Прекрасное яблоко раздора

Моя многоуважаемая Татьяна пришла ровно через час после него. Я успела еще выкурить целых пять сигарет. Нервы сдавали. А она приходит, на мое удивление, радостная и в прекрасных эмоциях, как будто сегодня праздник. Она с порога сует мне шоколадку, кстати мою любимую, улыбаясь мне. - Ирочка, все просто замечательно! – как бы объясняет свое настроение она. - Ни "привет", ни "как дела?", а сразу шоколадка. Татьяна, вы слишком непредсказуемы и загадочны. – я пытаюсь радоваться с ней, но этот внезапный приход ее мужа не дает мне это сделать. - Все для тебя, родная! – она обнимает меня, пытаясь не замечать мой стервозный настрой. Я обнимаю ее в ответ, утыкаясь к ней как маленький ребенок обнимает свою маму. Мне хотелось знать, что она рядом, чувствовать ее руки на своей талии, прижаться так, чтоб ее дыхание ополяло мои волосы. Мне хотелось быть в ее объятиях навечно, целуя аккуратно в щеку, спускаясь к шее. Но эта нежность меняется на воспоминания о том самом мужчине, который, наверное, ее так же целовал, обнимал. Нет! Мне срочно нужно говорить с ней об этом, но не сейчас. Сейчас она меня перебивает своим диалогом счастья: - Ира, пляши и пой! Ты будешь выступать с презинтацией своих стихов завтра после учебы. Тебе надобно выспаться перед таким событием! Давай я тебе приготовлю что-нибудь. Ты хочешь поесть? – она очень внимательно осмотрела меня, поправив мою кофту, что была нелепо одета на мне. Я стояла в причувствии шока после таких слов. Как теперь ее после такого можно разочаровать? Я так не могу! Она слишком сегодня очаровательно милая. Но сказать все равно придется, только как? Да было уже все равно, лишь бы прозвучали эти слова, после которых ее лицо изменится от красочной улыбки до дрожи в губах, стистнутых зубов и грустных глаз, что внушали мне всегда поддержку и любовь. Но если я ей скажу о том, что было здесь недавно она точно поменяется полностью и я это знаю. Я знаю ее абсолютно любую: утром, что так сонно улыбается мне, пытаясь собраться с мыслями о предстоящем дне; в музее, театре, кино где она сдержана, но по особенному романтична; вечером у нас в гостиной, где ее руки трепетно и с важной аккуратностью стягивают с меня кофту, при этом смотря на меня с игривостью и будто вечной молодостью. Я знаю ее реакцию на любое неприятное слово, когда губы сжимаются в трубочку, а брови хмурятся. И так же хорошо знаю как и когда ее настигнет оргазм, с каким словом я почувствую ее на грани, в каком положении и через сколько минут. Я слишком хорошо ее изучила, чтобы сейчас не знать таких мелочей. Мысль, что ее кто-то так же хорошо знает и любит не дает мне покоя. - Конкурс это прекрасно! Но позвольте... - Ты хоть что-то кушала как пришла? Хочешь пообедаем в ресторане? Она не дает мне снова договорить, как уже берет мою руку и бледный румянец появляется на моих щеках. - Да, но.. Я не голодна. – единственное, что могу сказать я. Она отводит взгляд. - Что-то не так? Ты не рада? Не хочешь выступать? Сколько много сейчас вопросов и я не успеваю дать четкий ответ на каждый из них. Просто киваю и пытаюсь сесть куда-нибудь. Она раздевается и проходит в гостинную. Ее взгляд становится беспокойным, но даже сейчас она прекрасна и легка. Ее походка, ее жесты. Я схожу с ума от осознания, что это все может быть не моим. - Татьяна...Здесь был ваш муж. Бывший, к общему счастью, но он слишком назойлив, я не могу это терпеть. Она слушает, не перебивает, думает над каждым словом. Я держусь за голову, пытаясь дать понять как я устала. - Хорошо! – внезапно заявляет она, восклицая. Я обернулась на ее крик с растерянным видом в глазах. – Хорошо!... Мы съедем отсюда, я найду средства, он нас не найдет. Только, Ира..нам необходим этот концерт, нам нужно его сделать. - Сделаем, а какая разница где мы будем при этом жить? – я недоумеваю, но пытаюсь понять. - Как ты не понимаешь..это деньги, нам необходимы деньги на новое место жительство. Вот сейчас мне казалось, что она действительно со мной только ради проекта. Пусть это не так и я придумываю сейчас, но эти слова пробивали как голый лед и я держалась из последних сил. - Деньги, деньги, деньги и наконец проект! Это все, что вас волнует? - Ира, я взрослый человек! Я думаю о нашем будущем. – Татьяна снова приходит в ярость от чего мои руки начинают дрожать. - Ну да, куда уж мне до вас! – Я поднимаю на нее взгляд и она из ярости резко становится грустной. - Опять мы ссоримся. Родная моя, давай прекратим, тебе ведь самой надоело. И я опускаю флаг. Что она может сейчас сделать? Что я от нее жду? У меня нет больше оправданий тому, что сейчас проиходит, но и обвинять ее, которой сейчас тяжело не меньше чем мне, было бы глупо. Я обнимаю ее вновь, пытаясь не вспоминать о том, что когда-то человек который заходил к нам в дом и не раз, обнимал ее так же. Пытаюсь забыть эти неприятные мысли, запуская руку в ее короткие волосы, проводя по ним, взъерошивая их. Глажу шею, добираюсь до ключиц. Сегодня мое желание в очередной раз доказать себе, что это только моя женщина и ничья другая. Она покорно отдается моим действиям, ей интересно, что я сделаю через секунду. Мне нравится, что сейчас она передо мной такая открытая, позволяет мне делать все, что приходит мне на ум. Я, излогая из своего опыта, уже рисую картину нашего совместного процесса. - Вы мне разрешаете сегодня поглавенствовать? Это такая честь! – я вроде и саркастично говорю, но в моих словах чувствуется волна возбуждения. - Если тебе так угодно, почему бы и нет, я бы посмотрела на это! – Она закрывает глаза и я рассматриваю ее полностью сейчас. Каждое касание, каждый вздох и слово, воспроизведенное ею меня заводят на дальнейшие действия. Я так люблю это чувство, когда отрываешься от земли буквально на минуту, а потом снова возвращаешься к родным стенам в стиле ампир, к родным картинам знаменитых художников и к интерьеру домашнего уюта. Слово "люблю" мгновенно переплетается со словом "хочу" и я пытаюсь не дойти до той самой животной страсти, что было уже почти близко к моему состоянию. - Я хочу, чтобы вы знали: вы только моя! – Я произношу это с очень ревнивым подтекстом, но ей это нравится. - И ты только моя. Моя поэтесса, моя маленькая женщина, моя мечта, мое солнце. Ты мое все! И только от этих слов хотелось таять в ее руках, только от этих взглядов на меня отнимались ноги. Я тянусь, чтобы поцеловать ее и она разрешает. Вновь я чувствую этот вкус ее губ на моих, ее горячее дыхание, ее руки, блуждающие по моему телу. Мы не можем больше ждать, нам нужно только сейчас, только в эту минуту, не позже. Я снимаю самостоятельно с себя одежду, понимая, что больше нет смысла находится в ней. Растегиваю ее штаны, снимаю с нее последние элементы всего. Как же я хочу вечно видеть ее такой. Мы лежим на кровати, я обнимаю ее, залезая сверху. А здесь и воздух как-то по другому дует, что радостно ополял мое лицо, почти все смущенное. - Ты выглядишь сейчас как на первом свидании. – подмечает она. - На первом свидании я не раздевалась перед вами. Мы смеемся и в эти моменты я чувствую, что счастье определенно есть, просто искать долго приходится. У Татьяны ушла почти целая жизнь на то, чтобы понять, что ее счастье это я. У меня в самом деле немного. Я целую ее везде, где только можно, слушая ее вздохи, понимая, что это самое лучшее, что я услышу. Завтра долгожданный концерт и почему бы не расслабиться? Я провожу короткими линиями по ее груди языком, пытаясь запомнить все это на вкус. Она такая сейчас желанная мною и только моя. Я не сильно старалась сделать прилюдию, я думаю ей это не сильно надо, просто вхожу через несколько минут, но и это ей приносит массу удовольствий. - Вы только моя, Татьяна. – говорю ей я на ухо, ускоряясь все быстрее. Она лишь выкрикивала что-то подобное слову "да" и на большее не решалась. Все было слишком приземленно, но так по собственнически. Ее это не злило, она понимала мои эмоции как разумный воспитанный человек и как же хорошо, что сейчас мы занимаемся сексом, а не выясняем отношения. Хочется включить песню "ундервуд - самая красивая девушка" и слушать ее прямо сейчас, не отрываясь от процесса. Она заканчивает быстро, на мое удивление и мы просто лежим, не решаясь заговорить. Наконец, через несколько глотков свежего воздуха она решается со мной на разговор. - Ты хочешь? - А вы догадайтесь! - А чего догадываться, я ведь и проверить могу. И тут я начинаю понимать, что как она сейчас проверит будет приливом новой волне возбуждения и так и случается, когда ее рука резко оказывается у меня внизу, чувствуя насколько сильно мне это нравится. - Проверили? – спрашиваю я и тянусь за новым поцелуем. Она ничего не отвечает, лишь надавливает сильнее, проводя круговыми движениями. Я начинаю неровно дышать, путаться в своих же волосах, что уже явно приобрели свою обычную форму и структуру. Она ждет пока мне будет не так больно, чтобы войти и у нее всегда удавалось угадывать этот момент. Я хотела ее обнять и никогда не отпускать, хотела навсегда чувствовать ее губы на своих, всегда знать, что она меня любит и хочет. Прямо как сейчас, когда ее пальцы вытворяют такие движения, что сложно не выстанывать что-либо, сложно вообще лежать нормально. Когда все закончилось мы вернулись на кухню, через несколько часов спустя. Есть не хотелось, курить - досточно на сегодня. Остается лишь обсудить что нас ждет завтра. - Когда-нибудь будет целый концерт посвященный одной тебе. Я обещаю. – она, окрыленная этими мечтами, смотрит на меня, не совсем довольную. - Например, когда мы съедем отсюда? Долго завтраками кормить хотите? – как бы предъявляю ей я. Не знаю почему сейчас я такая раздраженная. - Ира, ну опять ты начинаешь. Пока думаю над этим. Знаешь ли, я тоже не рада, что этот неприятный мужчина заходит ко мне как к себе домой. Она лишь допивает чай, предлогая мне, но я отказываюсь. Мне не до чая. Завтра мой концерт. Первый на такую аудиторию со своим нелепием что Татьяна называет стихи. Мне хотелось многое сказать за все это время, но я включаю песню сплина и просто молчу, подтверждая свои слова в песнях. Мне всегда хотелось доносить до людей что-то через песни, стихи, строчки. А она как никто другой это понимала и любила это слушать. - Уже поздно. Пойдем спать? – спрашивает она и я киваю головой, как бы соглашаясь. Выключаю музыку, свет и ступаю шагом до кровати, но в какой-то момент останавливаюсь, поворачиваясь к ней лицом. - Если не сложно, я бы хотела... - Иди сюда, родная. С полуслова она меня понимает и поднимает на руки, конечно говоря, что ей ни капли не сложно, ведь я легче перышка, но кто ее знает, от большой любви она говорит это или констатирует факт. Татьяна несет меня в спальню, а я лишь прижимаюсь к ней и наслаждаюсь этими моментами, когда мы ближе чем думаем. Ночь - время сноведений, вот и сейчас я смотрю свой самый лучший сон про нас с моей любимой Татьяной.