воронёнок

       Лукреция сделала вид, что ничего не видела.        Это, на самом деле, намного легче. Просто закрыть на всё глаза и упорно игнорировать факт того, что таким как Фез, позволено творить такие жестокости, измываясь над другими невинными Воронами. Если слово невинность вообще можно ассоциировать с ними. Лукреция предполагает, что Уильямс сам виноват в этом.        Виноват точно также, как была виновата и она, во всех тех случаях, где её запирали в комнате с Бёрком. Ведь Рико терпеть не может неповиновение и, конечно же, ошибки. Грубые ошибки в игре, которые портят всю их идеальную картинку, отточенную до совершенства.        Зная это, наступать на одни и те же грабли, заслуживая очередное наказание — слабоумие в высшей степени.        Но, Лукреция просто понимает настоящую причину: Рико скучно, и он в очередной раз хочет показать своё превосходство над ними, а всё остальное просто попытки оправдать его действия. Не имея других рычагов давления, он умело использует именно это. Секс. Насилие. Жестокость. И всё в этом духе, то, что Вороны практикуют уж очень давно.        Закрыть на это глаза легко и просто, и Лукреция не собирается их открывать и сочувствовать Уильямсу. Ведь, какой в этом смысл? Он не первый и не последний, и не единственный в конце концов. Уильямс сам выбрал позицию жертвы, он сам пошёл на этот шаг и сочувствовать ему, Лукреция не желала и не могла в принципе. Множество других Воронов переживают то, что пережил он.        У множества других Воронов такие же проблемы, как и у него. И у Лукреции. То, что сейчас Рико перестал её трогать и наказывать таким образом, не означает, что оно не может произойти и в дальнейшем. Рико никогда не был предсказуемым, особенно по отношению к ней, а это тихое молчание между ними Лукреция хочет сохранить надолго.        Так легче. Намного-намного легче. Но сейчас, сидя на паре по японскому и в пол уха слушая тихую, монотонную речь Профессора, её взгляд сам непроизвольно соскальзывает в сторону Уильямса, который сидит слева от неё, сгорбившись над своей тетрадью и кажется, вовсе не прислушываясь к речи преподавателя. Его длинные волосы падают ему на лицо, поэтому не возможно определить его эмоции, но поджатые губы и мелко дрожащие руки говорят всё за себя.        Лукреция не собиралась сочувствовать ему, не собиралась жалеть или думать о нем, но, всё равно чувствовала это. Чувствовала, и радовалась, что на его месте не она.        Ведь слишком хорошо понимала. Понимала эту боль, которую можно испытывать лежа под чужим телом, которое с грубостью будет вбиваться в тебя, словно пытаясь лишить всякого воздуха. Понимала, как тяжело на душе и как мерзко от самой себя после всего произошедшего, когда ты смотришь на свое тело, видишь все следы и укусы, видишь то издевательство, что было применено на тебе, и просто понимаешь: умереть легче, чем терпеть.        Лукреция слишком хорошо понимала, слишком хороша знала и всё, на что её хватало — это радоваться. И никому помогать она не станет, пока она сама в опасности. Проигнорировать и забыть — лучшее решение.        Она переводит свой взгляд обратно на Профессора, который беседует с студентами на японском языке и рассказывает про древнюю Японию, и будь Лукреции хоть немного интересно, она бы обязательно включилась в разговор, но её голова занята другими мыслями.        В прошлую субботу они сыграли против San Diego Tigers.        Конечно, они победили, но учитывая какой ценой для неё, Лукреция не могла радоваться или быть спокойной. Ведь она крупно облажалась, недооценивая их и лишь судя по старым играм, где они были ещё совсем зелёной командой.        На данный момент, эта команда правда превзошла все её ожидания, ведь играли они хорошо, что в конце игры, Лукреция сидела на скамейке запасных из-за того, что не смогла противостоять им и всё время теряла мяч, или её сбивали крупные защитники, даже не подпуская к воротам.        Она забила в ровном количестве всего четыре очка, и за эти четыре очка Рико наградил её мрачным взглядом, морозом прошедшим по её телу и рукой, сжавшийся в приступе напряжения. Йохан ничего по этому поводу не сказал, но, Лукреция понимает, что в этой игре облажалась лишь она, ведь все остальные показали должную игру, достойную Воронов. А она — нет.        От этого становилось мерзко на душе и страшно.        Лукреция в очередной раз убеждалась в том, что она ещё не так хороша, как сама до этого хотела считать. Что она во многом проигрывает остальным игрокам, что она недостойна быть в Королевском Дворе и что она не заслуживает призвания лучшего женского игрока дивизиона. Привкус проигрыша и собственной никчёмности был отвратителен. Ей нужно больше трудиться, ей нужно больше тренироваться и двигаться вперёд, потому что она всё ещё была слишком слаба.        Слишком слаба и никчёмна.        Будь у Лукреции силы, она бы возненавидела себя ещё сильнее.        В скором времени, пара закончилась, и быстро собрав все учебники и глупо запихнув в рюкзак, она быстро вышла из аудитории, не желая ни с кем вступать в диалог. Уже второй день она игнорировала буквально всех, в том числе и Якоба с Жаном, обеспокоенных и желающих с ней поговорить. Лукреция была слишком зла, расстроена и разочарована в себе, чтобы смотреть им в лицо и обсуждать то, что произошло в прошлую субботу. Хозяин уже дал своё наказание за тот позор.        Руки в кровавых полосах болели до сих пор, а на щеке осталось маленькое синее пятнышко, которая она тщательно замазала тональным средством, чтобы оно не попалось в чужие глаза.        Прикусив щеку, Лукреция пыталась сдержать слёзы от воспоминания того вечера. «Ненужная девчонка», — сказал Хозяин, прожигая её холодными, словно два льдинки глазами, пока Лукреция сидела перед ним на коленях, глотая солёные слезы и пытаясь не смотреть на руку, в кровавых полосках. «Стоило бы тебя вообще не брать, а оставить гнить в борделе», — бросил он равнодушно, а Лукреция захотела умереть на том же месте, лишь бы не слышать эти ужасные слова, ножом проходящие по её сердцу.        Это было словно кошмар наяву, это ощущалось так, будто бы из неё выкачивают весь воздух, оставляя пустой оболочкой.        Лукреция не ощущала себя живой. Лукреция ощущала себя уничтоженной и сломанной.        Брайан всё это видел. Он видел и наблюдал за её падением, ощущая ту же боль, что ощущала Лукреция, ведь теперь — он её напарник, и наказание у них — одинаковое. Кто бы из них не провинился. Он ни слова не сказал по этому поводу, даже эмоции не показал, ни одной мышцей лица не дёрнул. Он просто смотрел, а после долго-долго молчал, точно также молчаливо помогая ей добраться до комнаты и молчаливо обработав ей раны на руке. А после, сделав вид, что ничего и не произошло. Между ними было просто прежнее молчание.        И Лукреция, была благодарна за это.        Она была благодарна за молчание и помощь.        Рико тогда не было. И при одной мысли о нем, по телу Лукреции проходит озноб. Он ведь не оставит это просто так. Он обязательно поговорит об этом с ней, обязательно сделает так, чтобы Лукреция пожалела обо всём, что произошло там, на корте, во время прошлой игры. Внутри неё бился страх при одной мысли о нём, и ничего с этим она не могла поделать. Она раздражала саму себя, она ненавидела то, что испытывала это.        Наступит ли день, когда Лукреция перестанет его бояться? Когда Рико перестанет быть тем, кто будет внушать ей животный страх. Она боялась и боялась, боялась половину своей жизни.        Мог ли этому прийти конец?        В субботу 24 числа, будет официальный осенний банкет, который будет устраиваться в университете Блэквелл. Жеребьёвка была разыграна ещё в июле, а одежда к этому мероприятию приготовлена для Воронов ещё в начале сентября, поэтому Лукреция особо не волновалась по этому поводу, потому что знала, что их идеально подготовят, и ей не придётся прилагать к этому усилий.        Вот только, чей парой ей придётся стать на этот раз, стояло под вопросом. Предыдущие, немногие Вороны брали в себе пары Воронят, как и Рико, чей парой каждый год становилась Эвер, капитан группы поддержки, с которой, как всегда предполагала Лукреция, он имеет довольно тесные отношения. И почему-то была уверена, что и в этом году, он не станет изменять своим традициям.       В прошлом году, пойти вместе на банкет позвал Маркус, их бывший капитан, который, впрочем, был довольно учтив и вежлив с ней, не заводя с ней особо долгих разговоров и просто держа её рядом с собой чтобы просто была галочка «есть пара». Может быть, как для капитана, ему это было важно. А в этом году, Лукреция задумывалась, думала об этом, и даже, немного переживала. Она в любом случае станет чьей-то, это даже не обсуждалось, и ей не хотелось бы идти туда в сопровождении кого-то, по типу Феза.        Но, помощь пришла, и совсем от неожиданного человека.        — Пойдёшь со мной на осенний банкет? — с громким звоном поставив поднос на стол, сел напротив неё Брайан, и вопрос его, прозвучал как гром среди ясного неба.        Лукреция, удивленная таким резким приходом, молчаливо взирала на него, с ртом набитый кашей.        — Что? — нахмурилась она, наконец проглотив еду.        Брайан тяжко вздохнул, словно он сейчас разговаривал с маленьким ребёнком, и этот маленький ребёнок не понимал его очевидных слов, но снова вернул на лицо эту жуткую, серьёзную гримасу, впившись в неё требовательным взглядом. Не будь ситуация реальной, она бы засмеялась от абсурда, но нет.        Брайан Моррис сидит перед ней в кафетерии и предлагает ей стать его парой на банкете.        И Лукреция даже не понимает, хочет ли она его прогнать или нет.        — Я спрашиваю, ты пойдёшь со мной на банкет? — терпеливо повторил он свой вопрос.        — Ты? Зовешь меня? — выгнула бровь Лукреция. — Серьёзно, Моррис?        Брайан нахмурился.        — Слушай, давай без этого, тебе правда не надоела эта вражда начавшая с буквально нечего? Чего я тебе такого сделал, чтобы заслужить эту ненависть в свою сторону?       «Был другом Эдгара», — хотела ответить Лукреция, но подумав, что это пошатнет и так нестабильное состояние Брайана, лишь пожала плечами, сказав:       — Мне не нужны причины, чтобы ненавидеть тебя. Я просто ненавижу.        И отчасти это было правдой. Лукреция слишком привыкла к этой ненависти, и не могла изменить свои чувства. Что-то внутри неё всё равно противилось, когда взгляд её падал на Морриса, чтобы он для неё не делал и как бы не показывал своё дружелюбие в её сторону.        Она предполагала, что да, это было из-за Бёрка в большей степени, но и с другой стороны, просто понимала, что и Моррис и Бёрк в её глазах закрепились как враги, как те, кто могут причинить ей боль, поэтому она просто не может отбросить все эти сомнения и перестать их презирать.        Брайан смотрел на её спокойное лицо несколько секунд, и снова вздохнув, отпил чай из стаканчика, кажется, наконец-то приступив к завтраку. Он всё ещё выглядел напряжённым и серьёзным, но больше не буравил её взглядом и не выглядел так, словно хотел высосать из неё всю душу.        Лукреция внимательно глядела на него, крутя в голове свой вопрос, пока, наконец, не задала:        — С чего ты вообще приглашаешь меня?        Брайан отложил вилку в сторону, до этого молчаливо жуя свой салат, и кидая на неё искоса взгляды.        — Все Вороны обязаны пойти в банкет с парами, — ответил он, а Лукреция непонимающие нахмурилась.        — Прямо все? — спросила она, ведь казалось чем-то неразумным. Их в команде свыше 20 игроков, и если у каждого из них будет по паре, то получится полный бардак. — Это же абсурд, — проговорила Лукреция.        — На банкет поедут не все, — сказал Брайан, и Лукреция удивлённо приподняла брови. — Тебе об этом не рассказали?        За эти дни, Лукреция вообще ни с кем не разговаривала, поэтому вряд ли у кого-то и была возможность рассказать ей про это. И сейчас, она хотела ни с кем не разговаривать, но на удивление, Брайан прямо сейчас был для неё терпимым собеседником, поэтому она была готова продолжить этот диалог.        Новость о том, что в банкет поедут не все Вороны малость удивила, хоть и не была неожиданностью. Возможно, оставят новичков и ещё некоторых Воронов, не имеющих особой популярности и сидящих в скамейке запасных. Но Лукреция не могла сказать это точно.        — И кого же оставят в университете? — всё же спросила Лукреция, чтобы знать наверняка.        — Я не знаю, — пожал плечами Брайан, равнодушным взглядом соскальзывая по студентам, сидящих в соседних столиках. А после снова повернулся к ней, снова с этой решительностью в глазах: — Но я знаю, что мы с тобой поедем. Поэтому я и предлагаю тебе стать моей парой.        Лукреция хмыкнула.        — А не легче ли позвать кого-то из группы поддержки? — она сложила руки на груди, откидываясь на спинку стульчика. — Уверена, там найдутся парочку твоих фанаток. Но главное на капитаншу не заглядывай.        — Упаси Господь от этих чирлидерш, — сказал он, махнув рукой и поморщившись, словно съев кислый лимон. — Еще не отцепятся. Я не хочу связываться с ними.        — И совсем что-ли нет девушек?        — Нет.        — Ну, — Лукреция ухмыльнулась, склонив голову набок и прищурилась, словно лисица. Привычка Якоба. — Как вариант, можешь позвать парня. Рико не страдает гомофобией, а очень даже поддерживает это движение, так что дерзай.        Взгляд, которым наградил её Брайан, был слишком мрачен и бездушен, поэтому Лукреция решила больше не дразнить его, убрав с лица ухмылку.        — Разве так не легче? — спросил Брайан. — Мы знаем друг друга, и, по крайней мере не будем бесить. Просто пойдем туда как пара, а после, разойдёмся кто-куда. Это ведь лучше кого-то, кто будет надоедать, не так ли? Я слышал, тебя хочет пригласить Сильвестр.        При мысли пойти на банкет с Сильвестром, Лукреция чуть не вздрогнула.        Местный ловелас и Дон-Жуан — вот кем был был этот третьекурсник, который всегда бесил её своим нескончаемым потоком глупых разговоров и неудачных подкатов, которые травил в её сторону, когда она только начала учиться в первом курсе. Лукреция думала, что он потерял к ней интерес в прошлом году, когда получил на тренировочный игре клюшкой по животу, а после несколько угроз рассказать всё Рико, но возможно ошиблась.        Идти с ним на банкет — это сущий ад, поэтому Лукреция решительно хотела избежать этого.        — Вот чёрт, — фыркнула Лукреция, покачав головой. Не думала она, что будет переживать из-за такого дерьма. — Даже на Жана и Якоба не могу полагаться, — пробормотала она, заправляя за ухо вбившую прядку волос.        — Вот поэтому, я и зову тебя пойти со мной на банкет, — сказал Брайан, слегка улыбаясь уголками губ. — Мы оба будем в выигрыше, не так ли?        Лукреции, пусть и с нежеланием, пришлось согласиться с ним.        — Ага, — тихо буркнула она, а после холодно выдала, когда Брайан повеселел: — Но и с тобой я не горю желанием идти туда. Чисто из-за принципов.        Он закатил глаза и отмахнулся, словно от надоедливой мухи.        — Мне плевать. Главное, ты согласилась, — он допил свой чай, который наверное уже остыл, пока они разговаривали, и посмотрел на наручные часы. — У меня уже начинается пара. Даже нормально не поел, убеждая тебя, — он начал собираться, закидывая свой рюкзак на плечо, хватая поднос с недоеденным салатом и вставая со стульчика. — Кстати, — Брайан остановился, и Лукреция, доедавшая свой завтрак, вопросительно посмотрела на него взглядом: «ну что ещё?». — В среду будет вечеринка. Ты и об этом не слышала?        — Вечеринка? — переспросила Лукреция. — В среду?        Брайан прищурил глаза, и что-то перекинув в своей голове, непринужденным голосом продолжил. И Лукреция в очередной удивилась тому, как им он неожиданно общительным стал. Брайан Моррис всегда был таким разговорчивым?        — Мы, наряду с футбольной и баскетбольной командой выиграли в матчах, и заядлые тусовщики Эдгара Аллана решили отпраздновать это, ведь им дали добро администрация университета. Но, так как мы уезжаем уже в пятницу, вечеринку устраивают в среду.        — Пустая трата времени, — равнодушно бросила она, не испытывая ни малейшего желания и интереса.        Лукреция никогда не любила эти вечеринки, и всегда шла на них лишь потому что, Рико обязывал их присутствовать там, ведь нужно было поддерживать имидж команды и показываться обществу, но иногда давая право выбора. Обычная студенческая пьянка, куча пошлятины, запрещенных веществ и, конечно же, под конец вечеринки какое-то грандиозное событие, по типу драки между футбольной, и теннисной командой из-за какой-то мелочи. Скука смертная. Не больше, и не меньше.        Брайан пожал плечами.        — Всякое лучше, чем чахнуть в своей комнате и страдать из-за того, что уже произошло и прошло. Дай себе и своему мозгу отдохнуть, и не предавай слишком большое значение тому, что больше не имеет смысла. Неудачи случаются, знаешь ли, сколько бы ты не корила себя и обвиняла. Лучше уметь их принимать.        А после, развернувшись, ушёл, словно ни одного из сказанных слов и не произносил.        Лукреция ошеломлённо глядела ему в след, не зная, как правильно трактовать его фразу, хотя всё казалось бы было предельно ясно.        Это было очень странно. Так странно, что она окончательно запуталась во всем. Её неудача была огромной, этой неудачи не должно было быть и вовсе, ведь за все ошибки на корте, она будет отвечать после, но, Брайан таким образом… поддерживал её? Его поддержка казалось какой-то сюрреалистичной, невозможной. Весь Брайан, которого она видела сейчас, это чёртов сюр, потому что Моррис никогда не был таким.       Таким разговорчивым и доброжелательным.       Брайан, которого Лукреция знала, был чертовым куском камня, таким же мрачным, бездушным и безэмоциональным ко всему, кроме Эдгара, ведь лишь рядом с ним, Лукреция могла увидеть хоть какую-нибудь его эмоцию, будь то раздражением, злостью, или даже, тень улыбки, которую он успешно прятал.       А сейчас, его словно и вовсе подменили.        Привычный образ Брайана Морриса ломался в её мозгу, заменяясь тем, что она видела сейчас. Надоедливый, разговорчивый, и на удивление, открытый к ней, считающий её, по меньшей мере, своим приятелем.        И Лукреция просто не могла определить, это хорошо или плохо?

***

       Среда наступила быстрее, чем думала Лукреция, и вот уже сегодня день этой злополучной вечеринки, на которую ей всё равно придётся идти, хотя бы потому что по мозгам стучит Брайан, который буквально её сосед и который буквально живёт с ней в одной комнате, ярко намекая на то, чтобы она пошла туда, чтобы расслабиться и повеселиться.        Но разве у Лукреции это когда-нибудь получалось? Слишком большое удовольствие, которое ей не под силу.        С недавних пор, Брайан кажется твёрдо вознамерился наладить с ней отношения, так что в их комнате, как только они остаются вместе, он всегда заводит длинные разговоры, в которых Лукреция почти не предпринимает никаких действий, кроме коротких «да», «нет» и под конец раздраженным «нахера ты мне всё это рассказываешь?», — когда Моррис совсем уж мешал ей делать домашние задание со своей нескончаемой болтовней. Но, того, это казалось и не смущало, и Лукреция поняла, что являлся он на редкость очень общительным и разговорчивым человеком.        Он был, в принципе хорошим соседом, еще ни разу не вторгаясь в её личное пространство и не делая никаких действий, что могли бы оттолкнуть её от него. Лукреция представляла всё намного хуже, всякий раз жалуясь Якобу и Жану о нежеланном соседстве с Моррисом, но сейчас, она бы сказала, что причин этому, как таковых, и не было.        И чем то Брайан напоминал ей Хлою. Наверное поэтому, Лукреция непроизвольно начала питать к нему симпатию, но абсолютно точно пыталась игнорировать это чувство.        Для полного счастья не хватало ей ещё этого.        И всё же, благодаря его разговорам, Лукреция успела узнать, что организовывают вечеринку близнецы Уоттерсы, парни из юридического факультета, которые, идя против своей же профессии, лишь нарушают всякие правила и законы, вместо того чтобы защищать их. Лукреция слышала о них, ведь половина вечеринок организованных в Эдгаре Аллане являются их рук делом, и конечно, она встречалась с ними лично, но никогда не имела счастья поговорить.        Но это и хорошо. Близнецы производили на неё плохое впечатление, а слухи гуляющие про них в стенах университета были не из радужных, поэтому Лукреция просто предпочитала держаться подальше.        Ей сполна хватает веселья в жизни, и без их участия.        Вечеринка была сегодня, в девять вечера, но а до этого конечно пары в Эдгаре Аллане, которые никто не отменял. Она вообще удивляется, как Уоттерсы провернули такое, ведь вечеринка в среду звучала каким-то абсурдом. У Лукреции уже закончилась лингвистика, и прямо сейчас она находилась в библиотеке, выполняя домашнее задание, ведь была уверена, что совсем не успеет со всеми этими тренировками и банкетом, дата который уже приближалась. Недавно, стилистка Воронов позвала её, чтобы дать ей примерить несколько платьев, которые, конечно были чёрного цвета.        Она быстро остановила выбор на одном из них, недолго думая и обдумывая свой выбор. Это не казалось делом требующие высокого уровня внимания, её обязанностью было лишь идти, молча сидеть и светить своим лицом, учтиво улыбаясь всем и если надо, вести вежливые, пустые беседы с собеседниками.        По крайней мере, это то чем она занималась на своем предыдущем банкете. И слава Богу, что Маркус никогда не таскал её туда-сюда, и ни на какие танцы не приглашал, никакие разговоры не пытался с ней вести, чтобы скоротать время. Он был просто эмоциональным инвалидом, с абсолютным отсутствием интереса к чему-либо, если только это не касалось экси, ведь только тогда он подключался к жизни.        Неожиданно, в моменте, когда она слишком углубившись в тему, писала своё эссе, Лукреция не заметила чью-то высокую тень остановившуюся рядом с ней, до тех пор, пока женский голос довольно тихо и прохладно не окликнул её, что по началу, Лукреция даже слегка испугалась такого резкого вторжения в её личное пространство.        Подняв свою голову, она молчаливо взирала на девушку, которой определённо что-то нужно было от неё.        — Ты что-то от меня хотела? — спросила её Лукреция, выпрямившись и откинув назад длинные волосы, которые только мешали ей и лезли на лицо.        Она определённо знает, что никогда не видела и не встречала ранее девушку перед ней, которая молчаливо взирала на неё, этими… слишком умными глазами, смотрящими на неё каким-то странным, отсутствующим взглядом. Лукреция слегка поежилась от дискомфорта. Девушка не то, чтобы выглядела как-то пугающе, но сама атмосфера рядом с ней была тяжёлой.        А холодной взгляд, и бесстрастное лицо лишь придавало еще мрачности.        — Ты ведь Лукреция? — спросила её девушка, изящно приподняв одну бровь. Незнакомка всё ещё смотрела на неё сверху вниз, и это смутило Лукрецию еще раз. Она лишь кивнула на её вопрос. — Меня зовут Айви Коллум, я с факультета психологии. Мы раньше не пересекались с тобой, поэтому, приятно познакомиться, — она вполне дружелюбно протянула ей руку для рукопожатия, но вот вид её до сих пор не сулил Лукреции никакой дружелюбности.        Пожав ей руку, Лукреция снова спросила, непонимающе оглядывая её с ног до головы.        — Я могу тебе чем-то помочь?        Девушка улыбнулась, и это немного успокоило Лукрецию. С улыбкой она выглядела куда привлекательнее и не такой строгой на взгляд.        — Вообще-то, да, — ответила девушка. — Я бы хотела передать одну книгу Эдгару Бёрку, ты ведь знаешь его, вы в одной команде, — утверждающий проговорила она. После этих слов глаза Лукреции расширились, но кажется Айви этого и не заметила. — Уже какой день я не вижу его в университете, а это, — она указала на объёмную книжку в своих руках, название который Лукреция не смогла прочитать: — …его книга. Я хочу вернуть её ему.        — Ты его подруга? — решилась задать интересующий её вопрос Лукреция.        Айви кажется, замялась, ведь замолчала на десять секунд, пока, вернув себе прежнее безразличие лицо, с холодком в голосе не ответила:        — Что-то вроде этого, но я не могу сказать точно. Мы просто обменялись книгами, однажды.        Честно говоря, Лукреции было плевать. Она и сама не видела Бёрка уже несколько дней, ведь по словам Йохана, тот заболел, и пока будет отлежаться в своей постели, до того момента, пока полностью не выздороветь. И даже вопрос того, поедет ли он с ними на банкет, стоял под вопросом, и это дало понять Лукреции, что дела у него вправду плоховаты. Оставалось надеяться, что он не сдохнет до предстоящих матчей, ведь всё же, его присутствие в игре было очень важным, и она бы даже сказала, что без него, ей будет трудно играть, ввиду того, что она слишком привыкла именно к нему.        Хотя, чем он заболел и вообще, что происходит с Бёрком, что несколькими днями ранее в Эвермор приезжал даже его брат — Эдуард, Лукреция понятия не имела. Она видела его, старшего Бёрка. Высокомерный вид, дорогой костюм, перчатки на руках, зализанные назад волосы, очки на глазах и абсолютно бесчувственный взгляд синих глаз. Все ли, мафиози, выглядят именно так? Он абсолютно ничем не был похож на своего младшего брата, и он был ещё отталкивающее и пугающим, чем Эдгар. Неудивительно, что взрослея с таким братом под боком, Бёрк вырос таким трусом.        Она бы тоже боялась.        Естественно, на просьбу девушки Лукреция не собиралась соглашаться. Соваться в комнату Бёрка — верх безумия для неё.        — Прости, — сказала она, пожав плечами. — Я слишком занята и не смогу ничем тебе помочь. Но можешь обратиться вон к тому парню, — Лукреция, желая быстро отвязаться от неё указала на Зейна, тоже сидящего перед одним из компьютеров и кропотливо выполняющего свои задания, и по уставшим глазам было понятно, что измотали его знатно. — Он тоже в нашей команде, и может доставить книгу Эдгару. И, насколько я знаю, Бёрк заболел, поэтому не появляется на занятиях. Если встречу его на днях, сообщу, что ты искала его.        — Нет, — резко покачала головой Айви, и Лукреция непонимающе уставилась на неё. — Не надо ничего говорить, — повторила она. — Мне нужно лишь передать ему книгу. Но хорошо, я поняла тебя и не буду тебя отвлекать, — Айви поправила свои очки, и стряхнула с лица прядку кудрявых волос. В её бесстрастном лице не было не единой эмоции. — Я пойду. Спасибо, в любом случае.        — Хорошо, — сказала Лукреция напоследок, провожая высокую фигуру девушки, которая направлялась к Зейну.        Тот, на удивление Лукреции, быстро принял книгу и согласился отнести, хотя она тоже ожидала отказа от него.        Лукреция вновь склонилась к своему заданию.        Не казалось, что Бёрк контактирует с кем-то из посторонних, кроме Воронов, или же точнее, Брайана, но наверное Лукреция и ошибалась, ведь она никогда и не следила за ним вне стен Эвермора. Впрочем, раздумывать над этим не было никакого желания, время поджимало, а нужно было написать ещё несколько страниц текста, ведь она ещё не пришла к заключению.        Вечер наступил довольно быстро.        После тренировки, которая длилась всего три часа, и которая прошла абсолютно ужасно из-за того, что злой Йохан просто гонял их по полю, заставляя отрабатывать упражнения, Лукреция быстро завалилась в свою кровать, чтобы дать себе отдохнуть. Сон — именно то, чего ей не хватало неимоверно сильно, и лишние пару часов всегда были в радость, ведь она могла поспать.        Вечеринка, о которой трещал сегодня весь университет, перешептываясь между собой в коридорах и планируя всё, начиналась уже через час, но Лукреция до сих пор чувствовала себя сонной и проклинала Брайана, который так бессовестно разбудил её, с громких хлопком войдя в их комнату. Она была зла, но её злость длилась недолго, потому что в это же время, Лукреция чувствовала себя слишком устала для этих эмоций, а тарелка с фруктами и чашка чая, которое принёс ей Моррис, быстро остудили её.        Якоб, всегда высоко ценящий любые виды веселья и алкоголя, был более чем рад пойти туда, и его азарт также разделял Александр, запомнившийся ей особенно ярко на всех предыдущих вечеринках, где он напивался до беспамятства и нёс полную ересь первому попавшемуся человеку. Вечеринки в Эдгаре Аллане, конечно не редкость, но тех, на которые им разрешалось идти, определённо не много. Наверное поэтому, Вороны были так рады возможности по-настоящему отдохнуть, и не отхватить на следующий день наказание от Хозяина, хотя бы потому что, в четверг все тренировки отменялись из-за того, что уже в пятницу они уезжают, и им нужно будет собираться.        Жаль только, их радость не могла разделить Лукреция, которая шла туда, словно на ещё одну войну.        — Ещё со школьных времён я обожаю вечеринки, — разглагольствовал Брайан, накидывая на себя тёплую толстовку, пока Лукреция молчаливо слушала его, попивая чай и поедая яблоко. — Ты никогда не была на них, что ли?        Лукреция хмыкнула.        — Мне никогда и не доводилось знаешь ли, я с двенадцати лет заперта в стенах Эвермора. А до этого была заперта в борделе. И, первый и единственный раз, когда я вышла за стены своих комнат там, в настоящую гущу веселья и похоти, меня пытался изнасиловать какой-то пьяный мажор, который утверждал Рико что заплатит за меня хорошенькую сумму, — при этих её словах, лицо Брайана скривилось в гримасе отвращения. Лукреция равнодушно продолжала: — Так что, нет. У меня плохие ассоциации с такими сборищами, да и, подростковой жизнью я никогда и не жила.        Брайан сначала молчал, а после тихо пробормотал:        — Пиздец.        Лукреция весело ухмыльнулась на его реакцию.        С каждым днём, Брайан становится всё интереснее и интереснее, пусть и всё также раздражал её. Для заживления старых ран всегда уходит много времени, но они, в конце концов, и вправду заживают, иногда оставляя после себя уродливые шрамы, как вечное напоминание и чёрное пятно за собой. Но, Лукреции начало казаться, что шрама после себя, Моррис в действительности не оставит, пусть и мнение на его счет у неё были до сих пор неоднозначные. В памяти до сих пор были свежи все прошлые моменты с ним, и его близкое общение с Бёрком, и она не могла полностью довериться ему.        Эдгар навечно останется монстром для неё, испортившим ей жизнь, и его холодное дыхание, прикосновение и насмешка в глазах всегда будут в её памяти, и наверное, никогда таки и не исчезнут. Это просто невозможно. Но, Брайан… Лукреция думала, что ей стоит научиться отделять Морриса от его бывшего друга.        В скором времени Брайан ушёл, обязательно сказав напоследок, что она непременно должна прийти туда и снять напряжение. Он по началу и предлагал ей пойти с ним вместе, но она отказалась. Лукреция не то чтобы не хотела этого, она просто собиралась немного опоздать, потому что ещё хотела посидеть в этой уютной тишине, с кружкой горячего чая в руках и собственными мыслями в голове, которые впервые за долгое время затихли.        Раны после наказания Хозяина еще побаливали, но Лукреция правда смогла успокоится. Иногда, время и отдых даёт человеку возможность залечить свои раны.        Более того, она редко видит Рико, ведь тот перестал посещать их общие тренировки, кажется, тренируясь вместе с Фезом глубокой ночью, а если Лукреция и замечает его в университете или в коридорах Эвермора, то просто проходит мимо, тихо поздоровавшись. Кажется, сейчас Морияма потерял к ней всякий интерес, занятый чем-то другим, да и, наверное, ко всему окружающему.        И это не могло не радовать.        К счастью, место проведения вечеринки находилось недалеко, за пределами университетского городка, но всё ещё достаточно близко, чтобы Лукреция смогла дойти до него за десять минут. Это был небольшой, приятный на вид домик, откуда с приоткрытых окон лилась громкая музыка, вопли людей и света разноцветных прожекторов, которые уж точно никогда не нравились ей. От них болели глаза.        Насколько была в курсе сама Лукреция, этот, в обычное время пустующий домик принадлежит семье близнецов Уоттерсонов, где именно они и проводят свои шумные, красочные, и до одури жаркие вечеринки, которые обязательно запоминаются какими-нибудь событиями, которые после обсуждаются в университете целую неделю, как к примеру, передозировка наркотиками нескольких первокурсников, один из которых попав в больницу, чуть не умер. Чтобы не портить репутацию университета, Эдгар Аллан скрывает такие случаи, и сколько бы они не пытались прекратить эти вечеринки, Уоттерсены никогда не успокаиваются.        Перед самим домом стояло множество машин, и группа парней, которые сделав круг, курили и что-то обсуждали между собой, громко смеясь на всю улицу.        Среди них, Лукреция сумела узнать пятикурсника Генри и его напарника Винсента Переса, и ещё Лиуса Джонсона, сидевшего на капоте машины с банкой пива в руках. При виде неё, его глаза округлились.        — Боги, Мартинез восстала из мёртвых, — послышался его пьяный голос сзади и смешок неизвестного ей парня, но Лукреция просто решила не обращать на это внимание, лишь кинув на один единственный равнодушный взгляд.        Идиот, и по-другому не скажешь.        Лишь зайдя в дом, Лукреция видит массу людей, слоняющихся туда-сюда. Некоторые уже вусмерть пьяные, раскинувшись лежат на диванах, а некоторые, наверное только пришедшие, проводят своё время перед барной стойкой или играют в какие-то игры в центре комнаты. Впрочем, здесь было довольно просторно, и куда лучше тесных пространств, как например в подвале их университета, где тоже проводились такого рода вечера, но всё равно Лукреция чувствовала себя крайне некомфортно, среди кучки толкающих друг друга людей.        Несколько зависнув перед дверью, сканируя взглядом всё вокруг, она идёт искать Жана и Якоба, которые должны быть здесь, по дороге здороваясь с знакомыми лицами. А народу здесь было правда много, что Лукреция не успевала их узнавать, быстро теряясь в потоке уже изрядно пьяных людей. Было жарко и душно. Её волосы успели вспотеть, и Лукреция почувствовал как те неприятно прилипали ко лбу. Из-за световых бликов, она мало понимала куда идти, и наконец, увидев кудрявую макушку Жана, облегченно вздохнула.        Моро, который тоже заметил её, улыбнувшись одними губами, взглядом указал ей сесть рядом с ним.        — Ну наконец-то! — пробормотала она, плюхнувшись на диван рядом с Жаном, который сидел с толком не выпитой бутылкой пива в руках, слушая пьяные бредни Александра, который активно жестикулируя руками, рассказывал ему что-то, отдавая всего себя этому рассказу.        На середине своего рассказа он остановился заметив её, и ярко улыбнувшись ей, помахал свободный рукой.        — Лукреция, приве-е-е-т, — протянул он, улыбаясь как глупый мальчишка, а после, снова посмотрев на Жана, продолжил, заплетаясь языком: — Ну так вот, я говорю ему, что не стану, блять, брать эту дурь, ну не наркоман же я какой-то! Мне знаешь, батя голову открутит и заставит жрать собственное дерьмо, если узнает об этом, поэтому я, от греха подальше, пытаюсь держаться от всего этого в сторонке. Но, он был таким убедительным, и…        Лукреция прикинула в голове, сколько же выпил Александр, что выглядел таким помятым, и, откровенно говоря, дерьмово, проглатывая некоторые фразы и кажется сам не понимая, что он произносит. Александр всегда плохо переносил алкоголь, но всё равно умудрялся выпить больше остальных.        Но можно было отдать должное Жану, слушал он внимательно, или делал вид, но ни одна черта его лица не дернулась во время рассказа Александра, который так и продолжал лепетать, рассказывая свои бессвязные истории.        Неожиданно, кто-то завалился рядом с ней на диван, приобнимая за плечи, что Лукреция вздрогнула от ужаса, охватившее всё тело, и резко развернувшись уставилась на парня. Но узнав в нём Якоба, который вопросительно поднял брови на её резкий порыв, облегчённо вздохнула и её плечи расслабились сами по себе. Немного пьяный Новак, который только входил во вкус, не заметил этого.        — Лу! — весёлым голосом воскликнул он, широко улыбаясь. — А я думал, ты не придёшь.        — У меня не было выбора, — хмыкнув, ответила девушка, пытаясь скинуть руки Якоба, который твёрдо прижал её к себе. — Отвянь, Якоб, от тебя алкоголем несёт, — пыталась она оттолкнуть его от себя, впрочем, но только из-за ужасной жары и духоты.        От прижавшего её к себе Новака становилось только жарче.        — Хватит, Якоб, — закатил глаза Жан, рядом с ними.        Немного повозившись, со смехом, Якоб всё-таки убрал свои руки, вновь поднимаясь с дивана и садясь на стол напротив них, совсем не культурно и бестактно.        — Чего вы такие унылые? — скучающим тоном спросил он, оглядывая их с Жаном. — Идите веселитесь, вы на вечеринку пришли, а не на похороны.        — Вот и я о том же! — горячо поддержал его Александр, поставив пустую бутылку пиво на стол, и взяв новую.        — Побуду здесь немного, а после уйду, — отмахнулась Лукреция, не испытывая никакого желания и интереса к этому.        — Скукота, — цокнул Якоб, и сделал глоток алкоголя. — Ты совсем не умеешь веселиться, Лу, — сказал он, указывая на неё горлышком пива. — Стоило бы дать себе расслабиться, не думаешь?        Расслабиться, чтобы потом оказаться где-то и под кем-то? Лукреция лучше откажется от такого вида расслабления, поэтому она спокойно покачала головой, откидываясь на спинку дивана.        Якоб закатил глаза.        — Всё с тобой ясно, — хмыкнув, проговорил он, поднимаясь с места и стряхнул невидимые пылинки со своих брюков. — Я пошёл. Если что, ищите меня в центре, возле игровых столиков, — он достал из своего кармана телефон, а после кинул Жану. — На, держи. Иначе я точно потеряю. Итак, — он развернулся. — Я пошёл. Поражу их всех своими игровыми талантами. Король пинг-понга уже идёт!        И ушёл, с важным видом, словно идя на какой-то специальный турнир, и со стороны это выглядело крайне смешно. Жан не сдержал смешок, который подхватила и Лукреция, наблюдая за Якобом, который потерялся в гуще людей.        Каждый здесь проводил время, как ему угодно, и каждый был разбросан по разным сторонам. В самом центре все танцевали, и среди них Лукреция мельком успела заметить Анну и Жасмин, неприлично трущихся друг с дружкой, что смотреть на эту картину было откровенно противно, и она просто отвернулась, не желая созерцать такое зрелище. Она также заметила и Зейна, играющего с кем-то в карты на соседнем столике, окружённый группой парней, которые горячо поддерживали их. Лукреция полагает, поставлены были деньги. И даже Брайана, разговаривающим с каким-то незнакомым парнем и девушкой около окна, возможно являющийся её однокурсниками, с которыми они ходили на английский.        Она заметила и Рико, около лестницы, ведущей на второй этаж, где он стоял, общаясь с какими-то неизвестными для неё парнями, а под руку с ним находилась Эвер, которая широко улыбаясь, кажется прижилась к нему всем телом, обнимая за талию. А Морияма и не выглядел против этого. Его хватка на её плечах была определенно крепкой, и от этой картиной, стало почему-то мерзко внутри. Лукреция не знала, какие отношения между ними, но всё было видно и невооруженными глазами. Трудно не замечать очевидное, и ей почему-то вспомнилась Лидия, которая когда-то точно также, прижималась к Рико, воркуя с ним и ведя себя самым ни на что отвратным образом. А она была старше его на четыре года, и это было в разы хуже в её глазах.        Но, Лидия трахалась не только с Рико. Она трахалась и с Кевином. С ними обоими.        В скором времени Лукреция просто отвернулась. Слишком плохие мысли лезли в голову, что отнюдь не нравилось ей. Более того, разглядывать Рико не входило в её планы.        Здесь все отдыхали. Даже Жан, который, определённо получал удовольствие слушая пьяные рассказы Александра и с мягкой улыбкой на устах кивая на каждое его слово, даже несмотря на абсолютную чушь, что выходила из его уст.        Лукреция остро почувствовала, что хотя бы должна выпить холодный напиток. Кола будет в самый раз.        Она не пошла в сторону барной стойки, а сразу зашла на кухню, которая находилась немного поодаль от неё, и где не было абсолютно никакого, кто смог бы потревожить её покой. Стоило присоединиться к Брайану, ведь почему-то именно в его компаний сейчас остро нуждалась Лукреция, она почему-то была уверена, что именно с ним ей будет намного лучше. Дойдя до кухни и открыв холодильник, она достала оттуда банку фанты, ведь колы не нашлось, и открыв его с наслаждением отпила напиток, который приятно охладил её горло.        Сухость во рту ушла, а здесь, было куда прохладнее чем в Гостиной, за счёт приоткрытого окна. Кажется, Лукреция поняла где будет коротать своё время. Подойдя к окну, она уставились на ночной пейзаж, наблюдая за светящими звездами в небе и проезжающими мимо машинами. Здесь было определенно лучше. Напиток приятно холодил руки, и она снова сделала глоток.        — Лукреция, — от неожиданности она чуть не подавилась, услышав знакомый голос у себя за спиной.        Повернувшись, она встретилась с тёмными глазами Рико, и не просто Рико, а пьяного Рико, который помахал ей бутылкой пива в руках. Она правда надеялась, что он не заметит её или не обратит внимания, что Эвер будет достаточно и весь интерес Мориямы будет до конца ночи держаться лишь на ней. Но кажется ошиблась, потому что никакой Эвер не наблюдалось рядом, а Рико стоял в дверном проёме, вцепившись в неё взглядом тёмных глаз, от которых непроизвольно начинали подкашиваться ноги в страхе и в ожиданий худшего.        Она сомневается, что Рико сделает с ней что-то. Не здесь и не сейчас. Рико всё ещё был непредсказуем, но она была уверена, что ничего за этим не последует, потому что был банкет. В эту же субботу.        Рико просто стало скучно, он пьян и решил пощекотать её нервы. Так, как поступал всегда. Он всегда приходил к ней, когда ему становилось скучно.        — Рико, — нервно улыбнулась она, пытаясь скрыть это. — Привет.        Рико смотрел на неё слишком пристальным и внимательным взглядом, оглядывая с ног до головы. Он не выглядел таким пьяным, но всё было понятно по его расплывчатому взгляду и острой ухмылки на губах, которая выглядела бы привлекательно, если бы Лукреция не была так близко знакома с ним.        Всякая привлекательность Рико в её глазах давно померкла.        — Ты чего здесь одна? — небрежно задал вопрос он, проходя на кухню и вставая напротив неё, обколотившись бедром на стол позади него. Он ухмыльнулся, оглядываясь вокруг, и вновь посмотрев на неё: — Где твои сторожевые псы?        Лукреция озадаченно нахмурившись, понятия не имея, о чём говорил Рико, но лишь растерянно пожала плечами.        — Я просто пришла попить, — ответила она, игнорируя его последнюю реплику. — Но, наверное уже пойду, иначе меня Жан начнёт искать, я же не предупредила его…        — Нет, — резко оборвал её Рико, и Лукреция застыла. Рико покачал головой. Его взгляд был пуст, но на губах всё также играла ухмылка, и Лукреция сглотнула, не зная, чего ожидать. — Пока ты со мной, — с нажимом на двух последних словах произнёс он, и Лукреция чуть ли не вздрогнула. — Никто тебя искать не будет.        Лукреция вдохнула, и выдохнула воздух. Одна с Рико в одном помещении, и где никому нет до тебя дела? Сколько бы она не подавляла, но страх всё равно заколотил где-то глубоко внутри, и она снова почувствовала эту тревогу и панику. Разговаривать с Рико после того случая в его комнате — не получалось, ведь всё её тело противилось этому. Ей до сих пор стыдно, малейшее воспоминание причиняет ей боль и отвращение. И в первую очередь — к самой себе. Это сродни предательству всего, чему она верила и придерживалась. Ей мерзко, и мерзость она чувствует до сих пор.        Сейчас, она хочет уйти, не желая становиться игрушкой Рико на ночь. Где же Эвер, когда она так нужна? Ей бы хотелось, чтобы хоть кто-то пришёл сюда, и отвлёк внимание Рико, чтобы она просто могла уйти.        — Я… — Лукреция запнулась. — Хорошо.        Чёрные глаза Рико сверкнули в полумраке, а губы, сжимающие горлышко бутылки, растянулись в ухмылке. Он казалось, забавлялся её растерянностью и тем, как застал её врасплох. Не отнимая взгляда, Рико медленно отпил алкоголь, и его не уложенные в привычную укладку волосы, пали ему на лицо. Неудивительно, что столько девушек велись на него, ведь он и вправду был красив. Но Лукреция всё равно не была в силах полностью оценить его красоту, потому что каждый раз, смотря на него, она вспоминала всю его жестокость и безжалостность. Ей даже становилось жаль тех девушек, с кем он связывался.        Лукреция была уверена: Рико не умеет любить.        Отпив, он поставил бутылку на стол, и поправив часы на руках, засунул руки в карманы брюков, через секунду достав оттуда пачку сигарет с зажигалкой.        Глаза Лукреции расширились в удивлении, ведь она не знала, что Рико курит. Она знает, что с самого детства ему запрещали всё это, ведь ему, как спортсмену, важно следить за своим здоровьем. Хозяин очень строго относится к такому, и однажды, поймав одного Ворона за курением, сломал ему пальцы. Лукреция была тогда ещё слишком мала и не знакома с ним, но одним глазком видела его заплаканное, жалкое лицо.        Этот случаи послужил уроком для всех Воронов, и теперь, видя то, что сам Рико предаётся этой плохой привычке, Лукреция непонимающе нахмурилась, что он, конечно заметил.        — Помогает при стрессе, — лишь сказал Рико, и, достав из пачки одну сигарету, зажёг её, тут же затягиваясь.        Сизоватый дым никотина заполнил кухню, и Лукреция слегка поморщилась от этого запаха. Она никогда не любила сигареты, ведь ими всегда воняло в борделе, заставляя её кашлять и закрывать нос от отвращения. Сама Мария всегда курила их, по десятки в раз день, и этими, пропахшими сигаретами пальцами, заплетала ей волосы.        Мужчина, схвативший её когда-то, тоже вонял им.        — Не переносишь табачный запах? — ухмыльнувшись, спросил Рико.        Лукреция промолчала, предпочитая отвернуться к окну, подставляя лицо под холодный ветер, который дул оттуда. Внезапно, Рико оказался в опасной близости, возвышаясь над ней, и Лукреция даже не успела удивиться, как он крепкой хваткой взял её за подбородок, и развернув к себе, резко выдохнул дым ей прямо лицо.        Отвратный запах табака словно заполнил всё её тело до краев, и Лукреция, не выдержив закашляла, с неподдельным шоком в глазах глядя на спокойного Рико, который продолжал затягиваться сигаретой.        Стало снова мерзко, и почему-то обидно, что Лукреция почувствовала, как сейчас заплачет, хотя она знала Рико, и что он способен на такие отвратительные поступки. Сдержав свои эмоции, она попыталась сделать шаг назад, но всё те же крепкие руки Рико удержали её на месте, схватив за локоть, и Лукреция оцепенела на месте.        Страшно.        Спокойно докурив сигарету, Рико кинул её в приоткрытое окно.        Он посмотрел на неё отсутствующим взглядом, и его руки, наконец медленно отпустили её локоть, но тут же переместившись к её волосам. Она вся сжалась изнутри, чувствуя, как пальцы Рико мягко перебирают её пряди.        — Лу, ты знаешь, почему я тогда забрал тебя из борделя? — с прохладным голосом начал Рико, разглядывая её. Его лицо, как и голос, был пуст. Лукреция, молчала, не зная что ответить, а Рико всё тем же холодным тоном продолжил: — Не потому что, что нам нужны были новые игроки, или я так высоко ценил девушек, что разглядел твои, мягко говоря, отсутствующие навыки. Ты даже толком не знала, что такое экси.        Лукреция заморгала, во все глаза глядя на Рико, не смея даже вдохнуть. Это даже никогда не приходило в её голову и не интересовало. Ей было плевать, какие там причины были у Рико, она просто хотела уйти из борделя и цеплялась за всё, что можно. Ей было лишь на руку.        — Почему? — задала вопрос Лукреция, ведь Рико до сих пор глядел на неё, этим, до жути странным взглядом, продолжая перебирать и накручивать на пальцы её волосы.        Ей поскорее захотелось с этим покончить.        — Потому что ты мне приглянулась, — слегка улыбнувшись, ответил Рико, и Лукреция сделала резкий выдох. — Такая красивая и милая девочка, а её трогает какой-то пьяный урод, и хочет изнасиловать, — Рико хмыкнул, и его руки, наконец оставив волосы, переместились к её лицу. Он прикоснулся к семерке. — Меня это сильно разозлило, я не хотел, чтобы такую красивую девочку как ты, кто-то трогал, марая своими грязными руками. Я захотел тебя себе. Хотел, чтобы ты была со мной, хотел сделать из тебя что-то большее, чем обычную шлюху, которая будет обслуживать мужчин. Хотел, чтобы ты полностью и безгранично принадлежала мне и была рядом со мной, чтобы я смог создать из тебя идеального игрока. Я был прав, — он медленно, почти что нежно погладил её по семерке под глазом, и проводя пальцем ниже, спускаясь к скуле и подбородку. У Лукреции словно выкачали воздух. — Ты отлично вписалась в мою Свиту. Ты отлично смотришься рядом со мной, — выдохнул он ей буквально в губы, проникновенно смотря в глаза, и всё, что сейчас испытывала Лукреция, чувствуя его горячее дыхание и прикосновения на своей коже, это омерзение. Она сглотнула, желая отодвинуться от него, но Рико, больно сжав её подбородок, ещё ближе притянул её к себе. И теперь, он выглядела раздраженным, зло сузив глаза. — И знаешь, — сдержанным тоном начал он. — Меня правда сильно задевает то, что даже не смотря на всё, что я ради тебя сделал, ты холодна со мной и отдаешь предпочтение кому угодно, но только не мне. Но это я, сделал тебя тем, кем ты сейчас являешься, — его хватка усилилась, и из уст Лукреции вырвался жалобный стон. — Только благодаря мне ты стоишь здесь, а не лежишь под кем-то в грязном борделе, лишь благодаря мне ты добилась таких успехов, лишь благодаря мне ты учишься и развиваешься, и лишь благодаря мне, у тебя прекрасное будущее в абсолютном достатке, — холодная усмешка тронула его губы, хотя его глаза всё ещё выражали едва сдерживаемый гнев. — Я — тот, кто дал тебе всё, что ты имеешь сейчас. Не Жан, не Якоб, не Брайан, и, — он пустил смешок. — Уж точно не Кевин. Им всем плевать на тебя. Единственный, кто всегда думал и помогал тебе, это я. Вся ты — моя заслуга.        Непролитые слёзы собрались у её глаз, и она отчаянно покачала головой, жалобно прося отпустить Рико её. Каждое его слово причиняло ей невыносимую боль, каждая его фраза заставляла сжиматься изнутри и вдыхать-выдыхать воздух, ведь казалось, что она сейчас задохнётся. Он был прав. Всё, лишь благодаря ему. Если бы не Рико, то Лукреция никогда не смогла выбраться из чёртового борделя, не смогла толком жить, а лишь каждый день торгуя своим телом и утопая в безысходности и жалости к самой себе, ведь выхода из Кровавый Мэри — нет.        Если попала один раз — ты остаешься навсегда. А Лукреция там и родилась.        Слёзы потекли по её глазам, а Рико таки отпустил её, оттолкнув словно ненужную вещицу, и от омерзения на его лице, ей стало хуже в разы. Он тяжело дышал, его волосы были в полном беспорядке, а взгляд затуманен словно какой-то невидимой пеленой. Он был пьян и до чёртиков раздражен, и Лукреция не знала что делать, когда внутри неё происходило целое цунами различных чувств, которые разрывали её изнутри.        Она ненавидела его. Ненавидела Рико за весь страх, страдания и боль что он ей причинял, за всё то, через что он заставил её пройти, за всё то что заставил испытать, но и в то же время, он был прав. Именно благодаря ему, она сейчас здесь. Лишь ему она должна быть благодарна, ведь те условия, в которых живёт она сейчас, в разы лучше гниения в борделе.        Она не понимала, кто для неё, Рико: её спасение или мучение?        — Я правда раздражен этим, — вновь заговорил Рико спокойным тоном, и его взгляд был равнодушным. Он смотрел на то, как она плачет, пытаясь успокоиться, и его лицо выражало абсолютно ничего. — Я не хочу заставлять тебя плакать, но каждый раз ты вынуждаешь меня это сделать. Я хочу, чтобы ты была довольна, но каждый раз я вижу одно и тоже. Ты избегаешь, и всякий раз дрожишь, словно осенний лист, и я, этим чёртовски раздражен.        — Как ты хочешь, чтобы я вела себя? — не выдержав, спросила Лукреция, с отчаянием в глазах посмотрев на Рико, через пелену слёз, застилающих ей глаза. — Я… — она выдохнула. Ей надоело, чаша внутри лопнула. Ей хочется говорить: — Каждый раз, ты пугаешь меня, причиняешь боль и заставляешь пройти через ужас. С тобой, я словно под дулом пистолета, я не могу сделать и движения, без страха того, что ты снова будешь зол и вновь сделаешь мне больно. Так как я должна вести себя с тобой, Рико? — прошептала она, задыхаясь от распирающих чувств внутри.        Ей было страшно, так чертовски страшно, но слушая его слова она не могла больше терпеть. Мысли путались в голове, руки лихорадочно дрожали, и музыка, приглушенная музыка и голоса пьяных студентов, раздающихся в Гостиной, полностью исчезли для неё. Она даже забыла где находится, ведь для неё существовали сейчас лишь она и Рико, который был так не справедлив к ней.        И после всего, он ждал от неё чего-то? Это даже смешно. Лукреции захотелось истерически засмеяться оттого, что имел ввиду он. Она ненавидела его, так сильно ненавидела, что не могла описать словами всё то омерзение, что испытывала сейчас.        Она ждала чего угодно. Что Рико разозлится, ударит и вновь заставит плакать, но только не того, что он улыбнётся.        Холодные, тёмные глаза прожигали в ней дыру, а улыбка, такая широкая и насмешливая, добивала её. Рико, высунул руки из карманов брюков, и вновь подошёл к ней, а Лукреция даже не могла и пошевелиться, с заплаканными глазами смотря на него снизу-вверх. Он снова взял её лицо в руки, стирая дорожки слёз так любовно и нежно, что от отвращении Лукреция чуть ли не скривила губы.        Но оттолкнуть его не могла. Она всё ещё боялась, и за свои раннее сказанные слова тоже.        — Какая ты сейчас красивая, — прошептал Рико, продолжая гладить её по щеке, и улыбаясь, с этими смешинками в глазах. — Красивая и сломленная, — тихо выдохнул он ей губы, склоняясь к ней. Лукреция сглотнула, желая отодвинуться, но не могла и двинуться. — Такой ты мне всегда и нравилась.        А после поцеловал, и поцелуй его, был обжигающим на вкус.        Руки уперлись ему в грудь, желая его оттолкнуть, но Рико не позволив, ещё ближе прижимая к себе за талию, и дико и жадно целуя, словно сию же минуту его жизнь оборвётся. Она почувствовала горький вкус табака смешанный со вкусом острого алкоголя. Его рука продолжала гладить её щеку, медленно спускаясь к шее, пока он продолжал целовать её, сплетаясь с ней языком и ловя её сбитое дыхание. Он словно высасывал из неё всю душу.        Это было так противно, так отвратно и ужасно. Лукреции казалось: её прямо сейчас стошнит. Губы Рико на её губах, его рука спускаются всё ниже и ниже, залезая под свитер и задирая его, даже не смотря на протесты Лукреции, которая отчаянно замычала, а другая руки на талии продолжают крепко держать, словно если он сейчас отпустит её, то она раствориться в воздухе.        В скором времени его руки переместились на заднюю часть её шеи, и он ещё сильнее притянул её к себе, словно желая слиться с ней воедино.        Ей показалось, что она даже услышала стон Рико. Он укусил её за нижнюю губу, и она ощутила привкус соли, пока тот зализал это место, вновь втягивая её в глубокий, полный страсти и вожделения поцелуй, поглаживая её живот своими до жути холодными пальцами. Слёзы снова начали скатываться по щекам Лукреции, от осознания того, что она ничего не может сделать. Она так и стояла, позволяя ему целовать себя, ощущая, как что-то внутри ломается с громким хрустом упавшей на пол вазы. Ей казалось, если она сейчас ещё раз дернется, то Рико вопьется зубами в её тонкую кожу, чтобы не отпускать.        Ей хотелось, чтобы это поскорее закончилось. Прикосновения Рико жгли, а корень языка побаливал словно от яда, но Лукреция просто терпела, считывая секунды изнутри, желая, чтобы он быстрее прекратил всё это.        Рико целовал, замедлялся лишь на секунды, нежно водя по её животу незамысловатые узоры, глотая её слезы, и вновь сжимал её шею.        Лукреция даже не могла сделать и вдох, меж поцелуями, жалобно и сбивчиво прося его отпустить, но он казался и не слышал её.        Она не знает, сколько бы длился этот ужас, если бы не резко включившийся свет чей-то испуганный голос, раздавшийся сзади Рико:        — Ой!        Резко оторвавшись от неё, Рико со свирепостью во взгляда посмотрел на стоящую в проёме двери смущенную девушку, которая стояла на них смотря с выпученными глазами и закрывая рот своей ладошкой. Она выглядела так, словно застала какого-то за убийством, но Лукреция, которую наконец отпустил Рико, резко отошла от него на несколько шагов, тяжело вдыхая и выдыхая, чувствуя себя наихудшим образом.        Она снова целовалась с ним. С Рико. Это повторилось вновь.        Её грудь сдавило от нехватки воздуха, а руки начали машинально дрожать.        Она просто не могла здесь больше стоять, ведь чувствовала, что сейчас задохнётся. Но она не могла и уйти, пока Рико стоял прямо перед ней, своими тёмными глазами прожигая в девушке дыру.        — Я… — незнакомая девушка замялась. — Я наверное пойду.        И вновь развернувшись, вышла из кухни.        Лукреция сглотнула, и её сердце сжалось в страхе, когда Рико вновь повернулся к ней, и он словно потерял все свои эмоции. Его взгляд, взгляд чёрных глаз вновь стал абсолютно пустым, а лицо абсолютно безжизненным, и невозможно было прочитать ни одной эмоции на его лице.        Он окинул её холодным взглядом, а после, его губы скривились.        — Ты вновь дрожишь, — сухо сказал он. А после, несколько секунд смотря на неё пристальным взглядом, махнул рукой: — Уходи.        Лукреция в ту же секунду, пулей вылетела из комнаты.