Прекрасное яблоко раздора

Мой план по избежанию Артема прошел успешно, ведь вот уже две недели я живу спокойной размеренной жизнью, совершенно не беспокоясь за то, что ситуация может повториться. А может алкоголь затуманил мне разум, что я забываю такие элементарные вещи, объясняя это состоянием аффекта. Я слышала от Татьяны, что под этим состоянием ты не понимаешь и даже не помнишь происходящего, настолько прибывая в шоке. Под этими раздумьями я забываю, что у нас начался урок и вот уже пять минут Татьяна ждет, когда я откликнусь на свое имя. - Ира, мне тебя по фамилии назвать? – Она, я уверена, специально говорит это, зная, как я не люблю когда меня называют по фамилии. - Нет, я тут. - Не прошло... – она шуточно смотрит на меня, пытаясь вздохнуть перед следущим словом, но я перехватываю ее. - И года! Нашу связь между собой замечают, наверное, многие, но нам так тяжело с каждым днем скрывать, что, да! Черт возьми, да! Мы живем вместе, каждое утро просыпаемся, едем сюда и играем весь день в учителя и ученицу. Зачем так все сложно, спросите вы, но а как в этом обществе по другому? Ее взгляд точно смотрел на мою улыбку, что вот уже который день не сходит с лица. Маша не упустила момента не поинтересоваться, ожидая моего ответа. - Слушай, ты такая радостная, к чему бы? - Да так, новости приятные. – Я не знала как ей подать это, учитывая, что мы в контрах друг с другом. - Ну ладно. – Маша встает со своего места, понимая, что диалог со мной не получается. Молчать сейчас лучше всего удается. Ни Маша, ни ее подруга Снежана, ни Полина - никто не догадывался о том, что произошло за этот апрель и что меня ждет в мае. А ждало меня выступление и еще какое! Татьяна оказывается имела очень хорошие связи в киносфере и я буду по ее инициативе сниматься в каком-то, пока не сильно знаменитом, фильме, но зато это будет мой старт. По этому я начинаю быть по-настоящему счастливой, ожидая своего звездного часа. Но Татьяна не торопиться радоваться, все говоря, что нужно сначала посмотреть насколько там все реально для моей карьеры. Я согласна с ней, поэтому и молчу который день. Сегодня день не предпологал ничего интересного, я все это время ходила как в воду опущенная, но в тоже время вспоминала предстоящее "кино" и улыбалась. Хотя кино в моей жизни получше будет, но сейчас не об этом. Меня подловила в коридоре Татьяна, кто бы сомневался, прижав мои плечи к стене, оглядываясь по сторонам. Ее взгляд был полон решительности и я даже на секунду испугалась. - Сегодня идем на эту пробу в кино! Ты рада? Скажи, что да. – Татьяна смотрела на меня пристально и улыбалась, как будто она девочка-подросток. - Ничего себе у меня график на сегодня. Вы же замучаете бедную девочку! – Она все еще не отпускает мои плечи, держа их одной рукой, а второй сжимает мою руку. - Не зря учителя называют мучителем. Еще как замучаю. – Я невольно кидаю взгляд на ее кофту, облигающую фигуру и грудь, совсем забывая о том, что она мне сейчас говорит и где мы находимся. – И ты куда смотришь? - А? Да так. – Я переглядываюсь с ней, а она очевидно догадалась и опустила глаза, смущаясь. - Ира, рискуешь как! А если увидят? – Она говорит это как можно тише, в тоже время держа за плечо до сих пор. Комедия высшего разряда. - Кто бы сейчас говорил. Мы смеемся и она отпускает меня, добавляя: - Жду после уроков в моем кабинете. Эта фраза была каплей, чтобы окончательно смутить меня и напомнить, что мы не просто учитель и ученица. Хоть сейчас будет еще один скучный и ничем не интересный урок, но мотивация определенно появилась. Как только я захожу за угол меня встречает силуэт, не сложно догадаться кого. Передо мной стояла Маша, подслушавшая абсолютно все наши диалоги и в наглую, безпринципно продолжала дальше стоять, думая, вероятно, что я ей ничего не отвечу, но, думая так, она ничего обо мне не знает или просто напросто забыла. - Ты что теперь перешла в роль разведчика? – Я хмурюсь, наблюдая ее довольное лицо. - Мне просто стоять нельзя? - Ты не просто стоишь, я не дурочка с переулочка. Она усмехается, пройдя ближе. Я пытаюсь уловить ее план, очередного интригующего характера, но мне не удается понять, что именно скрывает от меня Маша и я просто ухожу, молча разворачиваясь. Ну и странная же она, однако. Вроде ничего не замышляет, а взгляд уже будто на готове сделать очередную гадость. Но пока времени думать об этом нет, ведь вот уже скоро я поспешу на первую свою кино-пробу и остался один несчастный урок. Татьяна ждала в кабинете, что-то перебирая и вечно нервничая. В последнее время это у нее часто случается, она это оправдывает беспокойством за мою жизнь или просто шутит: "старая стала, видишь, нервы сдают потихоньку". Я всегда ей говорила так не шутить, ведь она ничуть не старая! По крайней мере для меня. Если так подумать - она еще работает, уже аргумент к тому, что не старая она вовсе, да и потом, разве старый человек будет заниматься сексом? Да и еще так вовлеченно, будто ей недавно 20 стукнуло. Нет, она определенно молода и амбициозна в своих начинаниях. И пусть все говорят дальше про нашу разницу, но вот в чем декаданс - она настолько не существенна, что заметить ее нам не выходит, словно маленькую бисеринку, что укатилась на пол и распознать ее совершенно невозможно среди тысячи других вещей. Она так пошутила даже сейчас, когда я после последнего урока соизволила прийти к ней вполне в хорошем настроении. Мое недовольствие читалось еще по глазам. Я их начинаю тереть, чтоб она не заметила моего гнева сейчас по поводу этой ее коронной фразы. - Ну что ты глаза свои трешь-то? – Татьяна сразу же села ближе ко мне, смотря в глаза, убирая мою руку с века. - Соринка попала! – Усмехаюсь я, предпологая, что она поймет мой юмор и так и случается, когда она приближается ближе, но все еще держа дистанцию. - Мне тебе, как швейцарская крестьянка, облизнуть глаз? - Вы все еще помните эту пропущенную сцену в фильме "Лолита"? – Она кивает, убирая мои волосы от глаз. - Такое не забывается, тем более когда своя Лолита есть. – Она обнимает меня, заметно погрустнев. - Вы же не считаете себя педофилом? - А кто я еще? Тебе 18 только в декабре, а сейчас май. – Татьяна кладет руки на парту, опуская взгляд. - Да, это так. – Я в замешательстве пытаюсь вспомнить главную суть слов. – Но я по собственному желанию...и нет у вас отклонений! Мы же договорились, что не будем друг друга так воспринимать! Она молча кивает, не желая продолжать и меня это убивает с каждым разом все больше. Ее уход от разговора, ее рефлексия по поводу любви ко мне да и в конце концов ее вечное избегание тем, которые меня тревожат - это так похоже на меня. Это копия моего характера. Но на неожиданное мое молчание в ответ, она, тяжело вздохнув, произносит: - Еще года через два мне почти 50. Разве я такая буду тебя привлекать? Я снова не знаю куда себя девать. По правде она задает такие вопросы, что это похуже ваших синусов с косинусами. - А для чего я, по-вашему, живу с вами? – Я медленно начинаю вскипать, словно чайник с горячей водой и, для лучшего эффекта истерики, встаю. – Да подавитесь вы своими кино, стихами, театрами. Я вас люблю не за мой карьерный рост за счет вас! Я вас люблю за ваше простое: разговоры среди ночи, прогулки по улицам, непринужденные касания, ваши жесты внимания ко мне. Вам не достаточно? Она вновь спокойно кивает, поправляя свою кофту по плечам. Спокойствие в этот момент меня накаляло еще больше, чем то, что я сейчас взорвусь от ее слов о старости и ненужности. Но мою агрессию, которая подступала по венам и рвалась вылезти наружу, нарушает ее плавный голос. - Более чем. Я тебя люблю не меньше, поверь! Ты для меня стала даже больше, чем я ожидала. Извини, если мои высказывания показались неуместны, я действительно об этом иногда думаю. - Вы обещаете не думать впредь так? – Недоверчиво, но самоуверенно спрашиваю ее. - Не буду. – Она обнимает меня, так крепко. – Лучше, пока время еще есть, помоги мне тетради перетащить, а то сидишь здесь вечно без занятия. Я машинально иду, как по заученной смехе, к тетрадям, что она проверяет дома, но чаще всего в колледже. - Дома занятие зато найдется! Как только я берусь за тетради и выхожу из кабинета, чтобы отнести их в другой кабинет, меня останавливает какая-то женщина, очевидно зам.директор, я просто их всех еще не выучила. Останавливает она меня, чтобы явно не по головке погладить. И тут я начинаю думать заранее, что я сделала опять не так. - Куда несешь тетради? И чьи? – говорит она размеренным тоном. - Здравствуйте. Это Татьяна Викторовна меня попросила отнести. – Я кое-как пытаюсь правильно произнести ее отчество, которое я давно не использовала в обиходе. Женщина на меня посмотрела очень подозрительно. - А домой тебе не хочется? - Да еще рано, я как раз успею на автобус. – Я удерживаю стопку тетрадей и тут выходит Татьяна, что-то паралельно говоря мне. Я не расслышала, но слава богу, что ничего криминального не было в этих словах. - Татьяна Викторовна, чего вы эксплуатируете детей? – Шуточно произносит зам.деректор. - Разве это ребенок? Да и потом, она сама подписалась на эту не пыльную работу. Татьяна держится уверенно, отмечая, что я очень даже трудоспособная, пока я держу в руках тетради, пытаясь побыстрее двигаться в другой кабинет. Вроде как, после некоторых их пару фраз, заместитель посчитала нужным покинуть нас, все еще оглядываясь назад. Мы обе выдохнули, пытаясь побыстрее уйти отсюда. Я догадываюсь кто мог ее сослать к нам и это точно могла быть только Маша. Я это понимала еще в самом начале ее козней и проделок, но не думала, что она опустится до самой грани. В конце концов на нас стоит слишком большое подозрение и так, еще с того момента, как мы начали после окончания разговора обниматься прилюдно и при камерах. Нам казалось, что почему бы и нет, все равно не придадут особо значение, но сейчас мы из-за некоторых должны быть настолько аккуратны, на сколько это возможно. - Ну я ее найду! Я ей такое скажу...такое! – хожу по периметру нашего дома, все еще не собираясь успокаиваться, хотя прошел примерно час. - Что ты ей скажешь? Наговорились уже. Не надо еще больше усугублять...– Она лежала на кровати в одном нижнем белье, так как в квартире жарко, а нам через пол часа собираться и ехать на пробу. Я хожу в разные стороны, строя из себя истеричку, скандальщицу и всех кого можно. Мое внутреннее состояние не дает мне забыть о том, что Маша меня даже во снах, наверное, проклинает. - Не могу! Черт возьми, не могу я это так оставить! – Я была в тот час похожа на сумасшедшую: вся взъерошенная, волосы еще больше вились, вставая дыбом, футболка помята, будто я ее неделю не гладила. Ноги предательски дрожали, а руки летали отдельно от меня, махая туда-сюда, в лево-право. - Ир, ну ты хоть сядь, отдохни, нам ехать скоро. Ее тон был несколько уже с раздражением, поскольку она уже явно устала, а тут я со своим концертом. Но меня это только начинает раздражать. - Вот возьму и никуда не поеду! – Я топаю ногой, пытаясь максимально обратить на меня внимание. - Что за разговоры? Едем и не обсуждается. – Она уже встает с кровати, натягивая на себя штаны. - Я вам лошадь цирковая что ли? Если не хочу - мы не поедем. – Я понимаю, что дело накаляется и ухожу после этой фразы на кухню. - Куда ты опять пошла? Ира, у меня нет на тебя слов, какая ты капризная и взбалмошная! Что за истерики на ровном месте? – Она пытается быть строгой, но с каждым разом слова ослабевают. - Просто меня все изрядно выматало, а тут еще эта Маша со своими глупостями. – Я закрываю руками лицо, вспоминая, сколько всего мне пришлось пережить и ради чего, самое главное. Кино - это то, о чем я мечтала давно и глупо будет сейчас усугублять положение. - Лучшее лекарство: отдых. У нас осталось двадцать минут. Она посмотрела на часы и начала перед зеркалом смотреть на себя и то, как она выглядит. То поправляла кофту, то вообще ее сняла, одев рубашку. Татьяна подходит ко мне спустя несколько минут, держа в руке белую рубашку. - Как мне лучше? – Спрашивает она у меня, а я открываю глаза, смотря на ее прекрасный вид. Даже не знаю, что ей ответить, я впринципе одеваю то, что мне дают и никогда не выбирала между чем-то. Но даже если отбросить сложное детство, я все равно в ступоре и, казалось, выйти из него не возможно. - Что вам больше нравится. - Нет, я хочу твое мнение. – Этот капризный, но в тоже время, заставивший меня улыбнуться, тон очень хорошо отражал меня минутой ранее. - Оставьте, что на вас. Мне нравится синий. – Я спокойно киваю головой, позже смотря куда-то в стену. - Это голубой. Спасибо, что помогла. Она уходит одеваться дальше, а я выдыхаю и собираюсь с мыслями. Как мне тяжело дается та мысль, что нас могут застать где-нибудь и тогда Татьяна потеряет работу и впринципе уважение коллег. Если думать логически: мы действительно как из книги Набокова - Лолита, только нас различает то, что мне почти 18 и я по собственному желанию живу так. В конце концов я ее люблю и даже не понимаю, что делала если бы она мне отказала. Но так или иначе это вдвойне запрещенная любовь и спорить тут бесполезно; У нас страна такая, что легче молчать и жить своей жизнью, чем влезать в это все. Именно поэтому мы сейчас спокойно, будто до этого никакой истерики не было, едем на эту пробу в кино. Кстати, чтобы без лишних эмоций, Татьяна благородно заказала нам такси. Я совершенно не представляю как буду выглядеть там, что меня ждет, а Татьяна будто уже продумала каждый мой шаг за меня, то и дело, поправляя мои завитые локоны, что я успела сделать пока она металась со своими рубашками. - Выглядишь потрясающе. Платья в пол не хватает. – Татьяна поглаживает мою руку, смотрясь на себя в маленькое зеркало водителя. - Никогда не надену платье. Не мечтайте. – Отреченный взгляд читался и так же ее смятение в этот момент. - Ну мечтать не вредно, но у тебя видимо принципы. Я лишь киваю, думая, что она не сильно обиделась, но позже все-таки отвечаю: - Ладно, простите. Ну хотите специально для вас надену? Только потом. – Она заметно улыбается и отвечает тихое: "хочу". Мы доехали быстро до этого места и интерьер здания внутри меня ошарашил и приятно удивил. Правда все было в серо-синем цвете, но это лучше чем пестрое и яркое. Нас встретил мужчина во всем черном, отдаленно напоминавший мне одного из гостей на том вечере, но различие между ними было. Мужчина поприветствовал нас и проводил в другой зал, где было распределение ролей. Татьяна села неподалеку и наблюдала за моей собранностью в данную минуту. - А девчонка то не плоха. Может и сделаем что-нибудь из нее. – слышится мне как это говорит кто-то за моей спиной, адресуя, видимо, Татьяне. Я рассказываю первый стих, который был в моей голове из моих собственных. Все слушали молча, даже после того, как я сказала робкое: "конец" все продолжали сидеть молча, онемев от моего прочтения. Я и сама не понимаю, что такого им всем нравится...? А может у меня низкая самооценка, но тут второй вариант более реалистичный. - Ирина, вы готовы играть Машу Прозорову в пьесе "Три сестры"? – спрашивает меня все тот же мужчина. - Конечно. Но мои слова были немного дрожащими, на то были свои причины. Как бы я не любила Чехова с его произведениями, но эта роль, еще и имя моей бывшей, и без того тяготила, а тут еще такая ситуация. Я прекрасно знала, что Маша по пьесе замужем и влюбляется в Вершинина, а то есть это буквально ирония над моей жизнью. Но отказывать сейчас очень глупо было бы и я послушно киваю, держа в руке сценарий. Татьяна тоже сияет как бриллиант, услышав, что я получила роль. Ее вполне эта новость заставила оживиться, тем более, что я даже особо не напрягалась проходить все эти кастинги. Раз - и звезда. Может тут было дело в связях Татьяны, но я не хотела начинать новый разбор полетов. - Ну как вам? Я уже вижу, что вы в восторге. - Я очень рада! Но буду еще радостнее, когда ты выполнишь обещание. – Она подмигивает и я вспоминаю о том разговоре. - Ах, вы про платье! – Шумно выдыхаю я. – Тогда давайте не терять время. Мы так и решили, выходя из этого помещения.