Просто доверься мне

      Мракокрад не ожидал такого от Арктика. Ему всегда казалось, что отец больше склоняется к соблюдению традиций и правил своего родного племени и, что больше не станет использовать магию, хотябы по причине сохранности своей души. Но ледяной принц оказался всё же не так предсказуем.       Ночной слегка тронул новую серьгу в ухе, в форме нарвала, и тихо задумчиво вздохнул. Она была зачарована так, чтобы делать своего обладателя невидимым и даровала ему способность проходить сквозь стены. Как бы Мрак ни старался понять, эта странная комбинация ни как не укладывалась у него в голове.       «Зачем отцу понадобилось это заклинание? Почему он никогда не использовал зачарованную серьгу в Ночном королевстве? Или использовал?»       Мракокрад не мог найти ответы на эти вопросы. Но, тем не менее, ему было спокойно, ведь эта магия работала даже там, где Алмаз применила свою и все четыре пленника смогли выбраться из заколдованной темницы.       Арктик, у которого была и осталась оригинальная серьга, наколдовал ещё несколько таких-же серёг: Мракокраду, Ясновидице, Глубину, а так же тем, кого они должны спасти, то есть, Вьюге и Люте. Морской хотел попросить ледяного дракоманта наколдовать ещё одну серьгу для Индиго, но постеснялся. Ему до сих пор было стыдно за то, что произошло между ними в темнице. Он извинялся за это несколько раз, пока Арктик вежливо не намекнул, что и одного извинения ему было вполне достаточно.       И вот, когда у каждого было по ещё одной зачарованной серьге и был разработан план, друзья приступили к действию.       Выбравшись из темницы, Ясновидица с Глубином немедля отправились в Ночное королевство, чтобы расколдовать Индиго и разузнать тамошнюю обстановку. Арктик с Мракокрадом же остались в Ледяном королевстве. Они были намерены вернуть Мраку его свиток, а после отправиться на поиски Люты и Вьюги, будь они живы или же мертвы, да хоть обращены обе в лёд — их нужно было вырвать из когтей Алмаз.       Начать поиски украденного свитка было решено с сокровищницы. Пробраться туда будучи невидимыми и имея способность проходить сквозь стены, было вовсе не трудно. Однако внутри, кроме драгоценностей строго разложенных кучками или отдельными экземплярами в специальных углублениях в стенах, ничего больше не было.       Выйдя оттуда с разочарованием вместо свитка в когтях, Мракокрад вдруг обратил внимание на углубление в одной из стен рядом с сокровищницей, где находилось два копья с алмазными наконечниками, которые охраняли стражи. Мало того, копья были заперты в своеобразном армуаре из полупрозрачного льда. Рядом с копьями на красивых резных ледяных подставках, лежало несколько отполированных до блеска рогов нарвалов, тоже охраняемых этими же стражниками. Судя по количеству подставок, одного из рогов не хватало.       «Дар исцеления…» — прочитал Мракокрад.       Но после увиденных копий, ночного уже ничего кроме них не интересовало… Ведь именно этим самым алмазным наконечником королева вершила свой суд над Лютой. Дракона вновь охватила злоба. Она буквально проростала в нём, оплетая когти и крылья, ещё немного и она затмила бы собой разум. Но он вдруг опомнился, вспомнив, что этим же копьём Алмаз не только «убивала», но и размораживала Люту. А значит у него был шанс спасти маму, для этого нужно лишь…       — «Мракокрад», — мысленно, чтобы не услышали стражники, окликнул его отец. — «Встретимся у башни королевы. Это будет рискованно, но стоит проверить комнату моей матери. Раз твоего свитка нет в сокровищнице, значит она забрала его к себе. Иного варианта нет. Разве-что, тайная королевская библиотека… Хмм…       — Что ты сказал? — забывшись, вслух отозвался ночной. Стражники встрепенулись, осмотрелись, но никого не обнаружив, встали на свои прежние места.       «Как же неудобно общаться через мысли, когда только один может их читать» , — вздохнул полукровка.       На время вокруг повисла тишина. Ночно-ледяной ничего не слышал, кроме мыслей стражников всё беспокоящихся о том, чтобы королева не узнала о том, что они спали на посту. И вдруг Мракокрад встрепенулся. Его мысли окутала леденящая даже кончики когтей прохлада. Было такое ощущение, словно в его голове поселился сам северный ветер.       — «Не бойся, это я», — вдруг раздался голос отца. — «Пока у тебя защитная серьга Люты, моя мать к тебе в голову попасть не сможет, даже если истратит на тебя всю свою дракомантию».       — «Мне от этого не легче…», — фыркнул полукровка. — «Я не люблю когда копаются в моих мыслях даже тогда, когда я об этом знаю.»       — «Я бы и не стал зря это делать. Мне дорога моя магия и душа. Но сейчас это необходимо. Мы не можем общаться вслух пока находимся у моей матери под самым носом.»       — «Ладно…», — проворчал полукровка, — «Так о чём ты там говорил?»       — «Нам нужно пробраться в комнату королевы и поискать твой свиток там.»       — «Нет, так не пойдёт. Если мы вдвоём продолжим искать свиток, то можем не успеть найти маму и сестрёнку. Вьюга прямо сейчас может быть в опасности… А мама… Не знаю где конкретно её спрятала королева, но я знаю чем её можно расколдовать.»       — «Ты… что ты знаешь о том, что сотворила моя мать с Лютой?»       — «Я знаю не так уж много… Когда я надел мамину серьгу, ко мне пришло видение. Алмаз очень жестоко обошлась с ней. Ты уверен, что хочешь это узнать?»       Холодный ветер в мыслях тревожно шелохнулся. Ледяной заметно заволновался и насторожился.       — «Покажи мне это воспоминание», — осторожно попросил Арктик. Даже в мыслях чувствовалась дрожь его голоса.       Ночно-ледяной дракомант глубоко вздохнул и выполнил просьбу отца. Сдержать эмоции во время просмотра видения с матерью во второй раз оказалось немного легче, но после снова осталось то-же неприятное ощущение, словно по самому сердцу полоснули когтями.       — «Пещера…» — едва слышно проронил Арктик. — «Там была ледяная пещера», — уже более оживлённо повторил принц. — «Я знаю лишь одни пещеры в нашем королевстве. Они очень глубокие и в них много ходов, так что там легко заблудиться и больше никогда не увидеть белый свет. Драконят туда не пускают, за этим строго следят, а взрослые драконы никогда сами туда не зайдут, если хотят жить. Говорят, очень многие не вернулись, когда мы только исследовали эти места…».       — «Однако, ты о них знаешь больше, чем другие. Так-ведь?»       — «Это было очень давно», — попытался выкрутиться Арктик, но, видимо, понял, что таить этот секрет уже бесполезно. Ледяной тихо вздохнул: — «Как-то раз, будучи ещё драконёнком, я так обиделся на Её Величество, что решил улететь из дворца. Ночь застала меня как раз тогда, когда я долетел до ледяных пещер. Я был так зол, что решил, что буду жить там совсем один до самой старости. Не знаю сколько времени я там провёл точно… возможно всего сутки, но по ощущениям казалось, что дня три. Там было очень одиноко, темно и… не было еды, а вода существовала только в виде льда.» — Арктик чуть притих. По его чешуе пробежали мурашки и Мракокрад в этот момент ощутил их как собственные. — «Там было очень страшно. Остаться одному навсегда замурованным в ледяных стенах… Так страшно, что я был согласен снова каждый день слушать упрёки моей матери, лишь бы выбраться из проклятой пещеры. В тот день я впервые узнал о том, что в моих когтях течёт дракомантия. И тогда почти всё в моей жизни изменилось…»       — «Ты помнишь дорогу туда?»       — «Конечно помню», — Арктик нарисовал в мыслях карту Ледяного королевства с отмеченными на ней пещерами.       — «Скорее всего, это и есть тайник королевы, в котором она держит Люту», — перехватил мысль Арктика Мракокрад. — «Я сейчас-же должен отправиться туда и всё проверить!»       — «Мракокрад, даже не думай об этом!»       В этот момент, ночной почувствовал как его лапу схватила невидимая холодная лапа отца. От неожиданности он вздрогнул, не ожидая, что тот окажется так близко.       — «С тех пор прошло очень много времени… Что, если это теперь тоже ловушка королевы?»       — «Но ты бы сделал то-же самое — рискнул всем сейчас ради счастливого будущего».       После недолгой паузы когти ледяного отпустили лапу Мракокрада.       — «Будь осторожен».       — «Ты тоже. И помни, свиток нужно уничтожить так, чтобы от него ничего не осталось».