Судьба на гранях самоцвета

Время завтрака уже подходило к концу, когда Гермиона заняла своё место за преподавательским столом. Голова болела нещадно, и женщина радовалась только тому факту, что было воскресенье и после утреннего кофе она сможет вернуться обратно в комнату и ни с кем не разговаривать. Макгонагалл тоже выглядела бледнее обычного, и явно не спала всю ночь. Под глазами почтенной женщины залегли тёмные тени, она было подалась вперёд и хотела что-то сказать, но неприветливое лицо Гермионы дало понять, что разговоры могут повлечь за собой очередной скандал. Налив в чашку кофе, Грейнджер осмотрела зал. Студенты уже успели разбрестись по своим делам, несколько мальчишек из Когтеврана шумно играли в шахматы, и Гермиона с нежностью вспомнила как тем же развлекали себя Гарри и Рон, староста Слизерина, расположившись возле камина листал учебник с весьма озадаченным видом, стол Пуффендуя пустовал, последний студент этого факультета едва не сбил её с ног, торопясь куда-то. А вот за Гриффиндорским столом было шумно. Трое мальчишек весьма хулиганского вида окружили сидящую на скамье Лестрейндж. Девочка вся съёжилась, на лице был ужас, она явно не знала, как защищаться от подобных нападок. Двое хулиганов сидели по обе стороны от неё, а третий стоял позади, положив ладони ей на плечи. Гермиона стиснула чашку. Если она вмешается сейчас, то девочку не оставят в покое, она должна сама научится давать отпор обидчикам… но их было больше и они явно были старше и сильнее юной Лестрейндж. Гермиона решительно отставила чашку и поднялась, намереваясь пойти и разобраться, но параллельно с ней из-за стола поднялся ещё кто-то, и Грейнджер обернулась. Северус Снейп, нахмурив брови смотрел в том же направлении что и она. Несмотря на выходной день он всё так же был одет в чёрный сюртук придающий ему сходство с летучей мышью, волосы обрамляли бледное лицо с длинным, явно сломанным несколько раз, и не сросшимся так как нужно, носом, тонкие губы были поджаты в недовольстве, а острый взгляд всё больше темнел. Гермиона дёрнулась, когда один из мальчишек достал волшебную палочку и наслал на охнувшую от боли Лестрейндж, жалящее заклинание, не настолько сильное чтобы ранить, но достаточно болезненное чтобы из глаз первокурсницы брызнули слёзы. Ещё до того как второй мальчишка поднял свою палочку, над гриффиндорцами нависла мрачная тень. Гермиона удивилась тому, как бесшумно и быстро Снейп оказался за спинами гриффиндорских хулиганов, и осознала что по позвоночнику вверх к затылку пробежала волна мурашек от звука его грозного голоса. — Что, господа, развлекаетесь? — скрестив на груди руки и опалив взглядом всех четверых, произнёс бывший директор. — Мистер Макду, учебный год только начался, но я с радостью найду вам занятие, если вы сейчас же не начнёте следить за руками. Колинз! Колдовство вне класса запрещено, вы не слышали что говорила мадам Макгонагалл? Зайдите в мой кабинет после уроков сегодня! А вы, Гудмайерс, хотите присоединиться к товарищу? Гермиона поняла, что больше не может стоять без дела, и обойдя стол направилась в сторону Снейпа и провинившихся студентов. — Что здесь происходит? Мистер Макду, будьте любезны, отпустите мисс Лестрейндж и объяснитесь немедленно! — Гермиона постаралась, чтобы голос звучал строго и требовательно, несмотря на то, что в голове уже нарастал неприятный гул. Снейп фыркнул и развернулся чтобы уйти, но Гермиона обратилась и к нему: — Профессор Снейп, окажите мне услугу, проводите мисс Лестрейндж к мадам Помфри, пожалуйста, — не отводя строгого взгляда от провинившихся мальчишек, озвучила просьбу Гермиона. Декан Слизерина обернулся и изогнул удивлённо бровь. Он явно не ожидал такой наглости, а поэтому ответил не сразу: — Гриффиндорцы — ваша головная боль, мисс Грейнджер! Ваша, а не моя. К тому же я не Поттер и не Уизли, чтобы вы могли мной командовать. Гермиона стрельнула в него недовольным взглядом и раздражённо вздохнула. — Это была просьба к коллеге и к заместителю директора, профессор, но если уж вы говорите, что мои студенты это моя головная боль, тогда какой смысл был вмешиваться и отчитывать их. — Вы же не соблаговолили сделать это раньше, — парировал мужчина, а затем, с ухмылкой добавил: — Конечно, будь на месте мисс Лестрейндж кто-то из ваших друзей вы бы бросились их защищать, но некоторые студенты менее симпатичны, чем другие. Это был удар по больному, а хуже всего что Снейп произнёс это при студентах. Впрочем, после перехватившего дыхание возмущения, Гермиона быстро нашла что ответить. — Вы, профессор, судите по себе? Это у вас был пунктик на любимчиков… впрочем, видимо ничего не изменилось, — и она тут же отвернулась, вновь грозно оглядев мальчишек и поникшую ещё больше Аманду. — Вы трое наказаны! Отработка у мистера Филча сегодня, и я напишу письма вашим родителям. Мистер Колинз, моё наказание не отменяет необходимость посетить кабинет профессора Снейпа. Колдовство вне класса, направленное на сокурсника это весьма серьёзный проступок, благодарите, что вас не исключили, — закончив с парнями, Гермиона, гораздо мягче, обратилась к девочке. — Мисс Лестрейндж… — Мисс Лестрейндж, проследуйте за мной в больничное крыло, — и после отсутствия какой-либо реакции. — Живо! Я не собираюсь стоять здесь до конца семестра. Девочка подскочила и почти побежала за удаляющимся Снейпом. Хмуро посмотрев вслед мужчине, Грейнджер покачала головой. — Господа, следуйте за мной, пожалуйста.

***

Северус ворвался в свой кабинет чёрным злым вихрем, захлопывая дверь и на ходу расстёгивая несколько верхних пуговиц сюртука. От распирающей изнутри ярости воздух казался ему раскалённым, вязким, проникающим в лёгкие тысячью острых игл. Взмахом палочки мужчина открыл ящик секретера и вытащил резную коробку. Руны засияли когда он, порезав ладонь, приложил её к крышке, замочек щёлкнул, и мужчина откинул крышку и тут же начав перебирать находящиеся в тайнике фиалы с зельями. Его уже начинало трясти, в глазах темнело и вспыхивало, он проклинал сейчас всё, и Грейнджер, с её потрясающей способностью бесить его одним своим присутствием, и Макгонагалл, за то, что привела эту зарвавшуюся девчонку в качестве преподавателя, и себя, за то что даже спустя два года он не может распрощаться с прошлым. Выпив подобранные по состоянию зелья, бывший директор тяжело опустился в кресло и вытянул млеющие ноги. Зелья действовали раздражающе-медленно, и Северус отрешённо подумал, что позже нужно будет разобрать их состав ещё раз, и попытаться усилить воздействие, без вреда для организма. Когда дрожь почти покинула его тело, мужчина прикрыл глаза. Осознание того, что он наговорил лишнего, при ни в чём не повинной Лестрейндж, жгло сознание калённым железом. Девочка не виновата в том, что он ненавидел её мать, и в том что его до зубного скрежета бесит Гермиона Грейнджер, она тоже не виновата. Снейп вздохнул. Даже спустя годы его ненависть к Белатриссе не иссякла. Более отвратительную ведьму он даже не мог себе представить, и сумасшествие её могло соревноваться разве что с её кровожадностью. Даже Волан-де-Морт по сравнению с ней был не так охоч до убийств, и может как раз поэтому он держал такую как Белатрисса в своих рядах и выказывал, периодически, знаки внимания. Хорошо когда кто-то настолько беспринципный делает за тебя всю грязную работу, а потом еще и тешит твоё завышенное эго, благодаря тебя за оказанную «честь». Мысли зельевара метнулись в другую сторону. Грейнджер… на скулах заиграли желваки. На первых курсах она была раздражающей, но он мог выносить её присутствие на уроках, вечно вздёрнутую руку, горящий жаждой знаний взгляд и даже то, что она заученно трещала целые абзацы из книг, отвечая на вопросы в тех редких случаях, когда он всё же давал ей возможность. После появления же в замке чёртового Гарри Поттера, и после того как у третьекурсницы завязалась эта странная дружба с мальчиком, который стал его, Северуса, занозой в заднице, и его туповатым рыжим другом, Снейп почувствовал как его терпимость к ней катится к чертям. Он понимал иррациональность этих чувств. Понимал, что Поттер не мог отвечать за поступки отца, но их внешняя схожесть, а также восхищение мальчика, почившими родителями о которых он знал только из слов Дамблдора и иже с ним, вызывали у Северуса тошноту. И тут ещё эта Грейнджер, взявшая первокурсников под своё крыло, и попадающая теперь во все неприятности, которые только возможно было представить. Сначала, она ввязалась в историю с троллем, и по какой-то потрясающей глупости именно тогда оставила волшебную палочку в своей комнате… это едва не стоило ей жизни, на четвёртом курсе она сначала обросла шерстью, выпив оборотное зелье, с кошачьим волосом, для приготовления которого она украла у него ценные ингредиенты, и после этого ему же пришлось готовить антидот, затем, зная, что по Хогвартсу гуляет монстр, который охотится на маглорождённых, она решила прогуляться одна по замку, и конечно же подверглась заклятью… Её пятый курс запомнился Северусу располосованной грудью. Он не знал какой благородный порыв бросил его закрывать тройку идиотов от оборотня, особенно после того как Поттер атаковал его, но он слышал, как девчонка испуганно охнула когда обратившийся Люпин махнул когтистой лапой. Шестой курс… Чёрная Метка на Кубке Мира, горящее огнём предплечье, уже позже Драко рассказывал, что намекнул Грейнджер убираться оттуда, но разве она послушалась? Ему некогда было замечать происходящее в тот год, метка на его руке горела адским пламенем, и он делал всё, чтобы хоть как-то заглушить эту боль. Это раздражало, кажется он даже обидел её, когда во время очередного приступа боли увидел плачущей от того, что Малфой заколдовал её. Он не явился на призыв и был наказан за это ещё до того, как успел объяснить… впрочем, Волан-де-Морт после нескольких часов круциатуса всё же согласился, что Северус поступил умно, не выдав Дамблдору свою лояльность к Тёмному Лорду. Седьмой курс… Северус прикрыл глаза, вспоминая, как просил её снять кофту, как касался раны на её груди, и как она затем коснулась его руки своими холодными пальцами. Что ею двигало тогда? Когда всё стало так сложно? Тогда он впервые за много лет почувствовал смятение. Женские пальцы послали по коже табун мурашек, сердце, умершее, как он думал, ещё со смертью Лили, понеслось вскачь. Первая и самая здоровая реакция была мгновенной. Он оттолкнул её, нагрубил и быстро ушёл, радуясь что гриффиндорка уже сдала Ж.А.Б.А., и им больше не придётся пересекаться. Так он думал, пока Дамблдор с радостью не сообщил ему, что Гермиона Грейнджер останется в школе ещё на год в качестве личной помощницы Макгонагалл, и сможет, по просьбе того же директора, посещать любое занятие, которое посчитает важным и интересным. В тот вечер он впервые позволил себе напиться до состояния близкого к беспамятству, благодаря, впрочем, Мерлина, что не пошёл в отца и даже в пьяном состоянии не становился невменяемым. По правде, на него напала меланхолия. Кажется, в тот вечер к нему заходил Драко, мальчишка был разбит новостью об аресте отца, но Северусу в тот момент было плевать и на Люциуса, и даже на самого Волан-де-Морта. Единственное на что его хватило, это протянуть крестнику стакан с алкоголем, и отсалютовать ему, выпивая до дна то, что осталось в бутылке. Он смутно помнил как добрался до постели, но помнил пробуждение и суматоху на вокзале Хогсмида. Голова раскалывалась даже несмотря на выпитое им антипохмельное зелье, а тут еще Ванесса Кребб как всегда рыдала из-за того, что кто-то обозвал её уродиной. Драко бросал на крёстного странные взгляды, и закончив утешать слизеринку, Северус подошёл к нему не ожидая подвоха… А зря. Самым наглым образом Грейнджер пялилась на него стоя рядом со своими дружками, а заметив его взгляд, покраснела и спрятала лицо, что конечно не укрылось от глаз Малфоя-младшего. Благо, Драко не был дураком и вовремя прикусил язык не смея задавать вопросы. На следующий год она практически исчезла из поля его зрения, ходила на вечеринки к Слизнорту, помогала в больничном крыле и на занятиях по трансфигурации, а приходя на его занятия, садилась с Лонгботтомом за последнюю парту и молча писала конспекты, не поднимая руки и не заваливая его несчётным количеством вопросов. Такой расклад его устраивал, но неожиданно для себя Северус стал замечать, что сам всячески пытается обратить на себя её внимание. Он стал вызывать её к ответам, когда кто-то из её сокурсников не знал тему, она в эти моменты отвечала по делу, кратко, но так, что к ней невозможно было придраться. Конечно, он даже в этой ситуации находил, как сделать ей больно, но не получая нужной реакции злился ещё больше. Она просто кивала и продолжала писать конспекты. Молча. Совершенно не обращая внимания ни на его реплики, ни на сочувствие сокурсников, ни на смешки слизеринцев. Совершенно никакой реакции. Тот год в принципе запомнился Северусу как самый ужасный в его жизни. Драко с его заданием от Тёмного Лорда, Нарцисса, славшая Северусу письма почти каждую неделю, Дамблдор, обо всём знавший и вместо помощи мальчишке, просто взвалил обязанность устроить свою безвременную кончину на Северуса. Тогда, Северус едва не сошёл с ума. Убийство… любое убийство, разрывало душу. Дамблдор знал об этом, а также знал, что Северус Снейп хотел закончить свою жизнь тогда же, когда закончится эта война. Он не мог этого не знать, не предвидеть такого исхода для человека, который всю жизнь жил ради одной мёртвой женщины, которую любил… Но Дамблдор просчитался… К концу года Северус уже понял, что ведьма, которая восемь лет раздражала его сильнее, чем Поттер, станет его маленьким секретом разрастающимся в груди непонятным, неконтролируемым пламенем. Он себя не обманывал. Чувства были настоящие и напоминали ему годы юности. К Лили он питал нечто похожее, но сильнее и безумнее, к тому же он отдавал себе отчёт, что между ними есть разница в возрасте и довольно ощутимая, если не для волшебников, так для маглов точно. Если бы не этот факт, он никогда не стал бы убивать Альбуса. Драко так хотел сделать это сам, вытрепал ему столько нервов и потратил столько его сил, что хотелось в кои-то веки просто побыть эгоистом… разумеется, потом он бы пожалел об этом, крестник не виноват в том, что его отец выбрал кривую дорожку… но тогда Снейп не думал об этом.

***

Стук в дверь заставил мужчину содрогнуться. Он нахмурился, прикрыл глаза на секунду и, сделав глубокий вдох, взмахом волшебной палочки отпер замок и заставил служившую входом картину открыться перед нежданным посетителем. — Чем обязан, Минерва? — ещё раз взмахнув палочкой в сторону секретера, Северус убрал в него закрытый сундучёк и наложил на шухляду запирающее заклинание высшего уровня. — Прости, Северус, не хотела беспокоить тебя в выходной, но… — Так не беспокоила бы. Оставь это, Минерва, если пришла, это наверняка касается мисс Грейнджер, я прав? — Да… точнее, это касается не совсем неё, а скорее её поведения. Ты не заметил ничего странного? — женщина села в кресло напротив него, и поставила рядом трость. — Мисс Грейнджер обладает всё той же потрясающей способностью бесить меня одним фактом своего присутствия, ничего необычного, — тихо произнёс Снейп, и, потерев лицо ладонями, встал, опираясь на подлокотники кресла. — У меня есть бутылка магловского медового виски, я знаю что ты к нему неравнодушна, Минерва, а мне нужно сегодня напиться… составишь мне компанию? — Не похоже на тебя, Северус, — покачала головой директриса, удивлённо взирая на зельевара. — Ты же, обычно, против крепких напитков. Тебя что-то беспокоит? Северус скривился. У Макгонагалл иногда появлялся этот заискивающе-заботливый материнский тон… в такие моменты хотелось или высказаться ей или, подобно взбунтовавшемуся подростку, послать к чёрту. — Просто тяжёлая неделя, — решив, что пить в одиночестве это верная дорога к алкоголизму, с его-то генами, произнёс Снейп. — Прости, Северус. Я, помимо прочего, взвалила на тебя часть своих обязанностей хотя знала что ты и так работаешь на износ. Северус не стал отвечать, просто передал Минерве стакан с виски и сел в кресло. — И все же, Северус, — сделав осторожный глоток, продолжает женщина. — Я думаю с Гермионой что-то не так. Я знаю эту девочку уже давно… — Вот именно. Ты знаешь девочку, которая училась у тебя, Минерва, но не прошедшую войну женщину. Это подкосило всех нас, так почему ты думаешь что она стала исключением. — Рассматривая янтарные переливы в гранях стакана, патетично произнёс мужчина. — Может ты и прав, — задумчиво кивнула директриса. — К тому же сразу после Мунго она так неожиданно исчезла. Даже, когда Кингсли отправил ей официальное письмо с вызовом в Визенгамот для дачи показаний по делам пойманных Пожирателей и егерей она не явилась на слушание. А вчера… я правда не ожидала такой реакции. Мы заговорили об этой Лестрейндж, и… — Очевидно что ей неприятно находиться рядом с кем-то с фамилией Лестрейндж. Белатрисса пытала её в поместье Малфоев, а ты рассчитывала на то, что ей будет жаль девчонку?! — не дав директрисе закончить, произнёс Северус. — Нет, ты не понял, — Минерва поджала недовольно губы, она терпеть не могла когда её прерывают. — Она разозлилась на Кингсли, на Министерство и на меня… сказала, что надеялась на перемены к лучшему, думала, что после войны больше не будет тех, кто станет ущемлять других, и сказала, что в Магической Британии стало ещё хуже, чем раньше. — И чему ты удивлена? У твоей любимцы всегда было гипертрофированное чувство справедливости… если помнишь, это стояло нескольким десяткам эльфов рабочих мест, когда твоя студентка решила, в нагрузку к подготовке к С.О.В., вязать для них шапки, — Северус усмехнулся. Неожиданно, помимо привычного раздражения, он почувствовал иррациональную радость, вспоминая, как Дамблдору пришлось успокаивать толпу рыдающих эльфов со злостью швыряющих, топчущих и грызущих «подарки» нерадивой студентки. Дошло до того, что Гриффиндорская башня стала предметом спора у Хогвартских эльфов. Они бросали жребий, кто подвергнет себя опасности… и в последствии смотрели на Добби, как на избавителя. К концу года у «свободного эльфа» было не меньше двух дюжин кривых, разномастных шапок, которые он носил одновременно. Конечно, Макгонагалл помнила об этом, поскольку сама же и отчитывала Гермиону за бездумное использование с трудом выпрошенного у Министерства маховика времени. Минерва написала Фаджу так много писем тем летом, что, кажется, помнила их дословно. Министр долго не давал добро на использование хроноворота несовершеннолетней студенткой, но декан Гриффиндора заверила Корнелиуса, что Гермиона Грейнджер совершенно серьёзная, талантливая и целеустремлённая ученица, желающая сдать С.О.В. по всем предметам. И кто же знал, что она будет использовать маховик не только по прямому назначению, даже несмотря на предупреждение, что это может быть небезопасно. Маховики времени влияли на продолжительность жизни использующего их мага, они истощали сильнее, чем любое известное магической науке заклинание, и, кроме всего прочего, могли навредить ещё и ментально. Гермиона отделалась малой кровью, но Макгонагалл всё-равно жутко испугалась. Девочка умудрилась проживать каждый учебный день дважды сверх реальной хронологии событий. Она делала временную петлю, оказываясь в трёх разных местах, а в конце дня вновь оставалась с сумасшедшим потоком обрушивающейся на неё как физической, так и умственной усталости. Декан Гриффиндора поняла, что что-то не так только к середине второго семестра, когда случайно наткнулась на Грейнджер в коридоре. Девочка была белее мела, и едва держалась на ногах. Правда, тогда она оправдалась тем, что несколько дней помогала Хагриду, пытаясь спасти гиппогрифа. Макгонагалл посетовала на излишнюю честолюбивость студентки и сказала больше не создавать больше одной петли не зная, что почти неделю Гермиона делила свою жизнь на четыре части, желая помочь ещё и лесничему. К счастью, Грейнджер обладает феноменальной гибкостью ума и единственное, что беспокоило её, помимо дикой усталости, это излишняя раздражительность. В какой-то момент она даже прекратила посещать один из предметов, ради которого, собственно и была затеяна история с маховиком времени. Макгонагалл не могла винить её в этом. Иногда Сивилла Трелони была поистине невыносимой, странной и жутко раздражающей. Но, это не отменяло того факта, что Гермиона потеряла в том году два года своей жизни, и на столько же лет повзрослела в магическом плане. Уже на пятом курсе с неё сняли надзор, и полностью признали полноценной магиней несмотря на то, что она осталась в теле всё того же подростка. Корнелиус был в ярости когда узнал, и потребовал для Гермионы наказание, но Макгонагалл снова сумела убедить его в благоразумии своей подопечной, хоть это было ещё более непросто. Гермиону обязали подписать официальное согласие на то, что она не будет использовать магию вне стен школы ещё два года, на её палочку наложили следящее заклинание, а маховик времени отобрали. Впрочем, Гермиона не особо расстроилась от этого факта. — Минерва! Директриса вздрогнула, и растеряно моргнув, воззрилась на Северуса что сидел в кресле, скрестив на груди руки и недовольно глядя на неё. Макгонагалл настолько задумалась, что забыла о беседе, и впала в прострацию, вспоминая дела давно минувшие. Мотнув головой, женщина посмотрела на визави прямым взглядом, и попросила с надеждой: — Мне правда нужно, чтобы ты присмотрел за Гермионой, Северус. Пожалуйста. Зельевар тяжело вздохнул и поднялся. — Нянькой становиться не буду, но если замечу что-то необычное, то сообщу. На большее не рассчитывай.