолвную беседу, и по истечении долгих двух минут Жан подал ручку. Эндрю знал не так уж много — это стало очевидным за последние два дня, — но он так же знал, что Жан раскроет несколько секретов, раз Эндрю собирается защищать его здесь. Он не нарушил бы обещания, данного Абраму, но он не собирался заключать сделку с Жаном, если тот не заплатит цену за сделанный Эндрю выбор. — Все будет хорошо, Жан, — прошептал Абрам, протягивая пальцы к склоненной голове Жана и нежно перебирая его волосы. — Сейчас это наилучший вариант. — Он разорвет тебя на части, а я не смогу собрать тебя обратно, если подпишу это, — ответил Жан. — Он сделает это в любом случае, а так я сдержу свое обещание, — отрезал Абрам. — У меня есть Хару и Рун, и ты прекрасно знаешь, что я способен о себе позаботиться. Подписывай. Жан не подал вида, что слова Абрама улучшили его настроение, но спорить больше не стал. Эндрю задался вопросом, подписывал ли Жан вообще контракт с Воронами, или продажа отменяла всю эту волокиту. Возможно, это было первое принятое им решение за последние годы, хотя Эндрю был уверен, что Абрам скорее запрет его на корте Лисов, чем позволит вернуться в Гнездо. Жан тяжело вздохнул и подписал контракт одним движением оранжево-белой ручки с фирменной лисьей символикой. Теперь все было окончательно, и даже если это и было идеей Абрама — отправить Жана к Лисам, Эндрю не думал, что когда-нибудь видел подобное выражение лица своего друга… парня? Нет, Эндрю не собирался разбираться с этим сейчас. — Итак. Добро пожаловать в штат Пальметто. — произнес Ваймак в наступившей тишине, наклоняясь над столом, дабы пожать Жану руку, и так же быстро убирая ее, когда тот вздрогнул, вжимаясь в кресло, а Абрам чуть не подпрыгнул со своего собственного. — Что ж. Ну, мы устроим тебя в общежитии сегодня вечером, я не совсем уверен, где ты будешь, но… — Он будет с нами, — твердо заявил Эндрю. — Вас в комнате уже четверо, — сказал Ваймак. Эндрю на мгновение задумался о том, кого бы меньше всего раздражал Жан. — Переселите Аарона к Бойду и Гордону. Ваймак выглядел ошеломленным. — И как к этому отнесется Аарон? — Переживет. — Эндрю пожал плечами. — Это твоя семья, не моя, делай, что хочешь. — Ваймак пожал плечами в ответ. — Жан, ты не против? Жан посмотрел на Абрама — сколько раз Жан обращался к Абраму за время их пребывания в Гнезде? — и кивнул, когда Абрам слабо улыбнулся. — Если вы готовы, мы можем отправляться. — Ваймак двинулся к двери. Эндрю подождал, пока Вороны двинутся с места, прежде чем выйти из маленького кабинета, ожидая у параллельной стены. Первым вышел Жан, за ним Абрам, Хару и, наконец, тренер Ваймак. Их время стремительно истекало, если судить по тому, что Хару то и дело поглядывал на свои наручные часы. Зачем он так торопился? Кто следующий должен растерзать Абрама? — Нам пора возвращаться, — сказал Хару Абраму, как и предсказывал Эндрю. Абрам кивнул. — Дай нам минуту. Хару колебался, но Ваймак вышел из комнаты, не оглядываясь, и Хару показалось, что Эндрю не представляет достаточной угрозы для Абрама. Когда они остались втроем, Жан облегченно вздохнул, будто последние несколько часов выжали из него все силы, и чуть не рухнул на диван в холле. Абрам мягко отпустил его и присел перед его раскинутыми коленями. — Я вернусь, когда смогу, а до тех пор ты должен вести себя прилично рядом с этими варварами, ладно? — Жан даже не обратил внимания на шутку, но Абрам все равно продолжил. — Не затевай драк, на корте играй, как обычно, и лечись. Это твой шанс, Жан. Не упусти его. Жан кивнул. — Ты тоже должен был выбраться. Эндрю не хотел слушать этот разговор, но он не желал оставлять Абрама ни на секунду, ведь у них оставалось всё меньше и меньше времени, и Эндрю обладал весьма ограниченными знаниями. Поэтому он остался на месте, слушал, как Абрам что-то тихо бормочет по-французски, и пытался игнорировать тот факт, что Абрам, вероятно, не собирался выбираться из Гнезда, как он сделал это для Жана. — Нам с Хару пора возвращаться, но, полагаю, ты позаботишься, чтобы переезд не создал особых проблем? — спросил он у Эндрю. — Я прослежу, чтобы он оставался на ногах, — подтвердил Эндрю. — Ну что ж, хорошо. — Абрам снова помог Жану встать и двинулся прочь из гостиной. Эндрю следовал за ними. На улице Абрам посадил Жана в грузовик Ваймака, а Хару сунул его сумку в багажник. Всего одну сумку за всю жизнь Жана в Эверморе. Эндрю задался вопросом, были ли среди этих вещей те, которые он выбрал себе сам, и перестал гадать, когда понял, что Абрам прожил там почти столько же. Ваймак сел на переднее сиденье, бросив долгий взгляд на Абрама, который все еще стоял у открытой двери Жана. Возможно, Жан был не таким идиотом, как думал Эндрю, потому что он протянул руку и крепко соединил их мизинцы. Слова на французском прозвучали слишком быстро, чтобы Эндрю успел их уловить, но Абрам кивнул, сжал руку Жана и убрал прядь его черных волос. После он отступил от грузовика и сделал шаг к Эндрю. — Спасибо тебе, — сказал Абрам. Это были те два слова, которые Абрам не должен был говорить, которые Эндрю не должен был слышать, но в его груди разлилось тепло, а на кончиках пальцев появилась искра, и ему подумалось, что не так уж плохо услышать это от Абрама. — Каждый день, Абрам. Не забывай о своих обещаниях. В ответ он одарил его слабой улыбкой. — Не забуду. Никто из них не был многословен, и только поэтому он смог забраться в кузов грузовика Ваймака и проследить, как Абрам уезжает с Хару. Как и ожидалось, Аарон был не слишком доволен переездом из их комнаты, но Эндрю решил, что он умолкнет, как только поймет, что ни Мэтту, ни Гордону будет наплевать, как часто у них гостит его маленькая болельщица. Эндрю решил отложить сделку с братом на второй план, пока Жан не обустроится. Он займется этим вопросом, и сделает это с удовольствием, но Эндрю понимал, что его брат будет продолжать нарушать их сделку с вмешательством Эндрю или без него, и он может подождать, пока Эндрю не будет готов. Потребовалось совсем немного времени, чтобы перенести все вещи Аарона в соседнюю комнату — а старшекурсники были неумолимы в своих расспросах об Абраме/Натаниэле, Жане и Воронах, так что у Эндрю не было сил терпеть все это, — но в конце концов Жан смог разложить свою черно-красную одежду по ящикам комода Аарона. Эндрю не хотел думать о том, через что пришлось пройти Абраму, не хотел знать обо всех методах насилия над ним, о том, насколько у них с Эндрю это совпадало. Но ему нужно было это выяснить, и на его новой койке в неуютном молчании сидел кладезь информации. — Пора поговорить, Моро.