Прекрасное яблоко раздора

Признаюсь честно, я не ношу платья из особого принципа: во-первых это абсолютно не удобно, и будь я женщиной того самого серебряного века, давно бы совершила революцию раньше положенного. Во вторых - платья не всегда признак женственности и элегантности. Тем более, Татьяна всегда отмечала мою невероятную сексуальность в обычных джинсах и рубашке, но почему-то сегодня ей хотелось узреть меня в платье. Ну чтож: желание моей женщины - закон! Она, прийдя домой, тут же предложила мне какое-то невероятно длинное платье, белое с рюшками по бокам. На нем красовался четный бант сзади, а к этому кукольному наряду прилагалась шляпа, тоже материала под стать: белая, с маленьким элегантным бантиком с правого боку. Татьяна держит его с предыханием, ожидая моей реакции. Я его покорно взяла, прибавляя: - Откуда у вас такой реквезит? Мне иногда кажется, что я давно не единственная юная леди в ваших покоях. - Ира, ну что ты опять говоришь? – Она сразу меняется в лице. - Я шучу. Пора бы привыкнуть к моим шуткам! Тут же быстро беру платье и иду в гостинную переодеваться, слыша в ответ: - Сомнительные шутки. Я лишь фыркаю и рассматриваю платье. Оно действительно какое-то слишком старого века, хоть и выглядит свежо и ново. Когда настало время переодеть, я поднимаю руки вверх и снимаю футболку, джинсы, чтобы влезть в этот тонкий материал. Когда я его надела, то почувствовала себя фарфоровой куклой. Или просто какой-нибудь фрейлиной. Тут же, быстрым шагом, я иду красоваться Татьяне. Она сидит в своей той же рубашке, осматривая меня в обновке. Ей явно нравится и она долго молчит, не решая нарушить это молчание. А вот мне хватает решительности. - Я вылетая кукла. Прямо как из фарфора. – Я встаю в позу, скрестив руки и подняв голову вверх. - Только вот фарфор быстро можно разбить. А ты, наоборот, железная леди. - Это тонкий комплимент или тонкое оскорбление? – говорю я, на что она вновь вздыхает, подойдя ко мне ближе. - Юная леди....Прошу прощения, моя юная леди! – поправила она себя и продолжила, держа меня за руку. – "Дым табачный воздух выел. Комната — глава в крученыховском аде. Вспомни — за этим окном впервые руки твои, исступленный, гладил..." Я слушала как она, воодушевленная и довольная, читает мне Маяковского, хотя странно, ведь она не так давно говорила, что ей не понятны его стихи. Но тут я вспоминала ее следущую фразу про то, что как раз стихи посвященные любовным отношениям ей нравятся у него. Я стою, дослушав до конца и, поправив свою шляпку, немного прокашливаюсь, чтобы отчетливо произнести следущие слова. - Прекрасно! Как вы чувственно читаете стихи. Я поражена. И как вы точно подметили, что именно этот стих был той самой стервозной Лиле Брик. Мы с ней одно лицо! - Все-то она знает! – Татьяна вновь усмехается. – Но про стервозность не правда совсем. Ты не настолько... – Она поправляет эту шляпку, что немного сползла на бок. Мы встречаемся взглядами. - Ну спасибо, что не на все сто, уже комплимент. – Я смотрю на нее так же с загадкой в глазах, чувствуя это нарастающее напряжение между нами. И вроде что-то хочется сказать, а с другой стороны - снять к черту это платье и отдаться ее нежным рукам. И она это знает, чувствует, понимает. Я, не сильно долго раздумывая, целую ее, сначала подозрительно-робко в губы, можно сказать просто коротко чмокнула, даже не сильно стараясь поцеловать. Но она слишком хорошо знает мои загадочные жесты и берет меня за талию, целуя уже с серьезными намерениями и внутри все замерло на несчисляемое количество времени. Я не знаю как в сотый раз описывать нашу близость, но всегда это какое-то неописуемое чувство, неопределенные эмоции на грани любви и страсти. Когда я чувствую ее губы на моей шее, то начинаю понимать, что этот изящный наряд на мне пришло время снимать и тянусь руками к банту сзади, но чувствую как меня останавливают ее руки. - Позволь мне сделать это.. – Тихо, ровномерно, улавливая мои эмоции, звучит от Татьяны. Я сейчас готова на любые ее условия, пусть хоть всю разденет, я же не против вовсе. Что она и делает секунд десять спустя, осторожно гладя оголенные плечи. Холод от окна распаляет дыхание, а Татьяна своими руками согревает и обжигает. Ее дыхание я чувствую через ткани платья, но мне в нем дышать действительно тяжело и хочется его снять сию минуту. Бант она успешно развязала и положила на кровать, аккуратно сложив. И тут, когда я сама начинаю снимать шляпку, ее руки перехватывают меня, держа теперь своими этот элемент одежды. - Я же сказала, что я самостоятельно снимаю все с тебя. Почему ты меня не слушаешь? – Она говорит как-то немного строго, но сама же и улыбается после своей же фразы. - Извините! – Я говорю это, уже смущаясь от ее взгляда, продолжая стоять так, пока ее руки уверенно двигаются по моему телу, оголяя постепенно его. Когда платье было полностью спущенно и я оставалась в нижнем белье, то я так же уверенно переступила через платье, встав напротив нее на очень близком расстоянии. Она не спешит меня вновь целовать, лишь смотрит увлеченно. Дразнит. Ей сейчас очень нравится то, какая я беспомощная и ей даже озвучивать это мне не надо, хватает одного взгляда. Ее руки, после долгой игры в гляделки, начинают так же аккуратно снимать с меня последние элементы, засматриваюсь на уже обнаженную грудь. - А вы будете раздеваться или сегодня я кукла на ветрине? – Ощущаю ее пальцы на нижней части тела, что проходят по бедрам. - Ты, Ирина Алексеевна, вовсе не кукла, а настоящая графиня! - Видимо ваше образование филолога сильно сказалось на вас: теперь вы к словам прицепляетесь. – Я отвожу нагло взгляд, понимая, что это было язвительнее некуда. - Иногда мне кажется, что этот длинный язык пора отрезать. – Татьяна берет меня легонько за шею, подходя ближе. - Или применить где-нибудь. – Я подмигиваю и она наконец соизволила вспомнить про то, что я почти обнаженная, целуя мои губы. Мы быстро переместились на кровать, паралельно снимая с нее рубашку, штаны давно успешно были сняты. Ее желание возгорало все больше, касаясь линий моего тела. Я так же не медлила в своих действиях и целовала ее более страстно. Мне нравилось в такие моменты наблюдать, что же она в порыве страсти сделает. Волосы давно уж растрепались, превращаясь в пушистые, но более ровные. Ее руки блуждали по всему телу, а я все шире разводила ноги, но в один момент Татьяна убрала руку. - Танечка. ..– на последнем выдохе нежно говорю я, уже еле дыша от почти близкого блаженства. - Сначала язычек свой острый примени. Я шумно выдыхаю, понимая, что она опять меня дразнит, но, зная чем это заканчивается обычно, соглашаюсь на ее сладкую пытку. Если бы сейчас играла классическая музыка я бы точно почувствовала эту атмосферу, ведь мы действительно были похожи на двух дам того века и сколько раз я еще это повторю? Но сейчас не время для рассуждений, ведь Татьяна давно уже ждет моих действий. И я ни на секунду не задерживаю ее ожидания, распологаясь по удобнее между ее ног. Мозг давно помнил заданную схему, а язык быстро скользил по ее клитору, ощущая всю пульсацию. Сначала она просто неровно дышала, а позже я почувствовала ее руку на моей голове, что затрагивала волосы, гладила, легонько закручивала и резко вцеплялась, как только я начинала ускорять движения. Мне оставалось, на удивление, совершенно не долго осуществить пару круговых движений, как я почувствовала на языке то, что называется по простому - смазка. Быстро она. Это я так в платье на нее действую или мы действительно так давно не занимались ничем подобным? Склоняюсь больше ко второму. Оно более разумное чтоли. Я из-за этого карьерного роста совершенно забываю о личной жизни, которую никто не отменял. Я вижу как она, немного прикусив губу, берет меня за руку, чтобы быть ближе в эти минуты оргазма. Я чувствую, что он еще не сильно ушел и не сильно поглаживаю по клитору, ловя совсем близко с ее губами стоны. Минутой позже я решаю напомнить Татьяне и о моем удовольствии. - Теперь разрешите мне за отработанное получить свою награду? - О! Тебя ждут незабываемые эмоции. Я в полном предверии этого вечера была готова абсолютно на все. Ее руки проходят по моему телу вновь, заставляя меня дрожать еще больше. Я, стоявшая сейчас на коленях на кровати, чувствую насколько сейчас в ее власти и по ее улыбке, больше напоминавшую коварность, было это четко понятно. Когда же я опустилась вниз на кровать, ожидая, она трясущимися руками, еще видно не отошедшими от оргазма, быстро двигается в сторону того самого места, которое, я уверена, уже давно намокло. Да тут даже гадать особо не пришлось, сразу же после ее проникновения было слышно это уже изученное хлюпанье и мы понимали к чему оно ведет. - А ты тоже быстришь. – замечает Татьяна, входя в меня. Я ничего не отвечаю, мне сейчас так хорошо, что ответив что-то я разрушу эту идилию долгожданного секса. И вновь я чувствую, что я в безопасности, но в тоже время в нереальности происходящего. Татьяна ловко умеет перемещать нас совершенно в другое пространство, делать из обыденных вещей настоящий фильм. Нам, казалось, совсем не нужны сейчас слова, даже чтобы скрасить неловкость; ей нет места в нашей любви. Мы настолько привыкли друг к другу, что не представляем как мы могли жить с другими людьми, не зная о существовании нас. Это, определенно, ошибка вселенной. Татьяна всегда говорила такую вещь: у нас все идеально, но вселенная ошиблась нашим возрастом. Это нечтожно несправедливо, эта несправедливость разрывала меня, заставляя слезам выходить наружу. Но я смерилась, дала себе и ей возможность любить, возможность быть счастливой с нужным человеком. И на этом моменте я вскрикиваю от самого мощного удовольствия в моей жизни, которое никогда не закончится. Мы обе падаем на кровать, одновременно засыпая. Не нужно слов. Уже почти ночь, хоть из окна веет светом, но уже почти ночным. Я просыпаюсь первая уже ближе к ночи от резкой боли в спине. Это у меня бывает часто, объясню: у меня врожденный скалеоз и такие болезненные ощущения довольно часты. Татьяна давно просила обратиться к доктору, но у меня не было никогда времени. То концерт, то сессии. Занятая личность, одним словом! Тут же резко, как моя боль в спине, загорается сообщение на телефоне Тани. Я, конечно, не собиралась его читать, но что-то мне подсказывало, что это мог быть тот самый неугомонный бывший муж. Я долго металась как правильно было бы поступить. Если я сейчас прочитаю, то буду знать еще больше о ней, а с другой стороны нужна ли мне такая правда? Но знать то я должна с кем общается моя женщина. Это верно... Это верно...Но не таким же способом! Нет, я так не могу. Я уже собралась спать, как, будто специально, приходит еще одно сообщение, видимо, от того же номера. И я, не раздумывая, открываю телефон, который мне слепит сонные глаза. Так же сильнее слепит сообщение от какой-то Маргариты. В нем было сказано: "Вы нас посетите еще раз? Вы мне очень запомнились на этом вечере". Нет, это могут быть какие-нибудь деловые встречи, литературные в конце концов. Но я сейчас думаю совсем не о том. Да и о хорошем думать теперь нет причины. Как так можно? Я изменю кому угодно, но только не ей, а она вот так просто? Да, я не святая, я сама кинула свою девушку ради Татьяны, но зачем же повторять мои ошибки? Ей что, жить надоело? А может это просто какая-то женщина с которой у них ничего нет, но может вполне быть? Моя спина после такой новости прошла заметно. Да уж. Я легла подальше от Татьяны, что спокойно спала и не подозревала совершенно, что ее ожидает утром.