Живой

      После того дня между мной и Мари образовалась стена отчуждения. Она старалась не подавать вида, что меня не простила, однако система анализа человеческого поведения не ошибается. Я все чаще пропадал на репетициях с группой, куда меня взяли постоянным гитаристом. Мы записывали новый альбом, было тяжело. Коллектив часто ссорился между собой, особенно попадало вокалисту. Мирэй слишком сильно нервничал, поэтому либо не вытягивал некоторые партии, либо резко обрывал их. Питер — наш звукорежиссер видимо устал терпеть постоянную ругань, попросив меня попробовать спеть за Дэмиена. Это один из персонажей будущего альбома, светлый эльф. Я согласился попробовать с некоторой опаской. Ссорится с кем-то совершенно не хотелось. Получилось прочувствовать своего героя только с третьего раза. Тогда мой голос вплелся в записанную мелодию органично, постепенно набирая свою силу и мощь. Раскрываясь подобно цветку. А вот партия Арманда — темного эльфа-вампира далась легко Дейнишу, барабанщику. Я был сильно удивлен звучанию его голоса. Красивые бархатные переливы низкого тембра. Он будто был рожден для исполнения ролей злодеев. Мы дружно смеялись, когда у Мирэя получилось спеть за Кассию — человека, которую не поделили эльфы. Он лишь обиженно сверкал глазами из-под длинной челки. Ещё бы, следующее выступление группы будет в виде спектакля, своеобразной рок-оперой. И партии, что записывались в студии, должны будут исполняться на сцене. Мирэю явно не улыбалось играть девичью роль, пускай воительницы, но все же…       Возвращаясь домой поздно вечером с очередной студийной записи, я услышал веселый смех возле дома Мари. Компания молодежи что-то оживленно обсуждала. Я смог четко разглядеть Алью, Нино, Натаниэля, Маринетт, и конечно Адриана. Их одежда напомнила, что сегодня проходил костюмированный фестиваль. Жаль, что запись и сводка моей партии закончилась поздно, мог бы туда сходить вместе с группой. В какой-то момент Мари, как обычно, споткнулась, чуть не познакомившись носом с асфальтом. Ее поймал Адриан. Клеопатра в объятиях Цезаря, какая ирония. Агресту больше подошел бы костюм Париса, что был надет на Натаниэле. Я замер в трех метрах от них, подальше от уличного фонаря, следя за дальнейшим развитием событий. Они продолжили весело смеяться, но Адриан же не может оставить Мари без своего чрезмерного внимания. Он прижал ее к стене здания, целуя в губы, не учитывая отсутствия фактора взаимности. Пора разлучить эту сладкую парочку. Аудиенция Цезаря на сегодня окончена. — Убери от нее свои руки! — громко окликнул я их, подходя ближе. — Опять ты! — огрызнулся блондин, — Вечно лезишь куда тебя не просят. — Тебя в детстве не учили, что столь назойливое внимание нервирует девушек? — усмехнулся я. — Ты мне мешаешь второй раз подряд, — зло ответил он, отпуская Маринетт.       Я аккуратно прислонил чехол с гитарой к стене здания, снял кожанку, вешая сверху, оставаясь обнаженным по пояс. На репетиции сегодня на мне была половина сценического костюма, поэтому футболку одевать не стал, просто накинув куртку. Адриан первым попытался ударить меня в лицо. Я увернулся. Мой кулак впечатался в стену в миллиметре от его головы. Скин сошел с костяшек пальцев, обнажая белый пластик с подтеками тириума. Агрест ударил меня в плечо, в ответ получив в солнечное сплетение. Голубая кровь испачкала белую ткань его костюма. Блондин закашлялся, хватая ртом воздух. Его глаза округлись от удивления, заметив синие разводы на собственной одежде. — Ты андройд? — то ли спрашивал, то ли утверждал он. — А что не похож? Или ты ожидал увидеть на моем виске диод? — усмехнулся я, — Спешу разочаровать. Мы имеем равные права с людьми, и как-то отличаться от вас не обязаны. — Маринетт, ты что встречаешься с этой куклой? — как-то обиженно спросил Агрест. — Он более человечен, чем большинство людей, — возразила она. — Ты себя слышишь вообще? — возмутился он, — С каких пор жестянка стала лучше нас? — Его создал для меня Элайджа Камски! Лука такой же, как любой из вас! — Мари, ты с ума сошла. Это чертов кусок пластика. Ему никогда не стать человеком! — крикнул Адриан, с презрением глянув на девушку, — Никогда бы не подумал, что ты захочешь гребаного робота. Вот почему ты мне в прошлый раз отказала.       Я молча ударил Агреста кулаком в лицо. Из его носа закапала кровь. Никому не позволю оскорблять мою девушку, и тем более мой народ. Пускай я отличаюсь от стандартных андройдов заводских моделей, но они мои собратья. Маринетт в слезах убежала в дом, Алья хотела последовать за ней, но ее остановил Нино, отрицательно покачав головой. — Не советую в дальнейшем приближаться к моей хозяйке на радиус менее трех метров! — спокойно произнес я. — Ты мне еще угрожать будешь, манекен недоделанный? — оскалился блондин. — Это лишь предупреждение. В противном случае я буду вынужден обратиться в полицию с заявлением о домогательстве. Не думаю, что ваш отец будет в восторге от такого поведения сына, порочащее его репутацию!       Я с презрением глянул на Агреста, а затем ушел вслед за Мари. Девушка обнаружилась в своей спальне, свернувшись калачиком в одеяле. Я присел на край кровати, принудительно вытряхивая Маринетт из этого кокона. Она крепко обняла меня, прижалась. Я ласково гладил ее по спине, успокаивая, покрывая поцелуями шею, чуть прикусывая кожу. — Это можно расценивать, как провакацию? — улыбнулась она, вытирая слезы. — Ну если ты против, то я могу оставить тебя с обидой на одного… наедине. — Ну уж нет, — ехидно усмехнулась она, — Мне тут Элайджа подсказал один хитрый код, который заставит тебя делать, что я захочу. — Если ты во мне настолько сильно сомневаешься, то не смею возражать, — покорно ответил я, приняв совершенно машинную позу: спина идеально прямая, руки на коленях. — Если я прикажу без кода, ты выполнишь? — обнимая меня за плечи, спросила Мари.       Вместо ответа я просто кивнул, а в глазах застыло хитрое выражение. — Тогда сделай мне массаж, — озвучила она свою просьбу. — Повинуюсь Госпоже! — выдохнул я, разворачиваясь к ней лицом. — Ты серьезно? — звонко рассмеялась Мари. — Госпожа, вы не могли бы раздеться? Без одежды массаж делать куда эффективнее, — бархатно прошептал я.       Маринетт несколько минут смотрела на меня, а затем медленно сняла с себя одежду, ложась на живот. Я оседлал ее бедра, касаясь ладонями плеч, поглаживая, разминая мышцы, плавно переходя на лопатки. Мои губы повторяли путь рук, язык чертил влажные дорожки на горячей коже. Маринетт заерзала на постели, начав тихо постанывать. Я довольно улыбнулся, продолжая ласкать ее спину до самых бедер, то поглаживая, то целуя. — Лука! — простонала она. — Да, моя Госпожа?       Я знал, что такое обращение сильнее заводит девушку, и внаглую этим пользовался. Мари перекатилась, нависая сверху, ловко избавляя меня от лишних вещей, целуя в губы. Я улыбнулся, чуть качнув бедрами, стряхивая невесомое тело на постель. — Я думала ты послушный раб! — в притворном недовольстве нахмурилась Маринетт. — А кто сказал, что послушный всегда?       Я покрывал жадными поцелуями каждую клеточку ее тела, заставляя извиваться, несдержанно стонать, требуя большего. Одна ладонь играла с грудью, вторая сжимала бедра. Я прочертил кончиком языка влажную дорожку от живота до промежности, касаясь клитора. Захватил бугорок губами, чуть пососал, а затем подул. Мари несдержанно вскрикнула, подаваясь бедрами навстречу. Мой два пальца нырнули во влажный вход, медленно двигаясь внутри. Язык неистово вылизывал клитор, заставляя девушку буквально сходить с ума от желания. Но кончить я ей не дал. Подвел к самому пику и отстранился. — Лука! — возмутилась Маринетт, приподнимаясь на локтях. — Чего ты хочешь? — спросил я, лукаво улыбаясь.       Она потянулась ко мне, огладила грудную клетку, косые мышцы живота. Теплая ладошка обхватила возбужденный член, обрисовывая венки кончиками пальцев. Я прогнулся в пояснице, тихо застонав, убирая ее руки в сторону. — Чего ты хочешь, Маринетт? — Я хочу чувствовать тебя внутри, — прошептала она, прикусив мочку моего уха. — Как пожелает моя Госпожа!       Я опрокинул девушку спиной на постель, нависая сверху, сгибая ее ноги в коленях, широко разведя бедра в стороны, расскрывая для себя. Мари глубоко и часто дышала, нетерпеливо ерзая по постели. Я вошел в нее одним резким толчком до конца, замирая на несколько секунд. Она выгнулась мне навстречу, обхватив ногами за поясницу. Я прикрыл глаза от наслаждения, двигаясь жестко, быстро. Так, как хотела моя программа, как нужно было моему человеку. Первый оргазм Маринетт чуть не отправил меня в перезагрузку. Система сходила с ума от перенасыщения эмоциями, тактильными ощущениями. Перед глазами рябило, тириумный насос сильно нагрелся. Тяжелое дыхание со свистом вырывалось из груди. Я перевернул Мари, поставив на колени. Опустилась на локти, прогнувшись в пояснице, она уже сама. Я с нетерпеливым рыком ворвался в ее лоно снова, теряя остатки контроля. Все перестало иметь значение, кроме криков наслаждения Маринетт, моих резких, быстрых толчков в жаркой глубине. Программа неохотно восстанавливала утерянный контроль, сообщая, что прошло уже больше двух часов. За это время мы сменили несколько поз. Последний сильный толчок, и мощный оргазм отправляет меня в режим перезагрузки. Уже гораздо позже, придя в себя, я смогу проанализировать произошедшее, а заодно укрыть любимую одеялом, что так уютно свернулась калачиком, прижимаясь спиной к моему боку.