Прекрасное яблоко раздора

Когда я возвратилась домой, то, конечно же, не успела раньше бабушки, но меня это не сильно напрягло, так как она полусонная, а у меня единственная отмазка в голове - театралка. Я якобы была там, хотя пойти должна только завтра. Ей не к чему знать о том, что у меня съемки кино, свидание с Татьяной, она врятли узнает об этом. Поэтому именно сейчас я, пьяная и счастливая, иду на кухню, чувствуя воздух свободы. Парадокс в очередной раз: я в заперти, но чувствую себя свободно. Татьяна, наверное, сейчас тоже очень довольна. Я в очередной раз представляю ее, лежащую на том самом диване, перебирая в руках мои волосы, гладя их и читая свой любимый стих: "Ее глаза на звезды не похожи Нельзя уста кораллами назвать, Не белоснежна плеч открытых кожа, И черной проволокой вьется прядь. С дамасской розой, алой или белой, Нельзя сравнить оттенок этих щек. А тело пахнет так, как пахнет тело, Не как фиалки нежный лепесток. Ты не найдешь в ней совершенных линий, Особенного света на челе. Не знаю я, как шествуют богини, Но милая ступает по земле. И все ж она уступит тем едва ли, Кого в сравненьях пышных оболгали." Может быть, ей оно нравилось, потому что она постоянно читала его на уроках литературы и я даже помню, как у меня горели щеки, слушая ее. Она, вольяожно расхаживая по периметру класса, смотрела то на меня, то на доску, которая была абсолютно пуста. Еще тогда я поняла, что она не может смотреть на меня, как на ученицу. Это читалось в ее взгляде, в ее эмоциях после каждой произнесенной ею строчки. И в моем, признаться, взгляде тоже читалось смущение и влюбленность. Я это четко понимала, хоть рядом сидела моя бывшая девушка Маша. Ей, скорее всего, было больно это видеть, но она все прекрасно знала и чувствовала. Татьяна меня поразила абсолютно всем: прочтением, взглядами и этой харизмой, которую я узнавала и в себе. Черт возьми, мы слишком похожи и это меня с каждым днем только больше подталкивало на новую встречу. Когда прошло достаточное количество времени, я собрала мысли в кулак и пошла на репетицию. Конечно, я предупредила Татьяну, но она сказала, что нашла себе новую работу и пока не сможет меня встречать после занятий. Интересно, что там за работа такая? У меня начались плохие догадки и я уже с плохим настроением пришла на репетицию, а вспомнив про Артема настроение только больше испортилось. Он наверняка будет снова лезть ко мне, а у меня даже ни одной отмазки нет на такой случай. Вот почему я должна быть вечно к чему-то готова? Как же я устала! Если бы можно было бы перенестись в то место, где мы вчера так хорошо провели время с Татьяной, я бы, не думая, сразу бы очутилась там еще раз. Но это было просто не возможно и я, смирившись с этими реалиями, уже минут пять читаю свой текст, не обращая внимания на других, тем более на Артема. - Мне пить хочется. Я бы выпил чаю. – Говорит Артем за Вершинина, а я, не смотря никак на него, читаю свое: - Скоро дадут. Меня выдали замуж, когда мне было восемнадцать лет, и я своего мужа боялась, потому что он был учителем, а я тогда едва кончила курс. Он казался мне тогда ужасно ученым, умным и важным. А теперь уж не то, к сожалению. Сказав все это, пытаясь играть эмоцию, я прервалась от хлопка преподавателя. - Совсем не то! Ира, смотри ему в глаза когда говоришь. – Он поставил нас с Артемом близко друг к другу, но я тут же дернулась. - Давайте я буду взгляд уводить? – Предлогаю я. – Не умею я долго на людей смотреть. - Нет, Ира, я не вынесу твоего виденья картины. Режисер тут я или ты? – Он начал говорить чуть строже и тогда мне пришлось принять его правила игры, встав рядом с Артемом. На компромисс не получилось пойти, придумаем новое что-нибудь. Я буду не я, если не выкручусь из ситуации. И с каждым новым словом Артем, будто специально, пододвигался ближе, а мне хотелось двинуть ему и убежать в объятия своей Татьяны. Но к моему счастью, закончилось все быстрее, чем я думала. Преподаватель сказал, что у него нет на нас столько времени и отпускает нас раньше. Но потом, когда я собрала рюкзак и оглянулась на девочек, поняла, что отпустил он нас с Артемом. "О, нет! Я не вынесу этого!... " – крутилось в моей голове. Мне срочно нужно было куда-то уйти и я решила спрятаться в лифте, зайдя раньше него, а он безуспешно остался наверху и ждал новый лифт. - Вот это я придумала! Вот так идея! – Смотря в зеркало говорила я себе, поправляя кудряшки. И выйдя из лифта я была в таком хорошем настроении, что даже намеренно пошла медленнее, издеваясь, что как бы Артем все равно не успеет. Но в следущую минуту я пожалела, что не убежала прочь, ведь мое плечо хватает чья-то рука и уводит обратно в лифт, поднимая нас снова навверх. Это, конечно, был Артем. Куда ж без него! Я пытаюсь его ударить, но он держит мои руки. - Отпусти, дурак. - Зачем ты так со мной? Я хочу наладить контакт, а ты...! – Он сжимает мои руки, прижимая и меня ближе к себе, а я встаю рядом с кнопкой и лифт тут же несет нас вниз. - Отпусти! Это уже насилие! – Я пытаюсь как-то выпутаться из его объятий, что были мучительны, но он держал меня крепко. - Я просто хочу знать почему ты не хочешь выкладываться на репетиции? – Тяжелее говорит он, задыхаясь на каждом слове. - Не твое дело! Отпусти. – Громче кричу я, пока мы только подъезжали ко второму этажу. Я понимаю, что на первом будут люди и если я закричу, то мне обязательно помогут. Я решаю кричать, но Артем оказался догадливей чем я думала и, прижав меня полностью к зеркалу, поцеловал, стараясь держать мои руки. Как это было противно! Вы даже не представляете как мне было плохо от этого всего. Мы приехали на первый этаж и я все-таки через секунд десять даю ногой ему куда-то между ног и он вскрикивает от боли и я, от ужаса закрыв рукой рот, вижу на пороге ее. Татьяна стоит и ждет пока мы оба выйдем из лифта. - Вот так значит и приезжай с новой работы. – Она яно злая сморит то на меня, то на Артема, который имитировал боль, чтобы его признали невиноватым. Я же не могла настолько сильно ему ударить ногой? Вы что! Нет, конечно. Как можно? - Вы приехали, я так рада! – Говорю я и она меня отталкивает. - Я вижу. – Татьяна смотрит сурово на меня, переводя взгляд на Артема. – Я не ясно выразилась тогда? Что ты тут забыл, зачем преследуешь Иру? - Да что вы! Это случайность! Я играю здесь с Ирой. Мы сцену репетировали! – Артем пытается заплакать, чтобы вся ситуация выглядела так, что я виновата. - Какую сцену? – Она смотрит на меня внимательно и оглядывает Артема. Ей, наверное, очень противно от собственного сына. Если бы он знал! - Она игрет Машу, а я Вершинина. - Иронично. – Тихо говорит Татьяна, почти смеясь. - Что? – Переспрашивает он. - Ничего, мы пошли. Татьяна уверено берет меня за руку и мы уходим от Артема и из этого помещения. Я не произношу ни единого слова, надеясь, что она не затронет эту тему вновь, но Татьяна, увидев такой перформанс, не могла не злиться на меня. - Знаешь что, дорогая моя. Тебе повезло, что сейчас ты едешь к себе домой, ведь я бы тебя в свой дом просто не пустила бы. – Татьяна смотрит на меня, сжимая мое запястье. - Татьяна, вы не поняли, он домогался меня и я не виновата, что играю такую роль! Он сам после репетиции, я хотела его отшвырнуть, но.. - Так чего же не швырнула? – Татьяна действительно выглядела сейчас очень злой, не отпуская меня и продолжая вести по улице. - Он был сильнее! – Почти плача говорю я. – И вообще. Отпустите и вы меня, больно же. - Может и в жизнь вольную отпустить тебя, пташечка? – Опять она язвит и я понимаю, что сейчас нужно максимально быть спокойной и не уподобляться этому поведению. - Не надо в жизнь. Просто не злитесь, пожалуйста. Я вас ждала так долго! И тут этот мерзавец. Татьяна останавливается и смотрит на меня, прищурившись. Я не понимаю в чем дело и хочу уже спросить, но она перебивает. - Вы с ним репетируете не первый день и это и так понятно. Вопрос, почему ты упорно скрывала этот факт от меня? Думала, не узнаю? – Вот именно тогда мне стало стыдно, что я ничего не сказала ей, хотя должна бы была и возможно ситуация разрешилась. Да, тут много было бы объяснений почему я скрывала, но ни одно мною не озвучено ей. Татьяна ждет объяснения, но я вдруг становлюсь немой и опускаю голову. - Раз ты со мной в молчанку решила играть, я тоже так умею. С этой минуты ни одного слова не сказано будет. – Татьяна резко разворачивается и уходит. Неужели взрослая женщина будет вести себя хуже любого подростка? Да не поверю. Я вытираю слезы и подбегаю к ней, со словами: - Ну простите! Простите, что я такая бестолковая! Я думала, может он уйдет или что не будет он играть со мной в паре, но так вышло и что мне надо было? Уходить из-за этого дурака из кино? Татьяна слушала меня внимательно, смотря в мои глаза, прищурив взгляд и покачая головой. Я беру ее руку и сжимаю, только уже не как она, тяжело и сильно, а ласково и нежно, ловя ее мимолетную улыбку. - Вы простите? – Она качает головой в знак согласия и я обнимаю ее крепче, как только можно, как бы я обняла только близкого, родного человека. - Я не хочу домой. – Грустно говорю я. - А как? На часах почти восемь. – Татьяна смотрит на свои часы и потом на меня, пока мы продолжили идти к остановке, но я намеренно встала и не иду дальше. – В чем дело? - Я скажу бабушке, что останусь на ночь у подруги. - Дай угадаю, эта подруга в черном платье и с короткой стрижкой? И, наверное, квартира у нее трех комнатная? А еще ей больше 35. – Татьяна смотрит на меня и улыбается. - Онегин, я скрывать не стану, безумно я люблю Татьяну! – Я весело напеваю это ей, держа за руку. - Ну заходи на чай, миледи. – Она подмигивает мне, но позже спрашивает: Бабушка точно поверит? - Поверит, я так уже делала. – Улыбаюсь ей в ответ я, сменив маршрут направо, чтобы дойти до ее дома. Мы вдыхали этот воздух, не веря, что снова проживем хотя бы один день как любящие друг друга люди и я буду максимально счастлива если бы мое день рождение случилось раньше, чтобы я смогла жить с тем, кого люблю. - Слушай, я тебе платьев купила. Приедем, покажу, померяешь. Они тебе по фигурке будут. – Татьяна довольно представляет меня в этих платьях, а я уже более спокойно отношусь к женским вещам. - А откуда деньги? Точно, вы же работу нашли новую. – Я держу ее руку, пытаясь как можно аккуратнее держать ее, чтобы она не отпустила. - Да, нашла. Филологи еще нужны народу! – Она радостно восклицает. – На старость лет я решила работать библиотекарем. Да, работа не пыльная, но так меньше шанса на то, что коллектив что-то да заподозрит. – Татьяна смотрит на меня, а я уже серьезно смотрю на нее из-за фразы, которую я так не любила. – Прости, не могла не употребить это выражение про старость, но я не в этом контексте. - Надеюсь, а так я очень рада за вас! – Я осторожно обнимаю ее, наслаждаясь этими мгновениями. И уже, когда мы были дома, я наслаждалась временем рядом с ней. Именно тогда я поняла, что как мне не хватает ее и потеряв свою любовь всей жизни на почти месяц, мне хотелось обнять ее так, чтобы никогда больше не потерять. К сожалению, до 18 лет я все равно не смогу просыпаться с ней и все благодаря моей "любимой" мстительной Машеньке. Как же я в этот момент ее невзлюбила. Я и до этого, понятное дело, не испытывала к ней эмпатии, но после такого поступка мне хотелось ее блондинистые волосы выдрать, чтобы на голове не осталось ничего. - О чем ты думаешь? – Непринужденно спрашивает она у меня, после минуты молчания, лежа на кровати рядом со мной. - О том, что вы прекрасны абсолютно всегда. И я очень хочу, чтобы мы лежали так вместе сколько угодно. – Я утыкаюсь ей в плечо, пока она снова, будто зачарованно, гладит мои волосы. - Просто лежали или занялись бы чем-то более полезным? – Татьяна откидывает с себя одеяло, целуя меня в щеку. - Вам первого раза не хватило? Откуда столько энергии? – Чуть запыхавшись говорю я, сквозь поцелуй. - С тобой я никогда не устану, моя родная. - Однако, я хочу спать. – Набрасывая на нее одеяло, чтоб прикрыть торчащие соски и за одно нарастающее мое возбуждение, я напоминаю, что хочу чего-то более земного. Мы так увлеклись, что забыли про обыденность. А вообще, обыденность для таких как мы существует очень редко и кажется, что она совсем не нужна, если есть удел для мечты. Но тогда жить будет крайне сложно и поэтому мы все-таки засыпаем в обнимку, чувствуя дыхание друг друга.