Прекрасное яблоко раздора

29 января 2022 года. Я всегда говорила, что конец января самый невезучий месяц. "Она ушла. Забрала свои вещи, приемник, разбила кружку, язвительно наговорила всяких гадостей, хлопнула дверью и ушла. Куда? А я теперь откуда могу знать? Лиза хотела прийти, но я решила, что в пьяном состоянии меня никто не должен видеть. Мы созвонились, она долго говорила о том, что все еще можно спасти, но я больше не верю, что нашу любовь вообще можно спасти! Нет, я ей не сказала, что Ира моя возлюбленная, просто намекнула, что эта ситуация мне не нравится, мол, она не будет счастлива с ним. Да, так и сказала. Кружку я склеила, на звонки она не отвечает. Что она там делает теперь одному Богу известно. Нет, я не допущу этого, это ошибка, мы должны быть вместе." Я не знала, что было с Татьяной в этот вечер, но почему-то знала, что она сильно жалеет. И я жалею. Какие мы идиотки! Что мы обе натворили вчера? Не зря я с детства была против браков, даже слово это имеет двоякость. " Оставь хоть что-нибудь на память о себе. Не только тишину седых оград, Не только скорбь губительных утрат. Оставь хоть что-нибудь на память о себе" - Ты что, всегда слушаешь радио на полную? – Приходит в ярость Артем, выбегая ко мне с порванными носками, без рубашки и в руке какая-то газета. - Это приемник. Я его взяла.. – Тут я запнулась. Стоит ли говорить, что это хоть какая-то память о ней? Нет, не стоит. – Не важно. - Есть будешь? – Он кладет мне какие-то морепродукты, еще что-то изысканное, меня от этой изысканности трясет. - Я что-то не в духе. Можно я пойду спать? - Так рано? – Он удивился моему состоянию и я молча ушла. Знал бы он как мне все равно на его еду. Я ем только то, что приготовит мне она. Господи, зачем я сюда приехала? Зачем согласилась? Неужели я настолько дура, что завтра выйду замуж за того, кого не люблю? Он хотел вручить мне эту газету, но я оттолкнула его и ушла в комнату. Приемник я забрала с собой. Здесь было темнее из-за синих до пола занавесок, а часы стучали, казалось, где-то рядом с ухом. Черт возьми, почему она решила, что здесь мне будет лучше? Здесь сплошная тюрьма! Ко мне не приходили почти два часа, потом наступил вечер и вошел его отец, то есть бывший муж. - Ну что, невеста, померяй платье хоть. И давай не хандри, завтра свадьба! – Говорит он, будто издеваясь надо мной. Интересно, он всегда такой или сейчас лучшее время для шуток? Он пододвигает мне вешалку, на которой весело свадебно платье, оно было с короткими белыми рукавами, будто крылья ангельские(я бы хотела превратить их в крылья, чтобы улететь отсюда.), фата, довольно длинная, белые ленты, что заплетут мне завтра в волосы. Слишком пафосно, я такого не терплю. Стоит ли смерть того, чтобы жить? А любовь того, чтобы ждать? Не стоит это все людское того, чтобы сейчас я сидела и плакала от того, что замуж выхожу. И знаете, я точно знаю наперед, что эти два человека никогда не узнают, что я люблю на самом деле синие джинсы с синей джинсовкой, никогда не увидят меня утром, сонную, но такую веселую, ни за что не догадаются творчество кого из поэтов мне нравится, никогда не смогут узнать мои предпочтения в сексе и не дождутся увидеть меня счастливой с ними, потому что, как бы я не вчера не кричала на Татьяну, ее я люблю больше, чем карьеру. Намного больше, она даже не знает, наверное, на сколько. Судя по ее вчерашним словам, типа: "Какая ты не выносимая", "у меня не было выбора" и "это единственное чему научила жизнь?" Она даже не представляет на что способна моя любовь, но теперь, так как у нее выбора-то не было, не узнает никогда. Ненавижу! Я встала заревенная с кровати, начала бить подушку, потом это зеркало чуть не разбила, к платью чуть не дотронулась, но сдерживала себя как умела. Ком в груди почти невозможно давил на меня, не давая мне дышать. "И то, что ты есть вовсе не ошибка, Ты подарила мне свою улыбку, Оставь хоть что-нибудь на память обо мне" Вечером я съела только мясо и то, ради уважения. Даже курить не хотелось. - Совсем ничего не ест! Где это видано? – Говорит отец Артема. Артем посмеивается и продолжает дальше есть. Я знаю, что ему наплевать, он думает лишь о своей выгоде завтра и вообще всегда. Он слишком подлый. - Ну пусть не ест, это ее выбор. - Значит, завтра чтобы мы на тебе не видели такого грустного лица. Ты же актриса, вот и представь, что это очередная съемка. – Смеется его отец. Он издевается? Я посмотрела на него очень злобно и они оба переглянулись. - Тогда это будет самая ужасная съемка в моей жизни. – Я кладу нервно ложку и выхожу из-за стола. - Нечего психи свои показывать! Научили на свою голову. Таня та еще истеричка. – Объяснят он Артему, а тот качает головой. - Не смейте ее так называть. – Я говорю это им в лицо и ухожу тут же в комнату. Да пошли они. Я иду по огромному коридору, вспоминая это дурацкий интерьер: длинный стол, длинные стулья, зачем вообще кухню делать такой огромной? Через минуты две я вернулась обратно, испытав непреодолимый голод. Эта атмосфера выматывает и я готова биться головой об стену. - Вернулась? – Спрашивает Артем. - Вернулась. – Передразниваю его высокомерный тон. - А ты что же, не учишься ни где? – Начинает задавать мне вопросы бывший муж Татьяны. Господи, даже сейчас я думаю о ней! И давлюсь этим мясом. - Не учусь. Меня выгнали из колледжа. – Режу ножом мясо, думая, что хорошо бы в один из дней их так порезать. Тут же себя мысленно бью по щекам: что за мысли? Я с ними точно маньяком стану. - Ну теперь ты будешь актрисой и женой моего сына, думаю, денег у тебя будет достаточно. Все как ты мечтала. – Он снова издевается. - Да подавитесь вы своими деньгами и этим мясом, которое я не могу порезать даже! - Больно ты стала раздраженная. – Замечает отец Артема. - Я хотела спросить у вас. – Обращаюсь я к нему. – Откуда у вас номер...э..ее номер? Она его меняла. – Я чуть не проговорилась, но они не обратили внимание. Пронесло в очередной раз. Артем тут же побледнел, а я заметила его сметение на лице и пазл по тихоньку сошелся: Артем причастен к тому, чтобы это произошло. Его отец пожал плечами и хотел что-то сказать, как я тут же выпаливаю: - Ты еще пожалеешь, что перешел мне дорогу. - А причем тут я? – Невинно пожимает плечами Артем. - Больше всего я ненавижу вранье. Меня тошнит от вас. Я снова срываюсь и на этот раз ухожу без надежды на возвращение. Как же тяжело. Наверное, такой тяжести я еще не ощущала никогда, хотя за моей спиной было столько смертей, но нет ничего хуже понимать, что человек не умер, но ты его никогда в своей жизни больше не увидишь. Вечер я провела в осознании, что завтра будет самое тяжелое время для меня с самого утра. Я даже спать не хотела. Ее номер беззвучно отсвечивал в темной комнате своим светом, но я не брала трубки. Зачем она звонит? Что-то изменится? Уже поздно бить тревогу, она ведь сама хотела, чтобы это случилось, а теперь что? Сидит там и плачет? Да я уверена, что плачет, только теперь слезами горю не поможешь. Если бы можно было бы, то я бы давно горько заплакала, но мы живем во взрослом мире, где манипулия со слезами не откроет входную дверь. С этими мыслями я уснула. Я не хочу, чтобы наступало завтра, но оно успело наступить и я, открыв глаза, возненавидела все, что меня окружает. Мне интересно, как там сейчас она и думает ли она обо мне хоть на мгновение? - Запомни это утро, любимая моя! Сегодня мы станем ближе друг другу на пару шагов! – Артем был уже в костюме и довольно радостный. - Только если фиктивно. Ты никогда не станешь мне близким. – Я отварачиваюсь от него к зеркалу и мне хочется ударить свое отражение. - Надевай платье. Сюсюкаться с тобой у меня нет желания. Он закрывает дверь и оставляет меня на едине с зеркалом и этим до боли жутким платьем. Что поделать? Что мне теперь делать? Я долго смотрела на себя, но потом по тихоньку начала снимать с себя футболку, закалывать фату, потом продела рукава платья(оно будто сковывало мне движения, хотя платья я носила уже давно). Когда платье было полностью на мне, я долго не могла поверить, что это все по правде. Не так я представляла свою свадьбу. К слову, вообще не представляла. - Оно не такое, как я думала. Вообще не такое. Я все жду, что зайдет она и скажет: это ошибка! Но уже пол часа стою как дура, смотря в зеркало. Чего я жду? Спасения? Неужели я все еще верю в сказки? Неужели... Свадьба это слишком ответственно, да что там говорить, брак куда ответственнее. Только сейчас я понимаю, как я не готова. Хотя, жизнь циклична и это ожидаемые мысли, особенно в столь юном возрасте. Так всегда говорила Татьяна... Черт! – Слезы сами полились рекой из моих глаз. – Черт, как же это глупо! Глупо и бессмысленно, я ничего не изменю, но что-то давит в груди и не дает мне покой. Да какой к черту покой? На могиле моей покой будет, а это сплошной дурдом. Я бы надела это платье, этот чертов белый бантик на шею, эту фату, но только для нее. Только с ней я готова прожить долгую жизнь, связать все узами брака... Но не с ним! Ни с кем другим! Какой маскарад и ради чего? Я люблю ее, я дышу только ей, без нее нет мне места в этой жизни и тем более на большой сцене. Какая я идиотка...И какая она несправедливая, что отдала меня на эту каторгу под цепи. За что? – Я срываюсь на крик, я не могу больше молчать, размазывая слезы по лицу, превращая себя в сумасшедшую, сбежавшую из психбольницы в этом платье. - Ты готова? – Слышится голос Артема. - Да, еще секунду. – Пытаюсь не подать вида, что рыдаю уже как пол часа. - Мы ждем внизу. А я жду лишь ее спасения. Это безусловно не возможно, но я верю почему-то до последнего. Черт возьми, я даже толком не попращалась, если нам суждено не увидиться. « Ведь я кричу тебе через закрытый рот: Оставь хоть что-нибудь на память о себе» Когда мы были уже в пути, я закрыла глаза на мгновение, попыталась вспомнить хоть что-нибудь хорошее и на ум приходит только она. Не уж то Татьяна стала самым главным ярким событием за все это время? Видимо это так. - Уже скоро мы приедем. – Зачем-то напоминает мне Артем. - Я и без тебя знаю. – Он лишь оборачивается недовольно на своего отца. - Не говори так со своим женихом. – Говорит мне его отец уже раздраженно. - Как вы меня достали. – Я сажусь как можно дальше от него. - Приходи в норму, невеста. Я лишь ужасаюсь от этой фразы самого ненавистного мной человека - бывшего мужа Татьяны. Оказалось, он стал главным злодеем этой пьесы, даже не Артем. Артем лишь марионетка в его руках - что скажут, то и будет делать. Они мне оба противны. Когда мы приехали, я увидела, конечно же, загс. Чего еще ожидать? Церемония через два часа. Народу немного, какие-то друзья Артема, моих друзей я не звала. Хотя, можно было бы прикалоться над ними, но они бы не оценили. - Это твоя женушка? – Спрашивает какой-то парень в красной кепке и синей рубашке. Какая безвкусица. - Пока еще невестушка, но завтра, друзья мои, она точно почувствует всю тягость семейной жизни. - Ты еще и издеваешься? – Раздраженно спрашиваю я его. - Она какая-то не радостная. Ты чего не радуешься? – Спрашивает девочка блондинка. Какой-то наивный вопрос. - С чего должна? – Грубо ей отвечаю. - Ребят, давайте не донимать Иру, она устала, не выспалась. Пустяки! – Артем пытается все уладить и я понимаю, что хотя бы сейчас я имею возможность поязвить как хочу. - От тебя в первую очередь устала. – Девочка с этим парнем разводят руками на мою фразу, а я улыбаюсь. Они смешные, чего бы не поиздеваться в ответ? Тоже мне друзья, это так, для шику все. Вот мы вошли в здание: все бежево-белого цвета, цветочки, лепесточки, дорожка в зал где будет церемония. Подумаешь! Эта красота ничуть не впечатляет. Но обратного пути нет. И я иду; иду на этих неудобных туфлях, эта фата мешается, а мои светло-крашенные пряди то и дело, что налезают на лицо. Я иду, опустив голову, потому что ненавижу их всех, ненавижу прежде всего себя за свой невозможный характер, за все свои слова, сказанные тем вечером, как ушла. Женщина встала перед нами, я не смотрю на Артема, смотреть мне не то, чтобы не хотелось, не было сил. Она говорит долгий текст о том, что мы должны любить друг друга, но я ничего не должна никому. Этот принцип нарушает собственная свадьба. Говорят, что мы ценим, когда теряем и это чистая правда, но чтобы понять всю суть этой фразы мне понадобилось испытать это на себе. Этот январь, почти февраль, без нее. А я планировала жить с ней до скончания своей жизни, но, видимо, взрослые так не умеют, а я ведь теперь взрослая и в сказки не верю. Но почему мне до сих пор хочется прижаться к ней, обнять со всей силы, поцеловать, как только умею, подарить ей сотни слов о любви, смотреть в ее глаза и знать, что она со мной? А ведь когда-то она говорила: "Я никогда тебя никому не отдам. " Получается, обманула. Никому нельзя верить! Никому... Но ей я и сейчас верить хочу. Я резко вспомнила один момент из прошлого, как мы с ней пошли в июне на эти алые паруса, хотя я не закончила 11 классов. Да и с этим образованием 10-ым классом это было не назвать. Так, просто чтобы отсидеться. Но мы пошли на эти алые паруса и всю ночь смотрели на красивое представление, а я смотрела очень внимательно и будто завороженно, держа ее руку. Еще тогда она мне говорила, что мне бы очень подошло белое платье. Будьте внимательными с желаниями. - Здесь так красиво, я готова наблюдать бесконечно. С вами еще лучше. – Улыбаюсь ей я. - Мне тоже с тобой здесь намного лучше. Мы еще долго наблюдали за караблем, что расправил красные, нет, точно алые, паруса и двигался в вольное плавание. - Как вы думаете, Асоль долго ждала Грея? – Спрашиваю я ее. - Если ты внимательно читала произведение, то знала бы, что она ждала семь лет. – Татьяна обнимает меня. - Я бы вас больше ждала. - А я куда-то собираюсь? – Она вопросительно смотрит на меня. - Никто не знает, что будет дальше. Но всегда знайте, что я вас буду ждать. – Корабль двигался в другую сторону, пока я это ей говорила. - Я тебя тоже. Даже не так: Я всегда вызволю тебя из любого дворца. Забавно. И где же она, та которая вызволит? Как же было хорошо там, летом, когда было так жарко днем, что, казалось, сигарета сама бы подожглась на солнце, а ночью было так атмосферно. Теперь мне не вернуть это лето. Но я, признаться честно, хочу его вернуть. В первую очередь я хочу вернуть нашу любовь. - Евсеев Артемий Валерьевич, согласны ли вы взять в жены Винтовую Ирину Алексеевну? – Обрывает резко голос женщины. Неужели уже? Так быстро? "Я не готова, подождите!" - кричало мое подсознание, а Артем быстро, торопливо говорит: - Да. Жаль, что сказать в рифму нельзя. Но тут дело доходит до меня. Нет, я не готова прямо сейчас. Хотя, вроде как от того, что я потяну время, ничего не изменится. Ничего... Никогда... И правда, чего это я? Сколько можно вспоминать то, что никогда не вернется ко мне? Она, в конце концов, не ворвется сюда. Это все сказки. Пора перестать верить в это. - Согласны ли вы, Винтовая Ирина Алексеевна, выйти замуж за Евсеева Артемия Валерьевича? – Женщина ждет моего ответа. А что я могу ответить? Что у меня теперь тоже выбора нет? Что я не хочу, но моего мнения никто не спрашивает? Рассказать всю свою подноготную? Да кому это нужно? Я молчу уже пять секунд, шестая пошла. В зале кто-то вздрогнул, шепча: она не хочет. И как вы догадались, любезные мои? Я, уже было, собираюсь сказать, как меня перебивает чей-то громкий голос на весь зал: - Нет! Она не согласна. – Я оборачиваюсь. С моим зрением сложно распознать, кто это крикнул, но я точно понимала, что внутреннее ощущение меня не предаст. - Татьяна? – Я спрашиваю и она кивает. И правда она. Может, это сон? Я, вероятно сплю. Не может такого быть. Она стоит в середине зала и смотрит так непринужденно на меня. Я в этом платье. Господи! Я столько слов сейчас хотела сказать, но молчала. Слезы сами наворачивались, я не верила. Если это сон, я никогда не хочу просыпаться.