Одно пламя

Зенит. Безупречные вольфрамовые небоскребы с бесконечными шифрами зеленых кодов. Переплетение прозрачных туннелей, будто прожилок в коже древнего бога, с циркулирующими в них, как кровь, синими машинами. Запутанные провода мерцающих голубых ламп вместо солнца. И холод. Потусторонний могильный холод. Когда металлический купол планеты открылся, впуская эраклионский корабль, все, кроме Ская, завороженно обратились к иллюминаторам. Даже Тимми никогда не видел Зенита — и не мог себе представить, как выглядело это место. Площадка для приземления состояла из нескольких плит неизвестного серого материала. Тимми и Скай не стали самостоятельно сажать корабль — они доверились системам, собранным здесь и без лишнего вмешательства человека знающих, как действовать. — Говорить буду я, — коротко бросил Скай — С Зенитом мы давно находимся в тесных торговых отношениях. Никто не ответил принцу. Все были слишком заняты, разглядывая небоскребы, поражаясь холодному и расчетливому минимализму, с которым был выстроен этот мир. Мир, где разум заменил чувства. Скай уже был однажды с дипломатическим визитом в Новас-Ментисе, в величественной столице Зенита. Но и сейчас, как и тогда, его сердце замирало. В детстве он искренне верил россказням одной старой гувернантки, что непослушных детей ссылают в Зенит на корм Древнему богу — Эсцентиусу, дабы тот наделил планету невероятным могуществом. Когда же отец взял его с собой в Новас-Ментис впервые, Скай сперва боялся, а потом испытал разочарование. Он думал этот технологический мир таит в себе массу тайн и загадок, что его, как наследника, обязательно пустят в камеру с этим самым древним богом и он сможет вызнать хоть немного о своем будущем. Однако Зенит оказался совсем другим — до ужаса простым, понятным и предсказуемым. Непредсказуемость здесь любили только ученые — высшая каста, которой дозволялось многое, если не всё. Если Домино представляло собой державу, желающую вывести «идеальное поколение» и улучшить магию довольно щадящими способами, сохраняя гуманность и этику, насколько это было возможно, то в Зените ученые не гнушались ничем. Часто всё бездуховное, незаконное и кощунственное делалось даже не во благо науки, а ради забавы. Этим Скаю, воспитанному на своей краунриджской наследной библиотеке, зенитианцы напоминали кровожадных Древних богов. Пока другие разглядывали Зенит с неподдельным удовольствием, эраклионский принц отворачивался и нетерпеливо вздыхал. Он хотел как можно быстрее покончить с этим визитом и вернуться в родные пенаты. Команду встретила небольшая делегация. Ради эраклионского принца явилась сама Этери — одна из верховных архивариусов Совета. Встречать высокопоставленных гостей было её непосредственной задачей. Высокая, сухопарая женщина с кожей, напоминающей пергамент, испещренный морщинами, гордо вышла к площадке. На ней был серый костюм в тон лица — прямой лонгслив с швом, прорезающим верхнюю часть тела и такие же брюки прилегающие к тонкими, как тростинки, ногам. Каждое движение — четкое, размеренное, но не армейское, скорее механическое. Глаза были неестественно синими, как и у большинства граждан Зенита — она одновременно находилась в сети и в реальности. — Приветствую вас, Скай Эраклионанский, — спокойно произнесла госпожа Этери, отвешивая принцу короткий поклон — Что заставило вас посетить нас без предупреждения? — Досточтимая Этери, — начал Скай, повторяя её жест и выражая ей, по меркам Зенита, не меньшее почтение, чем было проявлено к нему самому. Другие последовали его примеру, не желая нарушать церемониал — Мы прибыли к вам с просьбой Вашей дражайшей согражданки и нашей близкой подруги — Текны Прим. — Текна Прим, — повторила Этери, будто пребывая в трансе — Прискорбные слухи потрясли наше ухо. — Позвольте! — вдруг вмешался Тимми. По глазам Ская можно было понять, что тот сделал что-то лишнее — Её физическое тело, оно… — Тиммиоль, — так же официально, как и к госпоже Этери обратился эраклионский принц и отодвинул рукой подступающего к женщине друга — Держи себя в руках, — переключаясь на нужный лад, Скай продолжал — Она жива, но лишь благодаря энчантиксу, полученному ей во время закрытия Омеги. — Давно мир не знал технофей с энчантиксом, — ни тени улыбки не проскочило в расслабленном лице Этери — Но, насколько мне известно, она мертва. — Ей удалось выжить, — принц отпустил нервный смешок. Эти холодные люди, лишенные всякого внутреннего огня, пугали его — Но в несколько… измененном виде. Тиммиоль, дайте передатчик. — Хорошо! — засуетился возлюбленный Текны. Всех присутствующих поражала эта гробовая тишина. Они слышали все: собственное дыхание, стук сердца, голоса Этери, Тимми и Ская, но никто не слышал собственных звуков этой планеты. Казалось, их попросту не существует. И от этого даже Музе становилось жутко. — Простите, — подала голос фея музыки — А почему я совсем ничего не слышу кроме своего дыхания, биения сердца и ваших голосов? Знаю, это вопрос не по форме, но… — Муза, — откуда-то госпоже-архивариусу было отлично известно её имя — Вы когда-нибудь думали о внимании? — Внимании? — задумчиво повторила Муза — Доводилось… — Звуки нещадно расходуют внимание. Мы стараемся сделать все бесшумным, чтобы создать идеальное пространство для сосредоточения. — А вы… — осеклась волшебница, но быстро вспомнила свою мысль. Её голос, её постоянно переключающейся сверху вниз пёстрые интонации звучали здесь как что-то дикое и нецивилизованное — Не боитесь пустоты? — Пустота там, где нет разума, — лаконично ответила Этери. Наконец, в руках у Тимми засверкал холодным блеском экран передатчика. Он быстро передал его Скаю. — Текна, здравствуй, — поднеся устройство ко рту заговорил принц — Пожалуйста, покажись. — Я ждала вас, — грустно сказала фея технологий и показалась на экране — Достопочтенная госпожа Этери, я рада слышать ваш голос, примите мой нижайший поклон и мою просьбу. — Рада слышать вас, Текна Прим, — не изменяя своей ровной, роботической интонации приветствовала её Этери — Добро пожаловать в Зенит. — Мы прибыли к моему биоотцу — Арнольфу Зайнеле. — Верховный магистр сейчас сильно загружен, — ответила Госпожа-архивариус. — Верховный магистр, вот как, — удивленно и печально вздохнула Текна, и после небольшой паузы продолжила — Он мой биоотец, и я уверена, что он найдет для меня время, — уверенно отчеканила волшебница. «Как же она омагиксанилась за пределами Зенита, — подумала Этери, улавливая в её интонации нотки нетерпения». — Я уточню этот вопрос, — сказала Госпожа архивариус — Пройдемте со мной в приемную. Тело возьмите с собой. За Текной отправился Тимми и Брендон, остальные же неподвижно продолжили созерцать тихое пространство площадки. Вокруг не было ничего лишнего, ничего, что могло бы отвлечь внимание. Сама посадочная площадка была серой, состоящей из квадратных каменных плит неизвестного металла. Вверху было сверхпрочное непробиваемое стекло, через которое можно было лицезреть город. Только смотреть там было теперь не на что… Высились те же вольфрамовые башни с экранами, полными кодов, виднелись дороги, но ни одного человека вокруг. Впереди — стеклянный туннель с таким же непримечательным серым полом, и казалось, что он уходил в бесконечность — так далеко он простирался. Флора чувствовала, как ей, подобно Музе, становится от этого не по себе. Планета словно лишала её магии, лишала сил. Тогда она впервые поняла то, о чем говорили в Риодероне. «Техномагия произошла не от Великого Дракона, а от свергнутого древнего бога Эсцентиуса. Он нашептал Зениту, как навеки попрощаться с нашей драгоценной природной магией, как защитить себя от целого мира, выстроив непроницаемую стену, — рассказывала ей когда-то старая учительница мироведения — На Зените нет ни травинки, ни листочка. Эти дикие люди в обмен на знания отдали всю свою плодородную землю, заковали её в свой живой металл, и начали творить святотатство над самой Матерью Природой. Нет им прощения, этим демонам, они отрицают саму жизнь!». Флора считала это россказнями старой закостенелой Эннис, ведь в Линкае зенитианцев принимали без излишней неприязни. Пусть отношения между странами никогда не были дружественными, но все же оставались нейтральными. Но, боги, ни травинки… Ни деревца… Ни листочка… Флора чувствовала, будто лишилась всей своей силы разом, слышала как воет Земля под бескрайним серым полом, осознавала, что здесь её магия бессильна, и даже самый упорный одуванчик не пробьет этого барьера. Какое бессилие… Ощущения Флоры были близки и родственны Стелле. Там, где провода и синие лампы заменили само Солнце, едва ли найдется место её магии. И хоть она чувствовала, что способна колдовать без ближайшего источника благодаря энчантиксу, радости это не добавляло. Её силы начинали медленно иссякать, как это уже случилось однажды в Подземном царстве принцессы Аментии. Впрочем, стоило ли поддаваться панике, если в Зените они ненадолго? Лейла и Блум же чувствовали себя в своей тарелке. Пускай все вокруг казалось им необычным, ощущения, что сила иссякает, они не поймали. Они дивились этому странному миру с его небывалым, мертвенным спокойствием, с его безнадежной лаконичностью. И где-то в глубине даже восхищались тому, что способен выстроить человек. Эта беспристрастность, безэмоциональность, уверенное спокойствие так подкупали Блум, что ей больше прочих понравился Зенит. Здесь она почувствовала себя почти так же спокойно, как в Облачной башне. — Я связалась с верховным магистром, — сообщила Этери, ровным жестом приглашая команду пройти за ней — Он будет ожидать в приемной. — Вы же говорили он загружен? — ехидно спросила Муза. — Он сказал, что готов выделить Текне Прим столько времени, сколько понадобится, — ровно ответила та, не заметив провокации со стороны феи. — Прошу прощения за моих спутников, Госпожа, — Скай, подойдя к женщине ближе, поклонился — Они впервые посетили Зенит и плохо знакомы с этикетом и культурой Вашей страны. — Разумеется, — ответила ему на поклон Этери — Не стоит заставлять ждать Верховного магистра. Все присутствующие мерно зашагали по длинному коридору впереди. Слышался шум шагов, вздохов, только Муза цокала языком, не желая оставаться в этой беззвучной пустоте. Попади она сюда одна, без свидетелей, без кого бы то ни было — решила бы, что оказалась в кошмаре. И пусть не затихающая музыка в её голове чаще раздражала, чем радовала, в такой непривычной обстановке она поняла, что без своего дара чувствовала бы себя мертвой. В приемной были белые стены, многочисленные длинные пластиковые столы, стулья анатомический формы и много искусственных цветов. Их вид вызывал во Флоре отвращение — какая насмешка! Уничтожить собственную землю и пытаться создать на её месте нечто искусственное! Мерзость. Когда мертвую Текну уложили на стол по центру, остальные расселись на ближайшие к ним стулья. Этери же исчезла в неизвестном направлении, и так тихо, что никто этого даже не заметил. — Я попрошусь в академический отпуск, — невпопад вдруг сказала Флора, несвойственной ей твердой интонацией. — Зачем? — обеспокоенно взглянула на подругу Стелла — Неужели… — Я не стою того, — бросил ей Гелия, вставая со стула и приближаясь к возлюбленной — Ты же… — Не хочу тебя слушать, — ответила ему Флора — Всех вас не хочу слышать. Ты никогда не смог бы меня полюбить, как Тимми любит Текну… — Флора, какая же ты все-таки эгоистка! — захорохорилась вдруг фея Солнца и Луны — Текна, мертвая, лежит сейчас перед тобой, а ты думаешь только о себе! — Давайте без обесценивания, хорошо? — робко сказала Блум — Флора, мы с тобой все обсудим. Но сначала Текна. — Вы не поняли меня, — все так же твердо продолжила фея природы — Я не могу оставаться здесь долго. Магия этой планеты действует на меня угнетающе. — На нас со Стеллой тоже, — вступилась вдруг Муза — И мы что, бросаем подругу? Кто-то из нас допустил хотя бы мысль об этом? Нам ни разу не легче чем тебе. Забыла, что в Риодероне меня пытались убить?! — А мой отец неизвестно где и всем на моей земле заправляет эта безвкусная Кассандра! Без роду, без племени! — вторила ей Стелла — Так что же? Я убегаю? Я бросаю Текну?! Может, думаю о себе?! — Девочки, прекратите, — уже гораздо смелее вмешалась Блум, а затем подошла к фее природы — Флора, я понимаю, что тебе больно, но, пожалуйста, — принцесса опустилась перед её стулом на колени — Давай сперва поможем Текне? Пожалуйста? — Как я могу ей помочь? — бессильно отвечала та, закрывая лицо руками-ветвями — Я могу только сидеть здесь и страдать… — Как и мы все, Флора, — вздохнула Блум — Но давай не будем оставлять её здесь одну? — Я хочу остаться одна, Блум. Хочу уехать из этого страшного места, хочу хоть немного передохнуть… — затрепетала линфийка — Слишком много… потрясений. — Ты отдохнешь, — успела только сказать Блум, как дальняя восточная стена разъехалась в разные стороны. Перед Винкс и специалистами, наконец, предстал Верховный магистр — Арнольф Зайнеле. В парадной пурпурной мантии, белом костюме, с имплантами, инкрустированными золотом и драгоценными камнями, вместо глаз — на них будто смотрел не человек, а устройство. С ним была Этери, которой от этого человека было однозначно не по себе. Она совсем не по-зенитиански поджала тонкие графичные губы, а затем развернулась и покинула приемную. Её цифровой холод рядом с магистром загадочным образом испарялся — раздражение Этери легко заметил каждый человек в комнате. — Почему все такие опечаленные? — его пестрый, хрипловатый голос никак не вязался с обстановкой Зенита — Если моя достопочтенная биодочь переместила свое сознание в механизмы, ни о какой смерти не может быть и речи! — Верховный магистр, — Скай встал, чтобы поклониться, ведь лицезреть столь высокого гостя ему выпала честь впервые, однако Зайнеле протянул к нему руку, приказывая сесть на место. — Не нужно церемоний, — улыбнулся он узкими губами и принялся оглядывать сидящих в зале фей и специалистов — Кто тут у нас? Какое разнообразие! Линфийка, мелодийка, эраклионцы, андросианка, — начал он загибать пальцы на своей роботической руке — солярийка, а сколько магиксан! Боги, а вы? — он взглянул на Блум, чей взгляд был уже прикован к этому необычному человеку — Неужели сама спарксская принцесса! Моя биодочь, отдаю должное, умеет заводить знакомства… — Магистр, — робко начала Блум — Мы не на чаепитие пришли, а решать проблему… — Простите её, господин Верховный Магистр, — залепетал Скай — Приношу извинения… — Её высочество, если я действительно узнал её, очень правильно выразилась, не за что тут извиняться! — укоризненно и так же эмоционально проговорил Арнольф. Все сидящие в пространстве белесого зала были поражены. Как же не похожа была Этери на этого долговязого весельчака-магистра! Никаких церемониалов, никакой продолговатой и механической речи — все в нем было человеческим, даже слишком… — Вы так отличаетесь от обитателей Зенита, — сказала Флора, отвлекаясь наконец от своих мыслей об академе. — Я учёный малый, ваше высочество, — скромно ответил Арнольф, поправляя мантию. От того, как он ловко угадал титул Флориэнны, девушке стало не по себе — Если бы я так же, как и иные, концентрировал себя только на разуме, едва ли я мог бы творить. Творить — есть высшее соединение духовного и разумного, а потому мне, как ученому, и как магистру, греховно было бы предаваться бесконечным церемониалам. — Только над другими вы так почему-то издеваетесь, — стиснув зубы проговорила Муза, вспоминая обстановку на родной Мелодии. — О, никаких издевательств! — непривычно высоко для мужского голоса парировал он — Чтобы соединить разум с духовным, нужно дойти до необходимого уровня развития… Впрочем, Её Высочество Блум Аэлинг Спарксская? — он подошел к сидящей на коленях перед Флорой Блум и нагнулся — Какой высокий гость сегодня осветил наш день! Вы полностью правы, я должен заняться Текной. Куда она вселила свое сознание? — Вот… этот передатчик… — все еще растерянно молвил Тимми, не понимая, что происходит. Он подошел к магистру и подал свое устройство. — Поглядим. Феи жадно осматривали этого высокого гостя, и многие уже начинали сомневаться, что находятся в Зените. Его эпатажный вид, начищенные черные сапоги живого металла, этот пурпурный плащ, но самое главное — весьма эмоциональная мимика и пестрые интонации… Стелла смотрела на него с интересом, её, тщеславную знатную солярийку, даже не заинтересовало, что Арнольф обошел вниманием её титул. Флора полностью отвлеклась от своих бед, настрой этого жизнерадостного человека полностью изменил её состояние. Остальные молча наблюдали, как Арнольф прислоняет к себе передатчик и быстро шепчет: — Текна-Текна, ну что же ты? — Я здесь, вседержитель, — усмехается из динамиков фея технологий — Верни мне тело. — Ну и задачку ты задала мне, биодочурка! — брови магистра вздымаются вверх — Ты же понимаешь, что будешь теперь почти полностью состоять из имплантов? — Без этого никак нельзя? — серьезно спросил Тимми — А как же то человеческое?.. — Знакомься, — прервал его голос Текны — Это мой молодой человек, Тиммиоль Ридель. — Вот как, — удивленно протянул магистр — Ну могла бы и раньше познакомить, или звонить своему дорогому биопапуле хотя бы раз в год! — Чтобы оповещать тебя о том, что моё понимание твоей гуманности так и не изменилось? — раздраженно сказала Текна. — Биодочь, — серьезно ответил ей Арнольф — Это мелочи жизни. — Из мелочей складывается цельное, — так же серьезно парировала Текна. — Это не меняет моих к тебе родственных чувств и чувств создателя к своему чуду. Думаю, вторые даже глубже. — Если серьезно, то… — фея технологий впервые выглядела растерянной — Не было времени. И еще я не хотела возвращаться сюда. — Прискорбно что наша встреча происходит при таких обстоятельствах, — магистр подошел к телу Текны и начал его осматривать — Тебе нужно выковать новое тело, Нани, со старым уже ничего не сделаешь, только в музей… — Все настолько серьезно?! — завопил Тимми, обхватив себя руками. — Только можно пожалуйста вырастить для меня живые ткани? — спросила Текна — Если я вся буду из живого металла, то лишусь… — Я постараюсь сделать что могу, — ответил ей магистр — Но живые ткани в большом количестве сделали бы тебя чрезмерно эмоциональной. Ты такой никогда не была. — А она… Она будет такой как прежде? — спросил Тиммиоль, поправляя очки — Или… — Она может разве что быть похожей на ту, которой была раньше, — серьезно сказал магистр — Живая ткань вещь непредсказуемая, юноша. А если погрузить её в живой металл, то она, возможно, вообще станет бесчувственной. Нужен баланс… — Рада, что приехала к тебе, биопапуля, — картинно ответила ему Текна — Ты хотя бы знаешь что с этим делать… Я не хочу терять своей человечности, хочу быть такой как была… — Уже не будешь, — разочарованно вздохнул Арнольф — С новым телом у тебя появятся новые механизмы. Вот уже которое столетие мы занимаемся заменой тел, и еще ни разу человек, прошедший процедуру, не оставался самим собой. Твой чудесный дар с переносом сознания, конечно, замечательная штука, но не факт, что с тобой все получится как следует. Я бы советовал все-таки исключительно живой металл… Но если ты, скажем, улетишь в Линфию, и там тебя разнесет в щепки, а на ближайшие мили не будет места для переноса сознания, ты умрешь. С живыми тканями похожая ситуация — непредсказуемые эмоции, непредсказуемое влияние на твое поведение, и очень уязвимые места в твоем теле, ударив по которым, ты тоже можешь умереть… — Зачем вдаваться в эту демагогию, дорогой биоотец, — нетерпеливо прервала его Текна — можно сделать из живого металла опорно-двигательный аппарат, а остальное из тканей. Тогда в случае смерти я просто перенесусь в кусок своей ноги или руки. — Текна, — магистр замотал головой — Как мы вселим твое сознание в мозг, ты себе представляешь вообще?! Во-первых, это нереалистично, во-вторых, у тебя может полностью измениться характер, в-третьих… Да проще сделать его цепью микросхем и датчиков! Ну да, будешь слегка топорной в выражении эмоции, но как будто ты не была… — Давай не будем! — шумно возразила Текна — Не хочу я терять свой и без того немногочисленный внутренний ми… — С Текной я солидарен! — активно закивал Тимми. — Тебе же потом и расхлебывать, — вздохнул магистр, закрывая лицо рукой — Еще неизвестно получится ли вживить сознание в новый мозг, и как оно себя поведет… Будь это посторонний человек, согласился бы без колебаний, но речь о Текне… Она может стать повернутой истеричкой, например, или еще более холодной в выражении эмоций. — Но вы же будете выращивать ткань из остатков её мозга, разве нет? — подала голос Флора — Тогда все должно… — Ваше Высочество Флориэнна Ланферрузская, — затрепетал Арнольф — Вы хоть что-нибудь знаете о Текне до её появления в Алфее? Феи переглянулись. И ведь правда, Текна никогда не отвечала на примитивные вопросы о доме, семье, прошлом… Отмалчивался теперь и Тимми, чувствуя себя уже не любящим, а просто декорацией. Он думал, что с Текной случилось что-то ужасное, что-то искалечившее её душу настолько, что говорить об этом он не желал. Захочет — поделиться, и вот он напрочь забыл о том, чтобы надо бы сказать, что никакого темного прошлого он не боится… — Сама, — тихо зажужжал динамик передатчика, прерывая уже раскрывшего рот магистра — Я дитя из капсул. Это деформировало мой мозг. Как и дар. Поэтому, драгоценный биоотец, чувствую, без эмоций все-таки придется обойтись… — Есть компромиссный вариант, — ответил тот, снова взяв в руки передатчик — Мы можем вырастить только отдельные участки мозга. И можем протянуть нервные клетки по твоему телу, чтобы ты могла чувствовать. Минус в том, что от болевых ощущений тебя это не предостережет. Логичнее было бы вообще не отращивать нервные окончания, так ты бы по факту была бесстрашным киборгом. Но миловаться со своим Риделем стало бы проблематично. — Я согласна чувствовать боль, — молвила Текна — Раньше ведь как-то жила. Отдельные участки звучит хорошо, однако неизвестно, как они поведут себя на практике… — Увы, милая биодочь, это хороший вопрос, — магистр прошелся по залу взад-вперед под шумное дыхание шокированных известиями Винкс и специалистов — Готова отказаться от вкуса, испражнений, обоняния? — Можно убрать все, кроме обоняния, — ответила та — По запаху можно определить многое… — Загрузим в тебя всю информацию об имеющихся запахах и предметах, чтобы ты быстро определяла их на ощупь. Со вкусом ты мне сильно облегчила задачу. Что ж… Мне потребуется неделя. Думаю, не стоит задерживать здесь твоих товарищей. — Пожалуй, ты прав, биоотец, — Текна заговорила громче — Все свободны. Спасибо, что привезли меня сюда. — Э, но как? — воскликнул Тимми — Как же… — Можешь остаться как тестировщик, — захохотал Арнольф — Заодно познакомимся, кого себе избрала моя дочь. Судя по тому, что ты был инициатором поездки и не испугался её трупа, мы поладим. — А мы? — спросила Блум — Разве наша поддержка… — Без обид, дамы и господа — Арнольф развел руками — Но возвращаетесь восвояси. В Зените вам сейчас делать нечего. Когда Текна будет готова, они вместе с Тимми вернутся в Алфею, а пока… Отдохните, что ли! Не могу больше видеть ваши кислые физиономии. Обратно герои шли в гробовом молчании. Их снова вела Этери, только от её цифровой психопатии, казалось, не осталось и следа. Поджатые губы, презрительный взгляд, да, пожалуй магистр не просто раздражал её, а вызывал ненависть. Скаю даже стало неловко от такой перемены, и он решился нарушить драгоценный этикет планеты: — Вижу, достопочтенная Этери, нынешний верховный магистр вас совсем не радует, — кротко обратился к ней эраклионский принц. — Не могу отрицать, — серьезно молвила она — Но даже у самой совершенной и налаженной системы должно быть живое и бьющейся сердце. Винкс покинули Зенит в полном замешательстве. Вместо Тимми корабль повели Скай и Ривен, пытаясь спихнуть с себя обязанности первого пилота и проклиная товарища, оставившего их наедине с этой сложной техникой. Флора сдержанно попросила их закинуть её в Линфию, и на этот раз ей никто не отказал. Гелия понял, что спорить с феей теперь бесполезно: нужно дать ей самой осознать, что она оказалась в плену собственных инфернальных фантазий. Блум думала о Текне. «Такой как была больше не будет, — всплывало у неё в мыслях — Так кто же вернется с нами в Алфею…». Стелла, Лейла и Муза говорили о капсулах и о том, что же значила та фраза, брошенная Текной в зале. Муза была поражена этим в самое сердце, и рассказывала подругам о том, что такое капсулы, о том, как хотела упрятать туда всех и каждого, кто так или иначе провинился перед ней. Но чтобы Текна… Фея музыки вытирала потоки слез, не в силах вообразить, что творилось с ней в лаборатории, а главное, почему подруга не захотела растерзать своего мучителя на месте, а побежала к нему за помощью. Страшное же это слово «биоотец»… Брендон стоял на коленях, поддерживая руки Стеллы, и старался утешить от очередного шока, однако фея Солнца и Луны, в отличие от Музы, не плакала. Она пыталась понять, почему спустя столько лет в безвременье, Текна не борется с практикой капсул и даже не проявляет к ней интереса. Только Лейла была спокойна. Она ждала дня, когда каждая из Винкс явится в Андрос на предстоящий страшный суд. Суд над её собственной матерью.