Судьба на гранях самоцвета

Зелёная вспышка обожгла огнём и заставила молодую женщину резко сесть в кровати, чтобы тут же сгорбиться и запустить пальцы в волосы, ощущая, как взмокшие у корней пряди до боли натягиваются, когда она сжимает пятерню в кулак. Она уже давно научилась не кричать, но дрожь и неконтролируемые слёзы, с которыми она ничего не могла поделать были ничем не лучше. Прошло два года с падения Волан-де-Морта, а кошмары никуда не делись, и все попытки их побороть приводили к тому, что ситуация только усугублялась. Гермиона всхлипнула и опустила руки, наблюдая за тем, как на перетягивающих левое предплечье бинтах проступает кровь. Мышцу неприятно дёргало, голова болела и кружилась, желудок стал тяжёлым и к горлу подступила тошнота. Ведьма откинула одеяло и соскочив с кровати, рванула в ванну. Упав на колени перед унитазом, она схватилась руками за сидение и её мучительно вырвало, от чего и так обессиленное тело задрожало ещё сильнее, чем прежде. Женщина вытерла дрожащей рукой губы, дотянулась до слива и медленно осела на пол, желая просто уснуть и больше не просыпаться. Война для неё не закончилась. Она была чужой в волшебном мире, поэтому ушла из него, надеясь избавится от призраков прошлого, купила дом родителей, когда те после года жизни в Австралии решили открыть там частную практику. Они её не узнали. Мама приветливо улыбалась молодой девушке, подливая ей чай и интересуясь кем та работает, отец пристально вглядывался в неё, и Мионе казалось, что вот-вот, и он снова назовёт её «принцессой», как в детстве, но папа её не вспомнил… Они продали ей дом со всем содержимым, и она их больше не видела. Гарри пытался поддержать, но Гермиона тогда сказала, что хочет побыть одна, и Поттер отступил, пропав на год с небольшим, погрузившись в собственные проблемы и переживания, Рон был менее понятливым пока она в порыве ярости не отослала его, сказав ему много того, что не должна была. На прощание он посмотрел на неё с разочарованием, и сказал, что она давно уже мертва. Мертва… Отчасти, это было чистой правдой. Она убила в себе ту девочку, которая родилась волшебницей, убила в себе магию, надеясь, что это поможет избавится от боли, и первое время это правда помогало. Гермиона пошла учится, окончила два курса медицинского университета, представляя, как бы гордились родители, узнав, что она пошла по их стопам… А потом в её едва собравшуюся по кусочкам жизнь вошли кошмары. Сначала, она видела только те события, которые они преодолели с Гарри и Роном. Переживать всё заново было болезненно, но она стойко держалась, меньше спала, пила больше кофе, надеясь, что всё это временно, но кошмары стали ярче, обросли событиями, которых в самом деле не было, и стали причинять боль не только моральную, но и физическую, что пугало Гермиону до ужаса. Пошатываясь, Гермиона поднялась на ноги, запоздало ощущая обжигающую стылость кафеля, подошла к раковине и до упора выкрутила вентиль холодной воды. Брызги разлетались в разные стороны, пока она, опустив руки под струю, рассматривала молодую, утомленную женщину в зеркальном отражении, не узнавая в ней когда-то жизнерадостную девушку с горящими глазами, стремящуюся к знаниям, амбициозную и надеющуюся на светлое будущее. Теперешняя Гермиона Грейнджер с безразличием и холодностью смотрела в свои потускневшие глаза и не понимала как она сможет прожить ещё один день. Бинты на руке ослабли под тяжестью пропитавшей их воды, кровь окрасила алыми брызгами всё вокруг, боль немного притупилась из-за холода и ведьма стянула ткань с предплечья бросая взгляд на отвратительный не затягивающийся шрам. «Грязнокровка». Это будет с ней до конца её дней, не давая забыть тот ужас, что она испытала на мраморном полу Малфой-мэнора. Затянется ли эта рана хоть когда-то? Гермиона на это уже не надеялась, только перетягивала истекающую кровью надпись каждый день, и просыпалась под сумасшедший смех Беллатрисы, склонявшуюся над ней с кинжалом каждую ночь. Воспоминание о ведьме неожиданно разозлило. Впрочем, гнев в последнее время был частым её спутником, Гермиона не знала, стала ли она такой из-за постоянного чувства усталости или причиной тому был нерастраченный магический потенциал, она когда-то читала что волшебники, которых обстоятельства заставляли отказаться от магии со временем переполнялись ей настолько, что она обращалась против них, и становилась, своего рода, паразитом, пожирающим изнутри и убивающим… Выключив воду, Гермиона в последний раз взглянула в зеркало перед тем как выйти из ванны, поскальзываясь на мокрой от воды и крови плитке. Вернувшись в спальню, она взглянула на циферблат электронного будильника, подсвечивающегося ядовитым зелёным светом и указывающим на то, что ещё неприлично рано. Секунды укоризненно меняли одна другую, пока время не показало ровно четыре утра, а за окном громко ухнула сова, и постучала клювом по стеклу. Гермиона вздрогнула и резко обернулась. Она не получала письма из прошлой жизни с тех пор, как полтора года назад разорвала все связи с Гарри и Роном. В душе поднялось необъяснимое волнение. Игнорируя настойчивую птицу, Гермиона достала из комода аптечку, обработала и забинтовала руку, борясь с дрожью в ледяных пальцах, а сова всё билась и билась в закрытое окно, пока Грейнджер боролась с подступающей истерикой. В глазах темнело, волшебница старалась дышать но горло сжималось судорогой, а взгляд застилали слёзы, Гермиона обхватила голову руками, прижимая ладони к ушам, пытаясь заглушить стук и крики проклятой совы, но они звучали в голове всё громче и громче. — Убирайся! — почти истерично выкрикнула женщина, но это не подействовало, сова ещё пуще забила крыльями и громко заухала, стуча клювом и когтями. — Улетай, прошу тебя… Я не хочу возвращаться, — оседая на пол и продолжая обнимать голову руками, сквозь рыдания взмолилась женщина. Она не знала сколько так просидела, но шум за окном стих, сова, укоризненно ухнув, улетела, громко хлопнув крыльями, забрезжил рассвет, и вместе с первыми лучами солнца, проникнувшими в наполненную звенящей тишиной спальню, на кухне раздался громкий хлопок. Гермиона знала, что было источником этого звука. Она молилась всем богам чтобы тот, кто так бесцеремонно пробрался к ней в дом, убил её быстро, или же подумал, что её просто нет дома, но ожиданиям не суждено было осуществится, незваный гость поставил на плиту чайник, гремя сервизом, достал чашки из шкафа и явно ждал её. Волшебнице ничего не оставалось, как подняться с пола, пригладить растрёпанные волосы и, натягивая на ходу кофту с длинными рукавами, прикрывающими её изувеченную руку, всё же выйти к тому, кто так настойчиво желал этой встречи… И тут же пожалеть об этом, потому что она могла бы послать к дементорам любого, но только не бывшего декана своего факультета. — Профессор Макгонагалл? — недоверчиво уставившись на постаревшую, но такую же величественную и внушающую трепетный восторг даму, Гермиона поплотнее укуталась в джемпер и сделала шаг вперёд, не зная, радоваться ей этой встрече или ожидать проблем. — Доброго утра, мисс Грейнджер, прошу прощение за столь ранний визит, я отправила вам сову, но она не достигла адресата, — без капли укоризны произнесла Минерва. — Хотите чаю? Гермиона не ответила, только кивнула и присела на барный стул. Взмахом волшебной палочки Минерва заставила вскипевший чайник взлететь и разлить по чашкам кипяток, который тут же остывал до температуры комфортной для питья, аромат Эрл Грея заполнил лёгкие как только Гермиона осторожно поднесла чашку к губам, делая пробный глоток и тут же облегчённо выдыхая скопившееся напряжение. Макгонагалл молчала, только остро смотрела бывшей студентке в глаза, когда та осмеливалась поднять на неё взгляд. — Ты сильно похудела, — тихо констатировала Минерва, когда Гермиона в очередной раз отпила из чашки и с тихим звяканьем поставила её на блюдце. — Мистер Поттер говорил, ты не появлялась в волшебной Британии с момента как тебя выписали из Мунго. — Если вы знали об этом, то зачем пришли, профессор? — резче чем планировала, поинтересовалась Гермиона, и тут же прикусила губу. — Не подумайте, я очень счастлива, что вы в добром здравии, но я не планирую возвращаться… Думаю, я сделала достаточно для магического сообщества, чтобы меня оставили в покое и позволили жить спокойно. — Я здесь не как член магического сообщества. — спокойно произнесла Минерва, заставляя опустевшие чашки отлевитироваться в раковину и делая пасс волшебной палочкой для того чтобы ожила губка и начала их мыть. — Откровенно говоря, мне лично очень понадобилась ваша помощь, мисс Грейнджер. Я разрываюсь между постом директора и преподаванием, а Министерство не может предоставить толкового преподавателя по трансфигурации, Кингсли занят, а его подчинённые присылают мне бездарей неспособных пройти тест на профпригодность даже с третей попытки… — почтенная дама раздражённо дёрнула головой. — Допустим, — кивнула Гермиона, скрещивая на груди руки и тут же кривясь от пронзившей предплечье боли. — Но я до сих пор не понимаю, чем я могу быть полезна? — Вы до сих пор остаётесь лучшей студенткой вашего поколения, мисс Грейнджер, пускай вы не хотите возвращаться в магическую Британию, но не хотите ли вы вернуться в школу в качестве преподавателя? Даю слово, вас не станут беспокоить и донимать. Мне нужен преподаватель, до тех пор, пока я не смогу найти кого-то подходящего… — Профессор… — Гермиона вздохнула. — Я бежала из магического сообщества не просто так, и возвращаться не планирую… У меня есть причины. — Я не настаиваю, Гермиона, но мне действительно больше не к кому обратиться… Я бы и дальше продолжила преподавать и управлять школой, но война подкосила всех нас… — Хорошо, дайте мне обдумать всё, и если я соглашусь, я сама приеду в школу… В ином случае не пытайтесь больше связаться со мной, профессор, и… берегите себя. Макгонагалл ничего не оставалось как подняться и, кивнув, молча аппарировать восвояси, бросив на бывшую ученицу полный надежды взгляд.