Одно пламя

Мир рушился. Не с грохотом, не с взрывом, не с пожаром — а тихо, как старая стена под корнями плюща. Сначала исчезли краски. Потом — звуки. Потом — сама ткань реальности, рассыпавшаяся в прах между пальцами. Блум стояла в центре архива, окружённая истлевшими рукописями, словно в склепе, где хоронили не тела, а совесть. Она могла ещё отдернуть руку от пыльных страниц. Могла остановить это падение в пропасть древних знаний. Могла закрыть глаза. Могла убежать. Но от себя? От ярости, что кипела в её груди, как огонь дракона, давно забытый, но не потухший? От этой древней, всепожирающей боли? Можно ли были защититься? Снова обмануть себя тем, что вокруг лишь иллюзия? — Коррекция? — её голос дрожал, как струна на ветру. — В Магиксе… корректировали даже… детей?! Она сжимала в руках письмо — крошечный листок, истончённый временем, как кожа старика. Тряслась. Но не страх был внутри. Ненависть, резкая, пронизывающая все её существо, следующая за каждой новой мыслью, чувством… Как тень. — Если бы коррекционная служба не схватила маленькую Ксантию по ошибке, — философски промолвил Валтор, — кто знает, сколько бы это продолжалось? Блум едва держала письмо. Оно было исписано неумелыми детскими каракулями, словно выцарапанными в спешке. Чернила выцвели, но слова жгли. «Ксантия очень изменилась после возвращения из лагеря. Она больше не хочет быть ведьмой, говорит, что теперь хочет служить в объединённых войсках Магикса. Сестричка улыбается как раньше и обнимает меня ещё чаще, но я знаю, это больше не она. Феофано». Из всех книг, всех манускриптов, всех запрещённых протоколов — это письмо пронзило её сильнее всего, коснулось самого сердца. Не потому что оно было важным. Но потому что оно было человеческим. Ребёнок. Улыбка, которую украли. Её мечта, которую переписали. Её жизнь — пепел на ветру. На душе было горько, как от терпкого, перезревшего до уксуса вина, но нужно было двигаться дальше. Нужно было понять, почему это маленькая детская мольба оказалась здесь. Протокол № 114-К. Анонимный доклад из Эраклиона. Заляпанный желтый лист отдавал плесенью, разъевшей некоторые части бумаги. Различить можно было лишь часть написанного »…коррекционные учреждения действуют в строгой секретности. Цель — «нормализация» магического профиля у несовершеннолетних, склонных к черной магии. Методы: гипноз, магическое стирание памяти, имплантация ложных воспоминаний, принудительная реабилитация. Подопытные теряют интерес к черной магии, но также утрачивают часть личности: меняется почерк, манера речи, предпочтения. В случае Ксантии Доминской произошла трагическая ошибка. Её не следовало брать. Но, как ни странно, именно её похищение стало катализатором Великого раздела.» --- — Ксантия, дочь посла Домино в Магиксе, хотела учиться чёрной магии. Девочка с похожим именем — Ксиона, чьи родители были против, — тоже пришла, чтобы пройти ритуал. По ошибке… вместо Ксионы схватили Ксантию. Так у Домино, наконец, появилось подтверждение, что в Магиксе существуют коррекционные службы. Где детей перепрограммируют. Ксантию забрали домой, исследовали, но она… не прожила долго. — Зачем? — Блум смотрела на Валтора, как на призрака. — Чёрная магия была вне закона, да… но она была необходима. Облачная башня не была закрыта, там продолжали учить ведьм, если не ради войны, то для более мирных профессий… для сохранения черных искусств… — Об этом знали единицы, — сказал он. — И ведьмы тогда влачили жалкое существование в башне — так думали все. На самом деле, многих из них рассылали во дворцы, всем, кто мог позволить. Они жили в тени, в затворничестве, и над ними мог легко надругаться тот, кто стоит выше… — Валтор глубоко вздохнул — Никто не должен был знать. Впрочем, Ксантия была лишь предлогом… — Для Великого раздела? — Да. Тётушки возмутились: отсутствие чёрной магии, её подавление — разрушает баланс. Они были готовы воевать. Это понимали только твои родители. Буквы вновь отчаянно заплясали перед глазами страждущей принцессы. Аэзидская песнь. Такого редкого экземпляра Блум никогда не видела — книга была отделана кожей, но чьей? Страшная догадка заставила её покоситься на Валтора. Из чьей еще кожи на планете Нарглар делают священные книги… Блум взглянула на страницу, заботливо отмеченную архивной тысячей драгоценной закладкой. Сура о Древе, что стоит между двух огней Во имя Дракона, Пожирающего Тьму и Порождающего Свет, Милостивого, Мерцающего, Который вращает колесо миров, И держит чашу баланса в огненной длани. Дракона, что пощадил Ин за грехи её и воздал по деяниям её, и сохранил в ней начало божественное, дав прорасти и тьме. Скажи: Неужели вы думаете, что свет — благо, А тьма — зло? Разве не из тьмы родился свет? Разве не в темноте зреет семя звезды? Скажи: Вспомните Древо, Что стоит между двух огней — Один пылает в сердце Созвездия Короны, Другой — в груди Великого Дракона. Его корни — в безмолвии, Его ветви — в пении, Его сок — баланс. А вокруг тьма. Но виден ли свет Дракона без тьмы? Скажи: Когда белое поглощает чёрное, Древо сохнет. Когда чёрное поглощает белое, Древо сохнет. Когда же они танцуют — Оно растёт. Ибо баланс — не покой, А вечное сплетение двух начал. Скажи: Не верьте тем, кто говорит: «Мы уничтожили зло». Ибо уничтожив зло, Они уничтожили и добро. И осталась пустота, Названная «мир». Скажи: Тот, кто не знает тьмы, Не знает света. Тот, кто боится тени, Боится и своего лица. Тот, кто запрещает одно из святых начал Запрещает саму жизнь. Скажи: Как разделил Великий Дракон два начала Ин Не для спора разделил их, но ради баланса Ради примирения света и тьмы дал он мечущейся Ин посмотреть Дал ей он взглянуть на оба начала, с которыми она сражалась в незнании своем. Взгляни Как видя печаль и гнев её, что не может она унять жажду своей крови Что прячется в лесах и измождает себя до полусмерти Как разбил он её своим огнем на две непримиримые части И стала Ин — Изит и Нарглар, и узрела Узрела что не в борьбе кроется сущность жизни Что не ненависти она жаждала к тьме, но понимания. Вспомни Как одной ей он сохранил жизнь вечную Как даровал ей увидеть, что тьма и свет неделимы Дабы восславить силу и мудрость его во веки веков И дабы не заплутал на пути её ни человек, ни тварь иная Даровал им Древо. — Как… это связано? — Много лет назад эту часть Аэзидской песни изъяли. Доступна она только членам монаршьей династии, а к прочтению простому люду строго воспрещена. К ней имеют доступ некоторые мудрецы с других планет, жрецы… но не обыкновенные люди. — Древо… — Продолжим. Ксантия. Ксантия Доминская. — Выходит, что… — Верно. Схватить должны были Ксантию, не Ксиону. Их одели одинаково, причесали, Ксантии даже окрасили волосы в охристые цвета Ксионы. Они и правда были похожи, в Домино знали, что их легко перепутать. Но ценой одной жизни им удалось спасти миллионы. — Как же? — Блум пошатнулась. Её родители. Марион и Орител. Неужели отдали на пытки ребенка ради идеи? Что делает с людьми неограниченная власть… — Когда выяснилось, что коррекции подверглась дочь посла Домино, — продолжил Валтор, — об этом узнало всё волшебное измерение, разразился дипломатический скандал. В Эраклионе и Солярии уже использовали такие лагеря, что стало важным аргументом к великому разделу. Тогда же я захватил ближайшую к Созвездию Короны планету. — И? — Твои родители устроили нам приём. В Домино. Они не прятались, не угрожали, не объявляли войну. Они встретили нас, будто старых друзей. — Как это… — Блум задыхалась. Ей казалось, будто с каждым словом в архиве становилось всё меньше воздуха — Вы же пролили столько крови… — Они знали, кто мы. Знали, чего мы хотим. Вместо войны — предложили план раздела. Исконно чёрные планеты останутся за их властителями, а Домино будет следить, чтобы белые не вмешивались. Легализация черной магии так же пройдет по всему волшебному измерению — это обяжет завершить работу коррекционных служб и открыто, по договору, допускать черных магов к работе, без притеснений. Марион показала нам Древо Баланса, то самое, о котором я уже упоминал, о котором ты прочла в Аэзидской песни. Тогда оно уже было перекошено. Белая часть словно пожирала чёрную, но та отчаянно росла, но не могла пробиться. Твоя мать, Марион, сказала: «Чтобы вернуть первозданную магию, созданную самим Драконом и не допустить её коллапса, нужен баланс». — Это я помню… из протокола… Но… — Слушай, — Валтор шагнул ближе. — Марион сказала, что с моим появлением, с моими завоеваниями — Древо начало возвращаться в силу, чего и желали все властители Домино чуть ли не с самого его основания. Когда мы подступили к Созвездию Короны, когда Ксантия возвратилась из лагеря и разразился скандал было то самое идеальное мгновение, чтобы вернуть баланс. Мощи Домино хватило, чтобы сдержать недовольных. Чтобы начать реформы. — Тогда… — Нет. Позже. Много позже, — монотонно продолжил вещать маг — Прошли десятки лет, прежде чем реформы прижились. Прежде чем человечество поверило, что баланс — это благо. Только потом… — Что? — прошептала Блум. Сердце стучало, как молот. — Читай дальше. Если бы ценой одной жизни можно было спасти миллионы от Холокоста — пошла бы она на это? Даже если бы это был её собственный ребёнок? Что оставалось? Выбирать не приходилось. Выбор уже сделали за неё. Её родители. Её мир. Её судьба. Железная книга Магикса. Том третий. «О Древе Жизни и Балансе» » …Рассмотрев вдоволь Владения Свои, устремил взгляд свой Великий Дракон на Домино. Смотрел Он на самое Великое Творение Свое, и не мог сдержать слез от счастья. И задумался он «Снизверг я тварей богомерзких, дал людям жизнь и закон, все, чего можно желать — перед их взором, и укрощены их низменные страсти. Настало время погрузиться и Мне в сон, познать радость отдыха, счастье удовлетворения». И сыскал Великий Дракон в Домино пещеру, самую глубокую, непроходимую, что в самый центр планеты вела. И уединился в ней с Возлюбленной Своей, Аэлин, что подарила ему тысячи детей, дабы познать все прелести жизни. И устремились за ним в пещеру и другие юные девы, желая подарить Ему счастья такого же, что даровал Он семьям и родным их. Не отказался Дракон от такого подарка, но и пренебречь Аэлин Своей не смог: дозволил невестам юным черпать мудрость Его, аки дочерям, но не любовницам, и даровал им жизнь вечную. А люду остальному оставил последний Закон свой — Древо великое и чудесное, что указать им должно было — что без Тьмы Света нет, а Тьма без Света есть Порок Хладный и Смерть. И, древо сотворив, ушел Он в хладную пещеру.» — Я уже начал скучать по комментарию издателя, — хмуро протянул Валтор, будто бы в пергаменте содержалось нечто веселое — Неужели сюда свой нос он не засунул? — Древо… А что же с Домино? Блум отставила книгу и взглянула на другой лист, явно выдранный из какой-то застарелой папки. Впереди — новый протокол. На пергаменте — список имён: Белладонна, Лилис, Тхарма, Валтор, Орител, Марион, Дафна. Дафна. Сестра. Сестра, которую дозволено видеть лишь во сне, что изредка появляется у озера Рокалучче. Здесь она — светская глава религиозной общины Великого Дракона.Блум попыталась отвлечься от безответных вопросов и продолжить чтение. О: Мы многого достигли за это время, древо начинает приходить в порядок. Значит, и наши планы не за горами. Т: Даже не пытайтесь получить генный материал Валтора. Мы не поделимся. В: Я и сам мог это объяснить… Д: Жаль, что вы не хотите идти нам навстречу, несмотря на столько проделанной работы. Б: У нас есть общее дело, только и всего. М: В вопросе баланса мы союзники. Никто не желает войны. Л: Мы бы от неё не отказались, но раз уж мы теперь в одной лодке, делать нечего. О: В Магиксе подозрительное затишье. То же могу сказать о Солярии и Эраклионе. В: Спецслужбы Домино ведь такие наглые и вездесущие, неужели, вы бы не поняли, что они готовят очередной план по свержению вашей гегемонии? М: Даже если бы захотели, магии огня Дракона нет равных. Зенит, к тому же, не продвинулся в разработках эквивалентных сил. Т: Ваша беспечность погубит нас всех. Д: Вынуждена согласиться с высокой гостьей. О: Даже если бы они захотели, у нас сильнейшая армия в измерении. Кто осмелится? Б: Сестрица Тхарма знает о чем говорит. Беспечность погубит вас. Д: Что это? Протокол обрывался. Под бумагой — маленький чёрный камушек, как уголёк. Блум едва не выбросила его, приняв за булыжник, однако Валтор остановил её. — Его можно воспроизвести, — волшебник подошел ближе, накрыв ладонь Блум своей рукой — Надеюсь, твоя рана ещё не затянулась? Стилет из обсидиана вновь оказался в её ладони. В этот раз Блум даже не ощутила боли — до таких пределов было напряжено её тело, что обсидиан не колол, а гладил. Драгоценные рубиновые капли упали на камень, и слух будто пронзило тысячей игл. Зазвучали крики и голоса — такие далекие, такие знакомые — из видений, из снов, из воспоминаний. Блум даже не потребовалось понять, кто зазвучал в архиве звонким эхом. Б: Помяни Нарглар… Т: Они осмелились. Не когда-то, а сейчас, спустя столько лет… О: Дафна! Прошу тебя, забери Блум! Забери с собой в монастырь! Д: Ей там не место, я сотворю портал… я сделаю… О: Я не знаю, успеешь ли ты… Что это? Где стража? Т: Надеюсь, меня здесь не похоронят… В: Почему мне кажется, будто здесь зажглись тысячи солнц… М: Тхарма, Белладонна, Лилис! Я знаю, вы великие, могущественные, легендарные ведьмы! Заберите все, что хотите, возьмите все, но сохраните жизни… если не нам, то им, тем, кто там, на планете… Прошу вас, если хватит ваших сил… Б: Ты же знаешь, Марион, мы ничего не делаем просто так… М: Заберите их! Оставьте живыми! За любую плату… Л: Если мы перенесем их в Обсидиан, то до конца наших дней, они будут нашей подпиткой. М: Пусть так! О: Валтор, ты мог бы… В: Мог бы что? О: заключи меня… заключи… *шепот* В: я сделаю, все что в моих силах. Из всех концов пространства — истошные, душераздирающие крики. Блум чувствует боль — много глубже, чем могла бы причинить ей магия. Ей дробили кости, держали в плену, ломали конечности, но… слышать, как умирают родные? Это выше её сил. В глазах сверкнули слезы, но Блум заставила себя молчать. Эта запись давала надежду. Значит, они, может быть… Блум судорожно вырвала следующий лист. Бумага была грубой. «Зачистка Домино. Найдены три Древние Ведьмы и их демон Валтор. Фарагонда, Гризельда, Саладин, Гриффин и неназванный рыцарь Светлого Камня вступили в бой. Валтор был побеждён объединёнными силами. Ведьмам удалось скрыться в неизвестном направлении, преследование не дало результатов. В данный момент решается вопрос о заключении преступника в измерение Омега после допроса и соответствующих манипуляций. Отчёт генерала Гризельды Грейстон». Блум не знала, что говорить. В горле застрял ком. Команда света… Они знали кто уничтожил Домино? Или продолжали думать, что речь о древних ведьмах? Но как они могли не знать… Она подумала о Валторе: — Тебя подвергали пыткам? — Насколько это было возможно при моем бессмертном теле, — захохотал тот — Мне даже немного понравилось. — Как им удалось захватить тебя? — Я… не сопротивлялся, — огорошил своим признанием Валтор — Не представлял, что теперь делать. Когда все разрушено. Мне нравилось Домино… А эта война, по сути, уже потеряла какой-либо смысл. — Но ты ведь… ведь ты такой сильный! Решительный, рассудительный! Как ты мог сдаться… — Блум скрестила руки на груди. Ей не верилось, что Валтор — этот могущественный демон вдруг мог дать заднюю. — Мне показалось, что вся моя жизнь кончилась вместе с этой планетой. А когда я увидел среди этих персонажей Гриффин… сопротивляться уже не хотелось. — Директрису Гриффин? — Её самую… однажды я расскажу. Не сегодня. — Если я правильно понимаю, жители Домино… — Да, ты понимаешь правильно. Блум ощутила такой прилив воодушевления после всех пережитых треволнений, что бросилась к магу на шею. Так вот почему не было обнаружено ни единого тела, вот почему ни одного жителя Домино нет в галактике! Так значит, живы… живы, и заключены в Обсидиан. Валтор не противился её объятиям. Он был рад не меньше неё, но не уже известной ему новости, а тому, что из всех ужасных событий прошлого она нашла повод не для гнева, а для радости. — Мы должны… Нет! Мы обязаны отправиться в Обсидиан! — Не гони лошадей, — Валтор легим жестом отодвинул её — Всё, что я здесь услышал, я знал и так. Может, в менее красочном свете. — Чего же ты ждал от архива? — Блум обреченно вздохнула, не понимая, в чем же дело. — Нам так и не удалось узнать, как погибло Домино и кто к этому причастен, — холодно ответил маг — И, видимо, даже этот огромный архив не знает ответа на такой простой вопрос… — — Это таааааак, — раздался голос незримой тысячи — Такие таааааайййны нам неподвлассссстны… — — Но… Кто может знать? — Маааааааагикссссс… — Хотел бы я знать, что это значит, — сухо ответил Валтор — Но, видимо, придется еще покопаться… — А как же Обсидиан? — Блум смотрела на него глазами обиженного ребенка — Как же… — Блум, — маг, казалось, был раздражен — Неужели ты не хочешь знать правду? — Нужна ли она сейчас? Я знаю где искать остальных спаркссцев, вместе мы вос… — Ложь! — Валтор, казалось, обращается в демона, он прервал её и почти перешел на крик — Они не позволят тебе сделать и шагу. Пока ты не узнаешь, кто… — Ты думаешь я буду мстить! — вскипела волшебница — Я не ты! Я не хочу мести, я жажду созидания! — Разрушение и есть жажда созидания, — Валтор с трудом вернул себе спокойный тон — Домино с его жителями станет еще уязвимее, если ты не узнаешь, кто именно привел его к такому концу. И напасть будет куда проще, когда там окажешься ты. Это было бы отличным шансом отрубить голову всей змее! — Но… — Подумай об этом, принцесса. Я тебя не тороплю. Не желая продолжать беседу, Валтор покинул архив, оставив фею один-на-один с живым архивом и его тайнами