воронёнок

       Лукреция лежала на своей постели и бездумно глядела в потолок, а в её мыслях была абсолютная пустота.        Нога, которую Луис ударил на тренировочных — неделю назад, до сих пор пульсировала лёгкой болью, но Лу, казалось, уже привыкла к этому. Она не видела ублюдка Джонсона все эти дни, что её безумно радовало, ведь встречаться с ним снова — сродни пыткам, которые устраивал ей Рико.        Хотя, до Рико ему было ещё далеко.        В любом случае, она его не видела, ведь стартовый состав всегда тренируется отдельно. Джонсон состоял во втором составе главных запасных, которых обычно выпускали на игру во втором тайме. И это, казалось, его несколько злило, ведь парень определенно хотел быть в основном. Но ему это не светит, если только с их стартовыми защитниками что-то не случится. Каждый из них — великолепный игрок, и Хозяин таких просто так не отпустит.        Встретить Джонсона она могла лишь в общей столовой, где кушали все Вороны, но не спускалась туда, ведь предпочитала есть у себя в комнате или на кухне. В отличие от Черного Крыла, в Красном была своя кухня, где члены Идеального Двора могли быть сами.        Это было очередное доказательство их превосходства над всеми.        Все эти дни проходили словно через туман. Ранний подъём, тренировка, быстрый завтрак, тренажёрный зал, обед, свободные часы, снова тренировка, ужин, душ и ночь. Из-за того, что сейчас каникулы, им давали больше времени на отдых, но всё равно тренировали по четыре-пять часов, что отнимало половину их дня.        За дни этих тренировок прибавилось новые раны, потому что если не Луис, то есть Эдгар, который вовсе не прочь лишний раз причинить ей вред. Казалось, её тело никогда не сможет избавиться от этих синяков, они сопровождали её везде.        Всякий раз, она снова и снова испытывала сильную потребность в Хлое, даже звонила ей, но это её совсем не успокаивало. Она была чертовски зависима, и от этого становилось просто смешно. Дни блаженства словно волной смыло.        От этих эмоций и переживаний спасали, разве что, новые книги, которые несколько дней назад дал ей Рико. Что было странно, ведь она не просила их.        — Ты меня звал? — спросила она, как только Рико дал ей разрешение войти в комнату. И как только она вошла, ей стало трудно дышать.        Здесь практически ничего не изменилось. Сторона комнаты, которую занимал Кевин стояла всё так же, и ни одна вещь не была убрана. Незаправленная постель, все те же плакаты, открытки, книга на тумбочке, которую она дала Кевину, его чёрная футболка лежащая на кровати, недописанные записки на его рабочем столе. Абсолютно всё было неизменно, что ей стало не по себе от этого.        Кевин словно никуда и не уходил, словно просто вышел на тренировку и вернётся сюда к вечеру.        — А, вот и ты, — она очнулась от шока, когда услышала хриплый голос Рико. Он сидел на своей кровати, перебирал в руках какие-то бумажки, а рядом лежал ноутбук и блокнот с ручкой. На его волосах не было привычной идеальной укладки, а на нем была обычная чёрная футболка и такие же треники. Рико выглядел до ужаса по-домашнему. — Заходи.        Неловко закрыв за собой дверь, она уставилась на пол, так как знала то правило, которого придерживалась всегда: не смотреть Мориямам в глаза, пока они сами того не разрешат.        Рико всегда был доволен этим.        — Подойди, — приказал он, и она незамедлительно зашагала к нему, остановившись около его рабочего стола, где стояла стопка книг.        Рико подошёл к ней. Он взял в руки эти самые книги, и протянул ей.        — «Вопль», Аллен Гинзберг, — тихо прошептала она, подушечками пальцев проходясь по обложке книги и чувствуя запах чего-то нового и свежего.        Краем глаза она заметила лёгкий жест рукой, который был понят ей сразу — это разрешением поднять взгляд.        Как только она сделала это, она наткнулась на тёмные глаза, затягивающие в свою бездну.        Дышать стало труднее.        Когда она смотрела в эти глаза, ей казалось, что мир вокруг замирал и Лу словно смотрела на свою смерть. Глаза Рико олицетворяли всё то мучение, что она пережила. Ей тяжко, и она до сих помнит то презрение и отвращение в глазах Рико, когда он резал её.        — Заказал их специально для тебя, — сказал Рико, скрестив руки у груди и холодно глядя на неё. — Слышал, как ты хотела прочитать. Хотя не пойму. Поэма мне не понравилась.        Ей не стоило удивляться тому, откуда и когда он узнал это, ведь про то что она хочет прочитать «Вопль» Лукреция рассказывала Жану во время ужина, когда вся Свита вместе ели на кухне, приготовленную ею еду. Но тогда вместе с ними сидел и Рико, так что было понятно, что услышал он именно тогда.        Рико имел удивительную способность запоминать всё, особенно то что желали его личные игроки, покупая все и обеспечивая всем. Конечно, это нужно было отработать, но Хозяин и Рико всегда давали им самое лучшее.        — Спасибо, Рико, — сказала она, слегка склонив голову и поднимая на парня взгляд. Там была всё та же пустота и холод. Он кивнул и отвернулся, возвращаясь в свои дела и давая безмолвное разрешение идти.        Как только она дошла до двери, то услышала слова, которые окончательно спёрли ей весь воздух, ведь кроме ужаса она ничего не испытала.        — И да, Лу. Можешь больше не опускать взгляд в моём присутствии и прямо смотреть мне в глаза. Я разрешаю.        Это впервые, когда Рико проявил для неё такую снисходительность с момента как Кевин сбежал ушёл из команды.        Но в таких случаях Лу всегда ждала чего-то ужасного, ведь Рико никогда не мог быть настолько добрым. Он покупал и дарил то, чего могли попросить его игроки, но это нисколько не делало его хорошим. В материальной помощи Хозяин был безграничен, поскольку Вороны — лучшая команда, и полагается им тоже всё самое лучшее. А Рико просто был тем, кто выполнял его приказы.        Обычно после такого, следует самый большой удар.        Но ничего не происходило.        Рико уехал вчера на интервью и фотосессию, вместе с Фезом и Оливером — их защитником из второго состава — и вернётся только через пять дней. На эти несколько дней она могла вздохнуть с облегчением, ведь больше её не будут провожать чёрные глаза, которые заставляют её сердце сжиматься от страха, а руки дрожать.        Иногда, глубокими вечерами, как этот, она вспоминала дни, когда только приехала сюда.        Тогда, жизнь казалась такой сладкой. Она не могла поверить в то, что смогла выбрать оттуда, что её забрали из борделя. Тогда, она кажется даже любила Рико, ведь он был тем, кто её вытащил и дал ей эту жизнь, куда достойнее жизни обычной шлюхи.        Лукреция — стартовой нападающий Воронов, член Идеального Двора, седьмой номер и с недавних времён одна из самых известных игроков, ведь имеет звание «единственная девушка-ворон». Её будущее уже обеспечено деньгами и славой, как и жизнь любого из Воронов. И всё это лишь благодаря Рико. Она кажется правда любила.        Любила точно так же, как Кевин, пока Рико не сломал ему руку.        Но сейчас она чувствует к нему лишь страх, потому что невозможно любить человека, приказавшего другому парню изнасиловать её.        Приказавшего избивать, кидать в подвал и делать с ней всё, что они только пожелают.        Она не понимала, чем могла его так разозлить, она абсолютно не понимала Рико, ведь его настроение настолько изменчиво, что приходится лишь готовится к самому худшему.        Всё «это» — то что она больше никогда не хочет вспоминать.        «Это» — причиняет боль и только боль.        Рико причиняет ей боль, и она не может любить его.        Она благодарна ему и наверное будет благодарна всю жизнь, за то что он вытащил её из Ада под названием «Кровавая Мэри». И всё же, боли он причинил ей больше, чем кто либо. Думать об этом было также сложно как и ответить. В итоге, Лу предпочитала просто забивать и не обращать внимания на эти тревожные мысли.        Рико тот, кто дал ей шанс на жизнь, поэтому она может потерпеть всё это, пока он не закончит университет и не уйдёт в профессиональную команду. Осталось всего три года и он исчезнет точно так же, как и исчез Кевин. Эта мысль успокаивала, хотя и была той ещё ложью.        Рико никуда не исчезнет.        А если и уйдёт, то заберёт её с собой.        Стук в дверь вырвал её из пучины мыслей. Слегка нахмурив брови, она встала с постели и подошла к двери. Это не Рико, определенно, ведь Рико никогда не стучится, а всегда заходит сразу, а ещё он уехал. Как и Эдгар, иногда приходящий сюда, когда ему становилось особенно скучно или когда приказывал Рико.        Обычно Бёрк заходит с громким стуком оттолкнув дверь, и протягивая издевательским тоном: «Лу-Лу, ты здесь?».        Она открыла дверь и наткнулась на хмурые, карие глаза, где плескались презрение и смирение одновременно.        Это был Якоб.        — Новак, — поприветствовала Лу, осматривая парня с ног до головы.        Новые бинты и пластыри присоединились к старым, и теперь он выглядел словно мумия. Волосы растрепаны, домашняя одежда на нём помята, а на лице отпечатался отчётливый красный след от подушки. Якоб спал, но что-то его разбудило и он пришёл сюда, в её комнату, как делал это всякий раз, когда ему было нужно что-то обдумать или поговорить. Обычно он приходил к Хлое, ведь они, казалось, неплохо общались и умели находить общий язык. Мартинез никогда не принимала участия в их долгих часах разговора, а те и не пытались подключить её к себе, что вполне её устраивало.        Сейчас же, Хлои нет, а Лу никогда не ждала Якоба здесь и не хотела видеть.        Кажется, он не мог прийти в себя до сих пор. Весь последний месяц он вёл себя тише воды, ниже травы, совсем не напоминая того агрессивного парня, огрызающего на всё окружающие и Лу предполагала что это лишь ради Жана, ведь в первую очередь доставалась всегда Моро.        Но на том тренировочным матче три дня назад, Якоб просто потерял над собой контроль, что повлечёт за собой череду проблем для них. С содроганием Лу вспоминает, как месяц назад, когда стало известно что Кевин подписал контракт с «Лисами», Рико буквально слетел с катушек.        Досталось им всем. И это не то, что хотела бы вспоминать она. Неудивительно, что Якоб потерялся, ведь точно так же чувствовала себя и она.        Новак даже толком не взглянув на неё, оттолкнул в сторону и прошёл в комнату, падая на маленькое кресло рядом с её кроватью.        — Я бы хотела задать вопрос, что ты тут делаешь, но вряд ли ты мне ответишь, не так ли?        Якоб промычал что-то в знак согласия, уставившись на пол. Лукреция раздражённо цокнула языком.        — И всё же я спрошу: какого чёрта ты забыл в моей комнате в час ночи? — она скрестила руки у груди, оперевшись на стенку позади неё. — Как видишь, Хлои здесь нет, так что и изливать душу некому. Я не собираюсь слушать твой бред.        Якоб молчал, а по его пустому лицу было сложно что либо определить.        За годы проведённых в бок о бок с ним, Лу не часто видела его таковым. Обычно его глаза пылали диким огнём, а рот так и кривился в недовольстве, когда из уст выходило очередное ругательство или унижение в чью либо сторону. Кажется, кроме Хлои и Жана он не любил всех, начиная с Рико и заканчивая самым последним Вороном в этом Гнезде.        Лукреция и Якоб — не друзья, и никогда ими не были. Понятие дружбы в Гнезде вообще растяжимое и нездоровое. Тут каждый сам за себя и каждый будет заботится лишь о себе и о своей паре. И ирония в том, что она никогда не следовала этим правилам. Она всегда пыталась прыгать выше своей головы и пыталась помочь тем, кто в этом нуждался. Неудивительно, но её помощь никто не оценивал.        — Бедная девочка Лу-Лу, — шептал Эдгар, губами проходясь по её шее и языком слизывая красную кровь, размазанную по её правому плечу. Слёзы потекли градом, и она всхлипнула, уткнувшись в подушку. Острая боль пульсировала буквально везде. — Пытается помочь всем, но никто не хочет помогать ей, — он поцеловал её в плечо, и снова вернулся к шее, жарко выдохнул на ухо. От омерзение ей захотелось блевать. — Чего ты пыталась добиться, защищая того мальчишку Джошуа, а, Лу? Ты же понимала, что Рико это не понравится. И в чём вообще был смысл? Мальчика ты ведь всё равно не защитила.        Она хорошо помнит этот день, когда по её собственный глупости пострадала не только она, но и Джошуа — пятнадцатилетний мальчик, жестокой судьбою подкинутый в Гнездо. Он был буйным мальчиком. Вёл себя совсем как Жан, когда впервые попал сюда.        И всё же, ей не следовало вмешиваться когда Рико пытался воспитать его, ведь обрекла на жестокое наказание не только себя, но и Джошуа. Тогда ей было больно лишь за мальчика, ведь слышать его крики было куда хуже пыток Бёрка.        Больше она не хотела помогать людям, ведь в конечном итоге всё только портила. Она хотела помочь Лорану, но в итоге сама оказалась в подвале. Она хотела помочь Джексону, но в итоге побои и новые шрамы получила она. Она всегда прикрывала Хлою и защищала её. Она хотела помочь той же Лидии, но та подставила её и в конечном итоге, была наказана Лукреция.        Она помогала Кевину, и всё же он просто… ушёл.        Её поддержки оказалось недостаточно.        Добрые тут не выживают.        Добрым, не место в таком месте как Воронье Гнездо. Такие тут лишь наживки, идеальные для того, чтобы подставить и заработать дополнительные очки в глазах Хозяина. Каждый тут — хищник, готовый растерзать соперника. Удивительно, как Лукреция так долго продержалась тут, с её то жалостью ко всем и ненормальной тягой починить сломанное. Но годы наказания, унижения и издевательств, которое она перетерпела, не прошли даром.        Ей больше этого не хотелось.        Лукреция больше не хотела страдать из-за кого-то.        Помогать сейчас в чем-то Якобу казалось ей чем-то неприемлемым. На данный момент, её волновал лишь Жан, ибо он был единственным человеком, который имел для неё значение. Если с ним что-то случится, то она готова бросить всё, и отправиться к нему. Но если с ним всё хорошо, то иметь дело с Якобом нет нужды.        Новак — далеко не самый худший человек в этом месте. Он заботится и помогает Жану, и за это Лукреция испытывает к нему маленькое тепло, но не больше и не меньше.        Их связывает Жан, и только.        — Эй, Новак, — позвала его Лу, когда тот всё ещё молчал. Она нахмурилась. — С Жаном всё хорошо?        Серые глаза посмотрели на неё, и в них она видела лишь усталость. В ответ он лишь кивнул.        — А если конкретно?        — Спит. И с ним всё хорошо, — слабым голосом ответил он. — Просто… я боюсь, что могу разбудить его. Он впервые за эти дни спокойно спит, а мне снятся кошмары, и, я не хочу чтобы он просыпался из-за меня.        — А меня тебе то есть не жалко, если я проснусь из-за твоего крика?        — Нет, — ответил Якоб.        Лукреции захотелось рассмеяться оттого, как честно это звучало.        И от того, как ею просто пользовались. Новак знал, что Жан ей важен и что только из-за него, она не станет прогонять его, и использовал это.        — Вполне в твоём духе, — она закатила глаза.        Оттолкнувшись от стены, и взяв с полки книгу, она села на свою постель, начиная читать и погружаясь в историю, которую совсем недавно начала и которая ничем не зацепила.        Но она не могла бросить.        Принцип.        Якоб казалось заснул, и в комнате стояла гробовая тишина нарушаемая лишь шуршанием страниц, когда Лукреция переворачивала их.        — Ты ведь до сих пор хранишь его номер, не так ли? — вдруг спросил Якоб после десяти минут молчания.        Лукреция с лёгким удивлением повернулась к нему, так как считала, что он давно заснул. Но Якоб сидел, смотря прямо перед собой, всем тем же абсолютно пустым, безжизненным взглядом.        — Номер кого?        — Кого-кого, Дэя конечно.        Лукреция нахмурилась. Разговоры про Кевина ей не нравились абсолютно, ведь каждый раз что-то с громким хрустом трескалось внутри неё.        — А зачем мне удалять, — просто ответила она, снова вернув внимание к книге и надеясь, что больше ничего про Кевина, Якоб не скажет.        Но у Новака были свои планы.        — Жан тоже. Идиот. Хотя я и сказал ему, чтобы он избавился от него и перестал смотреть на экран телефона, словно потерянный щенок, лишившийся своего Хозяина, — скучающим тоном проговорил Якоб, но в его голосе Лукреция слышала лёгкий оттенок презрения, словно действия Жана были ему отвратительны. — Хотя, не понимаю, как можно волноваться о человека, который буквально дерьмо и…        — Тебя так резко потянуло на разговоры? — не выдержала Лукреция, с раздражением посмотрев на Якоба. — Я же сказала. Я не буду слушать твой бред, так что заткнись, пожалуйста.        — Чего ты так бесишься?        — Меня раздражает твой голос. И если ты не заметил, я читаю.        — А общаться нужно. После ухода Хлои совсем потухла. Всё за книгами сидишь, совсем не выходишь из комнаты, кроме тренировок конечно. Даже обед и ужин пропускаешь.        — Книги — лучше людей.        — И то верно, — вздохнул Якоб. — Всякое лучше Воронов.        На этом их короткий разговор прервался, пока Якоб снова не заговорил, на этот раз про какого-то игрока из команды «Ястребов».        — Помнишь ту игру в прошлом сезоне? С тем игроком, номером восемь, который повторил нереальный финт? — спросил он её.        Поневоле, но Лукрецию это заинтересовало, ведь она хорошо помнила эту игру, поэтому противовес своим мыслям, ответила:        — Ту, в который мы выиграли со счётом «13:05»? Финт парня не особо помог им, — сказала она, припоминая как Вороны просто разгромили ту команду.        — Да, — согласился Якоб. — И всё же, финт парня был просто великолепным. Я даже потерялся на секунду. Жаль только, забить всё равно не смог. Фез перехватил его.        — У парня слишком хрупкая менталка, — хмыкнула Лукреция, умело читая буквы и в то же время разговаривая с Якобом. — Не смог вынести одной неудачи и в итоге сломался, и ходил убитым всю оставшуюся игру. Такие, как он, никогда не станут хорошими игроками. Им бы сначала психику прокачать.        — Нашему ментальному здоровью уже ничего не грозит, не так ли? — со смешком сказал Якоб, и непроизвольно, Лукреции тоже захотелось засмеяться от этой шутки.        А может быть и заплакать.        — Интересно, как там поживает Принц Дэй? — задумчиво спросил Якоб, и она снова почувствовала то, как разговор сворачивается не туда. — Неплохо кажется обосновался в этой Лисьей Норе. Хотя, для меня неожиданно то, что он пошёл именно туда. «Лисы» же полные лузеры. Такому Принцу как он не положено находится рядом с такими убожествами.        Лукреция бы тоже задавалась этим вопросом, если бы не знала, что Дэвид Ваймак — тренер «Лисов», родной отец Кевина. Он доверительно рассказал ей и Жану об этом, в день, когда сам узнал впервые. Кевин часами глядел на маленькую записку, которую он нашёл на столе Хозяина. Он казалось, зачитывал её до дыр, и в какой-то степени, Лукреция ему завидовала.        Ведь какого это, знать, что где-то там есть родной для тебя человек? Твой собственный отец. И в конце концов, ему было куда идти, в отличие от неё.        Она не была в курсе, рассказал ли он об этом самому Дэвиду Ваймаку, но смотря на то, как тот быстро его приняли, кажется да.        — Наверное захотел испытать удачу и сделать из них нормальную команду, — пожала плечами Лукреция.        То, что «Лисы» просто отбросы — факт. Смотря на их игру ей становилось стыдно, и благо, чужие игры она смотрела не часто.        — Рядом с ним ещё приклеился тот блондинистый карлик. Кажется, Рико его побаиваться.        — Что он может ему сделать? — задала вопрос Лукреция, потому что серьёзно: что мог сделать пусть и немного психованный вратарь, против Мориямы? Это казалось ей абсурдом.        — Не недооценивай карликов, — сказал Якоб. — Они могут быть по истине опасными людьми. Этот самый Эндрю Миньярд до полусмерти избил трёх огромных мужиков. Что-то же это должно говорить о нём. И всё же, — Новак раздраженно вздохнул. — Жан был сильно привязан к Кевину. Он ему всю душу отдавал, брал на себя всю вину, ответственность. Избивать себя давал, лишь бы маленький и беззащитный Дэй был в безопасности, — он гневно сжал челюсть. — А этот урод… он просто сбежал, как последняя крыса. Это дерьмо…        — Кевин оказался куда сильнее нас, чтобы уйти отсюда, — не выдержала Лукреция, потому что слышать такое о Кевине ей не хотелось.        Слова Якоба полоснули по чему-то живому внутри неё.        Она понимала, что Якоб прав, что Кевин правда сделал это, что сбежал, но… она не хотела принимать этого. Прошло уже несколько месяцев, куча дней и ночей, но слова «Кевин сбежал» до сих пор отравляют её душу.        Якоб резко притих. В его глазах снова появился тот самый огонь, которого он был лишен всё это время.        — Сильнее? — словно не веря услышанному, переспросил Якоб, приподнимаясь с пуховика. — Ты говоришь, сильнее нас? Серьёзно, Лукреция? — он нервно засмеялся и этот звук звучал настолько жутко, что страх маленьким комком образовался внутри неё. — Ну и ну. Хотя чему я тут удивляюсь, ты же сохнешь по нему ещё с того момента, как начала вариться в этом дерьме. Влюблена в труса, как последняя дурочка, и даже после того, как он сбежал, ты не прекращаешь его защищать. Бедная, бедная Лу-Лу. Мне так жаль тебя. Ты совсем не умеешь разбираться в людях.        — Я… я не влюблена в него! — воскликнула она, хмуря брови и откидывая книжку в сторону. — Я просто говорю правду, и если ты не хочешь этого принимать, то это твои чёртовы проблемы!        — Заткнись, — тихо и жёстко оборвал её Якоб, что Лу тут же закрыла рот. Тон его звучал угрожающе. — Думаешь, я тоже не могу сбежать? — Новак приподнял брови, а его карие глаза прожигали в ней дыру. — У меня было столько возможностей и шансов. Я мог бы сбежать прямо сейчас и исчезнуть так, словно никакого Якоба Новака и не существовало. Но я здесь. В этом грёбаном гнилом Гнезде, где мной обращаются так, словно я — последнее дерьмо на всей этой планете. Каждый ёбанный день. Я здесь, потому что я не маленький эгоистичный ублюдок как Кевин Дэй, который сбежал по первой же возможности, бросив тут на растерзание всех, кто ему помогал. Он, блять, знал, что после его ухода, будет плохо нам всем. И в первую очередь, Жану и тебе! Но всё равно бросил. Всё равно сбежал, — Якоб замолчал, а после покачал головой, оглядывая её с ног до головы. Он выглядел так, словно сочувствовал ей. — Мне жаль это говорить, Лукреция, но Кевину было плевать на тебя. Ему было плевать на всех, кроме самого себя. И я даже уверен, что он и вовсе не думает о тебе, потому что он…        — Хватит, — тихо прошептала она. — Просто, хватит, чёрт возьми. Заткнись, и не смей произносить ни слова. Ты в моей комнате, так что просто закрой рот, пока я не вышвырнула тебя отсюда.        Она дрожала, словно стояла на улице в самую холодную погоду, словно мороз пробирался под её кожу.        Шок и неверение смешалось воедино и то, что сказал Якоб, засело где в загородках сознания, не перевариваясь и оставаясь там, прокручиваясь как заевшая пластинка. Её сознание отрицало это, оно не хотело принимать и просто отрицало. Лукреция понимала, что Кевин сделал правильно, сбежав отсюда, ведь это — правильно. В этом месте нельзя оставаться. Тем более после того, что сделал Рико.        Он выглядел настолько разбитым и сломленным, когда она в последний раз видела его, что не могла обвинять в чём-либо. Но сейчас, когда Якоб сказал это, в голове пульсировала лишь одна мысль.        Он бросил тебя.        Ему было плевать.       Он даже не думает о тебе.        — Хм, — Якоб склонил голову набок, а после тяжко вздохнув, отпустил голову вниз. — Плохая идея, пробраться в твою комнату и вылить на тебя всё это. Мне, правда жаль, — он поднял голову, пытаясь поймать её взгляд. Но Лукреция уже не смотрела на него. — Лу. Лу-Лу. Лукреция, чёрт возьми, — она посмотрела на него, и на миг, Якоб растерялся. — Я… Кевин — не хороший человек. Он заботился о себе, в то время как вы заботились о нем. Пришло время забыть и пытаться дальше выживать тут. Теперь Дэй живёт своей жизнью, а вы своей. Я никогда не причинял тебе вреда и не хочу этого, Лукреция. Ты это знаешь.        — Уверен? — болезненно усмехнулась девушка. — Потому что сейчас, ты причинил мне боль куда похуже Рико.        — Тебе стоит принять правду, какой бы она горькой не была.        Лукреция просто отвернулась, укутавшись в одеяло.        Гнев бурлил в венах, и она столько всего хотела сказать Якобу, но понимала: он не знал. Новак просто не знал о том, что случилось в тот злополучный день матча, между ними. Он не знал о состоянии Кевина, он не видел то, каким тогда Дэй выглядел.        Он просто не знал ни черта. И поэтому, это удерживало её от многих слов, потому что раскрывать истинные причины сломанной руки Кевина нельзя было ни в коем случае. Якоб прекрасно знал все пределы жестокости и безумства Рико, он встречается с этим каждый день, но знать про это ему нельзя. Хозяин ясно дал понять, что если она кому-то проболтается, то ей же будет хуже.        А она не могла подставлять под удар себя и Жана.        Пусть Кевин Дэй останется для него сбежавшим ублюдком, главное что Лукреция знает истинные причины.        Хотя… может она и ошибается.        Наверное.