воронёнок

      Происходящее больше походило на кошмар, ведь Лукреция всеми фибрами своей души отказывалась принимать реальность.        Да, всё это определенно было кошмаром, но…        Но, чёрт.        Она облажалась так сильно, что казалось: больше ничего не исправить.        Разве у неё были настолько безысходные ситуации? Всю жизнь она терпела дерьмо от людей, их издевательства, насилие, и откровенное наплевательское отношение, но всё это оказалось цветочками по сравнению с тем, что ей приказал сделать Рико.       Вернуть Кевина.        Холодный пот струился по её лбу, а руки изо всех сил стискивали край футболки, словно пытаясь порвать его на куски. Её трясло словно на морозе, а сбитое дыхание никак не приходило в норму, ведь всякий раз уходя в себя, она чувствовала движение рук Рико по своему телу, его дыхание на коже, острую ухмылку и поцелуй.        Поцелуй.        Рико поцеловал её.        О Боже.        Резко зажав рот рукой, она сдержала чуть ли не вырвавшийся наружу крик, чувствуя, как хочет выблевать все внутренности. Губы Рико касались её губ, и ничего отвратительнее, чем это, она ещё никогда не испытывала.        Она никогда не хотела этого. Только не Рико.        Человек, причинивший ей столько боли и страданий не может целовать и касаться её.        — Лукреция, — послышалось где-то со стороны, а её руки, сжимающей рот, коснулась другая рука, отчего она резко дёрнулась, пытаясь уйти от прикосновения. — Что? Лукреция, успокойся! — снова этот чёртов голос, слишком злой и отчего-то испуганный.        Ничьи руки больше не касались её, но обладатель голоса всё ещё пытался до неё достучаться, но она словно не видела ничего.        Мозг лишь воспринимал руки и губы Рико, которые касались её так нежно и бережно, несмотря на ужасные слова и угрозы, которые так и крутились в её голове. Это было отвратительно. Ей хотелось вымыть рот с мылом.        «Если не хочешь вернуться в подвал или в постель Эдгара», — сказал он, и Лукреция знала: завтра вечером она уже окажется там, ведь просить Кевина вернуться выше её сил, и она не сможет. Она просто не сможет просить его о таком, а Кевин никогда не согласится.        Она чувствовала, что этим предаст его. Кевин верил ей, он доверял и такого предательства не будет ожидать. Своей просьбой она разобьёт то хрупкое равновесие, которое есть сейчас между ними. Она испортит абсолютно всё.        Омерзение.        Омерзение от того, каким она ничтожеством была. Лукреция испортила всё собственными руками.        — Твою мать, Лукреция, посмотри на меня или я, правда, вылью на тебя воду!        Злой рык раздался прямо возле уха, и она словно очнулась от глубокого сна. Руки отпустили край футболки, а сбитое дыхание слегка успокоилось. Перед её мутным взором развернулась интересная картина: сердитый Якоб сидел перед ней на коленях, с растрепанными волосами и с горящей злостью в янтарных глазах.        Он выглядел очень обеспокоенным, лихорадочно шаря взглядом по её лицу, словно пытаясь найти там что-то.        Она без понятия, как он оказался тут, и самое главное: как она не замечала его всё это время? Лукреция слышала чей-то голос, чувствовала чьё-то присутствие, но упорно игнорировала, думая лишь о Рико.        Неужели она настолько была не в себе, что даже не хотела воспринимать окружающее?        — Якоб…?        Её чуть не стошнило от собственного голоса.        Якоб смотрел на неё несколько секунд, а после прикрыв глаза, опустил голову вниз.        — Блять, — выдохнул он, запуская руку и растрепывая свои итак растрёпанные волосы. Он делал так в моменты сильного волнения. Лукреция следила за этими действиям, пока карие глаза не посмотрели на неё прямо и всё так же сердито, но уже с явным облегчением: — Успокоилась наконец-то?        Она не знала что ответить.        Разве здесь было что-то спокойное? Рико в бешенстве. А всё из-за её ошибки, из-за того, что она настолько глупа, что вовремя не вспомнила одну главную вещь: ей категорически нельзя звонить по своему телефону. Каждый звонок отслеживается Рико, и он прав: он знает обо всём, что касается её.        Это было таким простым правилом, которое она установила для себя, после ухода Кевина. Не звонить ему, ведь тогда Рико бы узнал и потребовал бы разговора с ним. Она не могла такого допустить.        Лукреция знала, что Рико был зол не из-за разговора с Кевином, а из-за того, что она ничего не рассказала ему, даже когда он заводил диалоги про Дэя. Кевин слишком много для него значит, а то, что она посмела говорить с ним за его спиной, привело его в бешенство.        Вот почему он был таким тихим в последнее время.        Всё было так очевидно, но она ничего не замечала.        Чёртова ошибка.        — Я… — она запнулась.        В горле стоял комок, и что-то не давало просто открыть рот и изложить всё, как есть.        Это ведь Якоб.        Но в том и дело, что это Якоб. Она уже предугадывала его реакцию. И в этом не было ничего хорошего.        — Что случилось, Лу? — нахмурился Якоб, обеспокоено оглядывая её лицо. Она молчала. — Лу, — нетерпеливо повторил Якоб, ближе передвигаясь к ней. — Что с тобой, чёрт возьми? Это снова Рико? Он что-то сделал? Ответь, Лу!        — Якоб… — тихо повторила она, качая головой, ощущая как внутри скапливается горечь. — Я… Чёрт. Я дура, боже, я дура.        Она дура. Она чёртова ошибка.        Из раза в раз она совершает ошибки, но вся ирония в том, что вся её жизнь — это и есть большая ошибка. Её вообще не должно быть.        Жизнь так сильно насмехается над ней. Месяцы спокойствия закончились. И она сама вырыла себе яму страданий.        Что-то внутри сорвалось.        Лукреция закрыла лицо рукой, и слёзы капля за каплей начали течь из её глаз. Лу думала, что уже выплакала все слёзы, но кажется это не так, ведь сейчас она чувствует, как разрыдается, словно маленькая девочка.        Когда всё успело стать настолько плохо? Она собственноручно причинит боль Кевину?        Он верит ей. Лукреция знает, чёрт возьми, а хотела бы не знать, ведь думать о том, что Кевин — чёртов эгоистичный мудак, куда легче.        Но это не так.        Это будет самым большим предательством из всех, если она попросит Кевина вернуться.        — Скажи мне конкретно, Лукреция, — проговорил Якоб, и она видела, как он терял терпение с каждой минутой.        Якоб Новак никогда не был терпеливым человеком.        Весь его вид, слишком напряжен и обеспокоен, и Лукреции стало стыдно. Она подвела не только себя, но и Жана, и Якоба.        Она просто ужасна.        — Рико узнал, — тихо прошептала она после долгой минуты молчания.        — Что? — всё-таки расслышав, недоуменно переспросил Якоб. — Что узнал? О чём ты, Лукреция?        Его голос был теперь злым и окончательно теряющим всякое терпение. «Лукреция» из его уст звучало слишком твёрдо. Он зол, он в бешенстве от её молчания. Прямо как Рико.        Но Якоб не сделает ей больно, в отличие от него.        — Рико узнал о том, что я разговаривала с Кевином, — наконец выдавила она из себя вместе с выдохом, и лицо Якоба застыло.        Кажется, время замедлилось.        — Как это, разговаривала с Кевином? — тихо прошептал он безцветным голосом.        — В тот день, когда ты избил Эдгара, я позвонила ему, — сбито проговорила Лукреция. — Жану тогда было плохо и я… я так запаниковала, что позвонила ему. И Кевин взял трубку.        Якоб молчал. Он смотрел на неё словно не веря услышанному, а потом его губы растянулись в нервной улыбке.        — Да ты, наверное, шутишь, — сказал он, садясь на кровать, а после снова запуская пальцы в волосы, и слегка оттягивая их. Резко убрав руки, он повернулся к ней, с особой твёрдостью и серьёзностью задавая следующий вопрос: — Ты поговорила с Кевином, и не рассказала об этом Рико?        Неверение.        Напряжённость.        Тревога.        Злость.        Всё это отражалось в глазах Якоба напротив, который продолжал смотреть на неё так… Так, словно она совершила самый большой грех на свете.        Словно её молчание стоит им жизни.        — Нет, — покачала головой она.        Взгляд Якоба помрачнел, и Лукреция невольно сглотнула, чувствуя как внутри зарождается страх.       Чёрт.        Он молчал недолго. В конце концов, Якоб Новак никогда не был терпеливым, за что всегда платил сполна.        — Ты издеваешься? — рявкнул он, и она вздрогнула от того, как грубо звучал его голос. Якоб резко встал с постели, подходя к ней и склонясь к её лицу. — Да ты с ума сошла! Какого, блять, чёрта, Лукреция?! Как ты могла просто поговорить и ничего не сказать ему?! Ты же, блять, знаешь, как этот чёртов Рико помешан на Кевине! Он все это время не мог с ним связаться и элементарно поговорить, а тут оказывается ты за его спиной вела с ним разговоры, ничего не говоря ему! Ты вообще в своём уме молчать о таком?! Представляешь, как это выглядит в глазах Рико?! А, — злая, издевателькая улыбка растянулась на губах Якоба. — Как я мог забыть о таком. О великой любви к Кевину, суке, Дэю, — лёгкая боль кольнула в груди Лукреции от слов Новака. — Кажется, у тебя и мозги отказались работать, из-за этой тупой и безнадёжной влюблённости в Кевина. Иссусе, как же это жалко выглядит.        Лукреция прикрыла влажные глаза, не давая себе ещё сильнее разрыдаться.        Она знает. Она жалкое ничтожество и ошибка.        Всё это — просто чёртов кошмар.        Но, Якоб стоял перед ней: злой, нервный, в страхе за себя и Жана. И Лукреция знала: чтобы он не сказал — это правда. Чёртова горькая правда. Она просто потеряла голову. Её любовь к Кевину — слишком сильная и одержимая. Она не должна так его любить. Любовь причиняет ей лишь боль, и Лукреция подставляет не только себя, но и остальных. Она подставляет Якоба и Жана, ведь именно они являются её точкой давления, а Рико всегда знает за какие рычаги тянуть.        Это всё так дерьмово.        Гнев Якоба оправдан. Скажи она об этом Рико сразу, ничего бы такого не было бы. Хотя Лукреция сомневается, что он был бы рад тому, что вместо того, чтобы связываться с ним, Кевин связывается с ней. Она не считалась дном. Лукреция знает: Рико ставит её куда выше остальных, и поэтому требует от неё так много. И всё же, она не заслуживает внимания Кевина больше его брата и товарища. Наверное, это тоже было тем, что разозлило Рико.        Но, в любом случае, ситуация бы не была так плачевна как сейчас, когда она просто решила обо всём умолчать.        Лукреция просто разрушила всё, испортила то относительное спокойствие, которое было в Гнезде.        За это недолгое спокойное лето, она немного веселилась, улыбалась, смеялась и общалась с Якобом и Жаном. Всё это было так тихо, уютно, прекрасно.        Пока она не испортила это своим молчанием.        Сейчас, исход этой ситуации ясен как никогда.        Ей ни за что не вернуть Кевина, как бы она не стралась.        А Рико слишком зол на неё, чтобы просто запугать и отпустить.        — Что ты хочешь от меня услышать? — устало спросила Лукреция, смахивая с лица прядь чёрных волос и дрожащими пальцами убирая влагу с щёк и глаз.        Ярость Якоба, казалось, моментально поутихла, а глаза прояснились. Он взглянул на неё по-другому.        На лице появились оттенки сожаления. Словно он жалел, что так накричал на неё, но Якоб бы не был Якобом, если не скрыл бы это. Он может быть злым и плохим, но никогда - раскаивающимся и сожалеющим.        — Ничего толкового я сейчас от тебя всё равно не услышу, — презрительно бросил он, опять садясь на матрас рядом с ней. Его голова опустилась на её плечо, и Якоб тяжело вздохнул. — И снова у нас проблемы из-за Кевина Дэя, — услышала она его тихий, спокойный голос под правым ухом. — Даже свалив отсюда не оставляет в покое. Не человек, а монстр прямо-таки.        Ей показалось, что Якоб усмехнулся. Но веселья он отнюдь не испытывал, и она лишь судорожно вздохнула, запуская пальцы в волосы Якоба и слегка поглаживая его влажные волосы.        Действие, которое сейчас успокаивало её больше всего.        — «Это» произошло, когда он явился к тебе в раздевалку? — после минутного молчания спросил Якоб.        — Откуда ты знаешь?        — Пришлось потрясти тех девчонок. Имён не помню, к сожалению, но, — Якоб замолчал на секунду. — Тебя не было долгое время, и я… — он запнулся и резко исправился. — Жан начал переживать. Мы хотели подождать тебя, но Жан слишком устал и уснул, а после я вышел из комнаты, чтобы поискать тебя. В комнате отдыха наткнулся на двух новеньких, — Якоб пустил злой смешок. — Та, которая высокая и с лицом, будто дерьма объелась — стерва та ещё. Сначала не хотела отвечать и слала меня на хуй, и мне пришлось применить силу.        — Ты сделал что? — округлила глаза Лукреция.        Это было чем-то странным и недопустимым: Якоб применяющий насилие в сторону девушек.        — Да ладно, — тихо рассмеялся Якоб. — Никакого насилия не было. Просто немного слукавил и пригрозил Хозяином. Кажется, они очень боятся его, особенно вторая, которая вечно зажатая. Ну и выложили всё как есть. То, что к вам пришёл Рико и выгнал их, — на последних словах его голос слегка стих. — Я… испугался, — с трудом выдавил он, и Лукреция задержала дыхание. — Этот псих мог выкинуть всё что угодно. Не помню, как добрался до раздевалки, но помню то, как боялся что увижу тебя там… в крови. Как тогда, — тихо выдохнул он.        «Как тогда».        «Как тогда», несколько лет назад, после первого изнасилования Эдгара, которое спланировал Рико, из-за того, что она посмела сказать о том, как хочет уйти.        — Мне не нравится здесь, здесь слишком больно, — слова, после которых её заставили пройти через ту муку, которую предоставил ей Рико.        Ей было шестнадцать.        Она помнит тёмную комнату, холодную постель, фигуру возвышаюшию над ней, взгляд Эдгара полный отвращения; его холодные руки, кровь на губах, грубые касания, хриплый выдох вышедший из её уст и боль.        Нескончаемую боль, которую она чувствовала все последующие минуты этой мучительной пытки. Или… сколько это длились? Для неё казалось целую вечность.        Эдгар никогда не был добр к ней, но в тот момент он был груб, как никогда.        Ей было больно от всего. Она помнит это до сих пор.        А ещё она помнит холодные глаза Рико, следящие за каждым движением.        Как те скользили по её телу, как они встречались с её глазами, когда Эдгар вбивался в её тело, лишая каждого вдоха и выдоха. И помнит его слова, которые она услышала, на грани потери сознания, когда Эдгар наконец оставил её тело в покое, покидая комнату по приказу Рико.        — Ты даже не знаешь, что такое настоящая боль, Лу, но бросаешься такими громкими словами. Подумай в следующий раз, прежде чем говорить такое.        — Так это был ты, — безцветным голосом сказала она.        Лукреция помнит, как на следующий день оказалась в своей комнате, в своей постели, пока вокруг неё бегала Хлоя.        — Я, — так же тихо ответил он. — Поэтому, мой страх оправдан. Но тебя там не оказалось, что испугало меня ещё больше. А ещё я боялся реакции Жана. Он мог просто сойти с ума, если бы с тобой что-то случилось.        После ухода Рико, Лукреция долго не задерживалась там, но в истерике и в панике, почти не помнит то, как добралась сюда.        Это было ужасно.        Это было страшно.        Что-то невидимое душило её.        Лукреция думала, что не сможет добраться и до сюда, свалившись где-нибудь в коридоре.        — Завтра я еду с Рико в Рейли, — сказала она.        — Зачем?        — Шоу Кэти Фердинанд, о котором говорили нам ранее. Оказывается, там будет и Кевин, — когда Хозяин упоминал о шоу, на которое поедет Рико, он не говорил о том, что там будет Кевин. Теперь пазлы складываются. И ничто из этого не вызывает у Лукреции радости. — И… Рико сказал, что если я не верну Кевина, то он накажет меня.        Якоб замолчал. И молчал он долго, словно и не собираясь что-либо говорить.        В конце концов, Лукреция не выдержала.        — И что мне теперь делать? — тихо спросила она, уставившись в одну точку.        Пальцы медленно перебирали волосы Якоба. Он кажется ещё сильнее вжался щекой в её плечо.        Стало приятнее от свежего лесного запаха, исходящего от Якоба. Он всегда пах им.        — Делать то, что делала и всегда: выполнять приказ Рико, конечно, — как само по собой разумеющееся ответил он.        Она не сразу поняла. А потом до неё дошло.        Лукреция резко отшатнулась, убрав руки за спину. Якоб непонимающе посмотрел на неё.        — Ты сейчас серьёзно? — почти прошептала она, расширенными глазами глядя на Якоба.        — А у тебя есть другие варианты? — почти безэмоционально спросил Якоб. — Остаётся лишь делать то, что говорит этот псих, — он внимательно смотрел на неё, и покачал головой. — Лукреция, только не говори, что ты не собираешься этого делать. Серьёзно, блять.        — Но… Я не могу просить о таком Кевина! Я просто не могу.        — Можешь, — жёстко сказал Якоб, хватая её за руку и притягивая ещё ближе к себе. — Ты скажешь Дэю вернуться, иначе Рико не остановится на одних угрозах и… Блять, ты просто сделаешь так, как сказал тебе Рико, понятно? Не смей подвергать себя ещё большей опасности из-за чёртова Кевина! Хватит, Лукреция, просто хватит.        Лукреция отчаянно начала качать головой из стороны в сторону, глотая стекающие слёзы.        — Я не могу…        — Прошу тебя, — мягко сжал её руки Якоб, и в его глазах она увидела страх и надежду. Якоб Новак никогда ничего не боялся. Но сейчас, он боялся. За неё. — Успокойся, хорошо? — теплая рука легла на её влажные щёки, слегка поглаживая и стирая слёзы. — Я лишь ухудшаю ситуацию своими действиями и словами, чёрт, прости, — он вздохнул, прикрывая глаза, но снова открыв их, Якоб решительно придвинулся к ней. Выглядел он так, как выглядел всегда перед играми: победить любой ценой, даже если эта игра для тебя не важна. Просто победить. Якоб заговорил мягким, спокойным голосом. — Кевин не стоит твоих страданий, Лу, пойми меня. Ты уже достаточно настрадалась из-за него, теперь тебе стоит подумать о себе. Он… ты прекрасно знаешь моё отношение к нему, я никогда не поддержу его, и мне правда плевать, если он снова окажется здесь и на него обрушится гнев Рико и Хозяина, — хрипло выдохнул он. — Я лишь прошу тебя: сделай так, как говорит тебе Рико. Он, чёрт возьми, никогда не шутит в своих угрозах, этот псих на многое способен. Твоя одна незначительная ошибка в виде молчания о разговоре с Кевином будет стоить тебе жизни. Чёрт, если ты не хочешь думать о себе, то подумай о Жане. Подумай… обо мне.        Последние слова были такими тихими и неуверенными, что Лукреции показалось, будто ей послышалось. Но, он правда сказал это, Якоб правда просил подумать о нем и Жане, и он правда беспокоился о ней, ведь слова могли лгать, но глаза — нет. Эти карие глаза были слишком честными, что Лукреции стало невыносимо.        А разве она могла подвести его?        Якоба, который доверился ей и открывался ей с каждым днём всё сильнее и сильнее. Якоба, который даже когда они не были друзьями и плохо общались умудрялся о ней заботится и помогать. Якоба, который за все годы ни разу не причинил ей боли. Якоба, который защищал Жана, который давал защиту и ей, напрочь забывая о себе. Якоба, который стоял здесь и просил у неё одного: подумать о себе и не подставляться под удар, желая защитить Кевина.        Она не могла предать Кевина.        Но так же она не могла предать и Якоба, который сейчас казался ей важнее всего.        — Хорошо, — тихо отвечает она. — Я… я сделаю всё так, как скажет мне Рико. Я не буду подставлять себя под удар.        — Обещай, — требует Якоб.        — Обещаю, — мягко говорит Лукреция.        Якоб смотрит на неё несколько секунд, а после с облегчением выдыхает и отпустив её руки, ложится ей на колени.        Она неуверенно замирает.        — Я слишком устал, Боги, ты сведёшь меня в могилу, — шепчет он, закрывая глаза.        Лукреция медленно кладёт руки на его волосы, и не видя недовольства Якоба, начинает снова, медленно перебирать их. Они слишком мягкие, пушистые и приятные. Особенно после душа, ведь пахнут привычным лесным запахом, который окутывает всё пространство.        — Тебе нужно идти, — неохотно говорит она, после недолгого молчания в комнате. Якоб недовольно мычит. — Рано утром придёт кто-то из людей Рико. Они ещё не дали мне билет и даже время не сказали, так что, это может произойти в любое время. Тебе нужно уходить, иначе, если Рико узнает о том, что ты ночевал в моей комнате, то всё будет ещё хуже.        — Мелкий псих, — хрипит он. — Знаю его. Но, дай полежать ещё немного, а потом я уйду.        Лукреция лишь кивает, ощущая приятный жар тела Якоба и шелковистые волосы в своих пальцах.        Было ещё что-то, что не могло её успокоить.        Поцелуй Рико…        Нет. Про этот позор она не расскажет даже Якобу.

***

       Её разбудили рано утром, буквально вламываясь в комнату и заставляя встать с постели.        Лукреции трудно сказать, что она спала. Разве это сон, где ты просто лежишь с закрытыми глазами, прокручивая в мыслях всё? А мыслей было много, даже излишне. Она желала избавиться от них всех.        Дорога до аэропорта прошла тихо.        Рико даже не смотрел на неё. И, если бы это успокоило Лукрецию в обычные дни, то сейчас это никакого спокойствия не давало. Он был зол на неё, поэтому намеренно игнорировал, делая вид, будто её и вовсе не существует. Ситуация лишь ухудшалось. Лучше бы угрожал и кричал, а не вёл себя таким образом.        Словно уже выгонял её.        Во рту пересохло. Нет.        Чёрт, нет.        Ещё ничего не решено, Рико не может её бросить.        Они только садятся в самолёт в Рейли, и ничего пока не решено. Рико не отправляет её в бордель. Всё хорошо. Он такого не говорил вчера. Да, всё пока хорошо.        Ни черта.        Пытаясь успокоиться, она смогла скупо улыбнуться стюардессе, и сесть на место рядом с Рико, который без эмоций глядел в окно. Он до сих пор не смотрел на неё. А после, когда самолёт уже взлетел, Рико завёл разговор с одним из телохранителей, сидевшего неподалеку от них. Лукреция быстро взяла в руки пульт от телевизора, пытаясь что-то найти там и переключить мысли на другое.        Эта атмосфера была почти невыносимой.        Пока они шли по аэропорту люди узнавали их, и маленькая, на вид девятилетняя девочка с двумя блондинистыми хвостиками улыбнулась ей самой, ни на что есть, яркой улыбкой, дёргая свою мать за подол юбки и указывая на неё пальцем.        — Это же Лукреция Мартинез! — услышала она её детский вопль, когда проходили мимо них. — Седьмой номер Воронов, которую так обожает братик! Мама, это же она!        — Да-да, милая, это она, но не надо так кричать, — неловко одёрнула её женщина, посылая Лукреции извиняющуюся улыбку.        Лукреция заметила, как дёрнулись уголки губ Рико, но он ничего не сказал, промолчав. Она улыбнулась маленькой девочке и женщине, но радости никакой не испытывала. Не было причин.        Наконец, они добрались до студии, остановившись перед двухэтажным зданием, где Лукреция оказалась впервые.        На шоу Кэти Фердинанд ей ещё не доводилось бывать, но она знала, что это женщина та ещё хитрая лисица, всегда берущая самые лакомые кусочки себе. Некая Рита Скитер в реальной жизни.        — Рико! — когда они только зашли в здание, на встречу вышла ярко улыбающаяся женщина, так и светящаяся энергией. — Как я рада тебя видеть! Столько времени прошло, ты итак был великолепен, но теперь стал ещё великолепнее!        Она подошла к холодно улыбнувшимся ей Рико, и крепко обняла его, чересчур долго задерживая руки на его шее, и словно нехотя отцепляя их.        — Твоя игра вчера была как всегда восхитительна! Я удивляюсь, как можно выглядеть так потрясающе, после такой тяжелой игры!        — Думаю, я уже привык, — ухмыльнулся Рико, растягивая губы в фальшивой улыбке, которую кажется не замечала Кэти, или делала вид что не замечает.        Наконец, она кажется вспомнила о втором госте, и лицо Кэти засветилось ещё сильнее.        — О боже, Лукреция! — воскликнула она, с жадностью рассматривая её с ног до головы. — Глазам своим не верю, в жизни ты ещё красивее, — Кэти широко улыбнулась, быстро подходя к ней, и обнимая за плечи. — Я наконец-то увидела тебя в своей студии!        — Я тоже рада оказаться тут, — натянула улыбку Лукреция, поправляя волосы и оглядываясь вокруг. — Жду не дождусь когда наконец встречусь с Кевином. К слову, он уже приехал?        Она задала главный вопрос, заглядывая в лицо женщины, и боковым зрением замечая то, как внимательно наблюдает за ней Рико.        — Нет, ещё нет, но уже скоро приедет, — ответила Кэти, и снова обратила переключила внимание на Рико. — Это будет полным взрывом! Рейтинги взлетят до небес. Три наших главных нападающих в одном месте, боже! Это просто потрясающе!        Кажется, Кэти Фердинанд ещё справляется с осознанием того, что будет брать интервью у них.        Она выглядела настолько счастливой, воодушевленной и нетерпеливой, словно не могла дождаться начала интервью. И в одном Кэти была права на сто: это интервью будет реальным взрывом. Столько студий не могли собрать их вместе, что это случаи один на миллион, поэтому никто не упустит шанс посмотреть на это.        Лукреция бы пожелала бы стать просто декорацией там, но она знает: Кэти и её без внимания не оставит. Её популярность это очевидной факт, поэтому Кэти так рада её приходу.        — Итак, для Кевина ваш приезд будет сюрпризом, поэтому вам придётся несколько подождать, пока я не позову вас. А пока, пройдите за Мелиссой и Харви, чтобы они и остальные смогли вас подготовить.        Рико ушёл в другую сторону вслед за парнем, а невысокая девушка с каштановыми волосами, похоже Мелисса, повела её в одну из гримёрок, подготавливая к предстоящему шоу. Лукреции дали комплект одежды, состоящий из чёрного, короткого платья, с длинными рукавами и ремнём, и тяжёлых ботинок. Образ смотрелся вполне красиво, что полностью устраивало Лукрецию, поэтому она спокойно переоделась в него, после давая визажистам накрасить себя и сделать ей причёску.        Она уже давно привыкла к такому, поэтому попивая кофе и ведя лёгкий, навязанный одной из девушек разговор, Лукреция и не заметила, как в комнату вошёл Рико.        Выглядел он почти под стать её образу, и сейчас они больше напоминали тех парочек, одевающихся в парные одежды. Идеально уложенные волосы, с такой же идеально сидящей на нем одеждой.        Красив и безупречен. Как и всегда.        — Вы можете выйти на некоторое время? — с обаятельной улыбкой попросил он девушек, склоняя голову набок.        Одна из девушек, поправляющих ей причёску выглядела так, словно сейчас же растечется лужицей по полу.        Девушки смущённо кивнув, вышли из комнаты, тыкая друг друга и кидая взгляды на Рико.        Но вскоре дверь закрылась и они остались одни.        Рико смотрел на неё пустым взглядом, пока не заговорил холодным, бесцветным голосом, подходя к ближайшему дивану и опираясь на него бедром.        — Надеюсь, ты понимаешь, что во время сегодняшнего дня определится твоя судьба?        — Да, — тихо ответила она.        — Твой поступок был не самым лучшим, Лу, — ухмыльнулся Рико. — От тебя я не ожидал такого предательства.        — Я… — Лукреция запнулась. Она судорожно вздохнула, потирая вспотевшие ладони. — Прости меня Рико, я не…        — Нет, — резко оборвал её Рико, а холодный взгляд парня ожесточился. — Не стоит тратить время на пустые извинения. Лучше докажи мне это делом. Верни Кевина, раз он так слушается тебя, что берёт твои звонки, напрочь игнорируя меня, — каждое его слово было пропитано ядом и кислотой, он выплёвывал их как самое большое ругательство, мрачным взглядом глядя на неё. Она поежилась словно от холода. — Иначе, если не вернёшь его мне, то…        "Нет", — запульсировала в мыслях одна мысль.        "Прошу, не надо, не говори этого"       "Умоляю"        — …я верну тебя в бордель, потому что мне не нужна та, кто предаёт моё доверие. Я понятно выразился, Лу-Лу?        Всё. Теперь отступать некуда. Ей придётся это сделать, или в конечном итоге, Рико сделает то что сказал.        Паника медленно охватывает её, но она пытается быстрее прийти в себя. Сейчас не время, сейчас нужно обратить всё внимание на Кевина, чтобы вернуть его в Гнездо.        Она… чёрт, она так не хочет этого делать.        Почему она, а не кто-то другой? Почему?        Но сейчас не было время не эти вопросы.        — Кевин уже приехал, и скоро начнётся интервью. К слову, он оказывается привёл сюда всю убогую команду «Лисов», — издевательски хмыкнул Рико. — Интересно посмотреть на его нового, не менее жалкого нападающего, о котором он говорить с такой гордостью, — проговорил Рико, крутя в руках своё кольцо. — Кэти не обделит тебя вниманием, будь готова к её вопросам и правильно отвечай на них. Ничего лишнего и ненужного, но, тебе ведь необязательно это говорить, не так ли?        В комнату постучали, и открыв дверь, в неё заглянула Мелисса, робко глядя на двух Воронов.        — Мистер Морияма, Мисс Мартинез. Пройдёмте со мной в комнату отдыха, где вы сможете наблюдать за эфиром и ждать своего выхода.        Рико кинул на неё взгляд и кивком головы приказал следовать за девушкой. Они оказались в маленькой комнате с большим, белым диваном и широкоэкранным телевизором на всю стену, где транслировалось изображение студии, где сидела Кэти Фердинанд, очевидно готовящаяся к началу эфира.        Рико сел на диван и похлопал по месту рядом с ним, давая Лукреции молчаливый приказ сесть рядом с ним.        Он взял со стола листок и дал ей в руки.        — Вот, это список вопросов, прочитай и подготовься к ним, — сказал он ей.        Рико откинул голову на спинку мягкого дивана, глядя на белый потолок, пока Лукреция читала листок.        Вопросы были простыми и ничего необычного не было. И готовиться к ним смысла не было: это не первое интервью Лукреций и на такие вопросы она уже отвечала, поэтому нет причин ждать чего-то грандиозного.        Они молчаливо сидели несколько минут, пока часы не остановились на семи, и не начался сам эфир.        Рико приподнялся с места, с интересом смотря на экран, где Кэти приветствовала всех и говорила свою речь, улыбаясь так же ярко и энергично, как и ранее. Лукреций даже думалось, не заболели ли щёки у этой женщины, ведь её улыбка была уж слишком широкой.        Начальная речь была слишком скучной. Пока, не дошло до части, где сердце Лукреции замерло, отказываясь каким-либо образом стучать.        — …и, давайте поприветствуем в нашей студий известного сына-экси — Кевина Дэя!        Зал залился дикими аплодисментами, но она не слышала абсолютно ничего, смотря на то, как в зал с ослепительной улыбкой зашёл Кевин, сверкая своими зелеными глазами и махая публике.       Безупречный.        Он… Лукреция даже не знала что и говорить, во все глаза глядя на Кевина, с улыбкой отвечающего на бесконечные вопросы Кэти и успевающего ловко отшучиваться на моментах с неловкими вопросами.        Он всегда был таким. Когда не хотел отвечать на вопрос, то говорил какую-то шутку, лишь бы от него отстали. Но Кэти даже не смела такого делать. Она всё продолжала задавать вопросы, с жадностью в глазах смотря на него.        Кевин… он кажется слегка изменился с последней их встречи. Он… похорошел? Он улыбался, и даже, кажется, вполне искренне, и не выглядел совсем несчастным.        Что-то больно кольнуло в сердце.        Кажется, у «Лисов» ему правда было лучше.        Чёрт.        — В стартовом матче «Лисам» пришлось играть с Брекенриджацами. Как-то неудачно получилось. Но, вы всё же смогли показать хорошую игру. Ты принёс команде три очка, пятикурсник Сет Гордон — два, и ещё два забил ваш новенький Нил Джостен, — сказала Кэти. — Давай поговорим немного о нём, если ты не против.        — Нил — это именно то, что сейчас нужно «Лисам», — с уверенностью ответил Кевин, отчего Лукреция слегка опешила. Какой ещё Нил? — Не важно, неопытный ли он. После Джейни лучшего инсайда чем он, мы найти не смогли. С первого взгляда понятно, что Нил — это «Лис». Один из нас, — она сглотнула, и выпила воду, ощущая как во рту пересыхает после каждой фразы Кевина. Рико рядом с ней кинул на неё внимательный взгляд, но снова переключил своё внимание на экран. Он тоже не мог оторваться от Кевина. — Нам очень повезло, что его не перехватила другая команда.        Посыпались и другие вопросы, но Лукреция больше не прислушивалась, гипнотизируя взглядом Кевина, сидящего слишком свободно и спокойно. После речи о Ниле он стал ещё более… спокойным. Словно ему нравилось говорить об этом новом игроке. Лукреция даже не смела задерживать на нём внимание, но сейчас…        Ей хотелось взглянуть на этого Нила Джостена и понять, почему Кевин так цепляется за него.        — Почему бы нам не познакомится с Нилом Джостеном поближе? — воскликнула Кэти. — Давайте взглянем на того, кто занял место рядом с Кевином Дэем вместо Рико Морияма, — руки Рико сжались, а взгляд помрачнел. — Нил Джостен, инсайнд команды «Лисов» из университета Пальметто!        На сцену вышел низкорослый парень, который был… Он был достаточно милым. Лукреция могла назвать его даже красивым, но каким-то зажатым и выглядел так, словно с усилием воли вышел на эту сцену.        Так это он — Нил Джостен?        — Нил, твоё имя у всех на устах. Это словно сказка. Ты — обычный парень из маленького городка привлёк внимание самого профессионала, Кевина Дэя. Каковы твои ощущения?        — Я думаю, что не заслуживаю всего этого, — признался Нил, легко улыбаясь Кэти. — Самым шокирующим событием в моей жизни было увидеть Кевина в Аризоне.        — Что ж, ты прирождённый талант, Нил, — сказала Кэти. — К нашему счастью, он нашёл тебя и теперь обещает сделать из тебя чемпиона. Интересно, почему ты так долго ждал? Если бы начал тренироваться ещё раньше, то сейчас наверное играл бы за «Воронов» или на таком же профессиональном уровне, как и Кевин.        Вопросы сыпались одним за другим, и Лукреция наблюдала за этим с пристальным вниманием, подмечая каждое движение паренька.        Он ей не нравился.        Он просто ей не нравился, и причину своей неприязни к нему она не могла определить, или, скорей, не была готова признать.        — То есть, ты и дальше намерен оставаться за «Лисов», Кевин? Неужели, ты покинул «Воронов» окончательно? И будешь теперь играть за «Лисов» до самого выпуска из университета?        Её дыхание замерло, как и всё тело, а глаза вцепились в слишком серьёзное лицо Кевина. Рико кажется, тоже был словно натянутая струна, с хмуростью в лице наблюдая за экраном. Затянувшаяся тишина слишком давали на неё.        Кевин должен ответить: нет.        Он должен сказать, что вернётся к ним в скором времени.        Он должен сказать это, если понимает, что за каждое его слово будут в ответе не он, а другие.        Она и Жан.        Он долже…        — Я собираюсь играть за «Лисов» столько, сколько сочтёт нужным тренер Ваймак.        Ответ ещё не был чётким для остальных, но определённо был чётким для неё.        То есть никогда. Он никогда не вернётся к Воронам, потому что Ваймак не отпустит Кевина. Нормальный отец ни за что не отпустит своего сына в место, откуда он вернулся со сломанной рукой.        Как только была поднята тема смены округа «Воронов», к ним в комнату зашёл ассистент. Он повёл их за кулисы, осматривая их образ и давая знак Кэти, что они полностью готовы.        — Мы все заняты, поэтому у меня не выходит поддерживать связь с Воронами, — сказал Кевин, и как по щелчку пальцев лицо Кэти просияло жадной улыбкой.        — Что ж, тогда для тебя это будет сюрпризом!        Заиграл гимн «Воронов» с тяжёлыми басами. Зрители вскочили из своих мест, дико хлопая и скадинируя: «Король! Король! Король!». А как только они увидели вышедшую за Рико Лукрецию, то к «Королю» подключилась и её имя. «Лу». Люди выкрикивали их имена, хлопали в ладоши, смотрели на них обожаемыми взглядами, и пытаясь улыбнуться всем им, Лукреция встретилась взглядом с ним.        Кевин смотрел на Рико с расширенными глазами полными паники и страха. Он выглядел так, словно из него вышибли весь воздух, словно его заставили увидеть труп. А после он перевёл взгляд на неё, и его бедное лицо побледнело ещё сильнее.        И лишь невиданной силой, Лукреция заставила себя сдержаться на ногах, потому что увидеть Кевина была равносильна и его реакций. Она тоже сдерживала себя от паники, понимая, что это никчему хорошему не приведёт.        Сейчас ей лишь стоит хорошо отыграть свою роль и поговорить с Кевином.        Всё в порядке.        Чёрт, нет.        Рико с улыбкой поцеловал Кэти в щёку, и следом за ней Лукреция так же обняла её, желая спрятать свои подрагивающий руки. Это было слишком, всё было слишком.        Рико отошёл и навис над диваном, где сидели Кевин и Нил. Ей стало тревожно. Рико улыбался, но за этой мягкой улыбкой не было ничего хорошего, ведь Рико — это антоним всех хороших слов на свете.        — Кевин. Давно не виделись.        Она еле сдержала себя от вздрога, оттого, как звучал голос Рико. Где-то со стороны послышалась возня, но она не обратила на неё ни малейшего внимания, взглядом прикованная к двум парням.        Рико и Кевин.        Они снова вместе.        Рико протянул Кевину руку, и Лукреция внутренний взмолилась, чтобы Кевин просто взял её. Дэй смотрел несколько секунд, пока медленно не пожал ему руку. Рико резко потянул Кевина к себе, поднимая с дивана и заключая в крепкие объятия, которые Кевин принял с явной неохотой.        Рико разжал объятия и отступил в сторону, и тогда Лукреция поняла, что сейчас её выход:        — Кевин, — улыбнулась она, подходя к нему и раскрывая руки для объятий. Ей показалось, напряжение слегка спало с его плеч, когда он взглянул на неё. — Я так счастлива тебя видеть! Прошло столько времени, ты что, вырос на несколько сантиметров? И так был гигантом, а сейчас ещё выше? — ухмыльнулась она, игриво приподнимая левую бровь.        Кевин улыбнулся, хотя Лукреция видела, какой эта улыбка была натянутой. — Для тебя все должно быть гиганты, — отшутился он, тоже раскрывая руки для объятий.        — Не указывай на мой низкий рост, — хмыкнула она, быстро обняв его и…        Это было пожалуй самым прекрасным чувством, которое она испытывала когда-либо, ведь в объятиях Кевина было так приятно и комфортно, что ей захотелось остаться там навсегда.        Она не часто обнимала его. По пальцам можно посчитать эти моменты. Но, каждый из этих моментов был прекрасен по-особенному и запечатлевался в её памяти на всю жизнь.        Ей было так тепло. Приятный запах одеколона Кевина окутал её с ног до головы, но, потом она ощутила то, как тело Кевин слегка дрожит.        Он боялся.        Объятия пришлось разжать, и мельком Лукреция заметила недовольство на лице Рико, которое быстро сменилось радостью.        Чёрт.        — Приятно познакомиться, — обратилась она к сидящему на диване Нилу, смотрящему на них слишком пусто. — Лукреция Мартинез.        — Нил, — улыбнулся он фальшивой улыбкой. Протягивая ей руку, которую она тут же пожала и сразу же разжала, не желая больше прикасаться к странному парню.        — Это так чудесно! — восхищенно воскликнула Кэти. — Кевин и Рико! Наш золотой дуэт снова вместе! Но, впервые в историй, они выступают как соперники, — Кэти посмотрела на неё. — И конечно, всеми любимая, особенно парнями, — её брови игрово заиграли, — Лукреция Мартинез, седьмой номер Воронов, или как её называют сейчас — «Неуловимая тень». Твоя игра правда восхитительная, Лу!        Лукреция улыбнулась, благодарно кивнув ей. Кэти жестом пригласила их с Рико занять места у дивана. Они опустились на него, и Кэти быстро переключилась на Рико.        — Так значит, вы долгое время не поддерживали связь?        — Так и есть. Кажется, ты удивлена.        — Просто не ожидала, что вы настолько сильно отдалились друг от друга, — сказала Кэти.        — Год назад так не было, — кивнул Рико. — Но, думаю все понимают, каким эмоционально сложным выдался для нас декабрь, — как и для неё, учитывая все пытки, которые предоставлял ей Рико. — Травму получил Кевин, но больно было всем. Многие, в том числе и я, не могли смирится с тем, как эта травма повлияла на будущее «Воронов». Мы с Кевином вместе выросли в «Эверморе». Вся наша жизнь крутилась вокруг команды и работы в паре. Я не мог поверить в то, что все наши мечты просто рухнули в одно мгновение и, думаю, Кевин тоже. Поэтому мы отдалились.        — На целых два месяца? — тихо спросила Кэти, глядя на Кевина.        Он ответил с хриплым выдохом, слишком слабо и тихо:        — Это неизбежно. Экси было нашей жизнью, всё вертелось вокруг него. Это изматывало, ведь в первую очередь — мы такие же люди как и все. Мы старались, показывали всё на что способны, но скрывали то, чего нам это стоило. Нашим силам, как оказалось, есть предел.        Кэти кивнула.        — Даже представить сложно. Это всё должно быть сильно давило на вас?        — Как и сказал Кевин, мы — живые люди, — сказал Рико. — И вполне естественно, что между нами тоже могут быть разногласия… не так ли, Кевин?        Разногласия в виде сломанной руки? Лукреция не знала, ей истерически смеяться, или же плакать.        Всё, что сейчас говорил Рико, это обычная ложь, которую он плёл на камеру всегда. Ей отвратно от этого. Так противно, что она еле сидит здесь, устремив взгляд куда-то в сторону, не желая смотреть ни на одного из них. Но, это могло вызвать подозрения, поэтому она просто наблюдала на Нилом.        Новичок выглядел просто никаким.        — Идеальных семей не бывает, — произнес Кевин.        Кэти сочувственно закивала, и внезапно обратила своё внимания на Лукрецию.        — А что можешь сказать на это ты, Лу? — спросила она. — Вы с Кевином тоже, достаточно времени провели вместе, если верить слухам о том, что ты в Эверморе с двенадцати лет.        — Для всех Воронов это было огромной потерей, поверь, Кэти, — сказала Лукреция, подцепляя маску грусти и напрочь игнорируя последнюю реплику Кэти. — «Вороны» были потеряны. Нам было сложно долгое время, особенно Рико, ведь Кевин был не только его товарищем и другом, но и братом. Его боль никто не сможет понять.        — А ты? Как чувствовала себя ты?        — Я, — Лукреция заморгала. Ей было просто больно. И морально, и физически. — Кевин и мой брат тоже. Мы провели слишком долгое время вместе, чтобы я просто так смогла отпустить близкого для меня человека.        Рико словно понимающий закивал ей, слегка трогая за плечи.        Лукреция отказывалась смотреть на Кевина, но чувствовала его взгляд на себе.        Но нет.        Она просто не могла.        Кэти подняла тему инцидента с лыжами, ложью, которую выдали Морияма, лишь бы скрыть настоящую причину травмы Кевина. И тогда Кэти мягко намекнула на то, как он далеко зашёл в прошлом году.        Это не понравилось Рико. Никто этого не заметил, но заметила она, и скорей всего Кевин.        Рико слегка поджал губы, а взгляд его похолодел.        — Не уверен, — сказал он. — То есть, Кэти, ты же видела его вчера на поле. Я говорю это как его лучший друг и брат. Его самообман и одержимость игрой приведут к новой травме. А сможет ли он восстановиться во второй раз?        На лице Рико была фальшивая обеспокоенность, но его слова звучали как острый нож, и Лукреция почти слышала, как те врезались в сердце Кевина, медленно поворачиваясь, причиняя ещё большую боль. Она кинула тревожный взгляд в его сторону. Кевин выглядел словно потерянный щенок, и Лукреция уже хотела открыть рот, чтобы хоть что-то сказать и отвлечь внимание на себя, как новичок Джостен заговорил первым:        — Мне казалось, друзья должны быть опорой друг для друга, — сказал Нил, откидывая Рико холодным взглядом. — Ты мог бы и поддержать Кевина. Сейчас, это меньшее что ты можешь сделать, после того как отвернулся от него прошлой зимой.        Она приоткрыла рот. И закрыла.        Что он только что сказал? Лукреция ведь не расслышала?        — Ах, прошу прощения, — равнодушно обратилась к нему Кэти. — Я о тебе не забыла, просто слегка отвлеклась. Позвольте мне представить вас друг другу, хотя, думаю вы оба прекрасно знаете кто есть кто. Рико, это Нил. Нил, это Рико. Прошлое и настоящее Кевина Дэя. Или, лучше сказать — прошлое и будущее?        Рико, который за это время ни разу не отводил взгляд от Кевина, впервые удостоил его Нила.        — Твои обвинения необоснованны. Наша связь с Кевином уникальна, и тебе этого просто не понять.        — Ну да. Ваша связь была уникальна. Была — здесь ключевое слово, — подчеркнул Нил. — Сейчас-то её нет, ведь она оборвалась, как только Кевин выпал из строя.        — Кевин добровольно покинул «Воронов», — холодно ответил Рико. — Мы все тяжело переживали его уход, но были искренне рады, когда узнали, что он устроился как тренер.        — Только вот совсем не рады тому, что он снова держит клюшку в руке, — покачал головой Нил. — Не поэтому ли вы перевелись в наш округ? Посчитали, Кевину больше нет смысла играть, и решили убрать его по ходу игры? Вы пытаетесь не допустить его возвращения, хотите, чтобы он стоял и смотрел, как ваша команда поднимается на пьедестал. Ты просто тычешь его носом во все, что он потерял, и, насколько я могу судить, получаешь от этого нехилое удовольствие.        Да что творит этот новичок?! Он совсем с ума сошёл что ли?!        Лукреция не представляет, в каком сейчас гневе Рико.        — Почему ты такого плохого мнения о нас? — вниклась она в разговор, поддавшись слегка вперёд.        Нил медленно перевёл взгляд на неё. От холодных, карих глаз, ей стало не по себе.        — Что же послужило причиной твоему такому жестокому мнению о нас, «Воронах»? — продолжила она. — Кевин — наш старый товарищ и друг. Он важен для каждого из нас, и мы не смогли бы с ним так плохо поступить.        — Это не моё мнение, — ответил Нил. — Это просто факты. Любой из нас это понимает. И тем более ты.        Она нахмурилась.        — Что, я?        — Разве это не ты, заняла его место в стартовом составе? — резко задал вопрос Нил. — Думаю, его уход здорово сыграл тебе на руку, не так ли?        Лукреция задохнулась воздухом, во все глаза глядя на Джостена, но тут же вернув себе прежнее обладание.        Этот мальчишка сошёл с ума или у него не было мозгов, потому что кидаться такими обвинениями мог только полный идиот.        Чёрт.        Она резко посмотрела на Кевина, в надеждах, что тот будет отрицать слова Джостена, что он одернет его, скажет заткнуться, но Кевин даже не наблюдал за ними, нервным, отчаянным взглядом смотря куда-то в сторону зрителей. Он смотрел в сторону Лисов. Он туда, где сидел еле сдерживающий себя Эндрю Миньярд, похожего сейчас на дикого, озверевшего зверя.        Он будет настоящей проблемой.        — Прошу первый и последний раз: сбавь обороты, — сквозь зубы процедил Рико.        — Не могу, — огрызнулся Нил. — У меня с этим небольшие проблемы, знаешь ли.        — Небольшие? — холодно усмехнулся Рико.        Лукреция живо ощутила желание придушить этого мальчишку. Он просто идиот, даже не знающий что говорит.        Каждое его слово могло стать наказанием для остальных Воронов, ведь гнев свой Рико выпускал только на них. Чёртов Нил Джостен. Почему Кевин не научил его держать язык за зубами?        Кэти, скорей пытаясь унять спор между ними, снова затронула тему смены округа «Воронов». А после ребёнок снова начал своё дерьмо, и с каждым его произнёсенным словом, глаза Лукреций расширялись, как и глаза скорей всех людей в зале.        С каждым своим словом, Нил зарывал верный гроб для каждого Ворона, и огромных усилий стоило Лукреции просто взять и не вмешаться. Она понимала: это не понравится Рико, поэтому тихо слушала, все время кидая предупреждающие взгляды на Кевина. Но тот слова намеренно игнорировал её, и Лукреция испытывала раздражение от всего.        Кажется, проблема с Кевином отодвинулась назад, потому что этот Нил Джостен был куда проблематичнее сейчас.        — А не стоит ли прекратить этот цирк? — не выдержала она в итоге, грубо обращаясь к ребёнку. — «Вороны» — самая сильнейшая команда всего дивизиона, которая не просто так получила это уважение и репутацию. Смешно сравнивать «Лисов» с нами, так что собери всё свое дерьмо назад, и больше не открывай рот, ведь ничего разумного оттуда всё равно не выходит.        — А я все-таки выскажусь, — холодно улыбнулся ей Нил. — Я убежден, что Рико задвигает Кевина вовсе не по состоянию здоровья. Просто он знает, что этот сезон станет для него катастрофой. Они с Кевином всегда играли в тени друг друга, всегда выступали в тандеме, а теперь им впервые придется сойтись на поле в качестве противников, и всем наконец станет ясно, кто из них сильнее. Люди поймут, что вот это, — Нил показал на свою скулу, имея в виду татуировки Кевина и Рико, — совсем не имеет значение, как и твоя семёрка, — Лукреция поджала губы. Нил посмотрел на Рико. — Думаю, ты боишься.        — Чушь собачья. Я не боюсь Кевина. Я его хорошо знаю.        — Очень скоро, тебе придётся взять свои слова обратно, — почти что скучающе сказал Нил. — Ты ими подавишься.        — Похоже, это вызов? — вмешалась Кэти, обращая всё внимание на себя. — До матча между вашими командами, сколько там? Семь недель? Уж не знаю как вы, но я уже веду обратный отсчёт. Этот сезон обещает быть невероятно увлекательным, но все же ответ на один вопрос мы должны получить прямо сейчас. Кевин, что ты выбираешь, оранжевый или черный? Какого цвета твое будущее?        Она замерла.        Её зелёные глаза смотрели в такую же зелёную глубину, и они встретились.        — Я уже отвечал, — сказал Кевин, смотря прямо в её глаза. — Я бы хотел остаться с «Лисами» до тех пор, пока это возможно.        Всё разрушилось в одно мгновение, вместе в бурными криками и аплодисментами «Лисов», которое подхватили и зрители. Она продолжала глядеть на Кевина, который стремительно отвёл от неё взгляд, больше не пытаясь взглянуть.        А в голове крутилось лишь одно.        «Предатель».        В скором времени наступил окончание прямого эфира.        — Ребята, вы сделали мой день, — сказала им Кэти, обмениваясь с ними рукопожатиями. — Одежду можете оставить себе. За кулисами есть буфет, и для вас зарезервированы места в первом ряду. Если хотите, досмотрите прямой эфир из зала.        — Спасибо, — поблагодарила Лукреция, и быстро покинула подиум, шагая к высокому телохранителю, стоящему за кулисами.        Остановившись рядом с ним, она начала быстро говорить на японском:        — Блондин, выглядит как маленький, злой чихуахуа, абсолютно психованный с повязками на руках, и явно будет размахивать ножами, — перечислила она мужчине, который внимательно слушал её. — Задержи его как можно дольше, Юто. Как можно дольше, понятно? Потом можешь отпускать, чтобы не было лишних проблем. Но дай мне максимальное время.        Японец кивнул, и тут же пропал с поля зрения. Лукреция знала: Юто, если нужно, задержит собачку Эндрю и на дольше, но после это означало иметь проблемы с его тренером, а в этом Лукреция смысла не видела. Главное, чтобы она смогла поговорить с Кевином.        В коридоре, Рико уже вовсю прижимал глупого ребёнка, гневно разговаривая с Кевином на японском. Утихомирь этого парня, — услышала она. Мальчишка пытался отпихнуть Рико, но очевидно, сил у него было куда меньше чем у Мориямы. Лукреция посчитала, что лучшего момента увести Кевина уже не будет.        — Кевин, — спокойно сказала она, подойдя к парням со спины.        — О, вот и семёрка подошла, — зло усмехнулся Нил, снова принимая попытку оттолкнуть Рико от себя, но тот резко ударил его головой об стену, что он застонал от боли.        Кевин смотрел на неё во все глаза, дрожа словно осиновый лист и глядя как брошенный на произвол судьбы щенок. Сейчас манипулировать им легче всего.        — Кевин, мы можем поговорить? — спокойно спросила она, пытаясь поймать мечущийся туда-сюда взгляд Кевина. — Кевин, — настойчиво сказала она, подходя к нему ещё ближе и кладя руки ему на щёки. — Посмотри на меня, Кевин, — зелёные глаза удивлённо взглянули на неё, и сердце Лукреций дрогнуло.        Кевин здесь, и он глядел на неё.        Он чёрт возьми здесь. Рядом с ней. Она держит его лицо в своих руках, и он смотрит на неё.        Она сглотнула вязкую слюну, пытаясь справиться с нахлынувшими на неё эмоциями.        — Давай отойдем в сторону, Кевин, — попросила она, и Дэй, глядя на неё несколько долгих секунд, всё же сумел кивнуть, на что мальчишка Джостен возмущенно что-то проговорил.        Лукреция кинула взгляд на Рико, встречаясь с тёмной мглой и его молчаливыми словами: «Сделай это».        Да, она должна сделать. Сейчас решающий момент, разговор с Кевином, которого она боялась с самого начала. Огромных усилий ей стоило сидеть там и не дрожать под взглядом Кевина, ведь… она видела его. Живого, здорового, улыбающегося, но потерявшего всякий пыл, после их прихода. После слов и тонких намёков Рико.        Она боится представить, что случится с Кевином, если Лукреция скажет ему то, чего он будет ждать от неё меньше всего. Она — та, кому Кевин верит. Он верит и думает, что Лукреция не посмеет такого сделать.        Какого же будет его разочарование, ведь сейчас, Лукреция испытывала самое что ни на есть эгоистичное желание сохранить себя и свою жизнь. Откажется ли Кевин вернуться после её слов? Он открыт к манипуляциям, сейчас им легче всего крутить, но… Лукреция не хочет так жестоко поступать с ним.        Кевин не заслуживает такого, но и она тоже. Но… Лукреция понимает и знает: за свою ошибку нужно расплачиваться самой. Это она предала доверие Рико, умолчав о такой важной вещи и вины Кевина в этом нет. Она сделает всё что может, но не станет манипулировать им и давить на болевые точки.        Если Кевин узнает про угрозу Рико, то вернётся. Почему-то в этом она уверена. Кевин возможно и эгоистичен и труслив, но её страхи знает досконально, ведь годами слышал и помогал во время кошмаров. Он знает, какого это — лишиться смысла жизни. Лишиться игры. И Кевин не позволит, чтобы такое случилось с Лукрецией.        Они оказались в пустующей гримёрке. Как только Кевин вошёл сюда, он облегчённо вздохнул и рухнул на бежевый диван, закрывая лицо рукой и что-то мыча. Весь его вид — уставший и поникший. И всё это сделал с ним Рико.        — Чёрт, — тихо прошептал он, опуская голову вниз и начиная сжимать волосы. — Дерьмо. Дерьмо, дерьмо.        Кевин начал лихорадочно дёргать себя за волосы, с какой-то особой ненавистью и рвением.        — Что ты делаешь? — нахмурилась Лукреция. Кевин снова дёрнул себя за волосы, и прошипел от боли, но не прекратил своё дело. — Прекати, идиот, — подойдя к нему, Лукреция схватила его за руки, пытаясь отцепить от волос. — Ты делаешь себе только больно, прекрати, говорю же!        — Почему ты не рассказала об этом, Лукреция?! — резко восликнул Кевин, оттолкнув её руки. Лукреция ошарашенно смотрела на него. Зелёные глаза казалось прожигали в ней дыру. — Почему ты не предупредила о том… что придёт Рико? Почему? Ты же могла!        Она даже не знала что и сказать.        — Что…? — прошептала она. — Ты сейчас винишь меня в этой ситуации?        — Да нет же, — покачал головой Кевин, снова закрывая лицо рукой и громко дыша. — Просто… ты же могла. Лукреция. Ты же могла просто предупредить меня.        — Не могла, — резко и жёстко ответила Лукреция. — Извини меня Кевин, но это было не в моих силах. Включи мозги и подумай сам.        Кевин замолчал, больше не гладя на неё.        Наступила тишина.        Наверное, это был тот самый момент. Время уже поджимало, она ясно дала Юто приказ держать Эндрю как можно дольше, но и дала распоряжение отпустить его. А время уже проходило. В любую секунду сюда мог войти Миньярд.        А она не могла допустить его вмешательство в их разговоре. Более того, её ждёт и Рико.        — Кевин, — тихо начала она, подходя к нему. — Кевин. Посмотри на меня, — он с неохотой отцепил руку от лица, и уставшим, мрачным взглядом уставился на неё. Яркие, зелёные глаза, так непохожие на её тёмные с болотные цветом, словно были мёртвыми. Она сглотнула комок в горле. — Кевин… Вернись обратно в Эвермор.        Он замер. Вместе с ним, и её сердце. Температура в комнате то снизилась, то снова поднялась, и всё казалось чёртовым сном.        Кевин просто смотрел. Его глаза были потухшими и пустыми. Он молчал, молчал и молчал, пока его холодный голос, такой чужой голос, который она не слышала все эти месяцы, не заставил её вздрогнуть.        — И ты привела меня сюда, чтобы попросить об этом?        Холодный. Слишком холодный.        Она словно оказалось зимой, на улице, в морозе. Или в подвале, куда Рико запер её за очередную плохую игру. Или в постели у Эдгара. А может и у какого-то другого Ворона, Лукреция даже не помнит его лица.        Она… её словно холодной водой облили.        — Кевин…        — Не надо, — спокойно покачал головой Кевин. — Я всё равно не вернусь.        — Кевин, я прошу тебя, — тихо взмолилась она. От вида такого холодного Кевина Лукреция словно потерялась. Все мысли в голове за разом исчезли. Она лишь смотрела на его лицо, и… и ей казалось, что сейчас она заплачет. Правда, расплачется. — Кевин, вернись домой, Рико примёт тебя обратно, а Хозяин, он…        — Домой? — спросил Кевин, прищуривая глаза и теперь, кроме холода там появилась ещё и злость. — Ты говоришь мне вернуться домой? — он нервно засмеялся, и его тихий смех заставил покрыться табуном мурашек. — Ты называешь домом Гнездо? Место, откуда я вышел со сломанной рукой? Место, где тебя насилуют каждый божий день? Лукреция, да у тебя явные проблемы, если ты называешь Эвермор домом!        — Другого дома у меня всё равно нет, в отличие от тебя, — резко огрызнулась она, ведь гнев, словно спичка вспыхнул в ней. Все остальные чувства претупились. — Прекрати вести себя так, словно мы чужие люди. Подумай о своём будущем, Кевин, — проговорила она. — Думаешь, с этими лузерами «Лисами», ты сможешь добиться каких-то успехов? Они держаться только из-за авторитета своего тренера, без него, «Лисов» бы давно выкинули. С ними ты ничего не добьёшься, Кевин!        — А с Рико я добьюсь? Ты серьёзно говоришь мне это сейчас? — вскочил со своего места Кевин, медленно подходя к ней. Лукреция попятилась назад. — Нил прав: с вами, «Воронами», я так и останусь обычной тенью. Рико не позволит мне играть, он просто не даст мне выйти на поле и я так и останусь обычным игроком, у которого лишь будет громкое имя «Кевин Дэй, сын-экси». Больше ничего!        Он возвышался над ней словно огромная скала, но не единой капли страха Лукреция не испытывала, встречаясь взглядом с Кевином.        — «С вами», — хмыкнула Лукреция, горько ухмыляясь. — «Вороны» уже стали для тебя никем? Я, стала для тебя никем, Кевин?        — Что? — нахмурился Кевин. — Господи, нет же, Лукреция. Почему ты переводишь тему в свою сторону? — он тяжело вздохнул, отводя взгляд в сторону. А после снова посмотрел на неё, и зелёные глаза Кевина, снова — чёрт возьми снова — стали чертовски холодными. — Я не вернусь туда, Лукреция. Никогда и ни за что. Я останусь с Лисами. Они — теперь моя новая команда, какой бы дерьмовой не были. Я понимаю тебя, ты просишь меня вернуться, потому что… — его взгляд задержался на её лице. — Потому что у тебя есть чувства ко мне. Но, не будь такой жестокой. Не проси меня вернуться в место, откуда я вышел весь в крови.        Тишина. Гнетущая тишина, и злость бурлящая внутри неё.        — Предатель, — тихо прошептала она, чувствуя выступающие на глазах слёзы. — Чёртов… предатель. Ты…        Она всхлипнула. Эмоции, которые Лукреция никогда не умела сдерживать рядом с Кевином. Эмоции, которые душили её с самого прихода Кевина.        Все вышло разом.        Это ведь сон? Хотелось бы что бы это всё было чёртовым сном, потому что сейчас ей хочется проснуться.        Кевин не шутит. Мудак никогда не умел шутит, как бы не строил из себя клоуна в различных шоу. А если шутит — у него дерьмовое чувство юмора, потому что Лукреция сейчас не выдержит.        Отказался. Жестоко отказал. Даже не стал думать. Даже не стал слушать.        А самое отвратительное, Лукреция, блять, была рада это услышать. Она рада тому, что Кевин так решительно отказывается возвращаться в Гнездо. Она, чёрт возьми, должна думать о себе, о Жане, о Якобе. Но она думает о Кевине. О том, что он чертовски прав в своих словах, что ему нельзя возвращаться в Гнездо, что там — он ничего не добьётся.        Предательница здесь одна, и это — она. Предала Рико, предала Кевина, предала Якоба, Жана.        Она предала себя.        Холодная маска треснула на лице Кевина, и теперь его лицо выглядело обеспокоенным.        — Лукреция, я…        — Дзинь-дзинь, время вышло, ребятишки! — дверь с громким грохотом открывается, и в комнату входит Эндрю Миньярд, с маниакальной улыбкой на лице крутя в руках нож. Насвистывая, он начинает медленно подходить к ним. — Не зря же я сомневалься в тебе, воронёнок. Ловко же ты придумала с тем япошкой. Мужик то огромный и мне пришлось… Ой-ей-ой, — резко остановившись, протянул он, с интересом осматривая её заплаканное лицо. Он с улыбкой посмотрел на хмурого Кевина, пытающегося обратить её внимание к себе, но Лукреция словно ничего не видела вокруг. «Предательница», — крутилось в ее мыслях. — Кеви-и-н. Какой ты жестокий мальчик. Довел нашу птичку до слёз, ох, какое горе, ай-ай-ай!        — Эндрю хватит, — процедил сквозь зубы Кевин, снова пытаясь достучаться до Лукреций. — Хэй, Лукреция, очнись. Лукреция, посмотри на меня.        — А нет, — покачал головой Эндрю, убирая улыбку с лица. — Эта птичка слишком опасная, нужно довести дело до конца, — и резко оттолкнув Кевина, он схватил её за плечи, сильно припечатывая к стене. Лукреция даже не успела моргнуть, как Эндрю угрожающе держал острый конец ножа у её шеи.        — Отпусти меня, псих, — тихо прошептала она, но не пытаясь двинуться.        Слишком опасно.        — Эндрю! — прорычал Кевин. — Отпусти её!        — Отвянь, Кевин, — отмахнулся от него Эндрю, но и Дэй не пытался подойти, с тревогой переводя взгляд то на него, то на Лукрецию. — Та-а-к, — растянул губы в широкой улыбке Эндрю, сильнее давя ножом на её шею, и Лукреция почувствовала лёгкий укол боли. — Малышка Лу-Лу. Играешь очень по грязному. Даже не ожидал, особенно от такой жалкой девчонки как ты. Но, давай я скажу тебя раз и навсегда, — он склонился к её уху, продолжая крепко держать нож у шеи, надавливая на неё и причиняя уже более ощутимую боль, чем до этого. Эндрю выдохнул на ухо: — Не смей трогать моё.        А после его резко потянули назад. Лукреция облегчённо вздохнула, трогая рукой свою шею и чувствуя влагу.        Кровь.        — Кеви-и-н, — недовольно протянул Эндрю, смахивая руки Дэя со своих плеч. — Что я говорил тебе о прикосновениях? Не смей меня трогать.        — Прекрати, чёрт возьми, — прошипел Кевин. Он попытался подойди к осевшей на пол Лукреции, как Эндрю резко потянул его на себя.        — Не-не-не, к ней ты больше не подойдёшь, — покачал головой Эндрю, кидая быстрый взгляд в сторону Лукреций. — Мы уходим, Кевин. Воронёнок пусть разбирается сама.        — Но, Эндрю!        — Уходим, — рявкнул Миньярд, и Кевин резко умолк.        Он смотрел на неё недолго, только потому что Эндрю тянул его за собой, не давая даже нормально взглянуть. Но этого взгляда Лукреции хватило.        Жалость. Тревога. Вина. Волнение. Бессилие.        Разочарование.        И они ушли. Но Лукреция: ослабшая, поникшая, и глотающая солёные слёзы, не осталась тут надолго одна.        Ведь в проёме вырисовался Рико. — Милая, милая Лу-Лу, — ласково пропел Рико, внимательно осматривая её, задерживая взгляд на её руке с капельками крови. Он подошёл к ней, вставая напротив неё и смотря холодным взглядом. — П-прости, Рико, — шепнула она, всхлипывая и дрожащими руками пытаясь стереть градом текущие слёзы. — Прошу тебя, прости. Я… Я не смогла. Я так виновата, прости меня, умоляю.        Она качала головой, продолжая лихорадочно шептать и с яростью теребя щёки, чувствуя, как кожа неприятно горит под пальцами. Как семёрка горит огнём.        Лукреция чувствовала, как здесь и сейчас умирает, ведь ничто уже не могло ей помочь.        Она не смогла.        Она не вернула Кевина.        Теперь ничто не остановит Рико, он отправит её в подвал, или к Эдгару, или к другому Ворону, или…        В бордель.        — Нет, — вырвалось из её уст вместе со всхлипом. — Прошу, нет, — повторила она жалким, сиплым голосом и резко вцепилась в руки Рико, поднимая на него отчаянный, заплаканный взгляд. Из-за пелены слёз его эмоции определить было не в её силах: — Рико, — тихо шепнула она. — Рико, умоляю, прости меня. Я постараюсь в следующий раз. Кевин вернётся, обещаю. Но только не бросай меня. Не отправляй в бордель, я молю тебя, Рико.        Она зарыдала, а руки опустились от бессилия.        Она падала в пропасть.        Медленно горела.        Её жизнь — как всегда была ничем. А она — никем.        Одна незначительная на взгляд ошибка теперь стоила её свободной жизни. Она лишается её за то, что смолчала в ненужный момент.        Она не сможет этого вынести.        Мгновенно, крепкие и такие чертовски холодные руки Рико притягивают её к себе, и словно спасают от падения. Он держит её подбородок, а чёрные, мёртвые глаза заглядывают прямо в её душу, пока Лукреция отчаянно пытается смотреть в ответ. Слёзы продолжают течь так, словно им нет конца.        Возможно это и раздражает Рико, но он лишь растягивает губы в ласковой улыбке, убирая с её лица прилипшую прядь чёрных волос.        — Всё хорошо, — говорит он, продолжая лёгко касаться её висков, лба, подбородка. Всё это лишь невесомые касания подушками пальцев, которые ощущаются на коже словно пёрышко. — Всё в порядке, Лу. Я знал что ты не сможешь. Конечно знал. Но, мне понравилось то, как ты старалась ради меня. Это было приятным зрелищем, — нервный выдох вырвался из её уст. — Тихо-тихо, — успокаивающе зашептал он. — Я не брошу тебя, Лу. Не брошу. Не волнуйся. Я никуда тебя не отпущу.        Она замирает.        Она ведь не ослышалась сейчас? Что за чёрт?        Рико снова улыбается, и ближе наклоняется к её лицу, продолжая легко ласкать её.        — Я ничего не сделаю, — сказал он. Лукреция подумала что ослышалась. — Не разумно ломать тебя в начале сезона, не так ли? Ты ещё нужна в предстоящий год. Много кто тобой заинтересован, но если ты будешь с тем угрюмом лицом, которое показываешь всегда после наших часов, то мы можем потерять много денег. Ты должна быть в идеальном состоянии. Нам не нужны твои потухшие глаза, — ласково проговорил он. Лукреция казалось не дышала, вслушиваясь в каждое его слово, хоть и понимала, что далёко не всё понимает и переваривает. В мозгу всё ещё было помутнение. — И всё-таки, — начал Рико, вырисовывая какой-то непонятный узор на её щеке, а после проникновенно посмотрев ей прямо в глаза. Она снова замерла: — Веру в тебя, Лу, я ещё не потерял. Я тебе верю и ты ещё имеешь для меня значение, но… — палец на щеке замер, а чёрные глаза ожесточились. — …если будет ещё одна такая оплошность, если ты ещё раз предашь моё доверие, то я даже не подумав просто вышвырну тебя отсюда, понятно, Лу-Лу? — он медленно склонился к её уху, а следующие слова прозвучали словно смертный приговор: — Я просто брошу тебя.        Всё, на что её хватило, это просто кивнуть.