Кардинал и королева

Первое время Анна Австрийская почти не спала от страха. Вернее нет. Сначала, когда они только ехали к Ла Рошели ей казалось, что не все так уж плохо. Ришелье все время находится в у себя, не выходил даже повидаться с любимой, но муж болеет, а значит она вообще свободна. Рядом с королевой практически весь день была Шевретта. Ну, если можно так сказать. Потому что первую половину дня герцогиня находилась в полусне, чем очень раздражала инфанту. Дело в том что Анна сначала читала книги вместе с подругой, а потом теоретически они должны были поочередно говорить как бы они поступили бы на месте какого-то политика. Самое интересное — Мари сама вызвалась быть партнёршей по учёбе. Несмотря на это она практически спала все время, пока Анна её не начинала будить. После пробуждения Шевретта давала иногда такие комментарии к действиям королевы, какие очень злили испанскую принцессу. Например, Шеврез рассказывала, что королева совсем перестала следить за собой, что мужчин привлекают не безмерной учёностью, а красотой. Ну вот что на это скажешь?! Но ведь правда кардинал ее не видит. Зачем тогда наряжаться?! При том скоро она в любом случае станет уродливой. Хотя потом будет хуже, чем просто стать не очень красивой на некоторый срок… Потом будет боль… В любом случае Анна эмоционально объясняла Мари, что скромное платье не уменьшает ее красоту, а без ума и образования (хоть какого-то) вряд ли что-то получится.       Но это было сначала. После, когда они приехали всё-таки под Ла Рошель началась война. Ришелье предсказывал верно. Анна уже тысячу раз пожалела, что так рвалась сюда.       Но скоро королева привыкла к перестрелке, привыкла ко всему, кроме того, что Ришелье постоянно подвергает себя опасности. Когда она это ему говорила он лишь отмахивался. Скоро Её Величество поняла, что изменить она ничего не может. Но самый большой страх был страх ночного нападения. Над этим Ришелье тоже только смеялся, говорил что уж ей точно ничего не угрожает может не тревожиться. Боялась инфанта и не за себя, была уверена, что ее Бекингем не убьёт, да и не причинит вообще никакого вреда. И возможно ночью даже не захватят весь лагерь, но убить Его Преосвященство было бы для гугенотов большой удачей… Сотое предупреждение от Анны было встречено так, как будто кардинал считал её сумасшедшей. Больше она об этом не заговаривала, но у королевы выработался чуткий сон, испанская принцесса пробуждалась от малейшего шороха.       Однажды ночью она услышала шаги. Королева в ночной сорочке села в постели. Шаги не утихали. Стараясь ступать, как можно тише, она выбежала на улицу, не забыв однако взять острый кинжал, и последовала за двумя скользящими по росистой траве тенями. Анна летела словно на крыльях, когда опасность пришла она была практически спокойна. Она знала, куда они идут. В дюны. К каменному мосту. К Арману. Убийцы уже были у дверей домика но…       — Не с места!       В голосе женщины звучала не истерика, а хладнокровие, которое пугало.       — Убить?       — Нет, по всей видимости это королева. В приказе ястно сказано, что она должна остаться целой и невредимой.       — Ваше Величество, не беспокойтесь Вас мы не убьем. Нам приказано погубить человека ненавидящего Вас.       — Хорошо, это хорошо, — ответила инфанта.       И подойдя вплотную к двум убийцам стоящим рядом воткнула кинжал сначала в одного, а затем и в другого. Оба повалились замертво.       — Здесь нет моих врагов, глупцы! Умрите! Вас я не пощажу, как не хотели Вы пощадить его… А с герцогом я разберусь!       В ту же минуту из домика вышел Ришелье.       — Анна? Что произошло?       — Арман, — королева прижалась к нему, — Арман… Тебя хотели убить.       Испанская принцесса упала на руки кардинала без чувств.