Kakairu Oneshots

Какаши живо припомнил их первую встречу. Ему было поручено охранять Кушину, когда она осталась на целый день одна дома; беременность делала её более уязвимой, а Минато всегда был немножко параноиком. Какаши знал, что она вполне способна постоять за себя, но все равно тайно следовал за ней, пока она не остановилась у фруктового киоска и сердито вздохнула. — Хатаке Какаши, перестань прятаться в тени и выходи ко мне! — строго приказала она. Какаши виновато выскользнул из переулка. Она протянула ему свою корзинку. — Если ты собираешься повсюду следовать за мной, то будь добр, хотя бы помоги с этим, — сказала она. Некоторое время он ходил за ней по пятам, неся корзину с продуктами, пока она вдруг не остановилась и не помахала незнакомой приближающейся семье. — Кохари, Икакку! — тепло поздоровалась женщина. — Как вы? У крошки Ируки уже появились друзья? Женщина широко улыбнулась, протягивая руки, чтобы заключить Кушину в объятия. — О, нет, он такой застенчивый, — усмехнулась та. Взгляд Какаши скользнул вниз, остановившись на ребенке, цепляющемся за платье своей матери сзади. У него были большие карие, почти что черные, глаза, такие огромные и выразительные, и каштановые волосы, собранные сзади в конский хвост. Кроме челочки — она мило прикрывала уши и чуть-чуть щеки. Он был очарователен, даже Какаши мог это признать. Кушина забрала корзину и подтолкнула его бедром. — Ирука только переехал в Коноху, Какаши-кун, — сладко сказала она, — У него пока нет друзей. Они с семьёй приехали из Страны Волн; почему бы тебе не пойти и не поиграть с ним немного? Какаши колебался. Во-первых, он не знал, как играть с другими детьми. Он никогда этого не делал. Во-вторых, у него была чертова миссия, и он не собирался говорить Минато, что провалил её только из-за того, что вынужден был играть с незнакомым бейбиком. Кушина улыбнулась и взъерошила его и так растрепанные серебристые волосы. — Все в порядке; с этого момента я освобождаю тебя от твоей миссии. Я обещаю оставаться с Умино, пока мы не будем готовы отправиться домой, хорошо? Я буду в безопасности. Они прекрасные шиноби. Какаши закатил глаза. Его сила воли предала его, когда он снова посмотрел на Ируку, с умилением наблюдая, как эти прекрасные глаза заискрились. Он протянул руку, намереваясь пожать руку Ируки, но мальчик схватил его первым, потащив к игровой площадке. — Я Ирука, — сказал мальчик, мило улыбаясь ему, — Мне одиннадцать. Как тебя зовут? — …Какаши, — ответил АНБУшник, — Мне четырнадцать. Глаза Ируки расширились от восторга, когда он увидел маску, выглядывающую из сумки Какаши. — Ты…! — выдохнул он, — Но… тебе всего четырнадцать! — Тсс, — прошипел Какаши, нахмурившись, — Никто не должен знать об этом. Во что ты хочешь поиграть? Ирука моргнул и протянул руку; Какаши удержался от того, чтобы отстраниться, с изумлением наблюдая, как мальчик засунул маску поглубже в сумку и натянул на нее что-то, чтобы скрыть ее. — Вот так, — сказал он с широкой улыбкой, — Теперь это секрет. Хочешь покататься на качелях? Мне нравятся качели. А вот Какаши не очень. Его от них тошнило. Поэтому он встал позади Ируки, когда тот взобрался на это орудие пыток, и толкнул его. Чуть позже они спустились к озеру, и Ирука разделся до нижнего белья и побежал по причалу, совершив самый грациозный прыжок, который Какаши когда-либо видел в своей жизни. Это так Ирука получил свое имя? Какаши пошел по воде, наблюдая, как младший мальчик переворачивался, нырял и плавал кругами под ним, прежде чем вынырнул и оперся скрещенными руками о его сандалии. — Тебе не нравится плавать? — с любопытством спросил он. Какаши пожал плечами. — Меня как-то не учили, — признался он, — В отличие от тебя, маленький дельфин, мой папа научил меня ходить по воде в нашей ванне, когда мне было два года. Ирука разинул рот. — Ты можешь научить меня?! — он ахнул, — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста? Какаши моргнул; он был таким очаровательным. Протянув руку, он приподнял мальчика достаточно, чтобы обнять за талию. Он помог Ируке подняться на ноги и осторожно держал его, чтобы он не упал назад. Его кожа была коричневой, загорелой, теплой и такой красивой на фоне совершенно мертвецки-белой кожи Какаши. Он сделал три шага назад, и Ирука хихикнул. — …Тебе просто нужно сосредоточить свою чакру в ногах, — наконец сказал Какаши, — Ты же уже знаешь, как это? Это как ходить по стенам и потолкам, только немного больше усилий. Хочешь попробовать? Ирука прикусил губу; он выглядел смущенным. Какаши поспешил успокоить его. — Я буду держать тебя. Обещаю. Я не позволю тебе упасть. — …Хорошо… — прошептал Ирука, с трудом сглотнув. Он крепко зажмурился и сосредоточился на сборе своей чакры. Какаши шептал инструкции, помогал ему фокусировать поток, даже одолжил ему немного собственной направляющей чакры. И вот Ирука шагнул назад… …и провалился прямо сквозь поверхность воды. Какаши усилил хватку на талии мальчика, поднимая его обратно на ноги. Ирука прильнул к нему, широко раскрыв глаза. — Я думал, ты хорошо плаваешь, — слегка поддразнил Какаши, а затем непонимающе моргнул. Когда в последний раз он дразнил кого-нибудь? Ирука хмыкнул. — Здрасьте! Разве ты не чувствуешь акулу? Я не хочу здесь падать! Здесь слишком глубоко, и я не хочу вести переговоры с акулами! Они такие упрямые, — он фыркнул, покраснев от смущения. Какаши поднял руку, чтобы погладить его по волосам в неуклюжей попытке успокоить мальчика. — Я не видел, — сказал он извиняющимся тоном, — Попробуй еще раз, хорошо, маленький дельфин? Я помогу. К тому времени, когда они заметили Кушину, спускающуюся с холма, Ирука чувствовал себя достаточно уверенно, крепко держась за руки Какаши, когда он ступал по дрожащей поверхности. Какаши вытащил его обратно на берег, прежде чем Кушина и родители Ируки заметили их. — Эй, вы двое! — весело крикнула Кохари, — Чем занимаетесь? О, Ирука, горе луковое, где твоя рубашка? Ирука лишь игриво взглянул на мать. — Смотри, чему меня научил Какаши-сан! — нетерпеливо сказал он и схватил мальчика за запястье, — Поможешь мне? Пожалуйста? Какаши повел его по причалу к воде и ступил на нее. Он повернулся и протянул руки, позволяя Ируке ухватиться за них, и поддержал его вес, пока он спускался на поверхность. Он чуть не упал, но быстро встал на ноги Какаши, чтобы стабилизировать себя, прежде чем попытаться снова. Иккаку хлопал в ладоши, а Кохари подбадривала его словесно, наблюдая, как Ирука идет с Какаши к береговой линии, даже не намочив штаны. Какаши отпустил его только тогда, когда он снова оказался на суше. Мать Ируки крепко обняла его. — Это потрясающе! — засмеялась она, — Хорошая работа, милый! Она также притянула Какаши в объятия. — Спасибо, что научил его, — тепло сказала она. Кушина улыбнулась. — Какаши, пойдем, милый. Минато нас уже заждался. Какаши кивнул и повернулся, чтобы уйти с ней, бросив взгляд через плечо на Ируку. Мальчик бежал ему навстречу, на бегу натягивая рубашку и сандалии. Какаши обернулся как раз вовремя, чтобы заключить его в объятия, едва удержав равновесие. — Большое спасибо, Какаши-сан! — прощебетал мальчик, — Было действительно приятно познакомиться с тобой! Ты придешь поиграть со мной снова? Какаши моргнул и посмотрел на Кушину, которая ободряюще улыбнулась ему. Она наклонилась, чтобы взъерошить Ируке волосы. — Почему бы тебе не пойти и не пригласить своих родителей на ужин к нам домой в пятницу, а? — предложила она. Ирука просиял. — Хорошо! — сказал он, — Большое вам спасибо! Он в последний раз помахал Какаши и исчез за холмом, догоняя своих родителей. Какаши улыбнулся под маской.

***

Ирука начал приходить каждую пятницу, и Какаши каждый раз ждал его визитов. Минато-сенсей старался не выдергивать свою команду на задания по пятницам, и Какаши всегда проводил день, убирая дом к визиту Ируки. Какаши научил его метать кунаи, научил, как сохранять контроль над своей чакрой на верхушках деревьев и как чуть не убить своего отца сюрикеном. Вскоре Ирука познакомился и с его командой — они тогда только закончили миссию ранга С и направлялись обратно. Ирука стоял возле ворот, только что вышедший из академии, в то время как его друг устанавливал мину-ловушку для охранников ворот. Он ахнул, когда увидел, что они приближаются, карие глаза ярко заискрились. — КАКАШИ! — крикнул он, направляясь к ним. Какаши тоже оживился и крепко обнял его. — Привет, маленький дельфин, — сказал он, улыбаясь под маской, когда Ирука обнял его в ответ, радостно уткнувшись носом в его горло, как он всегда делал. Ирука обнимался, как котенок, всегда прижимался ближе, почти мурлыкал, когда его друг касался его волос. Какаши всегда умилялся с этого, — Как дела в школе? — Сегодня мы метали кунаи, и я получил наивысший балл! — он нахально ухмыльнулся, — Они все так смотрели на меня, и я как-то забыл сказать, что ты научил меня этому целую вечность назад, — он смущенно почесал нос, — Я клянусь, что собирался! Но… ну, Кайто-сан поднял камень, и мне пришлось убежать, потому что он бы швырнул его в меня. Как прошла твоя миссия? Какаши нахмурился, продолжая обнимать Ируку за плечи, пока они шли. — Люди бросают в тебя камни? — спросил он. Ирука пожал плечами. — В этом нет ничего такого, — признался он, — Все в порядке! Я достаточно хорошо уворачиваюсь! Какаши вздохнул. — Если кто-нибудь из них ударит тебя, ты же расскажешь мне, верно? Ирука искренне кивнул. — Конечно! Я обещаю, Какаши-сан. А теперь расскажи мне о своей миссии! Какаши рассказал ему о доставке свитка и пяти ниндзя-отступниках, с которыми им пришлось сражаться на обратном пути. Рин радостно подскочила, чтобы слегка приукрасить историю для большего впечатления мальчика. — Так, ребята, — рассмеялся Минато, — Почему бы вам не пойти поиграть с Ирукой, пока я передам отчет в штаб? Я могу занести вам получку завтра утром, если она вам сейчас без надобности. Они покачали головами и поблагодарили его, и он ушел, улыбнувшись и помахав рукой на прощание. — Кто эта милашка?! — спросила Рин у Какаши, повиснув на его руке, когда он притянул Ируку ближе к себе. Мальчик немного настороженно относился к его товарищам по команде, что было оправдано. Они достаточно своенравные, — Какаши, ты никогда не упоминал, что у тебя есть младший брат! — Он не мой брат, — сказал Какаши, нахмурившись, — Он мой друг. Это Умино Ирука — Ирука, это Рин и Обито, мои товарищи по команде. Ирука застенчиво улыбнулся; той же улыбкой, которой он одарил Какаши раньше, но с меньшим благоговением. — Я думал, ты джонин, — прошептал он. Какаши усмехнулся. — Да, но я должен закончить свое обучение в команде генинов, — объяснил он, — Давай, поздоровайся. Они не кусаются.

***

К тому времени, как зашло солнце, они перетекли в дом Рин. Ирука примостился на коленях у Какаши, чтобы старший мальчик мог играть с его волосами, пока он взволнованно говорил с Обито обо всех различных дзюцу, которые они знали, и о том, как быстро они могли складывать ручные печати. Рин послала Какаши понимающую улыбку, когда он закончил заплетать сложную косу-водопад, наблюдая, как Ирука с довольным вздохом прижимается к его груди. — Знаешь, — сказала она, — Я никогда не видела тебя таким милым, Какаши-кун! Ты давно с ним дружишь? — Около года, — пробормотал Какаши, положив подбородок на голову Ируки, — Он любит обнимашки. Он как кот, — Рин оскалилась, как волк. — Ты действительно очарователен, Ирука-тян, — сказала она с теплой, яркой улыбкой, — Какаши-куну определенно повезло! Ирука покраснел, опустив голову. — Спасибо, — застенчиво пробормотал он. Да, команда Какаши любила Ируку.

***

В ночь, когда Какаши потерял свою команду, их отношения изменились. Он стоял на поляне и кричал. Чидори освещала деревья и красила небо вокруг него голубоватым оттенком. Он не мог перестать кричать, слезы текли из глаза Обито, кровь и кожа слезали с его рук, кровь Рин стекала по его лицу, боль и любовь в ее глазах преследовали его даже сейчас. Когда, наконец, свет померк, он увидел Ируку. Он стоял на краю поляны, зажав рот рукой, и беззвучно плакал. Какаши упал на колени, и мальчик приблизился к нему — медленно, аккуратно. Бесстрашный, но настороженный. Какаши позволил ему сесть к себе на колени, позволил ему скользнуть тонкими руками по его трясущимся плечам. Он уткнулся лицом в плечо Ируки, маска была разорвана в клочья, он плакал навзрыд, демонстрируя уязвимость, которую он никогда раньше не показывал. Когда горе разрывало его на части, Ирука был рядом, стоя на коленях посреди обугленного поля, крепко обнимая его. Наконец он отстранился, и Ирука ахнул, увидев глаз Обито. Какаши бросил на него умоляющий, сокрушенный взгляд. — Ирука, — хрипло прошептал он. Ирука прижал их лбы друг к другу. — Я здесь, Какаши, я рядом.

***

Две недели спустя он нашел в себе силы рассказать Ируке о случившемся, и Ирука обнимал его, пока он плакал. Когда он говорил о предательстве Рин, жертве Обито, о том, что он сделал, и о последнем подарке, который сделал ему его друг. После этого они стали еще ближе, связанные невидимыми нитями. Даже когда Какаши выполнял задания, которые даже шиноби со стажем службы в несколько десятков лет избегали, он не позволял себе сдаваться. Потому что он должен был вернуться домой к Ируке. Потому что мальчик не мог его потерять.

***

Затем последовала атака Кьюби. Психика Какаши снова дала трещину при виде Минато и Кушины, лежащих мертвыми на земле, но на этот раз не было времени для горя. Даже после того, как лиса была запечатана, предстояло провести большую спасательную миссию. Он нашел Ируку лежащим на земле со сломанной рукой и раной на носу. Рядом с ним лежали его мертвые родители, разорванные на куски. Мальчик рыдал, пытаясь дотянуться до них с того места, где лежал, звал их. — Мне так жаль, — прошептал Какаши, когда он присел и поднял мальчика, — Но они ушли, Ирука. Мы должны уходить отсюда. — Нет! — Ирука взвизгнул, отбиваясь от твердой, но нежной хватки Какаши. Он задыхался от боли, которую причиняли ему сломанные кости, но храбро держался на протяжении всего пути, вплоть до тех пор, пока Какаши не оставил его в больнице. Затем он вцепился в руку Какаши, умоляюще глядя на него влажными карими глазами. — Не уходи, — рыдал он, умоляя, — Не оставляй меня. Я не могу потерять и тебя тоже. Я не могу, Какаши, я не могу, ты мне нужен, пожалуйста, не уходи! Какаши заключил его в крепкие объятия, отчаянно пытаясь защитить бедняжку от всего мира. Он обхватил челюсть Ируки и приподнял его голову, плотно прижав их лбы друг к другу. — Я вернусь к тебе, — пообещал он, — Обещаю, маленький дельфин. Клянусь, я вернусь к тебе. Но мне нужно идти. — Не оставляй меня одного, — просил Ирука, и боже, он никогда не умолял так отчаянно, так, что сердце Какаши будто зажало в тисках и с каждой секундой сжимало все сильней. — Ирука, — прошептал он, — Береги себя. И он отпрыгнул в сторону.

***

После этого их разлучили, и каждый пошел по своей дороге. Ирука стал беспокойным генином, шутником и местным клоуном. Какаши стал печально известным Копирующим, страшной Гончей АНБУ, Шаринганом Какаши. Два мира, вращающиеся по одной орбите, но никогда не пресекающиеся. Мизуки был первым человеком, которого Ирука назвал другом после Какаши; он очень скучал по Хатаке, но было приятно иметь кого-то, с кем можно пообедать в академии, с кем можно вместе проверять работы. Когда он сдал экзамен на чунина, Мизуки обнял его, и Ирука как никогда затосковал по своему милому АНБУшнику, потому что Мизуки обнимал его не так, как Какаши: липко, скользко, холодно. Как осьминог. Это были неправильные объятия, ничего похожего на чувство возвращения домой, когда тебя крепко обнимают любящие руки Какаши. Он ненавидел это. Какаши наблюдал из толпы, он знал. Он, конечно, использовал техники, чтобы его не заметили, но Ирука его все равно нашел. Скорее даже почувствовал где-то в глубине души, как будто натягивались те самые невидимые нити, связывающие их судьбы меж собой. Да, Какаши хорошо его обучил.

***

Предательство Мизуки сломило Ируку физически, умственно и эмоционально — но этот день он все равно вспоминал с горькой нежностью, потому что это был день, когда он снова увидел Какаши, день, когда их дружба начала возрождаться. Джонин присел рядом с ним, когда он рухнул на землю, осторожно поднял его и прижал к себе. — Держись, Ирука-сенсей, — сказал он низким, грубым, отчаянным голосом, — Держись за меня. Я обещаю, что все будет хорошо. Просто держись. Держи свои красивые глазки открытыми, ну же, посмотри на меня, сенсей. — Какаши-сан, — выдохнул Ирука и положил голову на плечо старшего мужчины, — Мой Какаши. Я так скучал… Чужая рука успокаивающе погладила его по волосам. — Я тоже скучал по тебе, Ирука-сенсей, — пробормотал он, — Мне жаль, что мне потребовалось так много времени, чтобы найти тебя. — Ты обещал, что вернешься, — сказал Ирука, тихо, угрюмо и грустно, — Обещал, что ты не бросишь меня… Я не видел тебя уже много лет. — Я здесь, — сказал Какаши, приземлившись за пределами больницы, — Я здесь, маленький дельфин. Ирука чуть не зарыдал от этого прозвища, обойдясь жалобным хныканьем, когда он уткнулся лицом в шею Какаши, как он всегда делал. Какаши повернул голову на ходу, нежно уткнувшись носом в волосы Ируки. — Не оставляй меня, — прошептал он. — Не в этот раз, — пообещал Какаши, — Я никуда не уйду, Ирука. — Извини, — невнятно пробормотал сенсей, — Устал… Глаза закрываются. Извини… Какаши положил его на каталку, которую подкатили медсестры, еще раз погладив его по волосам. — Все в порядке, — успокаивал он, — Все в порядке. Поспи. Все в порядке, маленький дельфин. Я буду здесь, когда ты проснешься. Глаза Ируки закрылись, и медсестры увезли его.

***

Какаши после этого случая все время был рядом, наблюдая за ним. Это действовало ему на нервы. Однажды во вторник он сердито вздохнул. — Наруто, не мог бы ты, пожалуйста, открыть окно? — вежливо спросил он. Наруто вскочил и широко распахнул стеклянные окна, чтобы впустить немного воздуха. Ирука взял губку-ластик для маркерной доски и подошел к открытому окну. Он бросил его почти прямо вниз, наслаждаясь хрюканьем «Ой!», когда он попал в цель. — Хатаке Какаши, иди сюда, — сердито приказал Ирука. Джонин запрыгнул на подоконник и проскользнул внутрь. Ирука нахмурился, скрестив руки на груди. — Почему ты всегда мне мешаешь? — Я ждал тебя снаружи, маленький дельфин, — защищался Какаши. — Не оправдывайся! — предупредил Ирука, — Я же говорил тебе, ты должен скрывать свою чакру, если не хочешь тревожить меня, тем более во время занятий! Теперь учи моих учеников, как делать хенге. Какаши заскулил, но услужливо привлек их внимание, продемонстрировал и подробно объяснил технику. Когда, наконец, урок закончился и последние ученики вышли из класса, Ирука сел на край одной из парт и снял жилет и рубашку, позволив Какаши слегка прощупать рубцовую ткань, чтобы проверить заживление. — Спасибо, — пробормотал он, когда мужчина нанес лечебный крем и мягко втер его в больные мышцы вокруг раны. — Маа, вы совсем не бережете себя, сенсей, — мягко упрекнул Какаши. — Какаши, если мы сейчас не начнем называть друг друга по имени, то никогда не будем, — возразил Ирука, — Зови меня Ирука. Или маленький дельфин. Я не придирчивый. Дверь открылась, и он обернулся, сразу замечая пару девушек, которые стояли и смотрели на него с разинутыми ртами. Ино держала Сакуру за плечо, пока они смотрели на этого странного, опасного, красивого, таинственного мужчину, склонившегося над их сенсеем без рубашки. Ирука помахал рукой. Какаши вернулся к осмотру раны. — С-сенсей?! — потрясенно воскликнула Сакура. — Чем я могу тебе помочь, Саку-АЙ! Какаши! Копирующий рассеянно мотнул головой. — Здесь больно? — Да, немного. Осторожнее, пожалуйста, — Ирука попытался оглянуться через плечо, поморщившись от боли в позвоночнике, и Какаши снова наклонил голову вперед. — Терпение, маленький дельфин. Я буду нежен. Ирука закатил глаза и повернулся к своим ученицам. — Чем я могу вам помочь? Ино прочистила горло. — Эм… вы где-нибудь видели мою сумку? В ней все мои кунаи, сюрикены, печати и прочее, плюс ключи от цветочного магазина, моя любимая бутылка с водой, куча домашних заданий и прочее. Кажется, я оставила её здесь… — О… да, я забрал её после занятий. Вот, — он попытался спрыгнуть со стола, но бледные руки опустились на его бедра и втащили его обратно. Он откинул голову назад, пока она слегка не стукнулась о жилет Копирующего, — Какаши, дай мне взять сумку. — Посиди спокойно тридцать секунд, и, возможно, я позволю тебе снова надеть рубашку, — сухо возразил Какаши. Ирука фыркнул. — Подождите, вы двое, — сказал он, послушно возвращаясь на место, — Он просто лечит те раны от сюрикена, до которых я сам не могу дотянуться. Я отдам её тебе через минуту, обещаю. Каждый раз, когда он вздрагивал или морщился от боли, Какаши поднимал руку, чтобы слегка погладить его по волосам, и он расслаблялся. Глаза Сакуры сузились. — Ни, Ирука-сенсей, почему он тебя гладит? — спросила она, и Ирука покраснел, но улыбнулся. — Я знаю Какаши-сана с одиннадцати лет, — объяснил он, — Ему всегда нравилось играть с моими волосами, но он делал это только тогда, когда мы были дома или с его товарищами по команде. Поэтому такое прикосновение ассоциируется у меня с домом и безопасностью, и это помогает мне расслабиться. Точно так же, как собаки Инузука оживляются, когда слышат, как кто-то шуршит пакетом, потому что такой звук ассоциируется у них с едой. Ино хихикнула. — Вы двое правда близки, да? — лукаво спросила она, подталкивая подружку. Ирука пожал плечами. — Конечно, — сказал он, посмеиваясь, — Какаши был моим первым другом в Конохе. — А ты моим, — рассеянно пробормотал седовласый мужчина. Ирука улыбнулся через плечо и услужливо поднял руки, чтобы Какаши мог снова намотать повязку на его торс. — Спасибо, Какаши-сан, — сказал он, натягивая рубашку обратно, — Теперь, твоя сумка… Ах, да. Вот она, — он передал её хозяйке и помахал девочкам на прощание, а затем повернулся, чтобы обнять Какаши в качестве благодарности. Какаши крепко обнял его в ответ, затем сложил ручные печати и перенес их обратно в дом учителя. Ирука вскрикнул от внезапной волны тошноты. — Предупредил бы хотя бы, — пробормотал он, но все равно уткнулся лицом в изгиб шеи Какаши. Какаши стянул маску — Ирука на это уже не реагировал. Он был одним из очень немногих людей, кто видел лицо Какаши, и безжалостно злоупотреблял этой привилегией, когда они были одни. Даже спустя годы любимым местом Ируки по-прежнему было на коленях у Какаши, когда он позволял ловким бледным пальцам перебирать его волосы и заплетать разные прически. Сердце Какаши таяло каждый раз, когда он видел чунина таким расслабленным, прислонившимся к нему с тихим сопением. Дверь с грохотом распахнулась; Какаши надел маску, прежде чем незваный гость успел пройти. Конечно, это был Наруто, шумный и беспокойный, как всегда, в своем отвратительно оранжевом наряде с ужасными синими вставками. — Ирука-сенсейиии! — позвал он, затем замер при виде мужчины. Его челюсть ударилась о землю, — ЭТО ТОТ САМЫЙ КОПИРУЮЩИЙ?! — проревел он достаточно громко, чтобы Ирука и Какаши вздрогнули. — Да, это он, — терпеливо сказал Ирука, — Пожалуйста, потише. У Какаши чуть сердечный приступ не случился. Чего бы ты хотел, Наруто? Блондин свирепо смотрел, как Какаши продолжил играть с теперь причудливо заплетенными, мягкими, как шелк, каштановыми волосами Ируки. Просто чтобы позлить его, Какаши заговорил: — Ты должен каждый раз приходить ко мне заплетаться, маленький дельфин, — размышлял он, — Тебе очень идут косы. Ирука мило фыркнул, сразу же уловив тактику, в то время как лицо Наруто медленно становилось все более испуганным. Однако вместо того, чтобы отчитать Какаши за неё, он подхватил волну. — Знаешь, я тут подумал, что мои волосы чем-то похожи на твое лицо, — сказал он, откидывая голову на плечо Какаши, — Такой же секрет. Ты единственный, кто может играться с ними, Какаши. Мне нравится, когда ты делаешь это, но я бы не хотел, чтобы их видел кто-нибудь еще. Грудь Какаши выпятилась колесом, и он почти замурлыкал от признания, даже если оно и было сказано в шутку. — ТЫ ВСТРЕЧАЕШЬСЯ С ЭТИМ ПАРНЕМ?! — голос Наруто достиг ранее неизвестных децибел визга, и Какаши и Ирука закрыли уши руками. — НЕТ! А если бы и встречался, почему тебя это должно волновать? — прикрикнул Ирука. Наруто угрюмо надулся. — Но… если ты все время будешь ходить на свидания… то кто покормит меня раменом или поиграет со мной в игры? — спросил он, внезапно став очень подавленным, — И ты знаешь, что даже я не смогу превзойти этого парня — он популярный и страшный, хуже, чем большинство джонинов. Что я смогу сделать, если он причинит тебе боль? Ирука протянул руки, и Наруто опустился на колени, чтобы крепко обнять его. — Не волнуйся, — успокаивающе сказал Ирука, отпуская Наруто, чтобы прислониться спиной к груди Какаши, — Мы не встречаемся. Он мой лучший друг. И мы знаем друг друга с детства, и он всегда был очень добр ко мне. Я не думаю, что Какаши-сан когда-нибудь сможет найти в себе силы причинить мне боль. — Я бы никогда, — подтвердил Какаши, обнимая своего друга сзади, — Он мой маленький дельфин. Я никогда не причиню ему вреда, и никто другой тоже, — Ирука восхитительно вздрогнул, когда Какаши провел рукой вниз по шраму на его спине. Ирука пообещал встретиться с Наруто за раменом следующим вечером, и мальчик ушел. Когда он ушел, сенсей повернулся и сел верхом на колени Копирующего, прижимаясь к его телу. — Может быть, мы немного ближе, чем большинство друзей, — размышлял он со слегка смеющейся улыбкой, — Хотя мне это нравится. — Мне тоже, — сказал Какаши с тихим урчанием, когда Ирука снова прижался к телу Какаши, уткнувшись носом в бледную шею, — Мой милый маленький дельфин. Ты выглядишь усталым; давай уложим тебя в постель, хорошо? Ирука кивнул и позволил Какаши отнести себя в комнату.

***

Когда Какаши назначили капитаном команды 7, Ирука завизжал, как девчонка, от чистого восторга. Он прыгнул на седовласого мужчину, обхватив его сильными ногами за талию, а руками за шею и сжимая, как питон. Какаши отшатнулся, но в конце концов сумел удержать равновесие и схватил Ируку за бедра, чтобы удержать его. — Боже, я думал ты поэмоциональнее отреагируешь, — пошутил он, улыбаясь под своей маской. Ирука покраснел и задергался, вынудив Какаши отпустить его, чтобы он мог вернуться на кухню и закончить готовить ужин, — Честно говоря, я тоже рад, что меня назначили им. Я понимаю почему — кто еще в деревне достаточно квалифицирован, чтобы учить Саске? И Наруто нужен соперник, чтобы выплескивать всю эту энергию. — А Сакура настолько страшна в гневе, что вполне способна оторвать им обоим головы, если они начнут драться, так что тебе и пальцем не придется шевелить! — прощебетал чунин, перекладывая еду на две тарелки.

***

Какаши никогда не чувствовал себя настолько одиноким, чем после своего фиаско перед экзаменом на чунина. Он сожалел о том, что сказал — он фактически назвал сенсея идиотом, сказав ему, что детей он знает лучше, и что Ирука должен заниматься своим делом — как он мог быть таким глупым? Дети и были делом Ируки! После этого Ирука игнорировал его. Он пользовался исключительно дзюцу, чтобы добраться до дома, откуда больше днем не выходил. Запирался на все замки, задергивал шторы и так до утра сидел. В течение трех недель Какаши терпел. Он знал, что перешел черту, и Ирука имел полное право злиться на него. Но он скучал по своему драгоценному другу, единственному человеку в мире, которого он по-настоящему любил. Он скучал по нему так сильно, что было больно стоять на крыше напротив дома Ируки, просто чтобы посмотреть, как силуэт чунина проверяет тесты — просто чтобы чувствовать себя менее одиноким. Но выходило ровно наоборот.

***

Он чуть не провалил миссию ранга А, вернувшись с опозданием на три дня с обугленным и испачканным свитком, зажатым в руке, и отчетом, в котором было описано гораздо больше мертвых ниндзя, чем он надеялся. Когда его наконец выписали из больницы, он не вернулся в свою квартиру. Не смог. Там было холодно, пусто, пахло ничем и никакого спокойствия или умиротворения он бы там не нашел. Он, спотыкаясь, вслепую брел по улицам, собрав едва достаточно чакры, чтобы справиться с защитными оберегами квартиры Ируки, а затем влез в окно, чуть не выбив его. Чунин склонился над столом, очевидно, заснув, положив голову на скрещенные руки. Какаши рухнул на колени рядом с мужчиной, нежные ладони тянули и трясли Ируку за одежду, чтобы разбудить его. Ирука пошевелился, а затем его красивые темные глаза открылись, медленно сфокусировались на Какаши и расширились. Какаши упал на пол при звуке своего имени.

***

Он медленно просыпался, солнечный свет струился по его лицу, а нежные руки перебирали его волосы, прикладывая что-то прохладное ко лбу. — Иру… — он закашлялся, горло пересохло и болело. Голос, подобный горному ручейку, окатил его, охлаждая и успокаивая. — Шшш, — тихо прошептал он, — Все в порядке, я понимаю. Ты можешь остаться. — Мне жаль, — сказал он хриплым от долгого молчания голосом, — Мне так жаль. Мне не следовало говорить таких вещей. Не знаю, как я мог сказать тебе что-то настолько жестокое… мой маленький дельфин. Так сильно скучал по тебе… Мне так жаль. Ирука на мгновение замолчал, хотя его пальцы не прекращали медленно перебирать его волосы. — Мне тоже жаль, — сказал он через минуту, едва ли громче шепота, — Я должен был довериться тебе. И мне жаль, что я игнорировал тебя все это время. Я тоже по тебе скучал. — Нет… — Какаши протянул тяжелую руку, нащупывая кончики распущенных волос Ируки и начиная с ними играться, — Нет, детка. Тебе нужно было время… Я пытался дать его тебе. Но я не смог вернуться в свою квартиру. Мне нужно было увидеть тебя. Нужно было обнять. Ровно через две и три десятых секунды тишины Какаши внезапно осознал, что он только что назвал Ируку деткой, и что чунин еще не ответил. Его глаз в панике распахнулся, и у него перехватило дыхание. Ирука сиял. Шоколадные волосы каскадом ниспадали на плечи, длиннее, чем раньше, — он давно их не стриг. Гладкая загорелая кожа переливалась голубыми и золотыми полосами там, где на нем играли солнечный свет и тени. На нем были только боксеры, а изгибы его подтянутой, но не слишком четко очерченной фигуры были мягкими и изящными. Его губы, мягкие и полные, были слегка приоткрыты от удивления, а эти прекрасные, пленительные глаза смотрели на него с потрясением, счастьем, настороженностью, облегчением, нерешительностью и чем-то еще, плавающим в их прекрасном блеске. — …Тогда обними меня, Какаши, — прошептал Ирука, наклоняясь над джонином и снимая влажную ткань с его лба, — Прикоснись ко мне. Какаши протянул руку, притягивая Ируку к себе на грудь. Учитель охотно последовал за ней, положив голову на ключицу Какаши и уткнувшись носом в его горло. Какаши поддался порыву и запустил пальцы в шелковистые каштановые волосы, к явному удовольствию своего партнера. Ирука был поистине очарователен, извиваясь от едва сдерживаемой радости и прижимаясь к джонину так близко, как только мог, чуть ли не сливаясь с его кожей. Какаши держал одну руку в его волосах, играя с прекрасными прядями, а другой скользил вниз по спине Ируки, нежно прослеживая узоры вдоль впадин и изгибов его позвоночника, прикасаясь к его шраму так мягко, так сладко, что Ирука почти потек. — Я испугался, — признался Ирука, уткнувшись лицом в обнаженную шею Какаши, — Когда я спросил, они сказали, что ты опаздываешь. Ты никогда раньше не задерживался. Я боялся, что никогда больше тебя не увижу, что последнее, что я сделал, это поругался и не разговаривал с тобой три недели. Какаши поцеловал Ируку в висок. Прямо сейчас это казалось уместным. — Я бы не позволил им убить меня, — пробормотал он, — Нет, пока ты ждешь меня дома. Ты был смыслом моей жизни с тех пор, как мы впервые познакомились, Ирука. Я бы не позволил себе умереть из-за одной маленькой ссоры. Ирука уютнее устроился в теплых объятиях Какаши, довольный тем, как седовласый мужчина касался и гладил его кожу самыми нежными, самыми интимными способами. Может быть, в конце концов, они были больше, чем друзьями…

***

Ко Дню Святого Влентина они сблизились настолько, насколько это только было возможно. Они ходили гулять, иногда приглашая Наруто и Сакуру и играя с ними на улице. Порой к ним даже просоединялся и Саске. Они вместе обедали, отдыхали у мемориального камня и тусовались в квартире Ируки или в доме Какаши. Но вот наступил праздник, и Ирука был совершенно не готов увидеть огромную корзину, которую ему под нос сунула Анко. — Ирука-сенсей, ты в этом году популярен! — воскликнула она, выхватывая из корзины вишневую палочку данго. Ирука закатил глаза. Большинство подарков было от его учеников — обычные магазинные открытки с сердечками и шоколадные конфетки. Также, пока никто не видел, он очень аккуратно сжег несколько открыток от родителей с предложениями, чем бы они могли заняться на личной встрече… и как часто… и в каких позах. Он вздрогнул, почувствовав отвращение. — О, черт! — сказала Анко. Ирука оглянулся и увидел, как она роется на дне корзины. — Смотри, Судзуки-сан приготовила домашний шоколад! Еще одна мамаша. Ирука вздохнул. Анко толкнула его локтем. — Ой, да ладно, ты хотя бы попробуй. Она наверняка вложила в шоколад всю свою любовь, будет очень невежливо отказаться! — отметила она. Чунин поморщился, но смягчился и положил конфеты в сумку, чтобы съесть их дома. Когда Анко съела все данго из корзины, она выпорхнула за дверь, ухмыльнувшись и помахав рукой.

***

— Это очень даже вкусно, — сказал Ирука с полным ртом шоколада, — Хочешь попробовать? Он предложил конфетку Какаши, который сразу же отпрянул от него. — Что за… — его глаза расширились, когда он открыл Шаринган, — О-ой. О боже. — Что? — спросил чунин, — Один из родителей сделал для меня домашний шоколад. Точно не хочешь попробовать? Какаши неловко кашлянул, забирая коробку у Ируки и ставя её подальше. — Э-э… Ирука, я не уверен, кто и зачем приготовил это для тебя, но, эм, в них содержится… довольно мощный афродизиак, — он неловко поерзал, — Тот, кто дал тебе конфеты, явно хотел провести с тобой ночь. Глаза Ируки расширились, и он уставился на коробку. — …Я съел половину, — с ужасом осознал он. Какаши фыркнул, а затем громко расхохотался. — Тогда, полагаю, эффект не заставит себя ждать, — пошутил он, — И, вероятно, за ночь он не уменьшится. Мне уйти? Ирука замер, когда жар пробежал по его венам, собираясь внизу живота. Каждое малейшее прикосновение ощущалось на его горящей коже — твердость груди Какаши. Дыхание мужчины на его затылке. То, как его бедра прижимались к бедрам Ируки. Мускусный запах лосьона после бритья, а также запах леса, преследующий его всю жизнь. Мягкий изгиб его члена там, где он прижимался к основанию позвоночника Ируки. Он прерывисто выдохнул, и Какаши схватил его за запястье, втирая нежные круги большим пальцем. — Ирука? Ты хочешь, чтобы я ушел? Это не был вопрос как таковой; Ирука знал Какаши достаточно долго, и мог совершенно точно утверждать, что если он и хотел бы оставить Ируку решать свои проблемы самостоятельно — он бы уже давно ушел. Он сам хотел остаться. Итак, сенсей откинул голову назад, укладываясь на плечо джонина, и посмотрел вверх своим щенячьим взглядом, тем, от которого у Какаши перехватывало дыхание, а взгляд темнел, будто небо перед бурей. — Пожалуйста, — захныкал он, — Помоги мне, Какаши. Копирующий моргнул, глядя на него сверху вниз, а затем зарычал. — Понял, — мрачно сказал он и без усилий поднял Ируку. Он схватил несколько конфет и бросил их на тумбочку, прежде чем опустить Ируку на кровать. — Ты накачен наркотиками, — сказал он с усмешкой, — Вероятно, в какой-то момент мне понадобится допинг. Он быстро раздел Ируку и отступил назад, чтобы раздеться самому. Сначала он снял штаны и боксеры, о чем сразу пожалел, потому что, как только он начал стаскивать с себя рубашку, его член сразу взяли в рот. Какаши застонал, покачивая бедрами и быстро снимая рубашку. — О, твою мать, — прошептал он, широко раскрыв глаза, наблюдая, как Ирука опустился перед ним на колени, и будто котенок облизывал и целовал головку его члена. Какаши наклонился, запуская пальцы в волосы Ируки. Ирука приглушенно застонал, позволив своим глазам закатиться, когда джонин слегка потянул за прядки. — Нг… Мне нравится, когда ты прикасаешься к моим волосам, — выдохнул он, — Всегда хотелось, чтобы ты тянул сильнее — теперь думай об этом. Какаши застыл в недоумении. Ирука фантазировал о нем? Все это время? Прежде чем Копирующий успел открыть рот, Ирука заглотил член Какаши до самого основания, упрямо не выпуская его изо рта, даже когда его горло начало конвульсивно сжиматься вокруг всей длины — Боже, Какаши ведь нихуя не маленький. Влажный, горячий, тугой — Ирука начал играть с ним, проводя языком по венам и облизывая ствол, пока Какаши не оттащил его за волосы, вызвав еще один бессвязный стон и скулеж. — Тише, котенок, — прорычал он, и его голос был таким глубоким и грубым от похоти, что Ирука едва узнал его, — Скажи мне, чего ты хочешь, и я дам тебе это. Ирука схватил ладонью основание его члена и начал надрачивать его, открыв рот так, что головка легла на его язык. — Сука, — прошептал Какаши, — Ты такой горячий, Ирука-тян. Какаши понял, что уже на грани — эта греховно крепкая хватка Ируки на его члене, умоляющие, темные, влажные глаза, мягкий жар этого шелковистого языка, обвивающий чувствительную головку… — Я хочу это, — прошептал Ирука, — Я хочу, чтобы ты кончил мне на лицо, в рот. Я хочу, чтобы ты был внутри меня. Я хочу, чтобы ты сделал меня своим, взял и трахнул меня, как портовую блядь. Какаши зарычал и запустил руку в распущенные волосы Ируки, заставляя этот горячий рот снова принять его до основания. Ирука не забывал об инициативе, его голова моталась туда-сюда, по подбородку текла слюна, пачкая это милое личико. Один взгляд на Ируку доводил Какаши до экстаза. Какаши откинул голову Ируки назад и одной рукой разжал ему челюсть, а другой крепче сжал волосы Ируки. — Заставь меня кончить, — приказал он, — А потом ты расскажешь мне все свои грязные фантазии, и я воплощу их все в реальности. Понял? — Да, — выдохнул Ирука, ускоряя движение своей руки по впечатляющей длине Какаши, — Я думал о том, как ты навалишься на меня всем весом, как прижимешь мое лицо к полу и трахнешь меня сзади, как сучку — я думал о том, как ты разложишь меня на столе и выебешь до такого состояния, что мне будет сложно стоять, не то что ходить или сидеть. Я мечтал о том, как оседлаю тебя, свяжу твои руки над головой и заставлю тебя смотреть, как я буду скакать на тебе, как блядский ковбой на жеребце… Какаши наклонился вперед с нечеловеческим звуком, сперма брызнула и попала аккурат на кончик языка Ируки и на его щеки. Ирука откинулся на спину с довольным урчанием, слизывая капли и широко открывая рот, чтобы дать Какаши полюбоваться, прежде чем проглотить все это безобразие. — Боги, Ирука, — выдохнул Какаши, когда сенсей посмотрел на него широко раскрытыми, умоляющими глазами. — Пожалуйста, — умоляюще протянул он, — Пожалуйста, Какаши, это так больно. Прикоснись ко мне, пожалуйста! Какаши присел и подхватил чунина, прижимая его к груди, а потом бросая его на матрас, будто он безвольная кукла. — Я дам тебе все, что ты захочешь, — пообещал он, — Просто скажи, в какой позе мне тебя взять? Он потянулся к тумбочке и отправил в рот конфету. Ирука подогнул ноги под себя, ярко покраснев. — Поставь меня на четвереньки, — прошептал он на одном дыхании, — Заставь меня почувствовать тебя, Какаши. Какаши застонал от этих слов, подходя ближе, руки скользнули вверх по голым бедрам, мягко надавливая на бедра Ируки, заставляя его откинуться на кровать. — Подожди минутку, — сказал он, наклоняясь вперед, — Позволь мне сначала сделать это. Он поцеловал мужчину, улыбнувшись тихому вздоху, который тот издал, а затем провел руками по измученному телу и с силой перевернул Ируку на живот. — Ты, блять, великолепен, маленький дельфин, — выдавил Какаши, потирая свой член о дырку Ируки, — Ты хочешь этого? — ДА! — взвыл Ирука, мелко дрожа, — Я хочу этого, я хочу тебя, пожалуйста, пожалуйста! Какаши дернул бедрами вверх и прижал тело Ируки сильной рукой, вдавив его лицом в матрас. — Это то, чего ты хочешь, сенсей? Хочешь, чтобы я трахнул тебя по-собачьи, сделал своей сучкой? Ирука застонал, протяжно, громко и страстно. Он выгнул спину, позвоночник изогнулся плавной, соблазнительной дугой, от которой у Какаши перехватило дыхание. Он провел большим пальцем по изгибу спины мужчины и отстранился, бесстыдно роясь в прикроватном ящике чунина. — У нас нет презервативов, — предупредил он. Ирука заскулил. — Я девственник, — пробормотал он, — Я чист. — Я тоже, — пробормотал Какаши, наклоняясь, чтобы поцеловать Ируку в висок, — Никогда никого раньше не хотел. Ирука умоляюще посмотрел на него через плечо своими огромными выразительными глазами. — Я хотел тебя всю свою жизнь, — прошептал он. Какаши смазал палец найденной смазкой и прижал его к ободку Ируки, целуя, покусывая, посасывая и прокладывая горячую дорожку вверх по позвоночнику. — И вот он я, — ответил Какаши, — Сейчас ты, блять, доволен? Ирука взвыл, когда он добавил второй палец, откидываясь назад и глубже насаживаясь, зарывшись головой в простыни, тяжело дыша и скуля. Какаши протолкнул третий палец, и Ирука резко застонал, громко и безудержно. — Трахни меня уже! — выдохнул он, — Я хочу тебя СЕЙЧАС, Какаши! — Ишь ты, командир нашелся, — прорычал джонин, наклоняясь, чтобы прижаться своим телом к телу Ируки, — Придержи-ка язычок за зубами. Я дам тебе все, что ты, блять, захочешь, но будь послушным мальчиком, хорошо? — Да, да, сэр, — задыхался Ирука. Какаши вздрогнул. — Ты уверен, что готов? — спросил он, зацепив кончиком пальца скользкую дырочку. Ирука отчаянно закивал, — Я не буду сдерживаться. Ирука застонал, и джонин вошел в него одним толчком, издав сдавленный крик. Он взял мучительно быстрый темп, от которого чунин задыхался, корчился и бился в конвульсиях под тяжелым телом. — Господи, ты бы видел себя, — прохрипел Какаши, облизывая широкую полосу на плече Ируки и прикусывая его шею, — Выглядишь так чертовски красиво, распластавшись подо мной вот так. Ирука прикусил подушку, вероятно, не желая, чтобы его соседи стали свидетелями их бурной ночи. О, нет, так не годится. — Нет, — прорычал Какаши. Его рука метнулась вперед, схватила подушку и отбросила ее в конец кровати, затем схватила Ируку за волосы и откинула его голову назад, — Я хочу тебя слышать. — Н-нет, — захныкал сенсей, — Я слишком громкий, с-соседи нажалуются… К-Какаши! — Пусть слушают, — прошептал Какаши ему в красное ушко, подчеркивая слова резким толчком, который заставил его возлюбленного громко вскрикнуть, — Отпусти себя. Просто почувствуй это. Ирука ахнул, слезы выступили в уголках его глаз, когда Какаши попал прямо по его простате. Какаши тут же сцеловал их. — М-медленнее! — наконец закричал чунин, — П-пожалуйста, Какаши, д-двигайся помедленнее. Какаши подчинился, меняя позу. Он прижался к чужой спине, одновременно переплетая свою левую руку с рукой Ируки. Он мерно раскачивался, вдалбливаясь в чунина крошечными, но тягучими толчками. — Все, что тебе нужно сделать, это сказать мне, — прошептал он, — Чего бы ты ни хотел, скажи мне. Ты же знаешь, я дам тебе все, что только пожелаешь. Он расцепил их руки, скользнув одной по чужой груди, а другой обхватил бедро, подтягивая его поближе, чтобы позволить себе войти глубже. Ирука рыдал, когда кончал, продолжая насаживаться на член Какаши, а джонин все это время целовал, покусывал и успокаивал его сладкими словами. Наконец, он отстранился, позволил Какаши выскользнуть из него, затем толкнул джонина на спину и забрался на него сверху. Когда он был сверху, он двигался быстрее и мощнее, из-за чего Какаши кончил аж два раза, прежде чем перевернуть Ируку на спину и вдавить его всем своим весом в матрас, жестко входя в податливое тело. Затем быстро и грязно он взял его у стены, а потом разложил на кухонном столе. К тому времени, как наступило утро, они оба были полностью измотаны, а Ирука выглядел почти мертвым от блаженства. Какаши затащил его в душ и тщательно вымыл их обоих. У Ируки не оказалось лишних простыней, а те, которые сейчас лежали на кровати, лучше было сжечь, потому что отстирать их было бы той еще пыткой. Поэтому Какаши, подхватив Ируку на руки, выскочил в окно и помчался через все еще темную деревню к своему дому. Он шагал по пустым коридорам, целуя и шепча что-то своему растраханному любовнику. — Я вернусь через несколько минут, — пробормотал он, укладывая Ируку в свою кровать. Он не пользовался ею уже много лет, но благодаря дзюцу, она была чистой и свежей, — Ты устал, маленький дельфин? Замерз? — И то, и другое, — пробормотал Ирука, дрожа, когда потянулся к своему возлюбленному, — Какаши, куда ты идешь? — Скажу Хокаге, чтобы меня не тревожили, и в Академию, чтобы отпросить тебя на завтра с работы, — сказал он, — Куплю еду на вынос по дороге домой, а потом вернусь к тебе. Я ненадолго, обещаю. Спи. Ирука устало кивнул.

***

Как Цунаде увидела знаменитого Шарингана Какаши настолько изможденным и уставшим, она просто понимающе улыбнулась, но когда она узнала причину такого состояния, она смеялась до упаду (причем буквально). Он поворчал на нее, но никак не возразил. Не каждый день обычный чунин доводил великого Копирующего до такого состояния. Преподаватели Академии были очень обеспокоены состоянием Ируки, когда Какаши приземлился прямо у порога. Какаши отмахнулся, заверив их, что с их другом все в порядке, что он просто устал, но когда до преподавательницы из соседнего класса внезапно дошло, она засмеялась так громко, что даже ученики в коридоре обернулись на неё. — О, БОЖЕ МОЙ, — почти взвизгнула она, — Он не может ходить, да?! Вчера был День Святого Валентина, а ты — о боже, так вот почему ты выглядишь таким усталым?! Вы, ребята, занимались этим ВСЮ НОЧЬ?! — она согнулась пополам, завывая от смеха, — П-подумать только! — выдохнула она, чуть не плача, — Милый, чопорный Ирука-сенсей берет больничный, потому что он н-не может встать на ноги после того, как не спал всю ночь, занимаясь с-с-сексом с Шаринганом Какаши! — ВЫ ЗАНИМАЛИСЬ ЧЕМ?! — проревел знакомый голос, и Какаши едва успел отпрыгнуть от разъяренного оранжевого пятна, которое пронеслось мимо в попытке ударить его. — Наруто, успокойся, — крикнул он с ветки дерева. — ТЫ ТУПОЙ УБЛЮДОК-ИЗВРАЩЕНЕЦ, ТЫ ТРОГАЛ ИРУКУ-СЕНСЕЯ?! — проревел ребенок. Какаши чуть не застонал вслух. Ему определенно должны компенсировать все истерики мальчика. — Успокойся, — примирительно сказал он, спрыгивая обратно на землю, — Какая-то мамаша подарила ему шоколад, напичканный афродизиаком, что Ирука понял только через полкоробки. Ему было больно, и он попросил меня о помощи. Я клянусь, я не причинил ему вреда, и я очень хорошо заботился о нем — и буду продолжать заботиться, если кое-то наконец оставит меня в покое и отпустит меня к нему домой, — он многозначительно поднял бровь. Наруто выглядел так, словно сейчас взорвется, но вместо этого он скрестил руки на груди и направился обратно к команде. — Если ты когда-нибудь причинишь вред моему Ируке-сенсею, — прорычал он, — мне все равно, НАСКОЛЬКО ты силен, я УБЬЮ тебя. Уж не сомневайся! Какаши усмехнулся и взъерошил светлые волосы. — Я действительно рад, что ты волнуешься за него, — сказал он, улыбаясь под маской, — Но я знаю Ируку-сенсея дольше, чем ты живешь, и я никогда не причиню ему вреда. Клянусь. Наруто смягчился. — Лучше тебе этого не делать, — пробормотал он, прежде чем уйти. Какаши усмехнулся, качая головой. — А теперь, — сказал он, — Мне пора возвращаться. И он ушел, помахав на прощание сенсеям.

***

Ирука уже не спал, когда Какаши опустился на кровать позади него. Он пробормотал что-то неразборчивое и перевернулся, шмыгая носом, пока его нос не уткнулся под челюсть Какаши. Тот притянул Ируку ближе, слегка растирая его тело шершавой ладонью. От Умино пахло шампунем, сном и постельным бельем, и Какаши счастливо вздохнул, зарывшись лицом во все еще влажные волосы. — Люблю тебя, Каши, — сонно выдохнул Ирука ему в кожу, отчего сердце джонина бешено забилось. — Я тоже люблю тебя, маленький дельфин, — пробормотал он, — Я позабочусь о тебе. Обещаю. — Я знаю, — сказал учитель, — Мой Каши всегда заботится обо мне… Копирующий крепко обнял его и поцеловал в макушку. — Ты такой очаровательный… Но Ирука уже снова уснул.

***

Какаши нравилось, как Ирука вел себя, когда просыпался. Он был тем типом людей, которые очень медленно приходят в себя, пытаясь до конца ухватиться за остатки сна, или пытаться найти больший источник тепла. Это приводило к тому, что очень сонный Ирука бормотал какую-то чушь и прижимался к чужому телу, крепко обнимая его. — Просыпайся, — пробормотал Какаши, — Уже полдень; если ты сейчас не встанешь, то не уснешь сегодня ночью. — Мм-мм, — заскулил Ирука, качая головой, — Нет. И так хорошо. — Что ж, — вздохнул Какаши, — Я встаю. Можешь оставаться в постели, но тогда ты не получишь блинчики с фруктами… — это было слишком для Ируки, который жил от зарплаты до зарплаты, но питал слабость к свежим фруктам, хотя почти никогда не мог себе их позволить. Да и блины он тоже любил; они напоминали ему о завтраках с Узумаки, когда тот был еще совсем крохой. Он медленно сел, протирая глаза и зевая. Какаши спустил ноги с кровати. — Давай, вставай, — уговаривал он, поднимая Ируку на ноги, — Не усни по дороге. Он направился на кухню, пока Ирука рылся в ящиках в поисках одежды. Когда он начал накладывать еду, он почувствовал, как жилистые руки обхватили его за талию, и, обернувшись, увидел Ируку, уткнувшегося лицом между его лопаток. Он усмехнулся, поворачиваясь, чтобы как следует обнять сенсея. — Ты такой красивый, крошка, — промурлыкал он; Ирука вздрогнул. Какаши слегка потер его руки и поцеловал в лоб, — Что-нибудь болит? — Не так сильно, как я думал, — признался Ирука, — Какаши? — Хм? Ирука нервно заерзал в его руках, так что Какаши начал успокаивающе водить большими пальцами по его бедрам. Казалось, это сработало, заставив чунина расслабиться в его объятиях. — Кто мы теперь?.. Какаши улыбнулся в его макушку. — А ты кем нас видишь? — прошептал он, — Но предупреждаю. После прошлой ночи… быть с тобой «просто друзьями» — это просто плевок в душу. Ирука рассмеялся ему в шею, целуя в плечо. — Я даже об этом не думал, — сказал он, — Я всегда хотел тебя, Какаши. Я люблю тебя — очень сильно. Ты ведь тоже меня любишь? Какаши ухмыльнулся и наклонился, подцепив пальцем подбородок Ируки и приподняв его, чтобы поцеловать. — Конечно, я люблю моего маленького дельфина, — пробормотал он, — Разве может быть иначе? Ирука просиял. — Тогда, — прошептал он, руки скользнули вверх по груди Какаши, обвиваясь вокруг его шеи, — Ты будешь моим парнем? — Нам что, пятнадцать? — поддразнил Какаши, но обнял Ируку, когда тот попытался отстраниться в притворной обиде, — Да, я буду твоим парнем. Но ты ведь понимаешь, что это значит, верно? — Что? — спросил Ирука. Какаши усилил хватку и притянул учителя вплотную к своему телу, игнорируя недовольный вздох Ируки. Он слегка провел ногтем по мягкой шейке и наклонил его голову, горячо шепча ему прямо в ушко. — Это значит, — промурлыкал он низким и ровным голосом, — Что ты мой. Ты принадлежишь мне, и только мне, а я тебе. Если кто-нибудь попытается забрать тебя у меня, я убью его. Если кто-нибудь попытается причинить тебе вред, я убью его. Если ты оставишь меня, я не буду держать тебя, но я не отпущу тебя без боя. Тебя это устраивает? Ирука вздохнул. — Если под «забрать меня у тебя» ты подразумеваешь, что никто больше не сможет флиртовать со мной, то нет, нам придется кое-что изменить, — сказал он, — Но я не буду врать, иметь супер-парня-ниндзя высшего уровня, который убьет любого, кто попытается причинить мне боль, довольно горячо, Какаши. Какаши рассмеялся и поцеловал его, смеясь в поцелуй.

***

Какаши не нервничал, когда приглашал Ируку на пикник на вершине памятника Хокаге. Они были вместе уже три года, и они, наверное, пережили уже все, что можно только было пережить. Он был уверен, что это не сломит их, даже если все пойдет плохо. — Разве тут не прекрасно? — пробормотал Ирука рядом с ним, глядя на деревню внизу. Он положил голову на плечо Какаши, и сердце джонина бешено заколотилось, — Спасибо, что привел меня сюда. Это потрясающе, Какаши. Какаши в ответ лишь промычал, целуя Ируку в макушку, а затем поднялся на ноги. Он предложил своему парню руку и повел его к краю горы. — В моих глазах ни один вид не может быть прекраснее, чем ты в лучах закатного солнца, — пробормотал он, скользя взглядом по золотисто-карамельной коже Ируки, любуясь сиянием янтаря в его глазах, подчеркнутым розовым и фиолетовым небом над ними. Ирука тихо рассмеялся. — Глупый болтун, — поддразнил он, внезапно отвлекшись на вспышку в темнеющей синеве восточного неба, — Какаши, смотри! Падающая звезда! Загадай желание! Что ж, лучшей возможности не представится, сказал себе джонин. Он медленно достал из кармана коробочку с кольцом и опустился на одно колено. — Я могу спросить у звезды, — сказал он, стараясь говорить легким тоном, — Но мне кажется, что лучше спросить у тебя. Ирука рассмеялся, все еще не отводя взгляда от того места, где исчезла звезда. — И что бы это… — он обернулся и резко замолчал, широко раскрыв глаза. Джонин почти ухмыльнулся. — Мы с тобой оба знаем, что ты завладел моим сердцем с тех пор, как мне исполнилось четырнадцать, — мягко сказал он, — Саске и Наруто выросли, мы не молодеем, и я не хочу больше терять время, ведь я не знаю, сколько еще дней я проведу с тобой. Я люблю тебя, ты это знаешь. И я знаю, что ты любишь меня так же сильно, — он улыбнулся, когда слезы навернулись на глаза Ируки — он всегда был таким плаксивым и эмоциональным. — Ты выйдешь за меня замуж? — спросил он, открывая коробочку с простым золотым кольцом. Оно было из чистого золота, без всяких фигнюшек из драгоценных камней или замысловатых украшений, сделанное так, чтобы ниндзя мог без проблем носить его во время службы. — Да, — выдохнул Ирука. Когда Какаши целовал его, надевая кольцо на палец, когда он нежно вытирал слезы с лица Ируки, баюкал его в своих объятиях и успокаивал его ласковыми словами и нежными прикосновениями, он чувствовал это снова и снова. Ирука был его домом. И теперь это было навсегда.