loud silence (история одного хенджина)

думать в подобном ключе о своём лучшем друге вскоре стало рутиной. а хенджин мастерски умел это скрывать. хотелось бы сказать, что подобный талант не пропьёшь, но это было бы такой ужасной ложью, что хенджину даже стало бы немного стыдно, вспоминая все как один свои пьяные посиделки. – черт подери, когда он перестанет быть таким красивым?! хенджин с грохотом ставит пустой стакан на пол, обращая на себя всеобщее внимание. он закрывает лицо ладонями и тяжело дышит. – ребят, – подаёт голос сынмин, – мы же убрали все зеркала из этой квартиры перед пьянкой, куда он смотрит? – что? – недоумевает чанбин. – зачем вы их убрали? – хенджин-и когда напивается прилипает к первому попавшемуся зеркалу и несколько часов собой любуется, – отвечает джисон, пытаясь дотянуться до стоящей рядом с хенджином бутылки рома. – а в чем проблема? – подключается чан. – так с ним же поиграть ни во что не выходит, он сидит как умалишенный и что-то под нос себе бормочет, – смеётся феликс. – “я недостаточно хорош” или мое любимое “я некрасивый”, ну и что-то в этом духе. так что мы их убрали от греха подальше. все, кроме отчаянного хенджина, дружно посмеялись. – да хенджин настолько красивый, что я, будучи стопроцентным гетеросексуалом, поцеловал бы его долго не думая, – сказал джисон и опустошил свой бокал. хван слабо улыбнулся. – ну а вообще, хенджин, если тебе действительно интересно, когда ты перестанешь быть таким красивым, то лет через сорок, думаю, – сказал чонин, перемешивая карты для очередной партии. – а минхо почему не пришёл сегодня, кстати? хенджин сделал большую ошибку, став “открытым подаркам судьбы”, как в книжке было написано. где именно произошёл сбой было неясно, потому что хенджин открыт, в минхо – его подарок судьбы. и вроде бы все как и надо, вот только минхо его совсем не любит. вернее, любит, конечно любит, и очень сильно, но! понимаете, это не та любовь. не та, о которой хенджин мечтал сколько себя знает. он правда пытался довольствоваться тем, что ему дают. принимал это как нечто хорошее, как что-то, делавшее его счастливым. но, знаете, тяжело довольствоваться тем, что могут позволить себе друзья и никогда – любовники. радоваться каждому проявлению повышенного внимания к себе, слово несчастный щенок, которому позволили больше, чем обычно, и чей длинный поводок сократили на пару сантиметров. хенджину было с себя омерзительно. он был тем, кто рушил дружбы. в него безответно влюблялись, хван отказывал, все на этом прекращалось. бывало, что не сразу, но позже эти люди уходили, боясь влюбиться снова, и потом хенджин уже не помнил их имён. он безответно влюблялся. и сначала говорил об этом объектам обожания, но позже схему все-таки просек. не стал больше говорить. было ли от этого легче? да. психолог хенджина говорил, что нет. выпуская чувства, отделяя их от себя, они больше не могут нам навредить – и это правда. они теперь полностью под нашим контролем, диссоциированы и безоружны против нас. но последствия этого хенджину не нравились. было ли легче… может быть, только в теории. может быть. – боль неизбежна, но к страданию это не относится. хенджин, немного удивленный внезапно философской цитатой от минхо, поднимает на него голову и вопросительно смотрит. они лежат в обнимку, наблюдая за фильмом – так бывает часто проходят их вечера вместе. выползать никуда не хочется, да и погода сегодня ни к черту. причин для того, чтобы не остаться дома в интровертной компани друг друга не видно, как не выглядывай. хван улыбается в его грудь. – иногда интересно, что происходит в твоей голове, – произносит хенджин и поворачивается обратно к экрану телевизора. на нем показывают девушку, плачущую из-за… чего бы там ни было. хенджину не особо интересен фильм, как то, что сейчас находится в его руках. в его руках весь мир, и хвана блевать тянет от подобной формулировки, пусть он и сам ее придумал только что. минхо большой. большой и тёплый. и пахнет приятно его гелем для душа. подтянутое тело и широкие плечи, хван мечтает не выдать себя с поличным, позволяя себе прикасаться к нему. а ли и не против. между ними давно уже нет никакой неловкости. что же касается уровня тактильности обоих – он в норме. для друг друга. хорошо, хенджин, возможно, одержим. – ты и так знаешь, что там происходит, – отшучивается минхо, но хенджин теперь не отстанет. – знаю. но у нас у всех есть секреты. и у тебя то- и замолкает. да, хенджин, у нас действительно есть секреты. особенно у тебя. один большой секрет. что у кого болит, тот о том и говорит. какой же ты прозрачный, хван, это невозможно. – м? что-то случилось? боль неизбежна. страдание к этому не относится. что он имел в виду? боль, боль, боль… неизбежна. это так. так или иначе, рано или поздно, нам будет больно. страдание не относится к неизбежности? – ты имеешь в виду, что страдание – это наш выбор? – будто не слыша вопроса, он задаёт свой. – а, ты про это. ну, что-то вроде того. думаю, мы сами вольны выбирать себе страдания. например, если бы я не успел забрать последнюю коробку моих любимых шоколадных конфет, я бы расстроился. но потом передо мной стоит выбор: забыть об этом или сделать из этого трагедию, которую свет не видывал прежде. конечно же, я выберу первое. – да кому ты лапшу навешиваешь, ты бы через минуту уже мне десять штук голосовых записал, с текстом “хочу уничтожить весь мир”. – все-то ты про меня знаешь, хенджин, – смеётся во весь голос, трепая того за волосы. – но я понял тебя, – через мгновенье отвечает хван. – и думаю, что ты сказал правильную вещь. мне одно интересно… зачем мы выбираем страдание? минхо незаинтересованно обвёл глазами комнату и повёл плечами. – а кто его знает. может, по-другому мы просто не привыкли. а может, нам эти страдания что-то дают. и то, и другое вполне вероятно. а ты что думаешь? думаю, что мне давно уже конец. – это может быть ошибкой. человек не хотел поддаваться страданиям. может, так просто случайно вышло. он сопротивлялся, но чувство оказалось сильнее. он даже и не заметил, как оно охватило его. больно. – чувство? – а… ну, чувство… желание страдать? что-то такое, думаю. молодец, выкрутился. – понял. ты переживал подобное? – что? хенджин нервно сглотнул, перебирая пальцами футболку минхо. что это за вопрос… и что ему отвечать?.. – ты же меня услышал, – улыбается старший. минхо иногда очень пугает. посчастливилось же хвану в такого умника влюбиться… если хенджин впредь не будет аккуратнее, то заплатит за это слишком высокую цену. – я… может быть. думаю, что-то похожее я когда-то ощущал. неуверенность витает в воздухе. ли замечает его напряженность и попытку не дышать, и нагло нападает на хвана с щекоткой. тот не стесняясь громко материт его и смеётся, пытаясь увернуться от ловких рук. безуспешно. потому что где-то там в глубине сознания даже и не хочется переставать ощущать его руки на себе. – расслабься, хван, ты как струна натянутая. выдохни, порелаксируй, вон, смотри, фильм какой интересный, ты же сам его выбрал. – задрочишь. в буквальном смысле этого слова, наверное, было бы неплохо.