Прекрасное яблоко раздора

Как мне не хватает этого лета, где жар от погоды, где мгновение с ней кажется полетом. Да что скрывать, в Швеции было намного солнечней, чем в этом дождливом Петербурге. До сих пор под впечатлениями. Я помню, как мы пошли куда-то на фестиваль танцев, там была очень громкая музыка и, что самое интересное, народ был почти весь по одиночке. Татьяна говорила, что у них всегда так: Люди предпочитают одни ходить куда-то, совершенно не беспокоясь о опасности. У них там очень спокойно. А здесь каждый день думаешь, как бы себя защитить, но может быть это только у меня так. А сейчас декабрь. Снег только начинает засыпать дороги безобидными снежинками, на улице начинает холодать и мы одеваем зимние куртки. Седьмое, восьмое, девятое, десятое. Отсчет окончен, дороги назад нет, мне 18. Как же это пока не ощущается, но на глазах слезы, наверное, от счастья, что я теперь могу быть с ней. Татьяна ждет меня в 6 часов, а пока я праздную дома. Она мне позвонила утром, я, конечно, ответила. - С днем рождения, моя самая красивая девушка! – Слышится отчетливо ее голос в трубке и я улыбаюсь. – Ты стала на год старше и я хочу пожелать тебе успехов в творчестве, успехов в жизни, а с моей стороны всегда будет любовь и поддержка. Ты помнишь, что у нас запланировано сегодня к вечеру? Ты знаешь куда идти? Я посмотрела на отражение в зеркале, провела рукой и в конце сказала кратко: - Спасибо вам за все! Я знаю куда идти и жду не дождусь. У меня было платье, которое я хотела надеть, чтобы уж точно ее покорить, но оно было не таким уж красивым или мне так казалось. - Я тоже очень жду тебя, моя любимая. Уже взрослая! – Добавляет она и смеется. - Да ладно вам, на один год всего лишь. Я смотрю на себя и поправляю свои темно рыжие кудрявые пряди, наверху они более были порыжее, но внизу уже виднелся мой настоящий цвет - каштановый. Татьяна всегда говорила, что это красивый цвет, потому как у нее такой же, но я все равно покрасилась. Упрямая потому что и сделаю как хочу, не сказав не единого слова. Ближе к вечеру я стала заметно веселее, объяснять другим свое состояние не собиралась, но только Татьяна знала почему я такая счастливая. Выйдя из дома, я сразу же села на такси, которое увезет меня к самой лучшей женщине. Наверное, она меня ждет уже с утра, с бокалом шампанского и сигаретой в руке. Наверное, она как обычно, в своем сине-белом шелковом халате открывает форточку и включает радио. Как же я хочу это увидеть собственными глазами. Через час я стою на пороге ее дома, ожидая самого ее прихода. Когда Татьяна выходит в своем теплом пальто, то видит меня и тут же обнимает. - Ирочка, наконец-то. – Трогая мои волосы и замерзшие руки, произносит она. - Я так соскучилась... Пойдемте уже в тепло. – Подмечаю я, как она сразу же открывает дверь. Мы заходим, обнимаясь и предвещая наш вечер. У нее все было таким рамантичным, что хотелось прямо сейчас, без всяких прилюдий, улечься в кровать, но накануне мое день рождения и его нужно отпраздновать. Я сняла куртку, сапоги, шапку, из которой и торчали мои волосы, она заметила, что они стали более светлее. Сама она сняла пальто и оказалась в утонченном сером платье, а ее макияж достоин всех похвал. Ей он очень шел! - Вы сегодня такая красивая! – Отмечаю я после паузы. - Погоди, милая, сегодня ты королева вечера и вообще, что ты как не родная, пологаю, теперь можно и на "ты". – Она целует меня коротко в губы. - Я долго ломала голову над этим вопросом, но решила, что ради уважения к вам не буду изменять своим привычкам. – Я прохожу на нашу кухню, где стоит приготовленный мне торт. - Ах, вот как. Ну хорошо, я принимаю твои правила игры. – Она помогает мне сесть за стол, подвинув стул, но тут же вскакивает. – Ой, точно, совсем забыла. Как же так.. Сейчас-сейчас, погоди. - Что случилось, Татьяна? – Я не понимаю, что вдруг ей приспичило куда-то выйти и оборачиваюсь на большой пакет белого цвета. - Ира, переоденься. Это платье я купила тебе по случаю твоего совершеннолетия. Я тут же взяла, раскрыла пакет и увидела красивое платье светло-красного оттенка. Это и правда было очень приятным сюрпризом. Я сразу принялась ее благодарить, целовать, а она все настаивала, чтобы я немедленно его примерила, мол, ей интересно как оно на мне. Оказалось, что его нужно одевать на голое тело без верхнего белья, там были бретельки и оно само смотрелось очень даже ничего. Конечно, если бы у меня была грудь хотя бы первого размера, то было бы что держать, но Татьяна меня уверяла, что так даже намного лучше. - Ну как? – Я встаю в позу, крайне непристойную, держа одну руку на поясе, а другой проводя по шее и дальше. - Вот сейчас я вообще без ума. Тебе очень идет! – Татьяна, видно, что уже расстаяла, увидев меня в таком виде. - Спасибо. – Я вся вне себя от радости, снова ее целую, сдержано на этот раз, чтобы мы не увлеклись и поели торт. Вот торт был тоже очень вкусным, она ведь знала, что я люблю сливки, поэтому съела чуть ли не три кусочка за раз. - Голодная совсем? – Татьяна смотрела, не отрываясь на меня, как я облизываю свои пальцы, но что поделать, привычка такая! А она съела кусочек и обошлась на этом. - Вы не будете? Очень вкусно! - Нет, Ир, я съела, мне много нельзя такого, не соблазняй. – Татьяна отодвинула от себя торт и протянула его мне. - В таком платье настроение только соблазнять. – Я тянусь за бокалом, отпивая совсем не много. - Шустрая ты. Уже шампанское в ход пошло, хотя чего это я, тебе теперь 18. - И я останусь с вами с этого дня навсегда. – Она улыбается, тоже выпивая чуть-чуть. - А вещи? Тебе из дома не нужно ничего? – Татьяна оглядывается по сторонам. - Все, что мне нужно уже здесь есть. Вы не исключение. Вы мне очень нужны! - Ну какая ты все-таки, право, смущаешь как за здрасте. – Я пододвигаюсь ближе к ней, ничего не отвечая. – Знаешь, хочется вспомнить кое-что: если перчатка подходит руке, то и рука подходит перчатке. - Это вы сами придумали? Звучит эффектно. – Я облакачиваюсь на ее плечо. - Нет, это был фильм какой-то. Фрагмент уже не вспомню, но там было что-то про двух женщин. Очень интересные у них диалоги. – Татьяна выпивает еще один бокал и смотрит на меня. - Как же я рада, что все закончилось. - И не говори! Я тоже очень рада... На этой минуте мы слушали радио, без каких-либо слов, просто музыка и алкоголь. Я ей читала что-то из своего, она сравнивала меня с Бродским, хотя мы и рядом не стоим. Но ей виднее, а может из-за большой любви она так. Не знаю. Мне сейчас слишком атмосферно здесь. На часах было почти восемь, а я уже прилично пьяная. В этот день хотелось забыть про то, что было за все это время и начать жизнь с чистого листа, только на этот раз вместе с ней, в любви и понимании. Та зима была не сказать, что сильно приятной, я вечно врала и пряталась от Маши, не желая ей рассказывать про свой новый роман. Это было очень тяжелое время и эта зима значительно отличается от той. Безусловно. Но теперь все будет иначе, я возлагаю на этот грядущий год большие надежды. Татьяна отошла на пару минут снова, а я была в предвкушении сюрприза. - Вот! – Протягивает она мне букет роз. Я была в шоке, увидив ее, такую очаровательную, даже еще и с букетом роз. Неужели это все мне? Она, конечно, умеет удивлять. - Вы это мне? Какие замечательные! Спасибо, спасибо... - Под впечатлением что ли? Никто не дарил? – Татьяна ставит их в вазу, а я встаю, держа подол платья. - Не поверите, но никто! – Она явно была возмущена, почему же так, но допрашивать не стала. - Тогда я буду первой. – Я улыбаюсь, немного смущаясь, будто никогда она мне не говорила такого. Великолепная женщина! Нет слов. - Как в старые добрые времена... – Я первая наклоняюсь, чтобы ее поцеловать, она отвечает, легонько кусая мою нижнюю губу. Меня это моментально сводит с ума и мы перемещаемся в нашу излюбленную спальню. Сегодня здесь было все по-другому: свечи, все в бело-синем цвете, я сразу, увидев это, расстаяла, ну как же здесь было уютно, а ее прикосновения только подливали масло в огонь. Я сразу же легла, в своем платье, в кровать. Татьяна смотрела на меня, принявшись расстегивать свое платье и когда она оказалась полностью без одежды, то сама захотела снять с меня это красное платье. Я совсем не сопротивлялась, но решила сделать вид, что мне не сильно хочется и Татьяна, при первом касании моего плеча, заподозрила это, но не стала останавливаться. Тогда я, немного погодя, начинаю не сильно брыкаться, чтобы она не смогла его так быстро снять. - Ты что же, не хочешь? – Она остановилась. - Продолжайте, это я так играю с вами. - Смотри, чтобы я с тобой так не играла. – Резко и быстро она снимает с меня это платье, оставляя меня в одном нижнем белье, но и его она тоже успешно смогла снять. Когда мы остались обе без одежды, то долго просто смотрели друг на друга, лежа на кровати. Было очень тепло в квартире и этот жар передавался к температуре тела. Татьяна наконец дотрагивается до моей груди, смотря мне прямо в глаза, я одной рукой дотрагиваюсь до ее волос, что уже заметно отросли, хотя она потстригалась довольно часто. Ее губы тут же стали дотрагиваться до моей шеи, обжигая меня своим томным дыханием. Может, теперь вы успокоитесь и не будете думать, что она меня насилует как в Лолите, а я это украшиваю в силу неопытности? Вот теперь мне 18 и мы будем делать, что хотим и когда хотим. И прямо сейчас мы хотим одного и того же, сплетаясь в страстном поцелуе. В очередной раз мы бы могли сказать миллион слов друг другу, но и так знали, что хотим сказать, поэтому вместо слов действия. И действия вполне себе намекающие, хотя в нашем положении ходить вокруг да около уже странно, но нам это нравилось. Ее поцелуи не остановились на шее, а стали перемещаться на ключицы, грудь и шли дальше, не планируя останавливаться, но я ведь совсем не против. Когда я чувствую поцелуй уже где-то ближе к внутренней стороне бедра, то быстро обмякаю в ее руках, превращаясь в тающий сахар. Как же мне сейчас хотелось всего сразу, но размеренность в движениях Татьяны меня немного остужала. Она, как нарочно, медлила, не собиралась быстро и резко ничего делать. Я так и думала, что она будет играть в эту игру, ну чтож, тогда и я покажу на что способна, только погодите пару мгновений. - Чего ты хочешь? – Непринужденно спрашивает она меня. Я пожимаю плечами, но позже говорю: - Вас хочу. - А конкретнее? Где? – Ее пальцы почти касаются клитора, но что-то все-таки мешает остаться ей там и я уже не выдерживаю. - Вам в рифму ответить? – Почти разъяренно, но очень даже стервозной выходит. - Ты ведь доиграешься сейчас. – Я улыбаюсь, слыша эту фразу, как тут же мое лицо резко меняется, закрыв полностью глаза от резкого движения внутрь. И правда, доигралась Видимо, моя фраза была перебором и она приняла ее слишком близко, но мне так даже нравится. Она двигается уверено, двигаясь ближе ко мне, чтобы поцеловать в очередной раз. Как же я ее люблю! И поэтому всячески это показываю тем, что целую куда только можно, двигая бедрами навстречу ее пальцам. А когда ее большой палец касается клитора, то я замираю на секунд пять, пытаясь запомнить это волнующее ощущение, когда мурашки разбегаются по всему телу, а улыбка виднеется на губах в котороые она меня целует. - Я люблю вас... Я просто... – Что-то пытаясь в таком размокшем состоянии сказать, я резко хватаюсь за ее плечи, ощущая то, что я уже совсем близка к моменту завершения. - Я тоже тебя очень сильно люблю... – Татьяна совсем рядом говорит это мне, ощущая мою разрядку. Было слишком мокро, что я, отдышавшись, села на ее бедра, чувствуя и ее возбуждение. - Быстро ты передохнула. – Татьяна заметно тяжело дышит и я понимаю, что ей нужно немного отдохнуть, но мой организм требовал повтора и причем не один раз. Но я собрала эти мысли в голову и не дала им расползтись. - Вы устали? - Нет, что ты, от тебя невозможно устать. – Татьяна, как я чувствую по дыханию, уже по-тихоньку приходит в норму и тогда я целую ее, начиная с шеи, отзеркаливая ее действия. Она так трепетно трогает мои плечи, шепчет повторные фразы, вздыхая от каждого касания. Я, еще не сильно отошедшая от первого раза, беру ее руку и кладу куда-то на живот к себе.- Еще захотелось? – Хитро ухмыляется она. - Разве что самую малость. – Она понимает мой намек, осуществляя круговые движения раз за разом, пока я проделываю то же самое с ней. В какой-то момент я второй раз вздрагиваю, уже чуть меньше и красочнее чем в первый, но так же хорошо и с новой силой начинаю входить в нее. Татьяна просто великолепна сейчас. Ее утонченная шея, ее ровные губы, подрагмвающие ресницы...Я могу смотреть на это вечно! И так же могу слушать ее протяжные стоны. - Интересно, как в те времена, ну например в 19 веке, занимались сексом девушки между собой? – Начинаю любую тему, чтобы просто успеть поговорить с ней, пока я не завалилась спать. - Ну у тебя и темы для разговора. – Удивляется Татьяна, держа меня за руку. - И все же! - Как, как? Да обычно, вот как мы сейчас. – Она пытается быть немного строгой, но потом теряет свое привычное лицо и беззвучно открывает рот. - Тоже разговаривают? – Я наблюдаю, уже тоже подрагивая от возбуждения, за Татьяной и ее меняющимся эмоциям: от задумчивости до наслаждения. - Мне кажется, я, пока с тобой разговариваю, не замечу даже как кончу. – Намекает мне она, чтобы я ей дала время расслабиться, но я не пытаюсь даже останавливаться, тем более, что мои пальцы набирают темп. - Осмелюсь утверждать, что скоро. – Она смотрит на меня, пытаясь хорошо обдумать сказанное мною. - Ты у меня такая, конечно, болтливая. - А вам не нравится? – Немного наивно обижаюсь я. - Очень нравится, нравится смотреть на тебя и видеть эту улыбку. Не хмурься, тебе не подходит так. – Она целует меня в щеку, а я перехватывают и целую ее в губы, чувствуя ее учещенное дыхание и то, как она уже на грани. И эта грань достигнута, когда она протяжно, в своем стиле, стонет и откидывается на подушку. Сексуальнее этого я еще не видела никогда. Она просто волшебна. Я легла рядом, чувствуя ее сердце, которое билось неимоверно быстро и прижалась к ней близко, на сколько это возможно было, чтобы ощущать эту мелкую дрожь от всех захлестнувших эмоций. - Я люблю вас. – Еще раз говорю я. - Я тебя тоже. С днем рождения, Ирочка... – Она устало целует меня в висок, закрывая глаза. Уже спать? Ну ладно, вдруг еще проснется. Я почему сильно удивилась, да потому что она раньше так сильно не изматывалась, а сейчас мы настолько отдались друг другу, что получили обе усталость, просто у меня бессоница абсолютная, хотя уже прошло немало времени. Когда у меня началась апатия, то Татьяна буквально заставляла меня что-либо съесть, но я отворачивалась от нее и от еды, не желая их обоих видеть. Конечно я благодарна ей, что она меня вытащила из этого состояния, повозив меня к разным специалистам, а они в свою очередь выписывали препараты, чтобы я вернулась в привычную форму. Так вот, побочными эффектами являлась бессоница, которая, как уверяли врачи, пройдет раньше чем через две недели. Но что-то уже недели близятся к пяти, а бессоница в самом разгаре. Я закрыла глаза, пытаясь уснуть, но не помогло. Тогда я осторожно глажу по плечу Тане, чтобы немного ее разбудить. Мой план срабатывает и она просыпается, окидывая меня взглядом. - Я уснула? Извини, родная. – Татьяна, еще сонная, пытается понять сколько времени. – Пол первого. Ты не хочешь спать еще? - Не могу уснуть. Опять эта бессоница. – Я смотрю на нее, разочарованно, пытаясь хоть с помощью ее глаз как-то успокоиться. - Бедная. Интересно, что за врачи такие умные? Нет, я к ним все-таки пойду разбираться. – Она злобно смотрит на луну через окно и я поворачиваю голову туда же. Луна сегодня ночью красивая была, а за окном шел снег. - Не стоит никуда ходить, оно само уйдет. – Наивно проговариваю я. - Да как же. Хотя, давай еще неделю посмотрим. А сейчас спать. – Она укрывает мое обноженное тело одеялом, целуя в щеку и уже ложиться, как я говорю: - А во вторую? – От такой наглости она конечно, сначала недоумевающе на меня смотрит, но потом все-таки целует. И когда она во второй раз пытается улечься, то я решаюсь спросить: - А почему говорят бездонное небо? Оно, что, без дна? - Ты так сильно это хочешь узнать в почти два часа ночи? – Не выдерживает Татьяна. - Хочу. - Это значит черезвычайно глубокое. Я бы сравнила эту метафору с кое-чем еще, но, боюсь, от этих сравнений ты еще больше разговоришься. - А я ведь поняла! – Я смотрю на ее усталое выражение лица. Она смотрит то в потолок, то на меня. – Ладно, простите, спокойной ночи. - Ничего, я понимаю, что ты хочешь поговорить, но давай лучше завтра утром. Прости, но я очень устала. Я прижимаюсь к ней, слушая ее последние слова и так засыпаю. На утро я оказываюсь одна в постели, сначала не поняв почему так, но позже слышу свист чайника и понимаю, что она здесь. И когда она приходит с подносом еды, чай с бутербродами, то я вообще становлюсь еще больше в непонимании, что сегодня за утро такое. - Доброе утро. Завтрак в постель заказывали? – Татьяна, как настоящая хозяюшка, подносит мне всю эту красоту, а я разглядываю это все. - Заказывали...– В изумлении говорю я, а потом тороплюсь сказать: Спасибо! Мне очень приятно. - Ну что ты! Это мне приятно, что мы теперь живем вместе, как и хотели. И правда, сколько прожито нами испытаний, что теперь мы наконец обрели идилию. По крайней мере, мне так казалось по началу, но никогда не расслабляйся на пол пути, ведь всегда есть подвох. - И я не выйду замуж ни за какого Артема? - Не дождутся! А почему ты спрашиваешь? – Татьяна садиться рядом, пока я начинаю есть бутерброд. - Вы, помнится мне, хотели ради спасения моей карьеры этот балаган начать. – Она промолчала, пытаясь не сказать лишнего. – А как моя карьера? Закроется? - Мы что-нибудь придумаем, я в это верю. И так она повторяла на протяжении всей недели, говоря мне одно и то же, пока не состоялась наша премьера кино на которой слишком много всего случилось, чего я могла бы ожидать, но надеялась на лучшее.